Trick or treat?

Ночной ветерок пробирает до мурашек, и Сакура ёжится. Ещё бы, блин – его костюм такой, что даже костюмом его назвать сложно. Хотя ребята в один голос утверждали, что это классика – как ведьминский колпак у Кирю и грим зомби у Цугэйры. — Добрых снов, Сакура-сан! — Нирэй, поправив на плече рюкзак, машет Сакуре на прощание. — И счастливого Хэллоуина! Лицо его, раскрашенное в грим клоуна, в неровном свете старого уличного фонаря выглядит очень угрожающим – особенно когда он вот так улыбается. Суо, стоящий рядом, прячет смешок в глубоком тёмном капюшоне. Сакура почему-то уверен, что он найдёт способ показать Нирэю его отражение по дороге домой. — Угу. Вам того же, — кивает Сакура, закрывая за ними дверь. Теперь в квартире только он, недопитая газировка и бардак. Надо бы убраться. Зато вечер получился классный. Они впятером и в специальный вампирский манчкин поиграли (и плевать, что Сакура продул все три раза), и ужастики посмотрели. Суо с Кирю рассказали пару страшилок – именно поэтому одному пришлось провожать Цугэйру, а второму – Нирэя. Ну, а Сакура остался у себя дома, где они и устроили вечеринку. Телефон вибрирует смской где-то в комнате – резкий звук заставляет Сакуру дёрнуться и чертыхнуться – гребаные ужастики. Пару минут уходит на то, чтобы откопать его в складках футона. от: Кирю “забыл у тебя ноут, сакура-чааан… можешь посмотреть что-нибудь, но не балуйся! утром зайду, ладушки?” Отправив ему короткое “ок”, Сакура уже собирается было приступить к уборке, но цепляется взглядом за диалог с Эндо. Тот писал ещё утром – спрашивал про планы на вечер. кому: татуированный ушлёпок у нас сегодня чёт типа вечеринки. у меня дома. так что занят от: татуированный ушлёпок Круть. А чё у тебя за костюм? Вампир? кому: татуированный ушлёпок почему вампир от: татуированный ушлёпок Ну, они хорошо сосут ;) кому: татуированный ушлёпок ты долбоеб мумия от: татуированный ушлёпок База. Смотри, чтобы тебя там ничему плохому не научили, котёныш! Это моя обязанность. Лишь один взгляд на аватарку Эндо заставляет зубы Сакуры фантомно заныть, и он кривится, откладывая телефон. Тот обещал, что мешать не будет – ну, и, вроде обещание сдержал. Даже не писал ни разу, пока они с одноклассниками смотрели фильм и играли в настолку. Отчего-то внутри вспыхивает желание написать ему что-нибудь, но Сакура затаптывает его, как брошенную на землю спичку. Да ну, Эндо, наверное, и сам где-нибудь празднует. В каком-нибудь баре среди зомбаков. К тому же, Эндо всегда сам писал первым. Вообще всё делал первым, честно говоря – ну, в том, что касалось их отношений, потому что всё это было охренеть как в новинку для Сакуры. Может, живя в Макочи, он начал привыкать, что люди относятся к нему нормально, несмотря на то, что он мусор, но любить его, как любит Эндо… это было странно. Немного пугающе местами. Потому что иногда Эндо так на него смотрел, что Сакура почти задыхался – так много чувств было в его глазах, тех, которые Сакуры никогда ещё не испытывал и не был уверен, что когда-нибудь сможет. Как можно ожидать от человека, никогда не знавшего любви, что он будет понимать, каково это – её испытывать? Но… это было приятно. Быть рядом с Эндо. А потому, стиснув зубы, Сакура всё же отправляет ему короткую смску. Потому что, да какого чёрта. Он так хочет. Если тот не ответит – да и плевать. кому: татуированный ушлёпок надеюсь, тебе там весело Ответ приходит быстро – пожалуй, даже слишком быстро. И… это греет что-то внутри. от: татуированный ушлёпок LOL звучишь, как ревнивая жёнушка, зверёныш! Читая сообщение, Сакура хмурится. Что это вообще за английские буквы… И почему, блин, он женушка! Он же нормально пожелал хорошо провести время! Гребаные сообщения с их интонациями. К черту. Он пытался. кому: татуированный ушлёпок пошёл ты Рассерженно отшвырнув телефон на футон, Сакура окидывает комнату сердитым взглядом и принимается за уборку. Инициатива ебет инициатора – так обычно говорит Эндо. Ага. Ну и, реально, пошел он. Стук в дверь раздаётся как раз тогда, когда Сакура завязывает мусорный мешок. В комнате уже чисто – остались только гирлянды в виде пауков и маленьких скелетов, которые никто не стал забирать, да ещё пластиковая тыква на полу у зарядки – она, подключенная к электричеству, угрожающе подмигивала красными огоньками глаз. Первый стук за шуршанием пакета Сакура даже не замечает. А вот на второй вскидывается, прислушиваясь. Точно – кто-то барабанит в дверь. Кирю пришёл, что ли? Ну, вдруг ноут решил все же забрать… Сакура закидывает мешок в угол – завтра выкинет – и в несколько шагов пересекает небольшой коридор. Чтобы, конечно же, обнаружить на пороге Эндо. В костюме… вампира. Вот придурок. Хотя ему, конечно же, он ужасно идёт. Эндо, блин, всё идёт, кажется, хоть тряпку половую на него нацепи – будет её носить так же дохрена изящно, как те древние чуваки свои простыни. Но тут, конечно, он посильнее запарился, костюм классный: жилетка, брюки, рубашка с кружевами и кровью на воротнике – всё, как полагается вампиру из ужастиков – плащ с красной подкладкой. Даже кудри назад уложил и линзы нацепил! Красные. Ни хрена себе. У самого Сакуры костюм был не такой выпендрёжный – всего лишь футболка, боксёры и куча бинтов поверх. Ну, он так-то и не собирался выпендриваться. Просто с друзьями отдыхал. Замечая, как Сакура краснеет, едва увидев его – явно вспомнил тупую шутку из смс – Эндо расплывается