mother-of-pearl breeze

5 дней до возвращения Сонхва

      Утро наступило так быстро, будто ночи и вовсе не было. Первым, что привело в чувство Хонджуна, было солнце, что так настойчиво пробивалось сквозь шторы, несмотря на их плотность. Но спустя время, когда парень никак не хотел приходить в чувства, к раздражающим факторам присоединилось щебетание птиц. В обычный день Ким вряд ли бы обратил на это внимание, но не когда он так удобно лежал на плавно вздымающейся груди, чувствуя щекой тепло чужого тела.        «Так, стоп. Тела? Какого ещё тела?». Сказать честно, он понимал — что, как и где происходит, но не мог заставить себя проснуться, потому что он знал — два серых перламутровых глаза смотрят на него прямо сейчас. Но открыть глаза всё равно придется, отступать было некуда. Поэтому, сделав это, словно он только проснулся и, сладко потянувшись, Хонджун повернулся в сторону лежавшего «под ним» парня, отчего резко подпрыгнув, вскочил с кровати. И снова притворство. — О, прости, я… я обычно не контролирую то, как сплю. Вышло так неловко, правда, прости. — Всё в порядке, ты не сделал ничего плохого, и мне было приятно… я имею ввиду — по ночам было холодно все эти дни, так что ты подарил мне немного тепла ночью. Я благодарен. — черт, кто говорил ему улыбаться так, что у Хона сердце готово было выскочить в ту же секунду. Он готов дарить русалу это тепло всю жизнь, но нет — он не может сказать так. — А, ладно, но всё равно извини. — неловко почесав затылок сказал Ким. Снова притворство. Снова ложь. Ему не было жаль. — Так какие у нас на сегодня планы? — Хочу показать тебе город — парк, например. Накормлю уличной едой, покатаемся на велосипедах. — Вело… что? — О, точно, ты же не знаешь, что это. Я научу. Поэтому сейчас позавтракаем, соберемся и пойдем путешествовать по Сеулу, мой перламутровый друг. — с улыбкой на губах произнес Хонджун.

***

      Спустя 3 часа парни уже были в парке Йоуидо. Сев на одну из лавочек, они любовались в полной тишине захватывающим дух видом на реку Хан. Что было в их мыслях и сердцах? Не то ли, как сильно они привязались друг другу за эти пару недель? Не то ли, насколько не хотят быть разлучены? Не то ли, что «если бы не судьба-злодейка, у них что-то да вышло бы»? Не то ли, что человек, сидящий рядом, вызывает шторм из бабочек в животе и неудержимое ускоренное биение сердца? Возможно, так и было, но у них нет и шанса на счастливый финал друг с другом. И они смирились. Почти. — Пойдем-ка арендуем пару велосипедов. Пришло время научиться тому, что любят почти все люди — прогулка возле реки Хан на этих жеребцах. — заявил Хонджун, вставая и смотря на Сонхва сверху вниз, на что второй сразу же вскочил полный приятного трепета.

***

— О нет, Джун, я сейчас упаду, пожалуйста… мне страшно. — почти плакал Сонхва, держа руль и крутя педалями, но при этом крутя головой, куда только можно. — Хва, смотри вперед и прекрати крутиться. Я держу тебя сзади, я рядом. Главное — крути педали. — кивок. Он понял и делал всё верно. Ким решил, что уже пора и отпустил велосипед, наблюдая со стороны, но брюнет почувствовал, что сзади стало странно пусто, из-за чего повернулся и, потеряв равновесие, повалился на асфальт вместе с велосипедом. Ким помчался к нему сломя голову. — Ты в порядке? Не ушибся? — он хаотично начал осматривать конечности парня с испуганным лицом. — Покажи, где болит. Сейчас поедем в больницу, давай. — начал он вставать, как Пак остановил блондина, удержав за руку. — Джун, я в порядке. Не нужно никуда ехать, просто самую малость поранил руку, это само заживет. — Сонхва поднялся, после чего оттряхнул штаны и с улыбкой взглянул в глаза Кима. Тот лишь молча убежал, оставив русала в недоумении. Но спустя пару минут прибежал обратно с небольшим пакетом в руке. — Что это? — Нужно обработать рану, садись сюда. — Хонджун взял пострадавшую руку Пака и, достав раствор для обработки ран, начал его наносить. Сонхва лишь нахмурился. Верно, раствор немного печет, и блондин это понял, поэтому, не медля и секунды, начал дуть на ушибленное место. — Потерпи ещё немного, дружок, я почти закончил. — но не получил никакого ответа. Сонхва был занят разглядыванием напротив сидящего парня, по этой причине все слова младшего пронеслись мимо него. Его взгляд блуждал по каждой черточке лица Хонджуна, по каждой маленькой морщинке возле глаз, по родинке на шее, что так дразняще выглядывала из-под воротника его свитера. На секунду Паку показалось, что он сейчас спит и всё это — плод его воображения. Может, поэтому он так бездумно потянулся свободной рукой к щеке Кима, так смело гладил карамельного цвета кожу с безумным желанием ощутить каждый её сантиметр и, может, поэтому Хон смотрел на него глазами в 500 вон. Наверное, именно этот взгляд отрезвил Сонхва, дав понять, что ни черта это не сон. — Прости. — прошептал он, быстро одёрнув руку. — Я… просто… у тебя красивое лицо. — Спасибо. — «Спасибо? Ты должен был сказать, что его лицо — это самое потрясающее, что ты видел в своей жизни. Какое к черту спасибо?». Мысли Кима были похожи на кашу из самого нелепого и самого смелого, что ему приходило когда-либо в голову. — Но ты намного красивее.       Тишина. Со стороны могло показаться, что на лавочке сидят два взрослых человека, но если заглянуть в их мысли сейчас — вырисовывалась картина из двух пятилеток, которые думали, что от поцелуя в щёку рождаются дети. — Я проголодался, давай поедим? — нарушил тишину Хонджун, на что получил кивок.

