Дни, когда мы были счастливы..

Вечера в Архее летом были жаркие, душные. От них пахло лесом, яблоками из чужих садов, свежестью речки, в которой Ло часто купался, садом Эграсселя у дома, пылью рыцарской площадкой, и травами из мастерской Туилин. Вечера пахли дружбой и жизнью. Лололошка впервые за долгое время проводил лето без тренировок, на которых они с Вальдхаром бились до треска деревянных мечей, и долгих прогулок по лесу с Туилин, без привычных разговоров за чаем на кухне у подруги, и приключений с лучшим другом. Но этого уже не хотелось. Этим летом вечера были удушающие, тоскливые, ведь перед глазами стояла уже привычная темнота, и только звуки и запахи менялись теперь в этом мире. И Лололошка слышал мелодичный, теперь уже знакомый голос, шаги по коридору и тихий скрип двери. Зашуршал чей-то пакет, и Мунриэль вошёл в комнату. Наверное, молодой аптекарь был как всегда одет с иголочки. Красивые одеяния, почти в пол, обязательно светло-голубые. Льдистые глаза на мраморной коже, и волосы, белые как снег, заплетённые в чудную причёску. Однажды Ло попросил Эграсселя описать его, что тот с радостью сделал, ведь Ло просил теперь очень редко. И тогда Лололошка вспомнил, он видел его в толпе в тот день. Воспоминания о происшествии всё же отозвались в сердце кольнувшей болью, но та тут же прошла. — Здравствуй, Лололошка. — раздался мелодичный, даже дружелюбный голос. Послышались шаги, эльф приближался к кровати. По шуршанию стало понятно, пакет поставили на стол, и аптекарь присел на стул рядом. — Эграссель сказал, что персики ты съел, я принёс тебе ещё, — дружелюбно раздалось, впоследствии этих слов в комнате снова опустилась тишина, которую нарушал лишь треск ночника. — Зачем? — Тихо раздалось с кровати спустя пару минут. Эльф встрепенулся и переспросил: — Что? Лололошка повернулся на кровати к собеседнику и присел. — Зачем вы мне помогаете? — Лололошка устроился поудобнее и продолжил: — Мальчику, которого вы встретили впервые в начале весны. Вопрос повис в воздухе, они снова замолчали. — Хороший вопрос, Лололошка, мы ведь так с тобой и не познакомились по-хорошему, — спокойно сказал Мунриэль. Лололошка промолчал. — Моя бабушка однажды высказалась так... — Аптекарь тихо посмеялся, принялся её цитировать: — «Запомни одно: каждому, кому твоя помощь понадобится, ты поможешь». И я помогаю в меру своих сил. — И ты ни разу не обжигался? — В тоне голоса Лололошки слышалось лишь лёгкое удивление. — Обжигался... — Вздохнул Мунриэль. Между ними снова повисло молчание, но оно не тяготило, лишь было приятным, позволяло подумать о своём. Лололошка вслепую нащупал пакет и достал оттуда один персик. За последние месяцы он почти научился обходиться без зрения. Стал лучше слышать, различать запахи, чувствовать вкус и поверхности, и стал спокойнее ориентироваться в пространстве. Хотя он и выходил только в баню и в сад. Он поднёс персик к губам и откусил, начал медленно жевать. Во рту снова разлилась приятная сладость. Лололошка знал, за ним увлечённо наблюдают, но это не смущало. Так они и сидели. — Я Лололошка, — Тихо сказал парень. Мунриэль вопросительно вздохнул и тоже взял персик. — Знакомиться будем, — уловив интонацию в голосе, Лололошка уточнил. — Моё имя Мунриэль, можешь называть меня по прозвищу, Мун. Приятно познакомиться, Лололошка. — Эльф говорил размеренно, текуче, плавно. На столике уже лежало две косточки, Лололошка взял ещё один персик, снова шурша пакетом. — Это прозвище дал тебе Вальд? — задал вопрос Лололошка, проигнорировав фразу. — Да... Этот человек очень... Необычный, — чуть посвистывая, сказал