О дивный новый мир

Он его поцеловал. С ума сойти… Они правда это сделали? Ки Хун застонал и обхватил голову руками, словно пытаясь спрятаться от реальности. Осознание произошедшего никак не укладывалось в голове. Всё было слишком ярким, слишком отчетливым. Каждая деталь врезалась в память: вкус чужих губ, жаркое дыхание, дрожь в собственном теле. И чем сильнее он пытался вытолкнуть эти воспоминания, тем настойчивее они возвращались, накрывая его новой волной, заставляя сердце колотиться с удвоенной силой. Он не понимал, что чувствует. Он поцеловал мужчину. И не просто мужчину. Ин Хо. Да, он замечал его. Да, знал, что тот привлекателен. Он чувствовал эту странную тягу, помнил напряжение, повисшее в кладовке супермаркета, как невольно следил за ним, отмечая каждое движение. Ки Хун не хотел это признавать, пытался игнорировать. Но он и представить не мог, что все зайдет так далеко. Воспоминания хлынули, словно лавина, лишая возможности дышать. Как он выгибался в руках Ин Хо. Как тёплые губы скользили по его коже. Как чужие пальцы оставляли обжигающие следы. Ки Хун резко выдохнул, ощущая, как внутри всё сжимается. Эмоции разрывали его на части: сожаление, страх, вина… и что-то ещё. Что-то, от чего становилось жарко. Возбуждение? Ки Хун чувствовал, как тонет под этой лавиной. Он сидел на лестнице возле входа в мотель, бессмысленно глядя в пустоту. Уже час он тягал папироски, одолженные у Ён Сика, пообещав тому принести новую пачку с рынка. Тяжёлый табачный дым разъедал легкие, обволакивая голову густым туманом. Где-то на третьей сигарете у него закружилась голова, но это было лучше, чем встречать пугающую реальность в ясном уме. Ин Хо нигде не было видно. На часах было уже позднее утро, но он так и не объявился. Ки Хун боялся этой встречи, как огня. Он не знал, что было хуже — неопределённость или неизбежность. Перед глазами снова вспыхивал тот голодный, пронзительный взгляд, которым Ин Хо провожал его, когда он уходил из комнаты. Будто прожигал насквозь. От одной только мысли о том, как Ин Хо отреагирует на случившееся, внутри все болезненно сжималось. Что теперь? Будет вести себя так, словно ничего не произошло? Усмехнется и просто воспользуется этим? Или… снова поставит его перед выбором, которого на самом деле не существует? Ки Хун не хотел опять оказаться лицом к лицу с яростью Ин Хо. Особенно теперь, когда тот снова был вооружён. “Ты сам отдал ему оружие. И поцеловал его”, — с издевкой произнес мерзкий, липкий голос в голове. Ки Хун скрипнул зубами и мысленно послал его куда подальше, делая очередную затяжку. — Какого хрена ты травишься этой гадостью? Голос Ин Хо прозвучал, как гром среди ясного неба. Ки Хун вздрогнул, окурок выпал из рук, оставляя обугленный след на деревянной ступени, и он медленно поднял голову, встречаясь взглядом с мужчиной. Тот выглядел так, словно ничего не произошло — собранный, спокойный, на голове привычная шляпа, отбрасывающая тень, на плечах вечный потрепанный плащ, за спиной рюкзак, словно он был готов уйти в любую секунду. — Я… я, — Ки Хун запнулся, слова застряли в горле. Сердце колотилось в горле, его руки мелко дрожали. Он не понимал, что сильнее — страх перед неизвестностью или нервозность от общей ситуации. — Если ты сдохнешь где-то по дороге из-за рака легких, учти, оставлю разлагаться прямо там, — ехидно ответил Ин Хо, а затем, как ни в чем не бывало, спросил: — Мы завтракать идем? У нас вообще-то полно дел. Ки Хун уставился на него, словно не понимая, о чем тот