О дивный новый мир

— Я не отдам тебе ружье! Ки Хун всплеснул руками, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой. Они стояли на кухне уже полчаса, бессмысленно препираясь о том, должен ли он вернуть второй дробовик Ин Хо. — Ты же понимаешь, что не сможешь держать меня безоружным вечно? — опасно протянул Ин Хо. Ки Хун упрямо мотнул головой, сжимая кулаки. — Смогу. Ин Хо разочарованно выдохнул и медленно, почти по-отечески покачал головой. — Ки Хун, ты умный парень. Давай логически: если мы окажемся в опасности, тебе правда будет лучше, если я останусь безоружным? Ки Хун стиснул челюсти, понимая, что этот аргумент слишком логичен, чтобы его просто отбросить. Но дело было не в этом. Он не хотел и не мог снова подарить Ин Хо хотя бы малейший шанс напасть на него. — Я не доверяю тебе, — наконец сказал он. — А я и не прошу, — спокойно ответил Ин Хо, приближаясь на шаг. Ки Хун ощутил, как между ними осталось слишком мало пространства и недовольно цокнул. Ин Хо постоянно подходил слишком близко к нему, когда пытался убедить в чем-то, и это сводило с ума Ки Хуна. Казалось, Ин Хо пытается заполнить собой все пространство, не позволяя мужчине свободно вздохнуть. — Просто дай мне возможность защищать нас, — тихо добавил Ин Хо. Ки Хун смотрел на него со смесью подозрения, страха и злости. В голосе Ин Хо звучала искренняя убежденность, но Ки Хун уже успел узнать, как тот умел говорить то, что он хотел услышать, как ловко Ин Хо снова может втереться в его доверие. Продолжать путь с ним? Ладно. Но снова его вооружить? Ни за что. — Ты и без ружья опасен, — сказал он. Ин Хо хмыкнул, чуть склонив голову. — Спасибо, что заметил. Тогда, выходит, этот дробовик в моих руках ничего не изменит? Напряжение между ними сгустилось, давя на обоих. Ки Хун ощущал, как в груди борются здравый смысл и смесь упрямства и злости. Ин Хо был прав. Ки Хун это знал. Он не сможет отбиться в одиночку, если на них нападут — люди или твари, разницы нет. Он понимал это. Осознавал, что поступает глупо. Но, чёрт возьми, мысль о том, чтобы снова дать ружье в руки Ин Хо, вызывала в нем внутренний протест. Каждый аргумент Ин Хо бил точно в цель. Ки Хун чувствовал, как его решимость подтачивается, но внутри все равно что-то сопротивлялось. Слишком свежа была память о предательстве, слишком легко было представить, как тот в удобный момент разворачивает ствол против него самого. Но ведь если бы Ин Хо действительно хотел его убить, он мог бы сделать это и голыми руками: атаковать со спины, попытаться задушить, ударить чем-то тяжелым… Ки Хун скрипнул зубами. — Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Но если ты попробуешь меня убить, клянусь, в этот раз моя рука не дрогнет. — О, я не сомневаюсь, — отозвался Ин Хо, но в глазах его мелькнула искра веселья. Ки Хун резко отвернулся, подошел к рюкзаку и поднял второй дробовик, кидая его в сторону Ин Хо, словно пытался поскорее отделаться от него. Тот с легкостью поймал оружие на лету. Привычно взвесил в руках, пальцы скользнули по стволу, проверили механизм. Ки Хун поймал себя на том, что смотрит, как тот почти с нежностью щелкает затвором. — Ты не пожалеешь об этом, — сказал Ин Хо с легкой усмешкой. Ки Хун фыркнул. — Уже жалею. Он стремительно развернулся и вышел из комнаты, не дав Ин Хо возможности добавить ни слова, способного вновь посеять в нём сомнения. В коридоре Ки Хун схватил рюкзак и начал проверять вещи — скорее для того, чтобы занять руки, чем по необходимости. Вода, патроны, консервы, одежда — все было на месте, но мужчина все равно раздраженно расстегнул и застегнул молнию еще раз, как будто это действие могло стереть остатки недовольства. За спиной раздалось копошение — Ин Хо тоже собирался. — Ты долго? — спросил Ки Хун, не оборачиваясь. — Ещё минута, — отозвался тот. Ки Хун лишь раздражённо закатил глаза, закинул рюкзак на плечо и шагнул к выходу. Дверь со скрипом отворилась, впуская в дом утренний воздух. Ветер пах пылью и сухой травой. Он спустился с крыльца, ощущая, как внутри разливается напряжение — впереди ждала неизвестность. И еще Ин Хо. Ки Хун стиснул зубы, поправляя ремень ружья. Он по-прежнему не был уверен, что сделал правильный выбор. Да, оружие в руках Ин Хо повышало их шансы на выживание, но что, если тот снова примется за старое? Ки Хун успел слишком хорошо его узнать — умение ждать, подбирать моменты, втираться под кожу. Все, что он делает, никогда не бывает просто так. И все же, черт возьми, если дело дойдет до очередной передряги, ему действительно придется положиться