в ухмылке, показывая ещё больше накладные клыки. Когда Сакура написал про костюм мумии, он даже не ожидал, что тот будет выглядеть так горячо. Чёрт, этот парень никогда не перестанет его удивлять. — Сладость или гадость? — тянет Эндо, выверенным жестом подставляя ногу в проём двери. Не то, чтобы он думал, что Сакура закроет дверь (это давно осталось в прошлом, да и не то, чтобы это когда-либо его останавливало), так, чисто по привычке. — Гадость уже на месте, — бурчит Сакура, открывая дверь шире. Эндо ухмыляется. — Сладости тоже! — поднимая вверх огромный бумажный пакет, он протискивается мимо Сакуры, выглядя неприлично довольным. — Ты разве не был тоже… ну, типа, где-нибудь? — уточняет Сакура, закрывая за ним дверь. Принюхивается к пакету в руках Эндо – по наклейке непонятно, что там внутри, но явно что-то вкусное, если не напиздел. — Где-нибудь я точно был, — кивает тот серьёзно и ловко уворачивается от ленивого пинка в лодыжку. — Но без тебя там было скучно. Не говорить же этому ершистому коту, что он сорвался с тусовки Нороши по первой же смске. Чики там всё равно не было – тот не любил шумные сборища, хотя костюм надел сегодня, тоже вампира. Наверное, по городу бродил и пугал людей. Жалко, что времена, когда они могли ходить по квартирам и просить сладости давно прошли – а ведь в средней школе пару лет подряд Такииши соглашался на подобное. Интересно, а Сакура захотел бы?... Эндо окидывает его пристальным взглядом, но сам же для себя отметает этот вариант. Ну, не в таком костюме точно. Может, в следующем году… — Ну и что там у тебя? — Сакура честно выдерживает несколько шагов по коридору и всё же пытается дёрнуть на себя пакет. Эндо проворно отставляет руку в сторону – хочется расхохотаться от того, как Сакура смешно сердито пыхтит от этого, и он с клыкастой улыбкой треплет чёрно-белые прядки на его макушке – закономерно получая в ответ кошачье шипение. — Ну тк вкусняхи тебе принёс, — всё же расщедряется на объяснение Эндо, опуская пакет на кухонный стол. — Пончики смешные, тебе понравится. И тыкву. Можем сделать светильник, прикольно ж. Традиции. — Вон, есть у меня светильник, — Сакура мотает головой в сторону угла – тыква всё ещё мерцает кровавыми глазами. — Да не, это ж совсем без души, — цокает Эндо, доставая из пакета настоящую тыкву. Нос Сакуры кривится сам собой. Чёртовы овощи. Хотя… честно признаться, готовил Эндо хорошо – настолько, что Сакура порой, сам не замечая, съедал овощи, так хитро запрятанные в нормальной еде, что узнавал он об их наличии только постфактум – Эндо, сверкая ехидной улыбкой, признавался в этом сам. Видя выражение его лица, Эндо хохочет. — Да не ссы, не буду я её готовить, — почти не врёт он. Вряд ли из этой тыквы выйдет много мякоти, но, если что, её можно добавить в карри, и Сакура даже не заметит. Проверено. — Говорю ж, светильник сделаем. Потом. Может, глянем чё-нить, а? Достав коробку пончиков, он вручает её Сакуре, и тот сразу любопытно заглядывает в коробку. И вздыхает удивлённо – пирожные в виде тыкв? И паутины с пауком? И скелетов? Чёрт, прикольно же. Даже есть жалко. — Ужастик, может? — продолжает Эндо, проходя в комнату. Обычно аскетичная обстановка чужой комнаты сейчас выглядит на удивление праздничной. Эндо оглядывается с лёгким интересом. Фигня, конечно, эти гирлянды, но мелкому явно нравится, раз оставил. В следующем году можно будет паутины искусственной ему навешать. Наверняка ж в восторге будет. — Хватило мне ужастиков, — оставив пончики на столе – есть пока не особо хотелось, они обожрались вредной фигнёй с ребятами, да и чайник ставить было лень – Сакура проходит следом за Эндо в комнату. Одно лишь воспоминание о просмотре фильма заставляет его поморщиться и потереть ухо, в которое полвечера визжал Цугэйра. Ну да, не стоило доверять выбор фильма Суо – тот, конечно же, выбрал ужастик с призраками, почти доведя бедного Тайгу до инфаркта. — Ммм… — тянет Эндо задумчиво. Взгляд его падает на ноутбук, лежащий у футона. Значок яблока на крышке – явно не Сакуры. — Новая игрушка? — кивает он с лёгкой насмешкой. — А? — Сакура непонимающе моргает. А когда Эндо кивает на ноутбук, фыркает. — Кирю забыл. Можем, кстати, на нём посмотреть, если знаешь, куда там нажимать. Он разрешил. — Тогда, может, не ужастики, — непонятно кивает Эндо. Стягивает с себя плащ – мешается, пиздец, да и ну его – кидает на одну из полок открытого шкафа, а потом падает на футон, сразу хватая ноутбук. — Принесёшь стул? — просит он Сакуру под тихий щелчок крышки и цоканье по клавиатуре. — А я пока… Просто пожав плечами, Сакура уходит на кухню. Ему, в общем-то, пофиг было, что смотреть. А поставить перед футоном низенькую трёхногую табуретку и бросить пачку чипсов – не так уж и сложно. Одеяло тихо шуршит, когда Сакура опускается рядом с Эндо. Тот что-то ищет на ноуте, полностью загородив экран своими широченными плечами. — Чё ты там выбрал-то? — спрашивает Сакура, пытаясь подсмотреть хотя бы название фильма, заглянув через плечо, но Эндо не даёт – щёлкает его по носу, не отвлекаясь, и ловко отворачивает экран в сторону. — Нэээ, какой ж интерес, если я тебе всё расскажу? — цокает он, насмешливо сверкнув алыми глазами. Сакура сердито тычет его кулаком под ребро – это заставляет Эндо рассмеяться и растрепать его волосы. — Увидишь, — всё же отвечает он многообещающе, наконец устанавливая ноутбук на табуретку. Экран загадочно мерцает темнотой и