Марвик и её любимый медвежонок

Мари-Виктуар Папа тащит ноющего Луи за руку по и без того галдящему вокзалу, мама что-то бурно обсуждает с Доминик по-французски, ну а я просто иду за ними и наблюдаю за этой "невероятной" картиной. Все маглы благополучно обращают внимание на нашу семейку, и это как раз-таки явно и не радует маму. Вот об этом и их разговор. Хоть что-то выяснили, а то причина рёва моего младшего братца мне крайне непонятна. Парню-то уже 12 лет, а ведёт себя как малолетний вонючий гоблин. На поезд мы, как всегда, не опаздываем. Не знаю, как маме удаётся успевать нас всех собрать, ведь до отбытия нашего транспорта осталось ещё целых полчаса, а вещи мы вроде ни одной не забыли (за исключением моих новых красивых трусов (купленных мамой, которые папа, увидев в моём чемодане, не разрешил мне взять ни при каких обстоятельствах, так как, цитирую: "Что это за похабщина, Флёр?!") В уши воткнуты наушники, поэтому я не сразу замечаю, что меня зовут. Выявляется это только тогда, когда провод оказывается беспощадно вырван из моего уха. Возмущённое "ай!" видимо не смущает человека, сделавшего это. — Мари вызывает земля! — Фред кричит мне прямо на ухо, из-за чего я непроизвольно сморщиваю свой веснушчатый носик. Его тёмные от природы губы расплываются в широкой улыбке, и дальнейший путь он проделывает с наигранным самодовольством. Дядя Джордж, конечно же, не уступает своему сыну и исподтишка запрыгивает на своего родного старшего брата, как самый настоящий малолетний придурок. Только потом я замечаю его жену Анджелину и мою двоюродную сестру Роксану. — Би-и-илли-и-и, я так скучал! — пока отец отвлекается, Луи выбегает из-под его крепкой хватки и пристраивается на чемодан на моей тележке. Козёл малолетний. — Боже, Джордж, ты вообще что ли с ума сошёл?! Тридцатисемилетний ты не такой уж и лёгкий! — дядя всё-таки сползает с моего отца, недовольно выдыхая, ну а затем снова превращается в радостного клоуна и жмёт брату руку. Присоединившаяся к этому бедламу мама, обнимает Анджелину и приступает умиляться десятилетней малышке Рокси, которая смущённо прячется за мамину длинную юбку. — Мой отец никогда не вырастет, — удручённо лепечет Фред и бросает на меня игривый взгляд. Тоже мне, как будто он, когда вырастет, не будет таким же клоуном. Раздражённая Доминик подходит к тележке и даже не здоровается с кузеном. Фреда она на дух не переносит, и дядю Джорджа тоже. Зато дядю Перси, запыхавшегося с телегой, она встречает наиширочайшей улыбкой и весёлым визгом. Сразу же несётся к Люси (его младшей дочери) и удушающе обнимает её. Хоть дети у Перси те ещё зануды, мы все друг друга любим из-за того, что мы одна большая семья. Семья... Когда я вижу его, сердце на мгновение замирает. Не видеть его — просто невозможно. Голубые пряди так и светятся в толпе, и я забываю, как дышать. — Смотри не завизжи, — шепчет Фред, от чего я очень сильно краснею и прикусываю губу. Для меня мой кузен — лучший друг, и он, как никто другой, знает, что этот голубоволосый парень — единственный, из-за кого я впадаю в такой ступор. Ладони сами начинают заматывать шнур от наушников, и вскоре они выпадают из ушей. Я выключаю плеер и засовываю его в карман худи, продолжая пялиться на свой предмет обожания. — Гарри! — радостно вскрикивает моя мама и со всей душой обнимает своего великолепного друга да и родственника по совместительству. С тётей Джинни она обменивается холодными кивками, ну а затем я уже ни на что не обращаю внимания, потому что он смотрит на меня. — Марвик! Привет! — Тедди оказывается передо мной почти мгновенно. Свою тележку он оставляет с Поттерами, с которыми и пришёл. — Привет... — щёки прямо-таки пылают, и я уверенна, на них можно готовить хоть яичницы, хоть котлеты. — Эй, она тут не одна, — встревает мой кузен, и Люпин сразу же смеётся, извиняясь за бестактность, и пожимает руку Фреду. Парни болтают, а ко мне в это время подбегает моя подруга Бриджит Рамзай. Она крепко-крепко обнимает меня и пара тёмных прядок лезет мне в лицо. Слишком объёмные и волнистые. Она заговорщически смотрит на Эдварда, а затем на меня, а потом широко улыбается. Ну, конечно, кто если не она, знает, что мне он очень нравится. Эдвард Римус Люпин — парень, с которым я знакома всю свою жизнь, которого я видела почти на всех семейных ужинах. Тедди — такой красивый и весёлый молодой мужчина, заставляющий моё сердце стучаться быстрее и быстрее при каждом взгляде на него. — Привет, Фред. Привет, Тед. О, вы даже рифмуетесь! Хотя никогда не понимала, почему "Тед" и "Тедди" — это ласковая форма "Эдварда". Это же абсолютно разные имена! — причитает Бридж, обращаясь к парням. Как всегда, в своём репертуаре. Они здороваются в ответ, а потом Тедди уходит к Гарри и его детям. Я сразу же прикрываю пылающее лицо. Фред смеётся надо мной, как и моя подруга, но мне настолько неловко, что я сейчас расплавлюсь прямо на