говорит. Завтракать? Сейчас? Вот так просто, как будто между ними все как раньше? Они не будут обсуждать произошедшее? — Эй, Ки Хун, — пощелкал Ин Хо пальцами у него перед носом. — Ты вообще тут? Ки Хун медленно кивнул, словно в трансе. Затем поднялся, прочистил горло и сказал: — Да. Конечно. Пойдем. Ин Хо посмотрел на него с легким подозрением, но никак не прокомментировал его состояние. Просто развернулся и направился в сторону центра города. Ки Хун последовал за ним, прокручивая в голове их разговор. Он больше ничего не понимал. Ин Хо вел себя совершенно обычно — спокойно и собранно. Таким он бывал, когда не был в ярости, бешенстве, или холодной злости. Это одновременно успокаивало и разочаровывало. Они действительно собираются просто забыть об этом? Ки Хун не то чтобы жаждал разговора, но… Как можно вот так взять и продолжить, будто ничего не было? Или можно? Он чувствовал, как сходит с ума, пока объект его терзаний просто шагал рядом, даже не глядя в его сторону. Погруженный в свои мысли, Ки Хун не сразу заметил, как они оказались в шумном, переполненном людьми центре. Гомон голосов, запах уличной еды, толкотня — все это словно доходило до него сквозь плотную пелену размышлений. Ин Хо кивнул в сторону небольшой уличной пекарни, предлагая взять завтрак и устроиться прямо на тротуаре. Ки Хун лишь кивнул в ответ — он все еще не знал, как себя вести, как реагировать, как справиться с этим клубком эмоций, который душил его изнутри. Только когда в его руках оказалась теплая, мягкая лепешка, он осознал, насколько сильно проголодался. Запах свежего хлеба ударил в нос, ненадолго вытесняя тяжелые мысли. Ки Хун впился зубами в выпечку, стараясь сосредоточиться на простом, почти инстинктивном процессе: жевать, глотать, ощущать вкус. Плотность теста, привкус кунжута, приятное тепло пищи, разливающееся внутри. Ин Хо сидел рядом, лениво разрывая свою лепешку на куски. Ки Хун краем глаза наблюдал, как солнечные лучи ложились на его лицо, подчеркивая острые скулы, а легкий ветер шевелил прядь волос, выбившуюся из-под шляпы. Теплый свет согревал кожу, и на секунду Ки Хун позволил себе закрыть глаза. Просто дышать. Просто сидеть здесь, под солнцем, с едой в руках, рядом с человеком, которого он не мог понять. — Мы дальше пойдем на рынок? — неуверенно спросил Ки Хун, когда они закончили с едой. — Нет, — покачал головой Ин Хо, а затем добавил, будто между делом: — Ты пойдешь на рынок. А у меня есть кое-какие дела. Ки Хун подозрительно прищурился. — Дела? — Он вспоминал вчерашний разговор, тот момент, когда в глазах Ин Хо мелькнул интерес при упоминании рейдеров. — Какие у тебя могут быть дела тут? Ин Хо лишь хмыкнул, а затем, неожиданно щелкнул его по носу: — А ты не суй свой нос, куда не надо, и узнаешь, когда придет время. Ки Хун резко отмахнулся от его руки, нахмурившись. — И как я, по-твоему, один все куплю? — Ну, ты же взрослый мальчик. Как-нибудь разберешься, — пожал плечами Ин Хо, уже поднявшись на ноги и копаясь в своем рюкзаке. Ки Хун смотрел на него, не зная, что сказать. Возражения крутились в голове, но он был настолько обескуражен всей этой ситуацией, эмоциями, которые не успел разобрать, что не смог выдавить из себя ни слова. Спустя несколько секунд Ин Хо всунул ему в ладонь знакомый мешочек с крышками. — На, держи. Там хватит на все. — «На все» — это на что? Что мне брать? — Ки Хун с сомнением посмотрел на крышки, ощущая их вес в руке. — Еда, патроны, вода. Можешь взять пару чистых рубашек и всякую мелочь, если