треугольником “play” по-середине. Эндо сдвигается ближе к стене, чтобы удобно откинуться на нее спиной, разводит ноги в стороны и хлопает по футону между ними. — Давай сюда, котёныш. Обниматься будем, иначе что за фильм? — Тц. Краска бросается в лицо. Сакура хмурится, но всё же размещается между ног Эндо, привалившись спиной к его груди. Тёплые руки тут же обнимают его за талию и поперёк груди, подбородок опускается на плечо, а ухо щекочут кудрявые прядки. — Нажмёшь на пробел? Самая длинная кнопка, — просит Эндо, ткнувшись носом в тёмный висок. — Знаю я, чё такое пробел, — ворчит Сакура, ткнув локтём назад едва ли в четверть силы. Но вперёд тянется и фильм запускает. Интересно же. И, что ж, начало выглядит довольно скучным. Какие-то парни сидят в баре, знакомятся, разговаривают о невнятной ерунде. Сакура вслушивается в пол-уха, больше занятый тем, что происходит за его спиной. Тем, какой приятной тяжестью ощущается на плече голова Эндо, тем, как его губы легко касаются шеи, согревая её тёплым дыханием и мягкими поцелуями. Тем, как его искусственные клыки то и дело задевают кожу колюче, вызывая мурашки, тем, как длинные пальцы подлезают под бинты, поглаживая живот и бока через футболку. Подмечает, разве что, то, что тот парень, что выше, похож на самого Эндо. Высокий такой… с тёмными волосами и татуировками. Не с таким хитрожопым выражением на лице, правда. Но в этом, кажется, Эндо был неповторим. — Херово как-то они играют, — ворчит Сакура, хмурясь. Может, его разбаловал просмотр иностранных фильмов с одноклассниками, от некоторых из которых иногда приходилось тайком вытирать глаза – как от того, про собачку, которая все ждала хозяина у станции. А тут поплакать можно было разве что из жалости. Эндо только посмеивается коротко, тычась носом в висок. — Будет лучше, обещаю. Очередной поцелуй опаляет нежную кожу за ухом. Сакура вздрагивает и откидывает голову на бок, сжимая пальцы на чужом колене. Скользкая ткань брюк мнётся под пальцами, отвлекая ощущениями от происходящего на экране. Как и скользнувшие по груди ладони Эндо, небрежно выводящие невесомые узоры поверх плотных бинтов и футболки. Рукава его длинной рубашки шелестят выше, щекоча кружевами – и по коже Сакуры ползут мурашки. Вопреки обещанию, фильм лучше не становится – герои всё болтают о какой-то неловкой для Сакуры фигне – если это свидание, почему они разговаривают о сексе? Пока сидят в баре, пока идут по улице, пока поднимаются на лифте в квартиру – разговаривают и разговаривают, так шаблонно и топорно, словно им забыли дать время на то, чтобы выучить реплики. А, едва ввалившись в квартиру, начинают целоваться. Уши Сакуры вспыхивают, он вжимается спиной в грудь Эндо. Смотреть за его реакцией до ужаса забавно – Эндо прикусывает губу, сдерживая смех. Пальцы его даже не вздрагивают, скользят по животу, невесомо лаская. Кое-где бинты легко поддаются настойчивым касаниям – и Эндо оттягивает их, касаясь теплой кожи. А персонажи всё целуются. Один прижимает другого к стене, нависая сверху, тот, что пониже, неловким жестом сбивает горшок с цветком со столика – помянем – и закидывает руки на шею того, что выше. Глаза Сакуры мечутся по маршруту “кулаки–экран–стена–экран”, щёки полыхают от смущения. Может, это часть сюжета? И сейчас, ну, один из них убьет другого, например, или в окно влетит суперзлодей? Но поцелуи парочки становятся всё более смущающими. Вот один из них закинул ногу на бедро второго, вот дёрнул его рубашку так, что пуговицы разлетелись по полу. А потом вместо того, чтобы достать нож, один из парней опускается на колени и достает из штанов другого его член. Кривые детальки дебильного пазла с таким отчётливым щелчком встают на место, что перед глазами секундно вспыхивает белым. Взвиваясь моментально, Сакура бьёт локтём назад, целясь прямо в печень Эндо. — Ты ч-че вообще включил? — шипит он, заикаясь. Маршрут перестроен, смотреть в экран нельзя – да вот только не получается. В уши прелой ватой забиваются пошлые звуки, с которыми один парень облизывает член другого, короткие команды и стоны. Сакура бьёт снова, тянется к ноутбуку, чтобы выключить видео к чертям, но Эндо не даёт – объятия, которые казались нежными, превращаются в стальной капкан – ногами он ловко удерживает ноги Сакуры, а руки прижимает к телу, крепко обхватив поперёк живота. И бессовестно ржёт на ухо, мудила. — Да брось, что в этом такого? — и Сакуре хочется выбить Эндо зубы за то, как беспечно звучит его голос. — Котёныш, ты что, порно никогда не смотрел? Уши уже настолько горячие, что от них, наверное, можно прикуривать. Сакура шипит, дёргается бессмысленно. Пытается производить как можно больше шума, ёрзая по футону, чтобы заглушить то, что происходит на экране. Не получается – хриплое “Да, вот так, глубже” не перебить никакой нервной суетой. — Да нахера мне? — рявкает Сакура, извернувшись, чтобы окинуть Эндо разъярённым взглядом – без особого, впрочем, эффекта, в камень придурка превратить не получается, испепелить – тоже. — Ну… чтобы посмотреть, что тебе нравится, — пожимает плечами Эндо. Сакура выглядит таким очаровательно сердитым – весь раскрасневшийся, со сверкающими глазами и сжатыми в нитку губами. Может, включать ему порно было плохой идеей, но раз уж у них на один вечерок появился ноут с хорошей картинкой и динамиком – грех было не подразнить. Может, Эндо и не добьётся того, чего хочет, но хотя бы сможет в полной