Мун. Дальше разговор и не пошёл, они просто сидели и ели персики, а гора из косточек на тумбочке росла. Сверчки на улице запели громче, и Лололошка понял, что солнце уже зашло за горизонт. Когда все персики были доедены, Мунриэль аккуратно собрал мусор и, уже уходя из комнаты, сказал: — Спокойной ночи, ещё раз, было приятно познакомиться, Лололошка. Ло снова проигнорировал любезность, бросил уже в закрытую дверь короткое «Спокойной». Этот вечер уже казался не таким тоскливым. *** В саду пахло травой, но запах был не новый, в доме все стены, потолок и пол, кровать и печь пропитаны разными пряными и горчащими нотками лечебных трав. Хотя садом это место было и не назвать, как сказала Туилин: — Если это называется садом, то я чистокровный Орк! В общем, она и была права: с описания Эграсселя это место на заднем дворе дома скорее было небольшой лужайкой с самодельной страшной лавочкой, деревьями и колодцем. Лололошка редко сюда выбирался, предпочитая находиться в тёмной комнате, когда поверх бинтов, пропитанных разными мазями, не нужно было надевать тёмную повязку. Разные запахи сада вспыхивали яркой картиной и раздражали обострившееся обоняние Лололошки. Тут было слышно пение птиц, но парень так и не разобрал каких, и журчание ручейка, который находился неподалёку. Место было бы чудесным, если бы Ло мог на него взглянуть. Но он не мог. Его на время лечения и восстановления поселили в старый дом Мунриэля, с его же идеи. Лололошка узнал об этом из тихих разговоров в маленькой, наверное уютной гостиной, по вечерам. Его друзья говорили о разном, и о его болезни в том числе, считают, что парень ничего не слышит. Он слышал, во всех подробностях. Дом этот был небольшой. С маленькой гостиной, совмещённой с кухней, с уютным диваном. На нём спал Эграссель, и Лололошке за это было до сих пор неловко. И единственной комнатой, где и проживал Лололошка. Дом весь пропитан лечебными травами, и в особенно ветреные дни поскрипывал и ухал, казалось, что это старое здание рассказывает свою длинную историю. Рядом с домом находилась небольшая баня, она пахла размоченными берёзовыми вениками и специфичным запахом мокрой горячей древесины, бывающим только в банях. От крыльца было идти всего 2 минуты. Лололошке в бане нравилось: тепло, приятно пахнет мылом, там хорошо. А ещё с ним всегда рядом был Эграссель, с интересными рассказами и мягкими руками. Этой весной Ло пропустил 16 день рождения Эграсселя, лишь смог подарить заранее подготовленный подарок. Это была очень красивая зелёная лента для волос. Она переливалась на свету, и Ло сам вышил на ней защитные руны. Стежки получились неровные, и Ло тогда исколол все пальцы, но был страшно доволен собой. И не зря. Как же Эграссель радовался этому подарку! Обнимал Лололошку, стараясь не задевать ещё не зажившие ожоги, и лепетал что-то о дружбе и счастье. Ло потом часто запускал ему руку в волосы и находил в завязанном накрепко хвосте из волос ленту, и каждый раз нащупывал вышивку. Эти защитные руны переводились одним словом. «Любовь». Послышались шаги по мягкой траве, Эграссель шёл к лавочке, что-то напевая себе под нос. Он присел рядом и поставил тарелку. — Ло! Я принёс нам немного перекусить. — Сказав это, он взял что-то из тарелки, судя по запаху, клубнику. Лололошка ничего не ответив, потянулся рукой в тарелку, беря персики. — Опять персики, Ло? Не хочешь чего-нибудь ещё? — Хихикнув, эльф взял ещё ягод. — Нет, — уверенно заявил Лололошка и, укусив спелый фрукт, аккуратно положил голову на плечо Эграсселя. Они оба замерли, почти не дыша, слушая пение птиц вокруг, шуршание листвы