на этого человека. Эта мысль неприятно царапала изнутри, оставляя глухое недовольство. За спиной скрипнула дверь. Ин Хо вышел следом, закрыв её легким движением. — Ну что, идем? — спросил он, словно они были друзьями, отправляющимися в поход. Ки Хун молча кивнул. Они обошли дом по кругу и снова оказались в бескрайнем поле, которое спустя некоторое время вывело их к уже осточертевшим пустошам. В этот раз дорога проходила... более спокойно. Или, может, просто Ки Хун начал привыкать. Пустоши простирались перед ними бескрайним желтым океаном песка, испещренным редкими обломками былой цивилизации. Ветер гнал пылевые вихри, солнце беспощадно выжигало землю днем, а ночью холод пробирал до костей, вынуждая Ки Хуна плотнее закутываться в куртку. Но на этот раз что-то было иначе. Ин Хо больше не вел себя как заносчивый засранец. Он по-прежнему язвил, бросал ехидные комментарии, но делал это без той привычной колкости, без желания вывести Ки Хуна из себя. Казалось, он просто поддерживал беседу, играя в своего рода ритуал — поддеть, получить ответную шпильку и дальше идти в тишине. И Ки Хун начал постепенно снова расслабляться. Он ловил себя на том, что перестает ждать от Ин Хо подставы на каждом шагу. Да, он все еще держал ружьё ближе к себе, все еще спал с ним в обнимку, но тревога притупилась, перестала быть жгучей и навязчивой. Они шли долгими часами. Днем коротали путь под пыльным небом, иногда встречая редкие следы жизни — обугленные останки старых поселений, разбросанные кости животных, покрытые трещинами указатели дорог. Ночью делили еду у костра, каждый держась на своей стороне, но уже без той напряженности, что была раньше. Время от времени Ки Хун замечал, как Ин Хо пристально за ним наблюдает. Не так, как раньше — оценивающе, с нажимом, будто высчитывая его слабые места. Теперь это был другой взгляд — задумчивый, изучающий, но... почти лишённый насмешки. Он не знал, что с этим делать. На исходе третьего дня пути они оказались в Бартертауне. Бартертаун был одновременно похож и непохож на все те места, что Ки Хун видел раньше. Он напоминал довоенные пригороды — те самые, с одинаковыми домами, ухоженными лужайками и белыми заборами. Вот только здесь вместо ровных газонов лежали клочки выжженной земли, а заборы, когда-то белоснежные, были покрыты ржавчиной, обломаны или вовсе разобраны на дрова. Узкие улочки, когда-то предназначенные для семейных прогулок, теперь утопали в пыли, а на покосившихся фонарных столбах развевались потрёпанные флаги с чужими эмблемами — символы местных банд и группировок, контролирующих районы. На некоторых домах все еще виднелись остатки старых вывесок: «Продажа недвижимости», «Пекарня у Боба», «Лавка старьевщика». Все это выглядело так, словно кто-то пытался сохранить былой порядок, но реальность оказалась сильнее. Дома, хоть и сохранили свою форму, были покрыты трещинами, окна заколочены или вовсе пустовали, словно выбитые глазницы. На крышах некоторых виднелись импровизированные наблюдательные пункты — грубо сколоченные деревянные платформы, где дежурили вооруженные люди. Где-то вдалеке слышались приглушенные голоса, лай собак и даже музыка, доносящаяся из старого радио. Несмотря на все признаки жизни, воздух здесь был пропитан атмосферой выживания. Бартертаун мог выглядеть как старый пригород, но его суть была такой же, как у любого другого места в Пустоши — если у тебя нет чего предложить, тебе здесь не особо рады. Они продолжили идти по улицам, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Город жил своей жизнью: люди сновали туда-сюда, кто-то торговался на импровизированном рынке, кто-то чинил полуразрушенные дома. Дети, несмотря ни на что, носились по узким переулкам, громко смеясь. Ки Хун смотрел на все это, и внутри что-то неприятно сжималось. Будто на секунду ему удалось заглянуть в прошлое, но стоило моргнуть — и оно снова растворилось в суровой реальности. — Нам надо решить что-то с ночлегом, — вывел его из раздумий спокойный голос Ин Хо. Ки Хун обернулся, на секунду не понимая, о чём тот говорит, но затем все же кивнул. — Ищем отель? Ин Хо согласно хмыкнул, оглядываясь по сторонам. Затем, без особых раздумий, направился к небольшому магазинчику, у которого сидел пожилой мужчина. Тот лениво жевал что-то, развалившись на потрёпанном стуле. — Эй, приятель, — спокойно обратился к нему Ин Хо, остановившись рядом. — Не подскажешь, где здесь можно найти мотель? Мужчина посмотрел на него, прищурившись, потом медленно перевёл взгляд на Ки Хуна. Скептический, изучающий. Оценивал. — А