мере насладиться сердитым выражением на этой милой мордашке. Злить Сакуру всегда было забавно – что в драке, что просто так. — Мне нравится, когда у тебя от удара челюсть хрустит, — выплёвывает Сакура, стискивая зубы. — Чёрт, знал бы, что у тебя вот такие кинки – включил бы что-нибудь из БДСМ, — цокает Эндо, ловко уворачиваясь от удара затылком в челюсть. Это получается слишком легко – то ли Сакура настолько смущён, то ли просто не так недоволен происходящим, как яростно стремится показать. Встречаясь с ним, Эндо понял одно – “нет” в случае с Сакурой это не всегда “нет”. Иногда это “я такого никогда не делал, поуговаривай меня ещё немного”. В уговорах Эндо знал толк – а Сакура с каждым разом позволял всё больше и больше. — Да лан, одно видео, — продолжает Эндо, крепче сжимая Сакуру в объятиях. — Ну же. Не смущайся так, — губы легко проходятся от виска по скуле, скользят по изгибу челюсти. Сакура мотает головой, но Эндо коротко прикусывает тонкую кожу, и с его губ срывается тихий вздох. — Мне оно нравится, тебе понравится тоже. — Да что тут… ч-чёрт, может нравиться? Голос Сакуры сбивается. Ладони Эндо обманчиво-мягко поглаживают его по бокам, губы выцеловывают шею, клыки то и дело цепляют кожу – и тело, предавая его, расслабляется само собой, обмякая в крепкой хватке. Сакура рыщет взглядом по комнате, машинально скользит им по экрану – черт, там эти двое на кровать уже переместились? И уже, блин, голые?! Лицо полыхает алым с новой силой от вида того, как пальцы парня, покрытого татуировками, вплетаются в светлые волосы другого, чтобы притянуть его голову к паху. Очередная партия стонов и стыдных звуков вызывает желание спрятать голову под подушку – а ещё лучше задушить ей Эндо! — Зачем смотреть за другими, если можно, самим, ну, — Сакура краснеет удушливо, не закончив предложение, снова дергается и огрызается запоздало. — Ниче я не смущаюсь! — Самииим? — тянет Эндо погано, опуская ладони на бёдра Сакуры. — О, так фильм отменяется, приступаем к прикладной части программы? — расхохотавшись под тихое шипение Сакуры, он сжимает его бёдра, прижимая ближе к себе. — Заткнись! — рявкает Сакура, снова дёргаясь. Он ненавидел то, как Эндо всегда выворачивал всё в свою пользу, ненавидел то, как он на него влиял. Ненавидел, что… чёрт, всё равно раз за разом отступал, позволяя придурку всё больше. Потому что, на самом деле, всё, что предлагал Эндо, ему нравилось. Потому что, кажется, Эндо порой понимал Сакуру и его желания лучше, чем он сам. — Ну, раз тебе не слабо, тогда продолжаем? — мурчит Эндо, цепляя кожу на шее острыми клыками. Выдохнув с присвистом, Сакура стискивает зубы. Ничего не отвечает – только краснеет ещё сильнее, когда слышит громкие причмокивающие звуки из динамиков ноутбука. Вот эту хрень… Эндо включил, наверное, не просто так. То есть, чтобы поугарать над тем, как Сакура бесится и краснеет, ясен хрен, но… он сказал, что ему тут что-то нравится. Нравится… может, в плане, что он хочет повторить? Инициатива не всегда ебёт инициатора – вот, Сакура написал Эндо, и тот приехал. Хотя, по-хорошему, если вдаваться в семантику, кажется, что выебут-то всё-таки его, но к общему удовольствию. И, ну… может, тут получится также?... Нормально, то есть. По итогу. — Одно ебаное видео, — чеканит Сакура, сравнявшись цветом лица с самым спелым из помидоров Умэмии. — Договорились! Лица Эндо Сакура не видит, но уверен – тот скалится в одной из своих ухмылок. Ублюдок. Ещё бы – опять у него получилось это сделать. Опять всё получилось так, как он и хотел. Несмотря на то, что Сакура больше не пытается вырваться из его рук, Эндо не торопится его отпускать. Нет, тут нужно быть осторожным – Сакура ведь может засмущаться и дать стрекача в любой момент. Выключить порнуху проблемы не будет – а вот ловить его потом могло быть настоящей запарой. Выставит ещё из квартиры… Ну, или хоть попытается. Поэтому Эндо зарывается носом в чёрно-белые пряди на чужом затылке. Поэтому выводит невесомые круги на боках, пока медленно спускается к бедрам, то и дело поддевая пальцами бинты. Пытается расслабить напряженного дикого кота, которого сжимает в своих объятиях – и, судя по тому, как Сакура постепенно всё больше откидывается на него, едва заметно вздрагивая на поцелуи – у него получается. В уши Сакуры забираются пошлые звуки, по глазам бьёт картинка. Он, кажется, никогда в жизни не был настолько красным, но всё ещё смотрит упрямо, пусть и то и дело отводит взгляд. То, как они двигаются… Как стонут… Эндо ведь сказал, что ему нравится это видео, так? И… ну, Сакуре всё больше становится интересно, и этот интерес жжёт изнутри ярче огня – ведь, получается, если Эндо нравится это на видео – понравится и в реальной жизни? Не то, чтобы у них был хреновый секс – по не особо большому опыту Сакуры казалось, что всё заебись. По крайней мере, ему было просто офигенно – и Эндо уверял, что ему тоже, хотя ржал в их первый раз, как грёбаная лошадь, когда Сакура спросил, всё ли ему понравилось (за что был вышвырнут пинком на улицу в одних трусах, жаль, что пролез обратно в квартиру через окно). Ну и… инициатива же. Которую нужно проявлять. Потому что не всё же Эндо тянуть его – Сакура так-то не слабак. Он, может, не так много соображает в отношениях, в сексе, во всём, что с этим связано, но ему ничего не мешает… просто спросить. — Так… — Сакура откашливается коротко – голос его звучит чуть ниже обычного, невнятно из-за