и журчание ручья недалеко. Лололошка не мог увидеть, как уши эльфа постепенно очаровательно краснеют. — Эграсса… спасибо тебе, я… — Лололошку тут же прервали, Эграссель поспешно приложил ладонь к его губам. — Не стоит, давай… Посидим так ещё немного просто. И они сидели, наслаждаясь природой, вкусными ягодами и фруктами, и обществом друг друга. *** — Ну так вот, я, короче, к нему сходил в конторку. Эта скотина сутулая даже вины не понимает! — с возмущением голосил Вальд. — Ай! За что?? Туилин дала ему крепкий подзатыльник. — Не напоминай ему об этом случае, дубина… головой подумай, что он чувствует…! — Эти слова она почти шипела. Вальдхар потёр рукой затылок и протянул виноватое: «Ааа…». — Ло, ты это, прости если что! Я напоминать-то не хотел. — Вальд начал судорожно оправдываться под строгим взглядом эльфийки. — Всё хорошо, Вальд. Расскажешь? Мне интересна эта история, — Лололошка сидел на кровати. Повязку и бинты ему уже разрешили снимать, но он по привычке держал глаза закрытыми. Туилин кинула на парня встревоженный взгляд. — Лололошка, всё хорошо? — Да. Вальд хлопнул себя по колену, усаживаясь поудобнее. — Ну тогда слушай! — Райн, мой старый знакомый, вместе учились, даже дружбу завели. Но это ты знаешь. — Вальдхар почесал нос, что-то припоминая, и продолжил. — Вот я когда с вами начал пропадать, он ревновал что-то. Говорил, что брошу, вот и затаил обиду, скотина… Вальд хотел зло сплюнуть, но под взглядом Туилин остановился. — А я говорила, все рыцари тупые и ничего из себя не представляют. — Последние слова Вальдхар передразнил. — А я говорил, что кое-какие длинноухие ведьмы несут чушь. Всегда и везде. Вальдхар и Туилин теперь сверлили друг друга гневными взглядами. Лололошка не мог этого увидеть и думал о своём. Его сердце терзали сомнения и тревоги. А справился бы он вообще с ролью рыцаря? Смог ли бы выдержать такую ответственность? И вообще, чего он теперь-то об этом думает. Когда шанс уже утерян навсегда… Он снова утонул в мыслях. В воспоминаниях появилась прошлая весна, когда Вальд был принят в их компанию уже 3 года назад. Парень редко поднимал серьёзные темы отношений, только отшучивался. Но его любили… Не совсем по-настоящему. Красивые длинные серебристые волосы нравились всем девчонкам, его многие парни обожали и предлагали дружбу, и даже самые злые преподы относились к нему снисходительно. Но любили ли его по-настоящему? Нет. Как же Вальдхар растерялся, увидев чистое, самое настоящее восхищение в глазах Лололошки, уже даже дружелюбность во взгляде Эграсселя, и даже капельки заботы Туилин, приправленной подколами и спорами. Вальдхар впервые нашёл настоящих друзей. Он проходил между тренировками с ними на речке или в лесу на выходных. В Академии его стали видеть реже. Райн был странным, резкий и вспыльчивый, но в академии его любили за внешность и уважали за силу. Он когда-то дружил с Вальдхаром, но Ло увидел их вместе первый раз, когда они ссорились. — Ты! Променял меня вот на этого милюэту и смазливого эльфа?! Да где это вообще видано, чтобы человек-рыцарь с рандомными эльфами! — кричал Райн, тыча пальцем в стоящих поодаль Лололошку и Эграсселя. — Они младше тебя лет на 5! Нравится с безмозглой малышнёй возиться? Лололошка тут же дёрнулся, пытаясь атаковать, но нежная рука Эграсселя, лежащая на плече, его остановила. Эльф хмурился. — Мелкие, паршивые, глупые дети. И тебе с ними интересно? — Маг огня всё не унимался. — Точно! Глупые, они глупые. Безмозглые, тупые… Свиньи! — Ну и чего? Защищать поросят захотел? — Захихикал Райн, когда Вальд молча встал перед друзьями, скрывая их