у вас есть чем платить? — спросил он наконец, откидываясь назад. Ки Хун невольно сжал пальцы в кулак, но Ин Хо лишь усмехнулся, чуть склонив голову. — Разберемся. Так что насчет мотеля? Мужчина задумался, затем кивнул куда-то вдоль улицы: — Если пройдете два квартала вперёд, там есть старый мотель «Сосны». Его держит мадам Чан Гым Джа. Если у вас есть что предложить, может, выделит вам комнату. Ин Хо чуть улыбнулся. — Благодарю. Он развернулся и, не дожидаясь Ки Хуна, направился в указанную сторону. Тот бросил на мужчину последний взгляд и поспешил следом. Мотель действительно оказался там, куда направил их старик. Он выглядел точь-в-точь как те придорожные мотели из старых американских фильмов — двухэтажное обшарпанное здание с длинным балконом-галереей на втором этаже. Когда-то его стены, вероятно, были кремовыми или светло-желтыми, но теперь облупившаяся краска и потёки грязи превратили их в нечто неопределенного серовато-коричневого оттенка. Под вывеской с названием мотеля висел пластиковый знак «Свободно» — он намекал, что свободные номера есть, но, глядя на само здание, Ки Хун невольно подумал, что желающих здесь останавливаться, похоже, было немного. На первом этаже тянулась линия одинаковых дверей с облупленными номерами, рядом с которыми стояли пожелтевшие, когда-то белые, пластиковые стулья. Во дворе с потрескавшимся асфальтом осталась пара проржавевших машин, покрытых слоем грязи и листвы. На парковке валялась чья-то покосившаяся тележка из супермаркета, а за мутным окном ресепшенa виднелся старый вентилятор, лениво гонявший теплый воздух. — Ну, выглядит уютненько, — с легкой насмешкой бросил Ин Хо, останавливаясь у входа. Ки Хун скептически оглядел мотель, затем тяжело выдохнул, поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Они оказались в маленьком лобби, за столом которого сидела старая кореянка, читающая что-то. Женщина была маленькой и сухонькой, и Ки Хун сначала даже не разглядел её из-за массивного стола. — Вам что-то подсказать, молодые люди? — приветливо проскрипела она, чуть приподнявшись со стула. — Нам бы комнату, — начал Ин Хо, но Ки Хун тут же перебил его: — Две комнаты. — Две комнаты, — усмехнувшись, поправил себя Ин Хо. — Заплатим хорошо, обещаю. — Ну раз заплатите, то конечно. Старушка смерила их прищуренным взглядом, явно оценивая, стоит ли им доверять. Затем пожала плечами, закрыла книгу и аккуратно положила её на стол. — Деньги вперед, — сухо сказала она, протягивая ладонь. Ин Хо без лишних слов полез в карман, достал мешок с крышками и вытащил оттуда несколько штук. Женщина быстро пересчитала их, кивнула себе под нос, а затем потянулась к стенду позади, на котором висели старые, потертые ключи. — Девятый и десятый номера, второй этаж. Вода теплая есть по утрам и вечерам. Постельное белье… — она махнула рукой. — Ну, какое есть, такое есть. — Намного хуже не станет, — пожал плечами Ин Хо, забирая ключ. Старушка удовлетворенно кивнула и, со старческим похрипыванием, поднявшись со стула, добавила: — Я вас провожу. Они не успели сделать и пары шагов, как по коридору разнёсся звонкий, возмущённый голос: — Мама! С самого конца коридора к ним торопился молодой парнишка — невысокий, сутулый, кучерявый, с огромными очками на пол-лица и в нелепой одежде. Он шустро подлетел и тут же оказался рядом со старушкой, бережно беря её под локоть. — Мама, — укоризненно повторил он, хмурясь. — Я же просил тебя не вставать. Старушка раздраженно выдернула руку и цокнула языком: — Ён Сик, прекрати. Ты меня позоришь! Парень не обратил внимания на её возглас и, несмотря на сопротивление, мягко усадил старушку обратно на стул. Ин Хо и Ки Хун переглянулись, чувствуя себя невольными свидетелями семейной драмы. Убедившись, что мать сидит, парень развернулся к ним и протянул руку: — Пак Ён Сик. А вы? Ки Хун уже поднял ладонь, чтобы ответить на рукопожатие, но почувствовал, как Ин Хо слегка сжал его плечо, останавливая. Тот даже не посмотрел на него, вместо этого спокойно произнес: — Мы хотим здесь остановиться. Ён Сик довольно улыбнулся — казалось, он даже не заметил, что его рукопожатие проигнорировали. Без тени обиды он убрал руку, вновь повернулся к матери и мягко сказал: — Сиди здесь, пожалуйста. Я сам все сделаю. Затем, с той же радостной улыбкой, он обернулся к ним: — Я вас провожу. Махнув рукой, Ён Сик вышел на улицу и бодрым шагом направился к шаткой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. Доски под его ногами поскрипывали, покачиваясь, будто протестуя против каждого