того, что он жуёт губу. — И… что тебе тут нравится? На Эндо Сакура не смотрит – только уши у него краснеют до невообразимого оттенка. Он напрягается, боясь, что Эндо заржёт и вбросит какую-нибудь тупую шутку. Но Эндо не смеется – в отличие от Сакуры, который ни хрена не умеет, что называется, “читать комнату”, он сам отлично понимает, как тяжело мелкому даются подобные вопросы. Внутри даже разгорается восхищение – явно же стесняется, со стыда, судя по цвету ушей, готов сдохнуть, и всё же… Ч-чёрт, как же Эндо его любит. Невероятно просто. Руки сами собой сжимаются на чужой талии крепче, почти до боли, когда Эндо мягко целует Сакуру в висок. — У них телосложение схожее с нашим, — беззастенчиво признается он, потираясь носом о чёрные прядки. — Я обычно представляю, что это ты вот так давишься моим членом, — погладив Сакуру по животу, он замолкает на пару секунд, позволяя ему обработать сказанное. И сосредоточиться на том, что происходит на экране – в глотку тот парнишка, нижний, брал и правда с неподдельным энтузиазмом. — А еще… — тянет Эндо, опуская ладони ниже. — Нравится, когда он вот так просит, — его ладони скользят по бёдрам Сакуры – ухмылка сама трогает губы, когда Сакура разводит ноги, вздрагивая под его прикосновениями. — Вот так… “Пожалуйста”, — выдыхает Эндо прямо в красное ухо, поднимая толпу мурашек по шее Сакуры. С задержкой, но Сакура всё же бьёт назад локтем – зная, как сильно он на самом деле может ударить, Эндо лишь фыркает беззвучно. Всё ещё не “нет”, а “прекрати смущать, придурок” – а значит, можно продолжать. И Эндо продолжает, выводя кончиками пальцев круги на внутренней стороне чужих бёдер. Чёртовы бинты то и дело цепляются за кожу, но это даже прикольно – особенно то, как Сакура от этого вздрагивает. Лёгкое возбуждение греет теплом низ живота, заставляет сердце колотиться быстрее. Вовсе не от того, что происходит на экране – ещё чего, он же не какой-нибудь чёртов извращенец! – нет, Сакура смотрит… и представляет тоже. Представляет, что это Эндо запускает пальцы в его волосы… Сжимает точно также, как тот парень на видео, запрокидывает его голову назад и толкается в горло до самого конца, так, чтобы на глазах выступили слёзы. Не то, чтобы Сакура не пытался отсасывать Эндо – он, ну, пробовал, и не раз, но у него ещё ни разу не получалось вот также взять, до конца. Не было у него такого же огромного опыта, как у Эндо, и чё теперь. Он пытался, ясно? И, может, хочет попытаться ещё раз. Потому что Эндо дышит горячо ему в висок, всё сильнее сжимает пальцы на нежной коже бёдер, цепляет короткими ногтями, заставляя вздрагивать. Потому что Сакуре, кажется… тоже хотелось бы сделать вот так, как тот белобрысый парень. Чтобы увидеть на лице Эндо, как на лице этого темноволосого парня из видео, такое же наслаждение. Возбуждение бьёт по нервам, не даёт усидеть на месте. Заставляет Сакуру дышать всё чаще, ёрзать на месте, вжимаясь спиной в грудь Эндо и отчётливо чувствуя то, как он неравнодушен к тому, что происходит. Сердце бьется с невозможной скоростью, но какое-то упрямство не даёт просто повернуться, оседлать колени Эндо и поцеловать его. Он же хотел, чтобы Сакура смотрел? Так он будет! Сакура просто очарователен. Эндо кажется, что он никогда не сможет насытиться его отзывчивыми реакциями – ведь теперь, после стольких лет рядом с живым льдом, он мог прикасаться к живому пламени. Сакура чувствительный до ужаса – вздрагивает на каждое невесомое прикосновение, подается ближе, вжимается всем телом. Уши у него уже совсем красные, щёки очаровательно розовые и даже шею заливает румянец. Грудь вздымается судорожно в попытках сдержать стоны, но тихие вздохи всё равно то и дело слетают с закусанных губ. А ещё – Сакура невероятно упрямый. Царапает пальцами его колено, ёрзает, кусает губы, но взгляд от экрана не отводит. Ничего – Эндо хорошо знает, как его сломать. Уже сейчас Сакура дрожит от каждого поцелуя и прикосновения, покачивается едва заметно, пытаясь без слов заставить Эндо потрогать его там, где больше всего хочется. Мучить его вот так – со всей любовью – сплошное наслаждение. — Какой у тебя все же костюмчик миленький, — мурчит Эндо, потираясь носом о чувствительное местечко за ухом. Сакура сладко вздрагивает, и Эндо касается поверх губами, вырывая из него тихий вздох. — Сам заматывал? Сложно, наверное. — Ребята… помогли, — с легкой задержкой бормочет Сакура, едва заметно склоняя голову на бок – безмолвная капитуляция, просьба “поцелуй ещё”. До просьб вслух очередь ещё дойдет, и Эндо с удовольствием целует. — Ммм… — мычит он, сжимая пальцы на мягкой поверхности бедер крепче. Скользит под бинты, которые старательно растягивал все это время, стягивая их чуть ниже. — Ну, а я помогу распутать. Накрыть член через трусы, поднырнув под слегка распущенные бинты, удается легко – и, когда Эндо сжимает пальцы, Сакура стонет, откидывая голову ему на плечо. На его боксёрах мокрое пятно, а член твёрдый и горячий в ладони. — Ооо, кому-то таааак сильно нравится то, что он видит? — тянет Эндо с ухмылкой, потирая медленно головку кончиками пальцев сквощь мокрую ткань. — Ну же, Хару, расскажи, что тебе понравилось больше всего. — З-заткнись! — Сакура отмахивается локтём, бьёт головой куда-то в висок – даже кот лапой ударил бы сильнее – и жмурится, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Не получается – все ощущения словно выкручены на максималку, и сдержать