спиной. — Свинья тут только ты… — Вальдхар прошипел это сквозь зубы. Раздался лязг, и меч мага ветра был направлен на Райна. Направить меч на человека для рыцаря означало, что ты считаешь его врагом. Лицо Райна помрачнело… — Эй, Ло! Как считаешь, мясо на костре надо жарить до чёрной корочки же? — Вальд выдернул его из мыслей, возвращая в настоящее время. — Да до какой чёрной корочки! Оно уже сгорит, недоумок! — запричитала Туилин. — Я в походы хожу с 6 лет! Думаешь, не знаю, как правильно жарить мясо?! — Мне откуда знать, чем ты в этих походах занимаешься? Может, дурью маешься! Лололошка вздохнул, ну у этих было всё как всегда. *** В бане было тепло и уютно, клубился пар. Всюду был приятный запах воды и мыла. В маленькой печи потрескивали дрова. Аккуратные руки Эграсселя намыливали каштановые отросшие кудри, массируя кожу головы. Мыло пахло ромашкой и хвоей, а вода тёплой, иногда даже очень горячей. Но Лололошка никогда не обжигался, Эграссель заботливо следил за температурой. А Лололошка сидел в очень тесном медном тазике, горячем от воды. Всё это напоминало ему о детстве. О таких банных вечерах в воскресенье и тёплых маминых руках. Он не помнил почти её лица и голоса, но тёплые нежные руки врезались в память. Они были почти как у Эграссы. Лололошка помнил, как запутанный в большое полотенце маленьким вихрем вылетал на морозный воздух, а вслед ему мама ругалась, ведь он опять выбежал босиком. А мальчик стоял и заворожённо смотрел на яркие звёзды на небе, выдыхая облачка пара. Сейчас, конечно, он больше не помещается почти в тазы, им нельзя устроить потом брызгальца в разные стороны, да и желания нету. Его больше не завернёшь в одно полотенце, и мама не будет ругаться за то, что выбежал босиком. Но эти воспоминания приятно горели душу. Сейчас было почти как в детстве. Только Эграсса не мама. Он лучший друг, близкий человек… Он… — Ло, не засыпай тут! — Посмеиваясь, Эграссель вылил на него ковш тёплой воды, смывая мыло с волос. Он взял мочалку и начал тереть его плечи, шею и спину. — Эграсса, ты мне нравишься… — Это был едва слышимый шёпот, но у эльфов прекрасный слух. Эграссель замер. Лололошка тут же потерялся, он и сам не заметил, как эти слова сорвались с его губ, и поскорее объяснил. — Ну, как человек нравишься… Точнее, как эльф… — его голос звучал всё тише, а сам он отчаянно краснел. Лололошка чуть приоткрыл глаза и снова увидел лишь размытые пятна досок пола и таза, освещённые мягким оранжевым светом. — Просто нравлюсь? — так же тихо уточнил Эграссель. — Да… — А может, и нет. Лололошка и сам не знал, что творилось у него на сердце. *** Ночь укутала непросветной тьмой Архею сегодня. Ветер высоко гулял в деревьях, покачивая их верхушки. Небо заволокли тёмные тучи, было очень темно. Казалось, протянешь руку на всю длину, и не увидишь свою ладонь. По таким ночам лес скрипел как старый деревянный шкаф в комнате твоей бабушки. Лес так общается, говорил, рассказывает о своей истории. И многим существам такой ночной лес страшен, но только не Туилин. Эльфийка двигалась бесшумно, даже трава и уже опавшие листья не шуршали под ногами. Туилин петляла меж деревьев, идя по одной ей знакомым тропинкам. Она была в лесу родной. Туилин - дитя леса, чтобы не говорил её отец. Издревле считалось, что у каждого эльфа был покровитель в природе. Дети леса, дети моря, дети ветра и огня. Их было много. Человек с покровителем воды никогда не погибнет раньше времени в воде, а если вступит на корабль, это судно ожидает удачный путь. Дети тьмы не погибнут от нежити. Туилин же никогда не заблудится в лесу, она видит несуществующие