шага. Мужчины последовали за ним. Поднимаясь следом, Ки Хун бросал взгляды то на покосившиеся перила, то на облупившиеся двери, тянувшиеся вдоль длинного коридора. На одной из них красовалась старая, наполовину отклеившаяся табличка с номером, на другой — темный след, будто её когда-то пытались вышибить. Наконец, они остановились у комнат девять и десять. Ён Сик обернулся к ним, широко улыбнулся и с искренним энтузиазмом пожелал: — Надеюсь, вам у нас понравится! — Спасибо, — вежливо отозвался Ки Хун. Ин Хо ничего не сказал — просто подошёл к своей двери, провернул ключ в замке и толкнул её плечом. Ки Хун мысленно застонал: Ну что опять? Прежде чем уйти, Ён Сик вдруг хлопнул себя по лбу, словно только что вспомнил что-то важное, и радостно предложил: — Кстати! Если соберетесь поужинать — недалеко есть отличная закусочная. Там недорого, но готовят просто огонь! Хотите, составлю вам компанию? — Да, — тут же отозвался Ки Хун, радуясь возможности пообщаться хоть с кем-то, кроме Ин Хо. — Нет, — одновременно с ним отрезал тот. Ён Сик моргнул, переводя взгляд с одного на другого, а Ки Хун обреченно закатил глаза. Он не понимал, что происходит и почему Ин Хо так себя ведет. Этот парень не сделал им ничего плохого — наоборот, был дружелюбным, даже чересчур, но разве это делало его опасным? Ки Хун не видел смысла в такой настороженности. Да, Ён Сик выглядел немного нелепо в своих огромных очках и мешковатой одежде, да, суетился вокруг матери, да, звал их куда-то. Ну и что? Разве этого достаточно, чтобы так на него смотреть? Тем более, он был местным. А значит, мог рассказать что-то полезное: где купить нормальную еду, есть ли поблизости аптека или заправка, куда вообще двигаться дальше. Они впервые в этом городе и, судя по всему, задержатся хотя бы на пару дней. Почему бы не воспользоваться шансом узнать что-то новое? Ки Хун покосился на Ин Хо. Тот уже открыл дверь, но пока не заходил внутрь, стоя к ним спиной. Его пальцы сжимали ключ чуть сильнее, чем требовалось, а в напряжённой позе чувствовалось что-то, чего Ки Хун никак не мог разгадать. Он решил не забивать себе голову. Снова взглянул на Ён Сика и дружелюбно предложил: — Давай мы немного приведём себя в порядок и спустимся через полчаса? Ён Сик радостно кивнул, смешно поклонился и засеменил обратно. Ки Хун обернулся — как раз в тот момент дверь в комнату Ин Хо громко захлопнулась. Он раздраженно выдохнул. Ки Хун еще раз посмотрел на дверь, будто надеясь, что Ин Хо передумает, выйдет обратно и скажет что-нибудь в своем духе — ехидное, но хотя бы объясняющее его поведение. Но за дверью было тихо. Мужчина секунду колебался, не постучать ли, но махнул рукой. Ещё не хватало разбираться в чужих заморочках. Он вздохнул и зашёл в свою комнату. Сейчас действительно стоило умыться, привести себя в порядок и проверить, насколько ужасна постель, о которой хозяйка так уклончиво говорила. А потом — ужин. Знакомство с новым человеком внезапно привело Ки Хуна в состояние предвкушения. Он так давно не общался ни с кем, кроме Ин Хо, что сама мысль о разговоре с другим человеком казалась почти освежающей. Оказавшись в комнате, Ки Хун первым делом скинул вещи и направился в ванную. Включив воду, он с облегчением подставил под неё ладони, наслаждаясь прохладой. Тщательно умылся, смывая дорожную пыль, прополоскал рот, пригладил мокрые волосы назад и бросил быстрый взгляд в мутное зеркало над раковиной. Вид у него был, мягко говоря, потрепанный: усталые глаза, тень щетины на скулах, пряди прилипли ко лбу. Вздохнув, он вытер лицо рукавом и вернулся в комнату, одновременно стягивая пропыленную одежду. Скинутые вещи полетели в угол — разберется потом. Ки Хун огляделся. Комната, конечно, была далека от идеала: ободранные обои, продавленный матрас, тумбочка с облупившейся краской. Он скептически потрогал постель — ну, бывало и хуже. Надев чистую футболку и пригладив волосы, Ки Хун решил спуститься вниз, чтобы найти Ён Сика. К его удивлению, Ин Хо поджидал его прямо возле двери. Выглядел он тоже посвежевшим. Мужчина молча окинул Ки Хуна цепким взглядом, задержался на секунду, будто оценивая, а затем, без лишних слов, развернулся и направился к лестнице. Ки Хун недовольно поморщился. Он быстро закрыл дверь и поспешил за ним. Ён Сик нашелся возле входа в мотель. Парень сидел на поваленном кирпиче, медленно потягивая папироску, и при их приближении быстро стряхнул пепел, выкинул окурок в сторону и приветливо улыбнулся. — О, вы уже готовы! Он бодро поднялся, отряхнул ладони о штаны и жестом пригласил их