О дивный новый мир

Они притаились в небольшом овраге, прямо у кромки дороги. Овраг был неглубоким, но заросшим сухой травой и редкими кустами, что позволяло скрыться от лишних глаз. Самое главное — он примыкал к старой кабинке контрольно-пропускного пункта, когда-то использовавшейся для досмотра транспорта. Теперь это была ржавая, полуразвалившаяся коробка, но её стены все еще позволяли спрятаться от непрошенных гостей. Их план был прост. Из Бартертауна на восток пустошей вела всего одна дорога — старое, разбитое шоссе, зажатое между оврагами и редкими деревьями. Когда-то на выезде из города был полноценный пункт пропуска, и хотя пункт давно заброшен, ржавый шлагбаум до сих пор перекрывал путь. Ин Хо разузнал, что проехать здесь можно только одним способом — выйдя из машины и вручную подняв шлагбаум. Это была их возможность. Рейдеры передвигались небольшими группами — по три-четыре человека, что делало их план не таким безрассудным, как изначально показалось Ки Хуну. — Ждём, пока кто-то выйдет, — шепотом напомнил Ин Хо, держа дробовик наготове. — Затем бьем быстро и уходим на их машине. Ки Хун кивнул, нервно сглотнув. План выглядел очень простым — и это обещало новые проблемы. В любой момент что-то могло пойти не так. Мужчина нервно сжал и разжал пальцы на рукояти ружья. — Успокойся, — шикнул на него Ин Хо. — Я буду стрелять, а ты просто прикрывай меня, и как только путь освободится — забирай машину. Ки Хун бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал: с каждой секундой, проведенной в этом овраге, их затея нравилась ему все меньше. Грохот мотора разорвал тишину, вибрацией отдаваясь в земле. Послевоенные автомобили, собранные из того, что удалось найти, редко работали тихо. Большинство из них передвигались на солнечных батареях, но вопреки ожиданиям не были бесшумными. Тяжёлые аккумуляторы и кустарные двигатели создавали низкий, утробный гул, похожий на рычание дикого животного. Их было слышно задолго до того, как они появлялись на горизонте — звук сначала рождался как далекое ворчание, затем переходил в громкое дребезжание металлических панелей и скрежет колес по растрескавшемуся асфальту. Ин Хо замер, прислушиваясь. — Едут, — тихо сказал он, вжимаясь в землю. Ки Хун сжал зубы. Шум машины раздался совсем близко, а затем стих, всего в нескольких метрах от них. — Я подниму! — послышался мужской голос. Раздались шаги. Ки Хун ничего не видел — широкая спина Ин Хо закрывала весь обзор. Тот привстал, услышав шаги, и прицелился, ожидая, пока незнакомец не подойдет к шлагбауму. Мужская фигура возникла впереди, возле самого механизма шлагбаума. Незнакомец подошёл и ухватился за перекладину обеими руками, готовясь поднять её. Ин Хо не дал ему времени. Громыхнул выстрел. Дробь врезалась в шею рейдера, разрывая плоть и артерии. Мужчина дернулся, захрипел, из его рта хлынула темная кровь. Пальцы судорожно схватились за горло, но толку от этого не было — он уже падал, захлебываясь, пока его тело не ударилось об асфальт с глухим шлепком. Мгновение ничего не происходило. А затем раздались крики, хлопнули двери, и воздух взорвался грохотом выстрелов. Ки Хун невольно вжал голову в плечи. По металлу будки забарабанили пули, с визгом рикошетя о ржавые стены. Вибрация передавалась в землю, заставляя сердце биться чаще. Ин Хо уже был на ногах. Он выскочил из оврага и прижался спиной к стене будки, дробовик крепко сжат в руках. Пуля ударила в край металлического каркаса рядом с его головой, срезав кусок ржавчины, но он не вздрогнул. Секунда — он выглянул, выстрелил. Глухой вскрик, хруст костей — еще один из рейдеров завалился назад. Ин Хо тут же скрылся обратно и передернул затвор дробовика. Ки Хун видел, как на его лице даже не дрогнул ни один мускул — он был полностью сосредоточен. Очередь автоматного огня прошила стену будки, ржавые осколки металла посыпались в траву. Ки Хун зажмурился, кожей чувствуя, как что-то горячее — пуля или её рикошет — просвистело у самой щеки. — Готовься бежать к машине! — рявкнул Ин Хо, перекрывая грохот выстрелов. Ки Хун резко выдохнул, сжимая ружье до побелевших костяшек. Ин Хо выглянул, дробовик дернулся в его руках, и