пути и может найти всё, что нужно. Конечно, это не всегда получится, ведь с покровителем нужно договориться, но Туилин уважала лес, а лес уважал её. С покровителями не рождались, это вас выбирали. Считалось, что выбору способствует случай или вид стихийной магии. Неважно, выбрали вас в младенчестве или в старости. Такими традициями славился юг территории эльфов. Как бы эта раса не была велика, на их территориях были разные народы, и между ними бывала вражда. Южные эльфы жили в лесу Морибор, это были племенные поселения. Они жили по своим правилам и традициям, своим законам. За глаза их называли дикарями. Матушка Туилин была с юга, из поселения, находящегося на берегу залива Драдлар. Её имя Анела. Такое же название носила рыба, водившаяся в водах её родного дома. Анела была ребёнком моря, это стало понятно, когда ещё маленьким дитём она вернулась из центра залива после шторма, где утонула лодка её отца. Несгибаемая Анела, волевая как морской ветер, продолжала дела отца. Она бороздила моря и сражалась за родные земли. Туилин была похожа на неё: тот же оттенок волос, та же стальная воля и несгибаемый характер. А вот бледную кожу и упрямство, зелёный цвет глаз она унаследовала от отца. Северного эльфа. Северные эльфы отличались аристократичностью. Казалось, холод их родины проник даже в их взгляд. Особенные черты жителей этих земель - бледная кожа и заносчивый горделивый нрав. Северные эльфы, молившиеся свету, как огня боялись нежити. Родители Туилин познакомились во время войны, а после переехали на территории людей, где и проживают до сих пор. Туилин бежала, шла всё быстрее, постоянно поправляя сползающий капюшон. Конечной целью этого маршрута было празднество в домике в лесу. Это её праздник, в честь Дня рождения. Ох… Как Туилин не хотелось идти. Она не празднует дни рождения с момента, как ей исполнилось 10, тогда её отец сжёг самую дорогую её вещь, любимый дневник. Дневник этот был обычной потрёпанной тетрадкой в кожаной обложке с хлипким замочком. На слегка пожелтевших страницах можно было увидеть рисунки лечебных трав и некоторых признаков болезней, иногда даже встречались засушенные образцы разных цветов. В этом дневнике были грамовки лекарств и их рецепты. Записи велись на двух языках, эльфийском и человеческом. Некоторые строчки были написаны по-эльфийски аккуратным почерком, а на других буквы прыгали и скакали, будто торопились куда-то. Это был её любимый блокнот, и тем больнее было наблюдать, как остатки страниц пожирали яркие языки пламени в камине. А отец, спокойно стоявший рядом, говорил: — Зачем ты ревёшь над глупыми бумажками? Эта история урок тебе, что нужно слушаться старших. Я отдал тебе блокнот для записей о кузнечном деле, а увидел там рисунки цветов. — он подошёл к камину и потрогал угли кочергой. — Незачем дочери кузнеца травы искать, да лекарским делом заниматься. С тех пор Туилин поклялась не праздновать свой день рождения. Но в этот раз… Её попросил Лололошка. Раньше, сколько бы мальчик не дарил подарков, сколько бы не упрашивал, Туилин не велась. Она уверенно возвращала все подаренные безделушки и отмахивалась от предложений. Но сейчас… Тот яркий мальчик, вечно болтающий без умолку, ищущий приключения на свою голову, похожий на яркое летнее солнце. Этот мальчик исчез. Лололошка после травмы стал другим. Теперь вечно молчащий парень почти ничего не просил. Не могла отказать Туилин такой простой просьбе, единственной от него за последнее время. Эльфийка ловко перепрыгнула лежащее бревно и дальше погрузилась в мысли. Этот год выдался у Туилин непростым. Травма близкого друга, смерть