следовать за ним. Ки Хун, посмотрев на Ин Хо, который делал вид, будто его здесь нет, кивнул в ответ и двинулся вперед. Они шли бок о бок, сворачивая в один из узких переулков. Вечерний город жил своей жизнью: вдалеке доносились смех, ругань, музыка, чей-то сдавленный кашель. Воздух был пропитан смесью гари, прелой бумаги и дешевого спирта. Ки Хун скользил взглядом по облупленным фасадам домов, выбитым окнам и людям, сидевшим прямо на тротуарах и громко переговаривавшимся. Ён Сик уверенно лавировал между лужами и мусором, даже не глядя под ноги. — Тут недалеко, — сообщил он, обернувшись через плечо. И правда, вскоре перед ними показалась вывеска, когда-то, возможно, яркая, но теперь покрытая грязью и ржавчиной. Над входом в таверну мерцала тусклая лампочка, зазывая гостей. — Добро пожаловать! — радостно объявил Ён Сик, с широкой улыбкой распахивая перед ними дверь. Таверна оказалась даже больше, чем они ожидали. С низкого потолка свисали тусклые лампы, их свет лениво растекался по полу, выхватывая из темноты причудливые, уродливые очертания предметов. На стенах хаотично громоздились пожелтевшие плакаты, старые объявления и карты, испещрённые непонятными символами и надписями. В воздухе висел терпкий запах алкоголя, перца и табачного дыма, забивая легкие с каждым вдохом. Длинные деревянные столы были побиты временем и покрыты несмываемыми следами от чашек и пролитого пива. В углу бара стояла старая пивная бочка, из которой медленно, капля за каплей, сочился густой напиток. Ён Сик кивнул лысому мужчине за стойкой, небрежно махнув ему рукой, и уверенно направился к одному из свободных столов. — Падайте, — предложил он, хлопнув по скамейке. Ки Хун нерешительно опустился рядом с парнем. Ин Хо занял место напротив. Его взгляд мельком скользнул по поверхности стола, и в нем на секунду мелькнула легкая тень брезгливости — пальцы мужчины чуть напряглись, когда он опустил их на потертую древесину. — Тут, конечно, не очень чисто, — начал оправдываться Ён Сик, понизив голос и немного поежившись. — Но зато очень, очень вкусно. — Мне всё нравится, — быстро сказал Ки Хун, выдавливая улыбку, чтобы хоть как-то подбодрить парня. Через пару минут к ним подошел тот же лысый мужчина. Ён Сик без промедления заказал три пинты пива и три бургера. Ки Хун удивленно поднял брови, услышав заказ. Бургеры звучали как что-то из другой жизни. Он даже не подозревал, что их еще где-то готовят. Когда старик ушёл, Ён Сик, подперев подбородок рукой, взглянул на них с живым любопытством. — А вы куда направляетесь? Что вас занесло в наши края? Ки Хун замешкался. — Мы движемся в Зеленые земли, — сказал он, стараясь говорить спокойно, хотя в его голосе все равно проскользнула нотка неуверенности. Ён Сик широко улыбнулся, его глаза загорелись интересом. Он подался чуть ближе к Ки Хуну, опершись локтями на потертую поверхность. — Зеленые земли? Круто! — воскликнул он, явно впечатленный. — Я-то дальше города почти не выбираюсь. Ну, вы понимаете, моя мама... Вы её видели. Она не из тех, кто отпустит меня надолго. Ки Хун улыбнулся ему, но не нашел, что сказать. Тишина повисла между ними, заполненная звоном кружек и приглушенными голосами. Ин Хо хранил молчание, Ён Сик отвлеченно разглядывал посетителей, а Ки Хун просто уставился на свои переплетенные пальцы, отчаянно пытаясь придумать, о чем еще можно поговорить. Внутри него нарастало беспокойство — пустота разговора давила, и он ощущал себя лишним в этом месте. Тишину спасло возвращение лысого мужчины. Он аккуратно поставил на стол три тарелки с дымящимися бургерами и три пивных пинты. Ки Хун облегченно выдохнул — наконец-то чем-то можно занять руки и рот. Он взял бургер, чувствуя, как теплая булка слегка успокаивает его нервы, и отхлебнул пива, наслаждаясь горьковатым привкусом, который хоть немного заглушал внутренний шум. Как только они начали есть, Ён Сик снова заговорил. Казалось, ему даже не нужен был собеседник — слова лились из него потоком, живые и беспечные. Он рассказывал о том, как они с матерью купили мотель несколько лет назад, как сложно было привести его в порядок, но как весело оказалось раздумывать, что с ним делать дальше. Затем внезапно перескочил на девушку, которая ему нравится: — Она работает в лавке неподалёку! Глаза — как у кошки, такие зелёные, знаешь? Ки Хун только успевал кивать, поражённый тем, с какой легкостью этот парень находил радость в мелочах. Затем речь зашла о его хобби: он обожал чинить старые радиоприемники и ловить сквозь треск далекие голоса. Ён Сик говорил, не