тебе что-то надо. Ин Хо уже был собран. По его тону, по едва заметной поспешности в движениях было понятно — он не хотел затягивать разговор. Хотел побыстрее исчезнуть. Ки Хун открыл рот, чтобы задать еще несколько вопросов, но Ин Хо просто похлопал его по плечу и развернулся. — Эй! — раздраженно окликнул его Ки Хун, сжимая мешочек сильнее, чем требовалось. — Ты хоть скажешь, куда идешь? Ин Хо остановился лишь на секунду, оглянулся через плечо и ухмыльнулся: — Ки Хун. Если бы я хотел, чтобы ты знал, уже бы сказал. От этой фразы внутри неприятно засосало. Ки Хун нахмурился, чувствуя, как раздражение медленно, но уверенно разливается по телу. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — его голос стал жестче, чем он сам ожидал. — Ты опять что-то задумал, да? Ин Хо снова усмехнулся. Он ничего не ответил. Вместо этого вдруг шагнул ближе и наклонился к Ки Хуну, заставляя того инстинктивно податься назад. — Не скучай без меня, — одними губами произнес он. А затем, прежде чем Ки Хун успел выдать еще одно возмущенное «Да какого черта?!», быстрым шагом растворился в толпе. Ки Хун несколько секунд смотрел ему вслед, стиснув зубы. Раздраженно выдохнув, он спрятал мешочек с крышками и огляделся, пытаясь сориентироваться. Толпа людей, спешащих по своим делам, гомон голосов, запах уличной еды, пыль, специи — все это сбивало его с толку. Он решил просто двигаться туда, куда ведет поток. И не ошибся. Толпа действительно вывела его к рынку, растянувшемуся на большой центральной площади. Видимо, в это время дня у местных было одно занятие — покупать и торговаться. Люди сновали между торговых рядов, о чем-то переговаривались, кто-то прямо на улице жарил еду. В воздухе смешались ароматы специй, раскаленного железа и сухой пыли. Ки Хун двигался от лотка к лотку, собирая все что нужно. Сначала еда: консервы, немного сушеного мяса и вода. Затем — пару футболок и белье. Потом — патроны. Пару самодельных бинтов и маленькая бутылка спирта. Рюкзак за спиной у Ки Хуна постепенно пополнялся, оттягивая плечи все сильнее. Мужчина мысленно пробежался по списку — кажется, все. Он уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за один из прилавков. Ки Хун замер. Прямо перед ним, среди ржавых расчесок, щербатых зеркал и другого хлама, лежали… зубные щетки. Мужчина ощутил, как внутри разгорается странная, почти детская радость. Он даже не сразу осознал, что сделал шаг вперед, пробираясь через толпу к прилавку, словно боялся, что товар исчезнет, стоит ему замешкаться. — Мне нужна щетка! — выпалил он, глядя прямо на продавца — худощавого мужчину с сероватым оттенком кожи и ввалившимися глазами. — Хотя нет, две, — поправился он, вспомнив про Ин Хо. Честно говоря, Ки Хун не был уверен, что тот оценит такую покупку, но сейчас его это мало интересовало. — Сколько стоит? — Пять крышек, — ответил продавец, медленно вытягивая руку и показывая цифру пальцами. — За семь добавлю еще брусок мыла и зубной порошок. Это, конечно, не зубная паста, но тоже ничего. Ки Хун снова заглянул в мешочек, быстро пересчитывая крышки. Одна, две, три... тридцать. Если он потратит семь, то у них останется совсем немного. Но, черт возьми... Ки Хун мечтал об этом. Ощутить чистоту, почувствовать мятный привкус во рту, хоть на секунду испытать что-то напоминающее нормальную жизнь. Не просто прополоскать рот, а снова почувствовать себя человеком. Здравый смысл однако настойчиво напоминал ему о реальности. Тихий голос в голове говорил, что это плохая идея. Но ведь