отца… Отец её был очень консервативным человеком и самое главное упёртым. Он до последнего момента отказывался принимать помощь от дочери и других лекарей, так и загнав себя в могилу. Мама же Туилин болела накануне, а хандра только усугубила состояние. И как бы девушка не старалась, болевшая отказывалась принимать помощь. «Лучше бы я ушла за мужем, чем осталась с тобой», — Говорила она. Туилин поёжилась и укуталась посильнее в накидку, накинув капюшон и обняв себя за плечи. Пара слезинок почти скатились по щекам, но их смахнули. Туилин нельзя плакать, она должна быть сильной. Ради друзей, мамы, себя. Но ей было тяжело. Как бы Туилин не обижалась на слова матери, действия отца, своих родителей она любила. А так же уважала, как любой эльф уважает предков. Под ногами хрустнула ветка, и она снова ускорила шаг. Мысли неминуемо возвращались к опасениям и плохим воспоминаниям. По щекам всё же покатились слёзы. Послышался ещё один хруст ветки, и ветром пронёсся рядом маг. Закружилась вокруг листва и вихрем полетела вверх, а чьи-то сильные руки прижали тело Туилин к груди. Девушка тут же начала вырываться. Но раздался спокойный голос Вальдхара: — Тихо ты! Ведьма ушастая.. Туилин замерла, но голову не подняла. Ей не хотелось, чтобы этот человек видел её заплаканное лицо. Сразу возникла мысль: вот кто трещал сухими ветками, ведь сама Туилин передвигалась бесшумно. — Ты следил за мной? — Много чести, — Вальдхар прыснул. — На праздник шёл, причём на твой. У эльфов заведено так, зачем тогда отказывать? — Мы вообще день рождения не празднуем. Глаза Вальдхара округлились от удивления. — Ааа.. Эграсс… — Эграсса принимает подарки и празднует потому, что он вырос здесь, я тоже, — перебила его Туилин. — А ты невежда, раз не знаешь такие простые вещи! Туилин оттолкнула его и, высвободившись из захвата, начала отряхиваться. — Эй! То, что я не знаю традиции твоей расы, не значит, что я невежда! — Вальдхар выглядел искренне возмущённым. — Тогда это значит, что ты занятия истории прогуливал? — Ехидно спросила Туилин. Вальдхар промолчал на этот вопрос, выдавая себя с головой. Они развернулись в сторону домика и пошли, держась друг от друга на небольшом расстоянии. — Скоро у Ло день рождения, — вдруг разрушил тишину парень. — Выбрала, что дарить будешь? — Ты хочешь похвастаться подарком? — Туилин даже не повернулась на него. — В точку! — ответил Вальд и рассмеялся. — Ты чего-то в хорошем настроении сегодня... — протянула подозрительно Туилин и всё же повернулась. — Ну как тут не быть, когда рядом со мной такая длинноухая красотка? — Избавь меня от этого. — Туилин на попытку комплимента сморщилась как кислый лимон. Вальдхар притворно обижено фыркнул и демонстративно отвернулся, хлестнув светлым хвостом волос по девичьему плечу. Похоже, он и правда был в хорошем настроении. — Как там с Академией? — тихо спросила Туилин, хотя знала, что их вряд ли услышат. Вальдхар вздохнул, и вся радость с его лица схлынула. — Договариваюсь. — он достал из кармана тряпочку в горошек и сжал её. — Они такие продажные твари.. Туилин не хотелось ехидничать, ведь она знала: в этой тряпочке раньше лежала красивая серёжка. Украшение было с двумя шариками, один золотой и один поменьше изумрудный, а на конце висело красивое пёрышко редкой птицы. Но ради друга они готовы на многое. *** Тихая ночь, открытые шторы у окна и звёзды на небе, сверкающие как рассыпанный жемчуг. А в комнате было светло и тепло. Лололошка, запутавшись в одеяло, ждал. Ждал, когда Эграссель придёт читать ему сказку. Да, это было немного по-детски, возможно, даже и не немного, но