дожидаясь ответа, и, похоже, ему было достаточно самого процесса. Ин Хо же ел молча. Его движения были механическими, почти отрешёнными: откусить, прожевать, проглотить. Закончив с бургером, он аккуратно отодвинул тарелку и взял пиво, поднеся кружку к губам с мрачной сосредоточенностью. Он пил медленно, размеренно, словно не ради удовольствия, а просто потому, что так надо. Его взгляд был тяжёлым, устремлённым куда-то в пустоту за пределами стола. Казалось, он находился в другом мире, отгороженный невидимой стеной от болтовни Ён Сика и суеты таверны. Когда они доели, Ён Сик, извиняясь, поднялся и отошел, оставляя их среди шума, запахов и тяжелого, нависающего над столом молчания. — Что происходит? — осторожно спросил Ки Хун, вглядываясь в лицо Ин Хо. Тот медленно поднял на него взгляд, задержался на мгновение и, скривив губы, пробормотал: — Мне не нравится этот парень. В его голосе скользнуло явное раздражение. Ки Хун удивленно моргнул. — Ён Сик? Да он вроде нормальный. Ин Хо хмыкнул, его губы дернулись в сухой усмешке. — Ну конечно, принцесса, ты всегда доверяешь всем вокруг. — О боже, — Ки Хун передернул плечом. — Ты в каждом видишь подвох. — А ты не видишь его там, где он есть. Они на секунду смерили друг друга взглядами — один напряженный и тяжелый, другой упрямый и укоризненный. Ки Хун почувствовал, как внутри него что-то сдвинулось. Легкое опьянение и атмосфера вечера, которые раньше дарили приятную расслабленность, вдруг стали тяжёлыми и липкими, оседая в голове тугим комом. Гул таверны, казавшийся до этого уютным фоном, теперь раздражал, а теплый свет ламп стал казаться тусклым и мрачным. Ки Хун вздохнул, медленно проведя пальцами по холодному краю своей кружки. — Если тебе что-то не нравится, — наконец выдохнул он, пытаясь сохранить спокойствие, — просто не разговаривай с ним. — Да я и не собирался, — передернул плечами Ин Хо и снова потянулся к пиву. Ки Хун отвел взгляд и тоже сделал глоток, но теперь напиток казался ему слишком горьким. Когда Ён Сик вернулся, они быстро расплатились и вышли наружу. Ночной воздух был прохладным, пропитанным смесью дыма, алкоголя и далекого запаха готовящейся еды. Ки Хун зябко поежился, засунув руки в карманы. Они прошли немного вперед, отходя от бара, когда Ён Сик вдруг остановился и вытащил из кармана помятую коробку с папиросами. — Подождите минуту, — бросил он, доставая сигарету и поднося её к губам. Но он не успел даже вытащить спички, как из темноты впереди появились двое парней. — Гляньте-ка, кого мы тут встретили, — протянул один из них, ухмыляясь и подходя ближе. Он был худощавым, с хищным выражением лица и глазами, поблескивающими в тусклом свете фонарей. — Где наши деньги, Ён Сик? Ён Сик мгновенно побледнел, его рука со спичками зависла в воздухе. Краска мгновенно сошла с его лица. — Слушайте, парни, я же говорил… Мне нужно еще немного времени… — испуганно начал он, попятившись. Второй, более коренастый, ухмыльнулся и медленно перевел взгляд на Ки Хуна и Ин Хо. — А это кто у нас тут? — Он кивнул в их сторону. — Твои друзья? Ки Хун почувствовал, как внутри у него неприятно сжалось в предчувствии неприятностей. — Они-то тут при чем? — напряженно спросил Ён Сик, его голос дрожал. — А при том, что если они с тобой, значит, могут помочь тебе с долгом, — ухмыляясь, сказал первый, щелкнув костяшками пальцев. — Мы тут ни при чем, — тут же вмешался Ки Хун, инстинктивно сделав шаг назад и машинально вцепившись в рукав стоящего рядом Ин Хо. — Ну уж нет, теперь при чем, — прорычал коренастый и шагнул ближе. Ки Хун мгновенно понял, что это может плохо кончиться. — Надо сваливать, — быстро бросил он Ин Хо, готовый развернуться и бежать. Но Ин Хо не двинулся с места. Когда коренастый попытался схватить его за плечо, Ин Хо резко вывернулся, одним быстрым движением схватил нападавшего за воротник и со всей силы ударил кулаком в лицо. Хруст раздался громко и неприятно — нос противника сложился под неестественным углом, и тот рухнул назад, зажимая лицо руками. — Ах ты, сука! — взревел второй парень и, выхватив из-за пояса нож, бросился на Ин Хо. Ки Хун застыл. Все произошло слишком быстро — холодный блеск лезвия, стремительный выпад вперед… Но Ин Хо среагировал еще быстрее. Он перехватил запястье противника прямо на движении, сжал со всей силы. Лезвие остановилось в сантиметре от его живота, но тут же прорезало кожу на ладони, оставляя кровавый след. Ин Хо даже не поморщился. Его глаза были темными и холодными, словно в нем проснулось что-то древнее и опасное. Он сделал резкий