дрожь не выходит. Может, это от того, что Эндо касается его через бинты – они достаточно толстые, чтобы это не было прикосновением к голой коже, но слишком тонкие, чтобы это ощущалось, как касание через одежду. Сакуре жарко, хотя в комнате, наверное, довольно прохладно, всё же конец октября. Но воздуха в стиснутой грудной клетке не хватает, сердце колотится, вытесняя из легких последние пузырьки. — А вот так тебе понравилось бы? — Эндо легким толчком в щёку возвращает внимание Сакуры к экрану. Нить происходящего в видео Сакура давно потерял – да и какой там, блин, сюжет в порнухе? Но он смотрит – и замирает, чувствуя, как краска снова бросается в лицо. Это… какие-то странные штуки. Игрушки… для взрослых? Сакура не знал раньше, как они выглядят, знал только, что такие есть. И прямо сейчас одну из таких игрушек – странные чёрные шарики, связанные в одну цепочку – тот парень, что с татуировками, засовывал в задницу блондина. Кончики пальцев вздрагивают, Сакура издаёт какой-то странный звук, дёргается, будто пытаясь сбежать, а потом вжимается в грудь Эндо спиной. Это выглядит странно. Но тот блондин так стонет… Это приятно, наверное? Как пальцы, например. Картинка сама собой вспыхивает в голове – он, Сакура, вжавшийся лицом в футон, Эндо между его ног. И вот такие же шарики, проталкивающиеся внутрь. Они, наверное, гладкие? И тёплые. Один, второй. Третий. Член вздрагивает в ладони Эндо, и Сакура не видит, а чувствует его очередную ухмылку. Да к чёрту. Резко повернув голову, Сакура вскидывает руку, цепляясь за волосы Эндо, и целует его, больно вжавшись губами в губы. От напористого поцелуя острые искусственные клыки, всё ещё надетые на Эндо, царапают подбородок – игнорировать их не получается, они ужасно мешают целоваться. Отстраняясь, Сакура чертыхается – понимая его без слов, Эндо тут же срывает бесполезный пластик, отшвыривая куда-то в сторону. Найдет и выкинет потом, пока есть занятие поважнее – поймать в поцелуй чужие искусанные губы. — Фу, ты теперь на вкус как зубная паста, — кривится Сакура, пробежавшись языком по кромке чужих зубов. Ну, не на супер-клей же Эндо клыки цеплял… но все равно противно. Мята. — А ты сладкий, — Эндо небрежно мажет языком по губам Сакуры – и, зашипев, Сакура крепче сжимает в пальцах его волосы, втягивая в новый поцелуй. Целоваться, пока на экране ноута продолжают трахаться актеры – охереть как странно и смущающе. Сакура пытается абстрагироваться от звуков, издавая их сам как можно больше – шорохом одеяла, шумными вздохами – но никак не получается. В ушах стоят чужие стоны, хлюпанье смазки, а взгляд то и дело падает на творящееся на экране – и от этого щеки горят просто непрерывно, и смущение бьет дрожью кончики пальцев. Воздуха не хватает – Эндо забирает его весь, по капле, целуя так, что в груди всё сжимается, поглаживая член сквозь тонкую ткань боксеров и переплетение бинтов. Хочется большего. Хочется, блин, сорвать с себя чертовы бинты – Эндо же обещал помочь – и Сакура с тихим чертыханием больно кусает его за губу, отстраняясь только для того, чтобы резко развернуться и оседлать колени Эндо. По губам Эндо пробегает лёгкая ухмылка – до того, как он успевает хоть что-то сказать, Сакура стирает её торопливым поцелуем, обхватывая его лицо ладонями. В глазах Сакуры ни грана осмысленности, раздолбанные зрачки поглотили всю радужку, оставив лишь острые драгоценные ободки. Малыш поплыл. Эндо дает ему немного побыть главным, пока поглаживает ладонями его бедра, распаля дразнящими касаниями, прежде чем разорвать поцелуй. — Секунду, Хару… Увернувшись от очередного поцелуя, Эндо легко касается губами кончика носа, поджавшегося недовольно – ну что за милашка – и, потянувшись вперед, легко дотягивается до ноутбука, чтобы наконец поставить на паузу видео. — Потом досмотрим, — поясняет он легко, снова возвращая всё внимание на Сакуру. — Сейчас… хочу слушать только тебя. Тишина кажется непривычной без фоновых стонов и скрипов кровати, но так намного лучше. — Много хочешь, — бормочет Сакура, кусая его за губу. Плевать, чем там Эндо руководствуется – выключил и хорошо. — Да не очень, — хохочет Эндо, проходясь лёгкими поцелуями по чужому лицу. — Всего лишь тебя. Задолбал болтать. Сакура цыкает, царапая короткими ногтями кудрявый затылок. Хорошо, что у него есть отличный способ Эндо заткнуть – хоть ненадолго. Один поцелуй перетекает в другой. Эндо, перехватив инициативу, целует его жадно, не давая отстраниться ни на секунду – да Сакуре и не хочется. Хочется отвечать на сумасшедшие поцелуи, выгибаться под требовательными прикосновениями. Хочется вжиматься в Эндо вот так, ёрзать на его коленях, то и дело потираясь уже полностью возбужденным членом о чужой стояк. Вслепую опустив ладонь на грудь Эндо, Сакура пытается поддеть пальцами хоть одну мелкую пуговку на выпендрежном жилете. Нифига не получается – они что, для красоты там, блин? – и он рассерженно выдыхает в поцелуй, цепляя Эндо острыми клыками за губу. — Так хочешь меня раздеть? — поддразнивает Эндо, слегка отстраняясь. Глаза его сверкают ехидным весельем, но Сакура не обманывается – видит, что он так же возбужден, как и он сам. А поэтому, ухватившись за ворот жилета, чеканит коротко: — Да. Пусть Эндо издевается потом – да наплевать. Главное, чтобы свои шмотки чертовы снял. — Ух, какие мы сегодня нетерпеливые, — шире скалится Эндо, всё же поднимая одну руку к пуговицам на жилетке. Такому