где-то впереди снова раздался вскрик, резкий, короткий, а затем ещё одно тело тяжело рухнуло на потрескавшийся асфальт. — Теперь! — бросил Ин Хо, рывком выходя из укрытия. Ки Хун, стиснув зубы, выглянул из-за стены и тут же увидел оставшегося рейдера. Тот уже целился. Ки Хун едва успел раскрыть рот, чтобы предупредить Ин Хо, но выстрел опередил его. Всё замедлилось. Он увидел, как пуля ударила Ин Хо в плечо, развернув его корпус. Мужчина пошатнулся, издав сдавленный стон боли, но удержался на ногах. Рейдер не дал передышки — следом раздался второй выстрел, пуля задела левый бок. Ин Хо дернулся, согнулся от боли, его рука инстинктивно схватилась за рану. Ки Хун застыл, наблюдая, как тот медленно, будто не веря в реальность происходящего, опустил взгляд на свою ладонь. Кровь густыми каплями стекала по пальцам, падая на пыльный асфальт. Рейдер, ободренный удачными попаданиями, ухмыльнулся, взвел затвор автомата и вскинул оружие, готовясь поставить точку. Ки Хун не думал. Руки сами подняли дробовик, пальцы стиснули курок. Грохот выстрела на секунду оглушил его. Рейдер дернулся, его грудь содрогнулась от удара дроби, словно кто-то толкнул его. Он захрипел, автомат выпал из ослабевших пальцев, а сам он медленно осел на землю, хватаясь за рану. Ки Хун слышал этот звук — влажное, надрывное дыхание, попытку вдохнуть, но легкие больше его не слушались. Мужчина зажмурился, не желая смотреть на то, что только что сделал. Все происходило слишком быстро. Руки дрожали, в ушах звенело, осознание накатывало волнами, но тревога за Ин Хо перекрыла всё остальное. Ки Хун рванулся вперед, подхватил мужчину, успевая удержать его от падения. Теплая кровь пропитала его ладони. Он содрогнулся, ощущая, как вязкая жидкость липнет к коже и забивается в складки пальцев. — Ин Хо, — его голос дрожал, он почти закричал, — черт, Ин Хо! Мужчина поднял голову. Лицо бледное, губы приоткрыты, но глаза всё еще цепкие, живые. Он моргнул, шумно втянул воздух, затем с усилием прохрипел: — Я в порядке… Давай в машину. Голос был слабее, чем Ки Хун привык слышать. — В порядке? Ты истекаешь кровью! — Ки Хун с трудом сглотнул, но не стал спорить. Он закинул его руку себе на плечо, крепко обхватил за талию и, напрягая все силы, потащил к машине. Ин Хо, хоть и пытался идти сам, едва держался на ногах. Каждый шаг давался с трудом. Ки Хун чувствовал, как сердце бешено колотится, как холодным потом покрывается спина, как в висках пульсирует страх. В голове не было ни одной связанной мысли — только одно отчаянное желание: добраться до машины. Они почти рухнули на капот. Ки Хун дернул дверцу, резко её распахнув, и, собрав всю силу в кулак, втолкнул Ин Хо на переднее сиденье, параллельно стягивая с него рюкзак и оружие и закидывая их на заднее сидение вместе со своими вещами. Ин Хо застонал от боли, но даже не выругался — просто запрокинул голову на подголовник, тяжело дыша. Ки Хун наклонился, его пальцы дрожали, когда он потянул ремень безопасности. Пристегивая мужчину, он поймал себя на том, что не может успокоить дыхание — все внутри было сведено судорогой ужаса. — Чёрт… Чёрт… — Ки Хун не осознавал, что бормочет вслух. Он вскинул голову. Шлагбаум по-прежнему преграждал путь. Мужчина захлопнул дверцу машины и бросился вперед, ноги скользили по запекшейся крови, но он не останавливался. Сжав зубы, Ки Хун вцепился в проржавевший механизм, напряг все силы и, рывком, поднял шлагбаум. Металл жалобно заскрипел, но поддался. Развернувшись обратно, он застыл. Шоссе превратилось в кровавое побоище. Тела рейдеров валялись в беспорядке — кто-то раскинулся на спине, кто-то скрючился, словно перед смертью пытался схватиться за последний ускользающий вдох. Густая, почти черная кровь блестела на потрескавшемся асфальте. Разорванные ткани, ошметки плоти, темные сгустки, видневшиеся то там то тут. Ки Хун глубоко вдохнул. Воздух был пропитан порохом и медным запахом крови, и его желудок сжался в судороге. Мужчина заставил себя сделать шаг. Рядом, лицом вниз, в растекающейся луже крови, лежал рейдер, которого он застрелил. Ки Хун не хотел смотреть, но взгляд сам нашел его. Парень был молодым. Лет двадцати