рывок, выворачивая руку противника. Тот закричал от боли. — Пошли, — тихо сказал Ин Хо, отталкивая парня назад. Тот, пошатнувшись, схватился за свою руку, его лицо исказилось от боли. Ён Сик стоял в стороне, явно в шоке. Ки Хун сглотнул, чувствуя, как у него колотится сердце. — Бежим, пока они не очухались, — выдохнул он, хватая Ён Сика за рукав. Они рванули с места. Улицы мелькали перед глазами размытыми пятнами, гулкие шаги эхом отражались от стен узких переулков. Только когда огни бара остались далеко позади, они замедлили шаг. Ки Хун первым согнулся пополам, опираясь руками о колени, пытаясь отдышаться. Ён Сик, судорожно хватая воздух, опустился на бордюр и закрыл лицо ладонями. — Черт, — простонал Ён Сик, запрокидывая голову. — Черт, простите, ребят... Я не знал, что мы наткнемся на них. — Кто это вообще были? — прохрипел Ки Хун, все еще выравнивая дыхание. Ён Сик вытер ладонью пот со лба. — Рейдеры. Местные. Я… ну, у меня был с ними небольшой... долг. Ин Хо, который стоял рядом, пытаясь отдышаться, резко поднял взгляд. — Рейдеры? Его голос стал другим — заинтересованным, без былого недовольства. Ки Хун заметил, как в его глазах мелькнуло любопытство. — Их тут полно, — нервно усмехнулся Ён Сик. — В окрестностях целые банды ошиваются. Грабят, вымогают, убивают, если им что-то не по нраву… Я, конечно, не собирался с ними связываться, но… Ин Хо хмыкнул, но не сказал больше ни слова. Ки Хун посмотрел на него, чувствуя, как у него внутри поднимается тревога вперемешку с негодованием — если он снова что-то задумал, Ки Хун пристрелит его на месте. Когда они добрались до мотеля, Ён Сик все еще бормотал извинения. Он суетливо рылся в аптечке, которую достал из-под стола. — Простите, правда, — пробормотал он, протягивая Ин Хо бутылку спирта и самодельные бинты. — Я не хотел, чтоб так вышло… — Все нормально, — сухо отозвался Ин Хо, забирая лекарства и, не прощаясь, выходя на улицу. Ки Хун ободряюще улыбнулся Ён Сику и, пожелав ему спокойной ночи, отправился вслед за Ин Хо. Когда он поднялся наверх, Ин Хо уже колупал замок ключом, тихо ругаясь себе под нос и пытаясь открыть дверь правой рукой. Левая ладонь была вся в крови, и Ки Хун, наблюдая эту картину, почувствовал внутри укол жалости. — Дай я помогу, — предложил он, подходя ближе. Ин Хо молча швырнул ему ключ с недовольным видом. Ки Хун поморщился. — Мог бы хотя бы немного поблагодарить, — пробурчал он, с раздражением отпер дверь и рывком открыл её, пропуская Ин Хо вперед. Тот даже не взглянул на него, не сказал ни слова — просто направился в ванную. Ки Хун сжал челюсти, слушая, как шумит вода, как с хрустом рвется ткань, как следует приглушенное, но явно злое ругательство. Он стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри нарастает негодование. Спустя пару минут Ин Хо наконец вышел и, даже не взглянув на него, раздраженно бросил: — Ты все еще здесь? Ки Хун почувствовал, как внутри вскипает злость. Поведение Ин Хо бесило его до чертиков. Хуже того — он не понимал, в чем причина. Это сводило с ума. Напряжение пульсировало в висках, а где-то глубоко внутри скреблось неприятное, липкое чувство. Он стиснул зубы. — Да, я все еще здесь. А затем, не выдержав, резко спросил: — Какого черта сегодня произошло?! Его голос дрожал от сдержанного гнева, каждое слово будто царапало воздух. Ин Хо лениво скосил на него взгляд, уголок его губ чуть дрогнул в насмешке. — Ты правда хочешь это знать? — протянул он, склонив голову чуть в сторону. — А ты как думаешь?! — вспыхнул Ки Хун, скрестив руки на груди. — Ты весь вечер ведешь себя как последний кусок дерьма, а в конце полез в драку, в которой тебя чуть не пришили! Ин Хо медленно повернул голову, его глаза вспыхнули холодной яростью. — Может быть, если бы ты не знакомился со всякими идиотами, мы бы вообще не влипли в эту ситуацию? Он говорил спокойно, но его голос был натянут, как струна. Ки Хун резко дернулся, словно от пощечины. — Серьезно?! — он гневно фыркнул. Ему снова захотелось вмазать Ин Хо по лицу. — Ты обвиняешь меня?! Ин Хо не ответил. Только скользнул по нему долгим, оценивающим, до тошноты презрительным взглядом. — Да пошел ты, — взорвался Ки Хун. Он с раздражением провел рукой по лицу. Чертов Ин Хо! Но он снова был прав. Ки Хун это знал. Да, он действительно согласился на предложение Ён Сика поужинать, и да, он не знал, что тот окажется в долгах у каких-то мафиози, но все же… — Ты так до сих пор и не понял? — процедил Ин Хо. — Ты не можешь продолжать быть таким же доверчивым, жалким идиотом, который… — Заткнись, — прошипел