***

— Попробуй вот это. — протягивает Ким старшему кимпаб. — Кусай прямо здесь. — и тот кусает, удовлетворительно мыча. — Это вкусно! Хотя чего-то не хватает. — И когда ты успел стать ресторанным критиком? — Сонхва уже его не слушал, потому что поглощал следующее блюдо, которое протягивал ему хозяин лавки. Но выражение лица брюнета оставляло желать лучшего. — Да, это Сундэ, довольно специфическое блюдо и не зайдет каждому. Я доем, ты лучше поешь Омук, тебе понравится, уверяю. — они поменялись бумажными тарелками, что были у них в руках. И правда — блюдо Хона старшему понравилось намного больше, так, что съел он 3 порции. — Теперь закрепим всё десертом. Это Пуноппан, попробуй и скажи мне — как тебе. — откусив кусок, Пак странно прищурился. — Почему оно… не рыбное? Это же рыба. — О, нет, это не рыба. Просто десерт сделан в виде рыбы. — засмеялся Ким. — Тебе не нравится? — Нет, вообще-то, мне нравится. Это самое вкусное, что я ел из… десертов. — Хонджун лишь ласково улыбнулся.       Расплатившись, парни пошли вдоль улицы, говоря обо всем, что приходило в голову, ведь времени у них оставалось всё меньше. — Хонджун, а что за рисунок был на руке у хозяина лавки? — Это тату. Люди рисуют эти метки, когда хотят помнить или напоминать самому себе о чем-то. Обычно тату значат очень много для человека. — Я тоже хочу тату. — произнес Сонхва, заставляя блондина остановится. — Ты… что? Хва, эти рисунки не сойдут с твоего тела до конца жизни. — Я всё равно хочу. Я хочу помнить о времени, что провел здесь. Так что… я могу? — Хонджун задумался о том — хорошая ли это идея, но Сонхва взрослый, поэтому не мог просто запретить. Он кивнул. — Я могу отвести тебя к знакомому мастеру, и если у него есть немного времени, он сделает. Но… ты знаешь, что хочешь набить? — неуверенно спросил Ким. Пак с улыбкой кивнул. — Знаю.

***

      Знакомый Хона согласился на сеанс и сказал подъехать через полтора часа, что парни и сделали. Хонджун нервно топтался возле входа, в то время, как Сонхва не мог дождаться, чтобы оказаться уже внутри. Спустя некоторое время Пак уже сидел на кресле, показывая мастеру — что и где он хочет набить. Но всё оказалось не так легко, как казалось, ведь Джун не предупредил русала, что это будет больно. Искусав все губы и исцарапав всю свободную ладонь, Сонхва выдержал процесс. Встав с кресла, он сразу же взглянул на тату довольный результатом. — И что ты в итоге нарисовал? — спросил Ким, подходя к парню. Тот лишь протянул руку, где на безымянном пальце красовалась новая отметина в виде маленькой звезды, а рядом было лишь «J.». — Это красиво. — улыбнулся Хон. — Но что значит «Джей»? — Джун. — Что? — отозвался парень? — Это значит «Джун». — Почему ты… почему моё имя? - ошарашенно смотрел на него Хон. — Ты мой спаситель и тот, кто показал мне настоящую жизнь. Я никогда тебя не забуду и не хочу забывать. — улыбался Хва, будто всё, что он сейчас говорит — сущий пустяк, а не очередной смысл идти дальше для Хонджуна. Наверное, нервишки Кима уже были расшатаны, иначе почему вместо того, чтобы улыбнуться в ответ, он в миг подлетел к Паку, обнимая и крепко вжимаясь лицом тому в грудь. Он скрывал выступившие слёзы, ведь и этого никто раньше не делал для него. Сонхва снова первый.

***

      Выйдя из салона, они побрели прямо по улице, так как до дома идти было недалеко. Они снова шли в тишине. Как-то уж часто стало возникать между ними это чувство неловкости.       «Хотя чему удивляться после такого-то представления в салоне? Что ты там за мелодраму устроил, Ким Хонджун?» — думал Ким. Но в один момент заметил фотобудку и, схватив Сонхва за руку, потащил за собой прямиком в этот четырехугольник. — Что это за коробка? — оглядываясь спросил Пак. — Мы сделаем общее фото. Я хочу, чтобы оно осталось у меня, когда ты уйдешь. — Я тоже хочу наше фото. — Но оно не выдержит воду. — произнес блондин, когда в голову пришла одна безумная идея, которая не могла не вызвать улыбку. — Но если заламинировать — выдержит. Так, давай, становись рядом со мной. — и Сонхва встал. Близко, почти вплотную. — Смотри вон туда в экран и не двигайся, пока я не скажу. И можешь немного улыбнуться. Начали.       Кадры получились действительно хорошими, правда, Сонхва на них стоял однотипно: смирная стойка, руки по швам и дежурная натянутая улыбка, пока Хонджун вился вокруг него на всех четырех фото: то сердце возле щеки брюнета; то он смотрит на Хва так нежно, как можно себе вообще представить; то фото, где он пародирует глупую позу русала и фото, где он смеется со своей выходки.       Когда они забрали оба экземпляра — каждый из них тут же решил, какое фото станет его любимым.