двадцать три крышки — это ведь не так мало, верно? Тем более, они уже завтра наверняка двинуться дальше, а затем что-нибудь придумают. — Беру, — твердо сказал Ки Хун, вытаскивая крышки из мешочка. Старик кивнул, вытащил из-под прилавка брусок мыла, завернутый в бумагу, маленькую коробку с зубным порошком и две зубные щетки в бумажных упаковках. — Они точно чистые? — спросил Ки Хун, прищурившись. — Обижаешь, — хмыкнул старик, скрестив руки на груди. — Я сам их делаю. Или ты думаешь, что мы тут все немытые дикари? — Нет-нет, что вы, — замахал руками Ки Хун, пытаясь сгладить ситуацию. Он быстро сгреб покупки в рюкзак, закинул туда же мешочек с оставшимися крышками и, вежливо кивнув продавцу, зашагал к выходу с рынка. Лучше сразу отправиться в мотель. Ин Хо мог вернуться в любой момент, но искать его по всему городу — затея так себе. Ки Хун решил, что мотель — самое очевидное место, куда тот пойдет. На входе он наткнулся на Ён Сика — тот сидел на ступеньках, разобрав перед собой старый радиоприемник. Завидев его, парень радостно помахал рукой, откладывая свое занятие в сторону. Черт. Ки Хун вдруг вспомнил, что так и не купил обещанные папиросы. — Прости меня, Ён Сик, я совсем забыл, — начал он с виноватым видом, но тот лишь махнул рукой, не придавая этому значения. — Да брось, — усмехнулся Ён Сик и хлопнул ладонью по ступени рядом с собой. Ки Хун опустился на потертое дерево, с опаской наблюдая, как парень с усердием ковыряется в старом радиоприемнике. — Что ты делаешь? — спросил он, скорее из вежливого любопытства, чем из настоящего интереса. Ён Сик тут же оживился и начал объяснять — быстро, вдохновленно, размахивая руками, будто в его распоряжении была не груда бесполезного железа, а настоящее чудо техники. Ки Хун слушал вполуха, время от времени кивая или вставляя короткие вопросы. Разговор незаметно перетек в болтовню. Они обсуждали рынок, людей, встреченных за день, нехитрую еду, на которую в прошлой жизни никто бы и не взглянул, но теперь она казалась настоящим лакомством. Ён Сик говорил много и с энтузиазмом, а Ки Хун вдруг осознал, что ему приятно просто сидеть здесь, не погружаясь в собственные мысли, не зацикливаясь на эмоциях, которые никак не удавалось разложить по полочкам. Редкий момент тишины внутри. Он уже собирался подняться, когда краем глаза заметил знакомую фигуру, приближающуюся к мотелю. Ин Хо. Тот шел спокойно, размеренно, не торопясь. С виду — такой же, как всегда: холодный и равнодушный, словно весь мир вокруг него мало что значил. Но когда его взгляд скользнул по Ки Хуну и Ён Сику, что-то мелькнуло в его глазах. Быстро. Почти незаметно. Недовольство. Ки Хун почувствовал, как внутри что-то напряглось. Но уже в следующую секунду выражение лица Ин Хо вновь стало привычно бесстрастным, и он, даже не замедляя шаг, коротко кивнул им, проходя мимо. — Ки Хун, — негромко сказал Ин Хо, поднимаясь на первую ступеньку. — Нам нужно поговорить. Это был не вопрос. Не просьба. Просто утверждение, не оставляющее выбора. Ки Хун быстро взглянул на Ён Сика, но тот, похоже, уже потерял к ним интерес, снова погруженный в починку своего радиоприемника. — Ладно, — кивнул Ки Хун, поднимаясь на ноги и подхватывая рюкзак. Сердце вдруг застучало гулко и тяжело, будто предупреждая о чем-то важном. Утренние мысли, которые на время отступили, уступив место бытовым заботам и болтовне с Ён Сиком, снова поднялись из глубины сознания, осев в груди неприятной тяжестью. Ладони вспотели. Ки Хун сглотнул и, прежде чем