Ки Хун. Его пальцы до боли сжались в кулаки. — Заткнись, иначе я… — Что, Ки Хун? — с издевкой перебил его Ин Хо, сделав шаг вперед. — Что ты сделаешь? Ки Хуна передернуло от этого тона. Сказать, что это его взбесило, — ничего не сказать. Не думая, он подлетел к Ин Хо с желанием съездить по этой физиономии, но не успел даже дернуться — Ин Хо перехватил его руку за запястье. Ки Хун вздрогнул: прикосновение неожиданно обожгло кожу. Он рывком выдернул руку и, тяжело дыша, уставился на Ин Хо. — Ненавидишь меня, да? — вдруг тихо спросил Ин Хо. Его голос звучал низко, спокойно, выжидающе. Он подался вперед, сокращая расстояние между их лицами, а затем неожиданно провел пальцем по губам Ки Хуна. Это прикосновение отозвалось мурашками по коже. Ки Хун не отстранился, но все внутри него будто сжалось в маленькую точку, которая пульсировала где-то в животе. Он терпеть не мог это чувство. — Что ты делаешь? — хрипло выдавил он из себя. Ему захотелось облизнуть губы, но он сдержался. — А ты как думаешь? — Пусти меня, — прошептал он, но с удивлением заметил, что его руки свободны. Он сделал шаг назад, поворачиваясь к двери, когда услышал позади себя всего одно слово: — Трус. И это стало последней каплей. Развернувшись, Ки Хун бросился на Ин Хо. Он и сам не знал, что вело его — охватившее резко бешенство или желание доказать неверность слов Ин Хо. Ки Хун толкнул его, намереваясь прижать к стене, но просчитался — в следующее мгновение сам оказался зажатым между холодной поверхностью и теплым телом. Ин Хо не держал его крепко, но он был так близко, что их дыхание смешивалось. Он ничего не делал, просто ждал. Секунда. Две. Ки Хун не помнил, кто сорвался первым. Он просто ощутил чужие губы на своих — жадные, требовательные, горячие. Чужой язык прорвался внутрь, сплетаясь с его, заставляя колени Ки Хуна подогнуться. Поцелуй был резким, жадным — отчаянной попыткой взять верх. Ин Хо тянул его ближе, требовательно и настойчиво. Его руки скользнули вниз, крепко обхватывая талию, и с силой впечатывая в себя. Ки Хун застонал ему в рот, выгибаясь навстречу, запуская пальцы в его волосы. Жар разливался по телу, нарастал, заполнял все внутри. Он хотел большего — сильнее, глубже, до самого конца, раствориться в Ин Хо и остаться там навсегда. Его дыхание сбилось. Он запрокинул голову, жадно хватая воздух, пока горячий язык Ин Хо скользнул по его челюсти, вниз, к шее, оставляя влажный след. Затем острые зубы прихватили кожу, прикусили, замерли, а губы начали выцеловывать чувствительные участки, оставляя едва заметные метки. Ки Хун выгнулся и возбужденно всхлипнул, притягивая голову Ин Хо ближе, позволяя касаться еще откровеннее. Он таял, теряя контроль, — все напряжение последних дней, скопившееся в груди, наконец находило выход в этих прикосновениях. Ин Хо не останавливался. Его губы вновь и вновь касались шеи, язык зализывал следы укусов, а ладонь неторопливо сползала ниже, задерживаясь на бедре, затем сжимая его крепче, грубо и жадно. Еще немного — и Ки Хун не выдержал бы. Но когда чужая ладонь скользнула дальше на ягодицу, резкая волна осознания пронзила его разум. Он резко втянул воздух и упёрся руками в плечи Ин Хо, пытаясь вырваться. Но тот, уже окончательно потеряв контроль, лишь крепче сжал его в своих руках, не позволяя отстраниться. — Ин Хо, — жалобно выдохнул он. Мужчина поднял голову, осоловевшим взглядом смотря на него. Словно осознав, что происходит, Ин Хо закрыл глаза на секунду, сжав челюсти, и убрал свои руки с тела Ки Хуна, делая шаг назад. Ки Хун почувствовал, как резко стало холодно. Его тело еще горело, пульс бешено гремел в висках, но теперь внутри зияла пустота. Он поежился, машинально обхватил себя руками, пытаясь согреться, и поднял голову. Ин Хо стоял напротив, тяжело дыша. Его глаза были потемневшими и голодными. — Ки Хун, — голос сорвался в низкий, опасный звук, когда он медленно облизнул припухшие губы. — Либо ты уходишь сейчас, либо… Ему не нужно было договаривать. Ки Хун и так все понял. Его тело все еще было охвачено возбуждением, а кожа горела в тех местах, где её касался Ин Хо. Губы кололо от поцелуя. И ему хотелось еще. Хотелось раствориться в этом без остатка, позволить себе забыться, утонуть. Но что-то, застрявшее глубоко внутри, не позволяло. Ки Хун дрожащими пальцами нащупал ручку двери. Сердце глухо ударилось в грудную клетку, когда он повернул ее и вышел за дверь. Он не оглядывался — знал, что если встретится с этим взглядом, с этой тьмой, разгорающейся в глазах Ин Хо, то уже не сможет уйти.