пяти, не больше. Ки Хун медленно, словно во сне, наклонился, чтобы разглядеть его лицо. Глаза были открыты — тусклые, застывшие, на лице застыла гримаса удивления, словно он так и не понял, что с ним произошло. Его пальцы слегка дрогнули, будто даже после смерти тело пыталось ухватиться за жизнь. Ки Хун не дышал. Его ружье все еще было зажато в руке. Мужчина посмотрел на него, а затем снова на парня. Он убил его. Не Ин Хо. Не кто-то ещё. Он. Жар ударил в лицо, ладони вспотели. В груди что-то сжалось, будто невидимая рука стиснула ребра. В горле стало тесно. Была ли у этого парня семья? Планы на жизнь? Ки Хун отступил назад. Все вокруг поплыло и мужчина ощутил, будто тонет, захлебываясь пониманием. Желудок сжался. Его замутило. Ки Хун зажал рот рукой, сглотнул, закрыл глаза, но изображение не исчезло. Оно было там — прямо перед ним, выжжено на сетчатке, свидетельство его преступления. — Ки Хун! Голос Ин Хо, надломленный, но настойчивый, прорвался сквозь гул в голове. Ки Хун вздрогнул, судорожно вдохнул и наконец заставил себя двинуться. Ноги были ватными, в груди все еще сжимало, но он шагнул вперед, отворачиваясь от мертвых тел, чтобы не видеть, чтобы не думать. Все потом. Он рывком открыл дверцу, почти прыгнул за руль. Пальцы дрожали так сильно, что ключ едва не выскользнул, когда Ки Хун пытался вставить его в замок зажигания. Машина вздрогнула, мотор загрохотал. Ин Хо молчал. Он сидел на соседнем сиденье, свесив голову вперед, его лицо было вымученно-бледным. Грудь тяжело вздымалась, одна рука сжимала простреленный бок, другая цеплялась за плечо, словно он пытался удержать себя в целостности. — Ты поведешь, принцесса, — пробормотал мужчина, уголки губ дрогнули в слабой улыбке. Ки Хун сжал челюсти, кивнул, но ничего не сказал. Машина взревела, и они тронулись с места. Ки Хун гнал её быстро, слишком быстро, вжимая педаль газа, будто от этого зависело мироздание. Колеса взметали пыль, старый мотор ревел, но он слышал только собственное дыхание — тяжелое, неровное, все еще пропитанное паникой. Когда Бартертаун остался далеко позади, Ки Хун наконец-то сбавил скорость. Руки на руле были сведены судорогой, пальцы онемели, но он не обращал на это внимания. Он украдкой скосил глаза на Ин Хо. Тот не двигался. Губы едва шевелились, словно он что-то тихо бормотал, находясь на грани сознания. Ки Хун почувствовал, как новая волна паники накрыла его с головой, сжимая горло, словно невидимые пальцы. — Ин Хо, — его голос сорвался. Мужчина слабо приоткрыл один глаз, но ничего не сказал. Просто смотрел на него, будто силы покидали его с каждой секундой. Ки Хун стиснул зубы, ярость и страх за Ин Хо смешались во что-то невыносимо жгучее. Не раздумывая, он потянулся и накрыл его холодную, липкую от крови руку своей ладонью. Тепло его пальцев слегка согрело кожу Ин Хо, но тот не отреагировал. Ки Хун оторвал взгляд от дороги, посмотрел прямо на него и строго произнес: — Если ты сдохнешь, я вытащу тебя с того света и убью, понял? Ин Хо едва заметно кивнул и попытался снова улыбнуться, но не смог — только зашипел от боли. Они остановились спустя полчаса. Ки Хун заглушил мотор, выдохнул и выскочил из машины — его колотило от напряжения. Обогнув внедорожник, он рывком распахнул пассажирскую дверцу и замер. Ин Хо оставался неподвижным. Его голова запрокинута назад, лицо призрачно-бледное, губы чуть приоткрыты. Дыхание было едва уловимым, слабым, словно даже это простое действие отнимало у него последние силы. Ки Хуна снова охватил страх. Он не знал, что делать. Беспомощность ударила с новой силой, сковывая движения и отрезая кислород. Мужчина сделал резкий вдох, стараясь взять себя в руки, заставить мозг работать, напрягся, выкапывая из глубин памяти хоть что-то полезное. Университет, курс первой помощи, что они тогда говорили? Остановить кровь. Очистить. Перевязать. Сглотнув, Ки Хун резко распахнул заднюю дверь и вытащил свой рюкзак, дрожащими руками на ходу пытаясь открыть его. Отыскав спирт и бинты, он вернулся к Ин Хо. Тот сидел в прежнем положении. Его грудь медленно поднималась и опускалась, одна рука бессильно лежала на коленях, другая все еще слабо сжимала раненое