ступить на лестницу, нервным движением провел руками по штанам, словно пытаясь стереть не только влагу, но и собственное беспокойство. Ин Хо ждал его наверху, возле комнат. — В твоей или в моей? — непринужденно спросил он. Ки Хун бросил взгляд на его дверь, и в памяти вихрем пронесся вчерашний вечер. — Давай ко мне, — тихо предложил он, доставая ключ. Ин Хо усмехнулся, но ничего не сказал. Они вошли в комнату. Ки Хун с облегчением скинул рюкзак на кровать, ощущая, как плечи слегка расслабляются. Ин Хо подтянул из угла старый ветхий стул и сел напротив. — Что ты купил? — спросил он. — И сколько денег осталось? Ки Хун почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Двадцать три крышки, — ответил он и тут же, словно защищаясь, быстро добавил: — Но я взял все, что нужно, честно-честно. Он расстегнул рюкзак и, не давая себе времени на сомнения, вытряхнул покупки на кровать. Ин Хо лениво окинул их взглядом, но когда его глаза зацепились за щетки, мыло и зубной порошок, в воздухе словно повисло напряжение. — А это что за хрень? Голос был ровным, но в нем послышалось едва уловимое недовольство. Ки Хун почувствовал, как к горлу подступает ком. — Это… это щетки. Мыло. И зубной порошок, — торопливо заговорил он. — Понимаешь, я увидел их и… и не смог удержаться. Это было недорого, правда. Ин Хо молча разглядывал вещи, а затем, нарочито спокойным тоном, поинтересовался: — И сколько ты за это отдал? Ки Хун сжался. — Семь крышек, — прошептал он, готовясь к худшему. Но вместо ожидаемого раздражения Ин Хо вдруг рассмеялся. — Семь крышек? — повторил он, качая головой. — Принцесса, да тебя просто обули. Этому цена — максимум пара крышек. Ки Хун растерянно посмотрел на него, а затем снова на свои покупки. Он не знал, как реагировать. Он ожидал упреков, сарказма, ехидства — чего угодно, но не смеха. — Ты хоть поторговался, прежде чем так легко отдать ему семь крышек? Или решил, что быть наивным — это твоя новая стратегия выживания? От этих слов внутри неприятно заскребло. Ки Хун опустил взгляд, сжав кулаки. — Нет, — покачал головой Ки Хун, неожиданно чувствуя, как в груди поднимается обида. — Я не знал, что это дорого. Ин Хо фыркнул и покачал головой. Он выглядел расслабленным, почти довольным, словно разговор был не о бесполезной трате, а о чем-то незначительном — как будто они просто приятно проводили время. — Эх, Ки Хун, — протянул он с насмешкой. — Ты, конечно, молодец, но с таким подходом мы далеко не уйдем. Ки Хун вспыхнул и отвернулся, пряча раздражение. Он и так чувствовал себя смущенным из-за этой покупки, но снисходительная насмешка Ин Хо только усугубляла ситуацию. — А сам ты где шатался весь день? — буркнул он, скрестив руки на груди. Ин Хо приподнял одну бровь, будто удивленный таким резким переходом, но все же ответил: — Решал наши проблемы с машиной. Если ты не помнишь, на своих двоих мы дальше не пойдем, а с тем, какой ты транжира, на тачку мы точно не насобираем. Ки Хун резко повернулся к нему, хмурясь. — Машину? Но где ты… — Тут, оказывается, действительно водятся рейдеры, — перебил его Ин Хо, самодовольно ухмыляясь. Он говорил так, словно обсуждал выгодную сделку, а не банду убийц, обитающую неподалеку. — И если подойти к вопросу с умом, мы можем устроить им засаду и забрать у них машину. Ки Хун уставился на него, словно не веря своим ушам. — Засаду? — голос его слегка дрогнул, а по спине пробежал неприятный холод. Он сглотнул. — Ты серьезно? Ин Хо, казалось, был в отличном настроении. Он еще больше