Лололошке нравилось. Такие моменты напоминали ему о времени до травмы, когда он и сам мог читать, но Эграссель заботливо рассказывал истории сам. От таких воспоминаний в груди теплело. Лололошка не знал, что происходит, но его устраивало всё. Раздался тихий скрип двери и быстрые шаги, Лололошка повернулся к входящему, фокусируя зрение. Лололошка недавно начал видеть лучше, и повязка в мягком освещении снова не была нужна. Эграссель подошёл ближе и мягко улыбнулся; в немного расплывчатом силуэте Лололошке показалось, что уши его слегка дёрнулись. Эльф сел на стул рядом с кроватью и положил книгу на столик, подставляя светильник ближе. Тишину первым прервал Лололошка. — Как думаешь, Туилин понравилось сегодня? — тихо спросил Лололошка. — Думаю, да, но она не слишком эмоциональна, когда выражает радость, — спокойно ответил эльф, перелистывая страницы книги. — Но ты молодец, что уговорил её, сегодня был необычный день рождения. — Ну да, совершеннолетие же, — безэмоционально отозвался Лололошка, утыкаясь носом в одеяло. У эльфов на их территориях было не принято праздновать каждый год. Отмечали лишь первый день рождения и восемнадцатый. Церемония совершеннолетия была одним из самых важных событий в жизни каждого эльфа, в знати и средних слоях. Это было выходом в свет, многие устраивали балы или просто пышные празднества. В деревнях - застолья. На эльфа одевали лучший наряд, по-лучшему красили и представляли в свет. У эльфов совершеннолетием считалось достижение возраста в 180 эльфийских лет. В Архее существовали две системы измерения времени, носящие название в честь двух великих народов. Человеческая измерялась годами, он начинался с началом весны. Год поделён на 4 сезона, а каждый сезон поделён на 3 равных части - месяцы. Каждый месяц делили на 30 дней и 30 ночей, на них и записывали детей. Например, Туилин родилась в 28 ночь последнего месяца лета, а Вальдхар в 14 ночь первого месяца зимы. Эграссель родился в 2 день второго месяца весны. Эльфийская система её так сильно отличалась. Один человеческий год равен 10 эльфийским. Так Мунриэлю 210 эльфийских лет, а Эграсселю в этом году исполнилось 160. Но на самом деле некоторые эльфы праздновали день рождения каждый год. Например, те, кто росли на человеческих землях, как Эграссель. Как бы эльфы не говорили об уникальности своей системы, обе были похожи. Ведь оба способа нужны были для подсчёта времени. Лололошка слегка мотнул головой, стряхивая морок мыслей, и заскользил взглядом по комнате. Слегка расплывающийся вид эмоций не вызвал. Окно с тёмным ночным небом, засушенные травы на стенах, ночник с мягким светом, а в углу стояло полотенце и небольшая ёмкость с водой. Лололошка улыбнулся. Как же округлились глаза Туилин, когда она увидела, что они подготовили всё для ритуала церемонии совершеннолетия. Ведь любой эльф в этот день или ночь идёт в церковь, где его голову обливают водой с какими-то травами. Точный рецепт трав знают только сами эльфы, но Лололошка чувствовал запах хвои и кажется розмарина… но вся смесь пахла приятно. Когда по лицу и шее Туилин стекали дорожки воды, Лололошке на пару секунд показалось, что девушка плачет. А Эграссель, с присущей ему аккуратностью, что-то тихо напевал и плел косы. Лололошка знал, какие у Туилин мягкие волосы. Каштановые мокрые пряди скользили в светлых пальцах Эграсселя. По обычаю, эльфы обязательно отращивают длинные волосы до церемонии совершеннолетия, и им плетут косы в этот день. После 18 лет они могут срезать их как угодно, но многие оставляют. У Туилин волосы были чуть ниже плеч, средней густоты. Она