плечо. Ки Хун осторожно приобнял его за здоровое плечо и начал медленно отрывать от спинки сиденья. Тело было тяжелым, обмякшим, будто Ин Хо уже покинул этот свет. Ки Хун внутренне содрогнулся от этой мысли. Мужчина застонал, приходя в сознание, едва заметно дёрнувшись, но не сопротивлялся. Ки Хун наклонил его чуть вперёд, поддерживая, чтобы тот не завалился набок. Сквозь разорванную ткань плаща уже проступали темные, густые пятна крови. Ки Хун быстро развернул мужчину, потянув за полы плаща, затем принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Его пальцы дрожали, цеплялись за ткань, но в конце концов он справился. При свете рана выглядела хуже, чем он ожидал: кожа вокруг была покрасневшей, горячей на ощупь, а в центре темнело два отверстия — входное и выходное. Ки Хун осторожно провёл ладонью вдоль плеча, проверяя, не раздроблена ли кость. Ин Хо приглушенно захрипел, но не отдёрнулся. Значит, пуля не раскрошила кость, и это было хоть какой-то хорошей новостью. Затем Ки Хун опустил взгляд ниже. Бок тоже был залит кровью — вторая пуля не застряла, а лишь распорола кожу, оставив глубокий рваный след. Кровь всё ещё сочилась, стекая к поясу брюк. Ки Хун стиснул зубы — кровотечение нужно было срочно остановить. Он резко выдохнул, пытаясь собраться, и, с трудом удерживая дрожь в пальцах, открыл бутылёк со спиртом. Спирт обжег пальцы, когда он обдал им свои руки, пытаясь хоть как-то продезинфицировать их. Ки Хун смочил кусок бинта, сжал его в кулаке, задержал дыхание и, не давая себе времени на раздумья, резко прижал к ране. Ин Хо дернулся, его тело напряглось, а пальцы, лежащие на колене, сжались в кулак. Он на секунду приоткрыл глаза, но он не издал ни звука, только резко втянул воздух сквозь зубы. — Терпи, — пробормотал Ки Хун, сам не веря, что пытается утешить этого человека. Он быстро взглянул на рану. Кровь всё ещё текла, но не хлестала толчками, и это немного успокоило. "Значит, ничего жизненно важного не задело," — мелькнула в голове мысль. Хотя от этого легче не становилось. Сложив бинт в несколько слоёв, он сильно прижал его к плечу, надеясь, что это хоть немного замедлит кровотечение. Другая рука уже шарила в поисках нового куска ткани. Ки Хун взял бинт, перебросил один конец через плечо Ин Хо и начал быстро, но крепко наматывать, каждым витком всё туже прижимая повязку к ране. Он знал, что не может слишком пережать — если рука онемеет, значит, переборщил. — Если начнет неметь, скажи, — бросил он, стягивая последние слои. — А если я вырублюсь раньше? — голос Ин Хо был хриплым, но в нём всё ещё слышалась привычная насмешка. — Тогда разбудишься и скажешь, — прошипел Ки Хун, уже переключаясь на его бок. Там всё выглядело не так плохо, но крови было слишком много. Пуля только задела кожу, оставив глубокий порез и рваные края. Ки Хун нахмурился, оторвал кусок бинта, снова пропитал его спиртом и провёл вдоль раны, убирая запекшуюся кровь. Ин Хо напрягся, но лишь сильнее стиснул челюсти. — Хочешь кричать — кричи, — буркнул Ки Хун, прижимая к ране чистый кусок ткани. — Размечтался… — Ин Хо прищурился, но его голос был едва слышным. Даже находясь на грани жизни и смерти, он оставался таким же самоуверенным засранцем. Ки Хун не ответил, сосредоточенно заматывая бок. Повязка должна держаться крепко, но не мешать дышать. Закончив, он слегка надавил ладонью, проверяя, не начнёт ли снова сочиться кровь. Ин Хо едва заметно поморщился, но не отшатнулся. Его дыхание было сбивчивым, но стало чуть глубже. Ки Хун на секунду замер, наблюдая за ним, затем осторожно коснулся его плеча, проверяя, не теряет ли он сознание. — Эй, только не вырубайся. Ин Хо чуть приоткрыл один глаз, затем снова закрыл, устало вздыхая. — Я не собираюсь… Просто дай мне передохнуть... Ки Хун закатил глаза, сделав шаг назад. Ладони были липкими от крови, бинты уже начали темнеть, но худшее, как ему казалось, было позади. Ветер трепал волосы, дорожная пыль оседала на коже, а над пустошью нависла гнетущая тишина. Ки Хун провёл рукой по лицу, размазывая кровь и грязь, затем посмотрел на Ин Хо, который выглядел таким же вымотанным, как и он сам. Теперь оставалось только ждать.