месте. Вскоре мы всё-таки проходим на платформу 9¾. Огромная толпа рыжих и менее рыжих людей явно начала вызывать подозрения у маглов и их охранников. Надеваю наушники обратно и, все еще красная, везу тележку вдоль красного поезда, который должен будет отправить нас до Хогвартса. Когда я подхожу уже к третьему вагону, замечаю, как Тедди помогает занести Джеймсу, сыну Гарри, вещи в вагон. Фред ненароком толкает меня в бок и обгоняет мою тележку. — Мари, ты хорошо себя чувствуешь? Ты какая-то бледная, — мой отец кладет руку мне на плечо и тревожно всматривается в мое лицо. С его стороны это выглядит скорее устрашающе, потому что его лицо всё исполосовано безобразными шрамами. — Дорогой, son cœur est plein d'amour, — лепечет мама, крепко держа Луи за руку. Тот подло хмыкает, прекрасно понимая, что сказала мама. Папа в недоумении спрашивает, что она имела в виду, и мне приходится соврать, что она сказала, что я просто переживаю перед учебным годом. Но кто, как не мама, знает, что моё сердце просто рвётся к этому голубоволосому юноше. — А Лили и Альбуса они что ли у бабушки оставили?! — Доминик возмущённо вскрикивает у меня прямо над правым ухом, от чего я чуть ли не падаю. Сестра моя всегда была похожа на мать. Даже такой возглас у неё вышел очень по-французски — грациозно и с акцентом. Дома сестра предпочитает общаться на мамином языке и удосуживается заговорить по-английски только с отцом, ну и с другими папиными родственниками. Наверно, поэтому она не любит Хогвартс. Приходится болтать на нелюбимом языке. — Видимо. Зачем их тащить на вокзал? — я пожимаю плечами, а моя сестра раздражённо фыркает, видно, понимая, что со мной нормального диалога не завести. Именно поэтому она решает побежать к маме, чтобы продолжить обсуждать с ней новые сладости в любимой кафешке, которые Доминик обязательно купит на Рождественских каникулах. Джеймс забегает в вагон, за ним мои сиблинги и Люси, ну а нам, как страшекурсникам, приходится идти дальше. Тедди о чём-то болтает с тётей Джинни, время от времени поглаживающей его по широкой красивой спине. Хотя так она скорее успокаивает не его, которому предстоит в этом году окончить Хогвартс, а себя, переживающую за его экзамены. Молли, дочь Перси, забегает в поезд первая. Её отец сразу же подаёт ей её багаж, и она целует его в щёку. А затем и маму Одри. Фред прокатывается на тележке, чуть не сбивая отца с сестрой, от чего он сразу же получает ласковый подзатыльник от Анджелины. В качестве извинений он повисает на матери и расцеловывает её щёку. Дядя Джордж оттаскивает его, смеша этим Роксану. — Я буду скучать! — ревёт мой кузен сквозь слёзы, со всей силы обнимая отца. Ну вот вроде взрослый парень, пятнадцать лет, а ведёт себя как рёва-корова! — Успокойся уже. Ну что ты, парень. Ну, Фредди, — Джордж гладит сына по его запутанным кудрям, а затем ласково целует в лоб. Рокси обнимает братца со всей возможно силой, и когда его отпускают, он наконец-то проходит в вагон. Бридж простилась с родителями, когда ещё не прошла на платформу 9¾. Оба её родителя — маглы, поэтому зайти сюда они уж точно не могут. Слёзы она оставила ещё там, наверно где-то в центре Лондона, и теперь со спокойной душой заходит в поезд вслед за Фредом. — Волнуешься? — Тед оказывается рядом слишком резко, от чего я отшатываюсь от него. Папа мой заносит мой же чемодан и клетку с моей верной сипухой Зеной в поезд, так что, можно сказать, я с ним наедине. Все прощаются через окна с родными (в стекле я замечаю ревущего Фреда, которого обнимает Бридж), так что каждый мой нерв сконцентрирован на стоящем рядом парне. Вдруг, ни с того ни с сего, он кладет свою ладонь мне на голову и взъерошивает мои светлые волосы. Я резко смотрю на него своим смущённым взглядом, который он явно за таковой не принимает. Тедди улыбается и с такой лаской смотрит мне в глаза, что я серьезно сейчас расплавлюсь. Мне дико не нравится, что моё сердце так долбится. Дурное какое-то. Выбившуюся в сторону прядь он аккуратно убирает мне за ухо и задумчиво смотрит на мои щёки. От такого откровенного действия мне уже плохеет (сердце слишком сильно бьется, а кислорода абсолютно не хватает), и я делаю шаг назад. Воздух с легкостью проливается в мои лёгкие, когда этот парень оказывается дальше. Люпин отдёргивает руку, словно понимая, что его действие уж точно было неуместно, но я уже захожу в поезд. Наши взгляды пересекаются в последний раз перед тем, как мы встретимся в Хогвартсе. Не знаю, понравилось ли мне это или нет, но голова кружится, и когда я всё-таки захожу в купе и начинаю выслушивать от кузена и подруги вопросы по типу: "Что это было?!", я оседаю и лишь прошу не говорить об этом и даже не упоминать его имени, ведь если все мои мысли будут забиты приёмным сыном моей тёти, я свихнусь и уж точно не смогу думать о том, о чём мне нужно думать: о новом учебном годе и о новых школьных приключениях.