отрезала их в 12, когда каштановая копна начала мешать. У Мунриэля волосы тоже отстрижены до середины спины для удобства. А Эграссель носит почти до таза и собирается отращивать дальше. Лололошка взглядом мазнул по комнате и остановился на Эграсселе, повернувшись на правый бок в его сторону. Эльф, заметив возню с кровати, улыбнулся и потрепал Лололошку по кудрям, а после вернулся к книге. — Мы сегодня почитаем… ммм… Эту историю ты еще не слышал! — Эграссель игриво подмигнул. — Что за история? — В такие моменты Лололошка оживал, становился прежним собой. В его глазах снова блестели искры. Казалось, что перед эльфом, слегка припав на локти, лежит маленький кудрявый мальчик. С немного припухлыми губами и вечными ссадинами на коленках. Взгляд у них был один и тот же. Но Эграсселю было всё равно, какой Лололошка перед ним, он примет его любым. Это чувство появилось не так давно, и пока Эграссель был не уверен. Но он знал: это что-то важное. — История про одного непослушного парня и его возлюбленную… — и Эграссель начал читать. Голос эльфа был мягким, ровным, нежным. Словно Лололошку обнимали со всех сторон и аккуратно поглаживали по голове, чтобы не потревожить. Клонило в сон, глаза закрывались и голова тяжелела, но Лололошка старался остаться в сознании, лишь бы послушать ещё очаровательные речи. Спустя какое-то время он аккуратно дёрнул Эграсселя за подол ночного одеяния. Эльф всегда спал в ночной длинной рубахе со свободными рукавами. Говорил, что не может уснуть, если ноги облегает что-то. Лололошка же, наоборот, спал в нижних штанах, ему всё время было жарко. Эграссель прервался от чтения и посмотрел на него. — Хочешь спать? — тихо спросил Эграссель и, не дождавшись ответа, встал, закрывая книгу. — Тогда спокойной ночи, Ло. Но рука снова дёрнула за подол. — Стой, — уже в полудрёме сказал Лололошка, и Эграссель покорно застыл. — Ложись рядом. Эграссель встрепенулся и судорожно обернулся, хватая подол рубашки и сжимая его. — Ло… — Просто ляг со мной. И Эграссель, лишь что-то бормоча, дёргая стремительно краснеющими ушами, улёгся рядом, отвернувшись к окну. Лололошка укрыл их одеялом и обнял эльфа со спины, утыкаясь носом куда-то в шею, прикрыв глаза. Пятна румянца расползались уже и по щекам Эграсселя, и он вынужденно вздохнул и прошептал заклинание. Свет ночника погас, когда последнее слово было сказано.Они часто лежали так вместе раньше, на поляне в зной, например, когда со светлых волос Эграсселя капала речная вода после купания. Или в объятьях лежали в лесу, устроившись у костра, когда ходили за травами с Туилин. И лёжа так, они считали звёзды, виднеющиеся в кусках неба, которые не закрывали верхушки деревьев. Но сейчас они стали старше… Такие объятья смущали, заставляя Эграсселя заливаться краской. Он испытывал новое чувство. Когда мама была ещё жива, отец Эграсселя часто приглашал к ним в дом его друга, человека Лукия. Даже сейчас настоящая дружба между человеком и эльфом для многих из ряда вон, а в те времена… Но отец всегда говорил, что настоящей дружбе нет преград. Даже сейчас Лукий часто захаживал к ним домой. Но неужели это новое чувство тоже относится к дружбе? Эграссель не был уверен в этом… Каждый раз сердце сладко сжималось, и в груди теплело, как он находил взглядом Лололошку. Хотелось крепко обнять его… А потом найти губы… И… Эграссель резко вздрогнул, его осенило. Устроившись поудобнее в чужих объятьях, он нашёл кисть Лололошки и сжал, переплетая их пальцы. — Ты… Тоже мне нравишься, — тишину нарушила тихая реплика Эграсселя, но Лололошка так и не услышал эти слова, ведь крепко спал.