Сакуре сложно противостоять – да и не хочется, честно говоря. Его хочется только уткнуть носом в подушку и выебать до сорванного голоса. Ну… может, слегка подразнив перед этим. — Как там говорят… — быстро расправившись с пуговицами, Эндо щёлкает пальцами в воздухе, словно пытаясь что-то вспомнить. — Ну, вот эта фраза хэллоуинская… угощение… В плохую память Эндо верится слабо, но Сакура всё равно ведётся, подсказывает машинально: — Сладость или гадость? — Спасибо, что спросил, зверёныш! — Эндо светится в улыбке не хуже, чем светильник жуткой тыквы в углу. — Определённо, гадость. Поведя широкими плечами, чтобы сбросить жилетку, Эндо тут же тянет руки Сакуры на себя, поддевая бинты. Ну наконец-то он их снимет. Честно говоря, бинты Сакуре уже порядком поднадоели – скользя по итак чувствительной от возбуждения коже, они то и дело заставляли Сакуру вздрагивать. Бинты легко поддаются ловким пальцам, вьются белой лентой, разматываясь, но вместо того, чтобы снять их, Эндо вдруг сжимает запястья Сакуры вместе и крепко обвязывает их бинтами, связывая. Движения его ловкие и чёткие, как будто, блин, не раз отработанные – Сакура успевает только дернуться, но уже поздно. — Такого, конечно, в видео пока не было, но потом досмотрим, — поясняет Эндо, легко удерживая его запястья в одной ладони. И ухмыляется, мудак. — Да ты охрен!... Эндо пытается заткнуть его поцелуем, но Сакура не дается – с силой кусает его за губу, крепко сжимает бока бедрами и валит на футон, заставляя выпустить его руки из крепкой хватки. Локоть бьёт в печень, лоб куда-то в плечо – Сакура вьётся разъярённой кошкой, пытаясь выпутаться из чужой крепкой хватки и грёбаных бинтов, которые из хэллоуинского костюма превратились непонятно во что. Они перекатываются по футону, пока Эндо не валит Сакуру на спину, прижав всем собой к полу – запястья сжаты в его руках и пришлилены над головой, ноги переплетены и придавлены так, что не двинуться. Эндо нависает сверху, широко расставив ноги, чтобы перекрыть любую попытку бегства, держит крепко, почти больно. — Вот тааак. Проиграл, — мурчит Эндо довольно. Его идеальная укладка растрепалась, глаза сверкают огнем, под губой виднеется маленькое пятнышко крови – видно, сильно Сакура его укусил. От него вот такого возбуждение разгорается только сильнее. Сакура дергается бессмысленно – толкается бедрами вверх, притираясь о чужой член своим. Хриплый стон слетает с губ, а глаза Эндо темнеют – в сочетании с кровавыми линзами это выглядит жутко. И охренеть как горячо. — Ещё чего, — шипит Сакура упрямо, продолжая дергаться. Восхитительный упрямец. Эндо обожает в нем все – это в том числе. Он целует его до тех пор, пока Сакура не перестает дергаться. Пока не обмякает под ним, хрипло дыша через рот. — А тебе что понравилось? — Эндо вдруг слегка отстраняется, заглядывая в глаза Сакуры, помутневшие и темные. И поясняет, растягивая губы в улыбке. — Ну, из видео. Краска снова бросается в лицо – вспоминая "фильм", Сакура ярко краснеет и дёргается, пиная Эндо в бедро. Перед глазами мелькают кадры – крепко сжатые на чужих бедрах пальцы, покрытые тату, игрушка в ладони и между ног… — Ничего! — Врееееешь, — тянет Эндо с явным удовольствием, вглядываясь в краснеющее всё сильнее лицо. Потирается коленом о его член, поддразнивая, скользит одной ладонью по боку, поддевая бинты. Лицо Сакуры горит всё ярче. Он прикусывает губу, дёргается снова, но так слабо, что даже считать это за попытку выбраться было бы смешно. Молчит – долгую, долгую минуту, пока не бормочет негромко, уставившись куда-то в стену за плечом Эндо. — Ну… шарики. Это… выглядело прикольно. Может, называются они не так, но Сакуре плевать – и, судя по тому, как загораются глаза Эндо, он его отлично понимает. — Иии?... — Сакура явно сказал не всё – это видно по его лицу, красному, как панцирь вареного краба. Такой очаровательный стесняшка. Эндо опускает голову ниже, но не целует его – только едва касается губами губ. — И… н-ну, — Сакура жмурится, хватает ртом воздух, задевая чужие губы. Да к черту – Эндо его осуждать не будет. — Как он сжал его горло… т-тоже. — Ты полон сюрпризов, малыш. Словно вознаграждая Сакуру за честность, Эндо впивается в искусанные губы поцелуем, наконец отпуская его запястья и опуская вторую руку вниз. Горячие ладони проходятся по груди, по бокам и животу, пока Сакура хрипло дышит ему в рот, требовательно вскидывая бедра. Приказ очевидный, пусть и молчаливый – и Эндо разрывает поцелуй, плавно спускаясь ниже. Влажные губы скользят по телу, касаясь обнаженных участков кожи – футболка Сакуры задралась, открыв живот. Но он всё ещё обмотан бинтами – постарались его одноклассники на славу. Были бы они в его, Эндо, спальне, можно было бы привязать Сакуру за эти бинты к перекладинам, раскрыв целиком его взгляду. Хотя… бинты бы он точно порвал. А вот фиксаторы… Откладывая эти планы на потом, Эндо сосредотачивается на том, что перед ним сейчас – возбужденный Сакура, который с тихими стонами то и дело толкает его коленкой в бок, чтобы он поторапливался. Ну как тут отказать? Устроившись между его раздвинутых ног, Эндо неторопливо оглаживает кончиками пальцев выступающие тазовые косточки. Пусть с трудом, но оттянуть бинты удаётся, разорвав местами, и, отбросив притворную медлительность – он же не какая-то черепаха, право слово – Эндо быстро спускает боксёры Сакуры ниже, выпуская наружу покрасневший член. Сакура хнычет