откинулся на стуле, закинув руки за голову, и прищурился, словно смакуя свою идею. — Абсолютно, — спокойно кивнул он. — Это отличный шанс. От этих слов внутри у Ки Хуна что-то сжалось. Он побледнел, чувствуя, как его желудок сжался в тугой узел. Засада, нападение, возможные убийства — Ин Хо говорил об этом так, словно просто выбирал, какую лепешку взять на рынке. — Ин Хо… — его голос дрогнул, и он тут же возненавидел себя за это. — Это рейдеры. Они опасные. Они… — И? — Ин Хо вскинул бровь, его голос мгновенно стал холодным и отрезающим, а весь прежний расслабленный вид исчез, будто его и не было. — Что ты предлагаешь? Ки Хун открыл рот, но тут же запнулся, растерянно пожал плечами, пытаясь подобрать слова. — Я… я не знаю. Но мне не нравится эта идея. Ин Хо тяжело выдохнул и провел ладонями по лицу, словно собираясь с терпением. — Ки Хун, подумай, — в его голосе ещё звучало спокойствие, но раздражение уже начинало прорываться наружу. — Перед нами сотни километров дороги. Как ты собираешься пройти их пешком? Ки Хун сжал кулаки, ощущая, как злость постепенно разгорается внутри. — Как угодно, но точно не убивая людей! — резко ответил он, чувствуя, как его дыхание сбивается. — Я не стану никого грабить! Он вскочил на ноги и принялся нарезать круги по комнате, пытаясь справиться с этим чувством, но мысли только сильнее спутывались. Засада, грабеж, убийства — все это звучало настолько абсурдно, что его разум отказывался это принимать. — Ты вообще слышишь себя? — Ин Хо тоже поднялся, в его голосе зазвучала жесткость. — Думаешь, если будешь играть в благородство, это чем-то поможет? — Это не благородство, это здравый смысл! — рявкнул Ки Хун, резко оборачиваясь. — Мы даже не знаем, сколько их! Не знаем, насколько они вооружены! Это безумие! Ин Хо шагнул ближе, его глаза сузились, а в голосе появилось что-то опасное. — Я же говорил, что ты трус. Ки Хун резко замер, чувствуя, как что-то внутри болезненно сжалось. Трус. Это слово, брошенное вчера, вдруг прозвучало особенно тяжело, заставляя воспоминание всплыть в голове. Щеки вспыхнули, но он понимал, что это не только от злости. Это было что-то другое, странное, сбивающее с толку и выводящее из равновесия. Он резко отвернулся. — Я… не… — он сжал кулаки, чувствуя, как раздражение смешивается с чем-то тревожным и непонятным. — Что ты «не», Ки Хун? — неожиданно тихо спросил Ин Хо, заглядывая ему в лицо, и Ки Хун вдруг понял, насколько близко тот стоял. — Не трус? Ки Хун резко вскинул голову, его сердце пропустило удар. — Я не боюсь! — выпалил он слишком громко, его голос прозвучал почти срывающимся на злость, но в нем не было уверенности. Он боялся. Не только рейдеров, не только возможного нападения, но и решений, которые они должны были принять. Он боялся своей реакции на Ин Хо, и того, что в этом разговоре проскальзывало что-то куда более глубокое, чем просто спор. Ки Хун слишком поздно осознал, насколько близко они стояли, и тут же сделал шаг назад. — И вообще, это тут ни при чем! — бросил он, сбивая дыхание и отводя взгляд. Ин Хо хмыкнул, но ничего не сказал. Несколько секунд он просто смотрел на Ки Хуна, словно оценивая, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся, подошел к стулу, закинул рюкзак на плечо, перекинул ремень ружья через грудь и направился к двери. — Если ты не хочешь, я сделаю все сам, — сказал он, не оборачиваясь. — Я пойду завтра. Если вдруг передумаешь — ты знаешь, где меня искать. Дверь закрылась за ним, оставляя Ки Хуна в звенящей тишине.