коротко, пытается потереться о его ладонь, но Эндо лишь поглаживает его по бедру. Собственная одежда раздражает, длинные рукава рубашки мешаются, но тратить время на то, чтобы её снять, не хочется. Сакура ведь так хочет его член внутри – как же Эндо может заставлять его ждать? — Давай-ка немного поменяем положение, котёныш, — бормочет он, слегка отстраняясь. Сакура легкий – поднять его просто, перевернуть на живот, уткнув носом в подушку – тоже. Он чертыхается тихо, приподнимается на локтях – видно, со связанными руками это не совсем удобно, но Эндо не отвлекается – разводит упругие ягодицы в стороны и скользит языком между ними, вырывая из Сакуры хриплый стон. — Смазка в… — выдыхает Сакура, чувствуя укус на ягодице. — Помню, Хару, — чмокнув светлый след, Эндо тянется к подушке – там, под футоном, запрятан небольшой тюбик, который он же сам и покупал. Губы скользят по спине, целуя голые участки кожи между бинтами. Пальцы внутри Сакуры движутся быстро, нетерпеливо, резко – сразу два, потом три, с каждым толчком скользя по простате так, что Сакура захлёбывается стонами. — Ещё, ну, давай же, — срывается с его губ хриплое, звенит в ушах – и хочется плюнуть на всё и войти так, но делать больно не в планах Эндо – разве что чуть-чуть, так, чтобы Сакуре понравилось. И он проворачивает пальцы внутри, разводит их, выбивая из груди Сакуры еще один звонкий стон. Смазка течет по запястью, блестит между ягодиц, Сакура покачивает бёдрами, сам насаживаясь на пальцы. — В следующем году потрахаемся в гробу, — ухмыляется Эндо, приставляя головку члена ко входу. — Просто заткнись… — слетает с губ Сакуры вместе со стоном – Эндо толкается плавно, но сразу до конца. Замирает ненадолго, давая привыкнуть, но, едва Сакура подается на встречу, Эндо откидывает осторожность. В конце-концов, он уже неплохо выучил, что ему нравится. Хотя, как оказалось, Сакура всё ещё может его удивить. От резких толчков Сакуру почти впечатывает грудью в футон – он кое-как подгребает под себя подушку, цепляется за неё, уткнувшись носом в простыню. Эндо движется внутри так правильно и хорошо, заполняет полностью, с каждым толчком пуская по телу эйфорические взрывы. Стоны сдерживать нет смысла, да Сакура и не пытается – к чему притворство? Можно позволить себе быть честным до конца. Можно разрешить себе выгибать спину, отставляя задницу по-блядски, царапать ногтями простыню, скулить на особенно глубоких толчках. Потому что всё это Сакуре нравится – неприлично сильно. И он знает, что не ему одному. Эндо вдруг прижимается грудью к его спине, нависая сверху. Целует смазано в висок, в ухо, скользит пальцами по шее, поддевая и распутывая бинты. Сакура даже не замечал, что они слегка затрудняют дыхание – только глотнув ртом воздух всей грудью, наконец, это осознает. А после – задыхается, распахнув глаза. Потому что Эндо наматывает бинты на свою ладонь и натягивает их на шее, перекрывая кислород. Перед глазами темнеет. Сакура запрокидывает голову, глядя куда-то в потолок невидящим взглядом, хочет застонать от очередного глубокого толчка, но только хрипит, сжимаясь. Когда под веками вспыхивают белые пятна, Эндо ослабляет бинты, давая ему глотнуть воздуха, вбивается снова до самого основания, срывая с губ всхлип, и вновь затягивает бинты туже. Пульс колотится в ушах грохотом барабанов, переплетаясь с чужим хриплым дыханием. Или его? Чёрт, не разобрать. Воздуха не хватает, а легкие горят, но Сакуре так хорошо, что из груди вырываются сиплые рыдания, а член дергается, выплевывая потоки предсемени. Ногти до боли впиваются в ладони, Сакура скулит от очередного толчка, едва Эндо ослабляет бинты. Член болит – хочется дотронуться до него, хочется, чёрт, кончить, но он не дотянется связанными руками. И, вспомнив те слова Эндо, Сакура выдыхает сипло, на грани слышимости: — Пожалуйста… Ямато. Он не видит сейчас Эндо – не видит ни хрена, кроме пляшущих перед глазами пятен, но уверен, что взгляд его загорается тем дьявольским огнём, который может видеть только он, Сакура. Движения становятся короче, грубее, ладонь опускается на член Сакуры, дрочит в такт толчкам, и Сакура стонет громко, жмуря глаза. Бинты на шее сжимаются туже, Эндо ослабляет их всё реже, и голова Сакуры кружится так, что он едва может удержать себя прямо. — Давай, малыш. Кончи для меня, — выдыхает Эндо ему на ухо, снова перекрывая воздух – и Сакура кончает, задыхаясь – кажется, мощнее, чем когда-либо. В голове мелькает хвостом кометы идиотская мысль – по всей видимости, что-то полезное в просмотре порно все-таки есть. Движения Эндо не замедляются – он выпускает из крепкой хватки бинты, вгрызается в плечо Сакуры (гребаный вампир), вбивается коротко и быстро, сжимая худые бедра пальцами. И кончает внутрь, глухо простонав. На слова сил не хватает – Сакура мычит что-то сипло, подкатываясь под бок Эндо, когда тот падает рядом, сгребая его в охапку. Только видит, прежде чем закрыть глаза, как тот слизывает его сперму с ладони. И краснеет по-дурацки. — Я передумал, — через пару минут молчания нарушает тишину Эндо, лениво поглаживая Сакуру по плечу. — Чё? Голос Сакуры хриплый, незнакомый. Он прокашливается коротко – черт, воды бы попить. — Ну, ты спрашивал, сладость или гадость, — поясняет Эндо, приподнимаясь на локте. — Я всё-таки выбираю сладость. И, похоже, её я и получил, — он облизывает губы, ухмыляясь. Нет, всё-таки краснеет и сердится Сакура просто очаровательно.