О дивный новый мир

Ки Хун даже не заметил, как уснул. Ужас, адреналин и шок свалили его мгновенно, едва он рухнул на соседнее сиденье. Его сознание погрузилось в вязкую, тяжелую темноту, где не было ни мыслей, ни чувств — только пустота. Разбудил его странный, приглушенный звук. Ин Хо. Тот метался, что-то невнятно стонал и бормотал. Ки Хун вскочил, ударившись головой о крышу машины. Боль вспыхнула в черепе, но он не обратил на нее внимания. — Чёрт… — мужчина потер лицо рукой и тут же потянулся к Ин Хо, проверяя его. Его кожа была обжигающе горячей. — Ин Хо, — тихо позвал Ки Хун, тряхнув мужчину за плечо. Никакой реакции. Горячка уже накрыла его, затянула в лихорадочный бред. Ин Хо дышал тяжело и сбивчиво, губы его шевелились, но слов было не разобрать. Ки Хун почувствовал, как внутри поднимается глухая тревога. Что делать? Не раздумывая, он открыл дверь со своей стороны, вывалился наружу и, обойдя машину, добрался до Ин Хо. Тот был без сознания. Проклятье. Сердце бешено колотилось в груди, в ушах шумело от паники. Нужно что-то делать. Нужно постараться найти хоть какие-то лекарства. В отчаянии Ки Хун рванулся к бардачку, затем — на заднее сиденье, начал шарить в карманах дверей, под сиденьями, в багажнике — где угодно, надеясь на чудо. На аптечку, на таблетки, на что угодно, что могло бы помочь. Он знал, что шансы мизерные. Но сейчас у него просто не было выбора. Ни в бардачке, ни на заднем сиденье ничего не было. Мужчина в отчаянии застонал, сцепив зубы, молясь про себя, чтобы в багажнике нашлось хоть что-то, что могло бы помочь. Позади раздался болезненный стон: Ин Хо дернулся, метаясь в лихорадочном бреду. “Только не умирай”. Эти слова непрерывно пульсировали в голове, пока Ки Хун дрожащими руками тянулся к багажнику. Он поднял крышку и застыл. Внутри стояли несколько больших прозрачных канистр. Чистая вода. Много воды. Консервы и сушеное мясо. Настоящее богатство. В любой другой момент Ки Хун рассмеялся бы от радости, забрал добычу и счел это подарком судьбы. Но сейчас ему было плевать. Все, что его интересовало, — лекарства. “Это же рейдеры, мать их, у них должно быть хоть что-то!” Ки Хун наклонился, в панике шаря руками по багажнику, отбрасывая в сторону ненужное. Пустые бутылки, ножи, какие-то ткани… Темное отчаяние уже начало сдавливать грудь, когда пальцы наткнулись на что-то металлическое, жесткое и прямоугольное. Мужчина вытащил находку на свет и задержал дыхание. Жестяная коробка. Он дрожащими руками сдернул крышку — внутри оказались пузырьки, склянки, коричневые бумажные пакеты с чем-то сухим. Аптечка. Ки Хун сглотнул, ощущая, как он готов расплакаться. Мужчина яростно стер подступающие слезы рукавом, выдохнул и снова уставился внутрь коробки. Он трясущимися руками начал перебирать содержимое. Обычных таблеток среди лекарств почти не было — массовое производство лекарств осталось в далеком прошлом. То, что у него было в руках, — работа местных фармацевтов: порошки, настойки, мешочки с сушеными травами, обломки старых пилюль, измельченных и упакованных заново. “Что? Что из этого сбивает температуру?” Он разрывал упаковки, читая выцветшие надписи. Корень чего-то там. Вазелин и какая-то мазь. Порошок на основе неизвестного гриба. На одной из упаковок было выведено кривое слово “лихорадка”. “Это!” Ки Хун схватил пакетик, поспешно развернул его и высыпал на ладонь несколько неровных таблеток. Они выглядели так, словно их раскрошили и слепили заново, но главное — это, судя по всему, было жаропонижающее. Ин Хо снова громко застонал. Ки Хун резко захлопнул багажник и бросился к нему. Перегнувшись через Ин Хо, он вытащил из рюкзака бутылку с водой, затем наклонился ближе. Аккуратно поддерживая голову мужчины, он пальцами разжал ему губы, закинул таблетку и тут же поднес бутылку к его рту. Вода коснулась пересохших губ Ин Хо, и мужчина непроизвольно сглотнул. Но почти сразу закашлялся. Ки Хун резко отдернул бутылку и отставил ее в сторону, другой рукой поддерживая Ин Хо, стараясь не дать ему захлебнуться. Он чувствовал, каким напряженным было тело в его руках, как лихорадочный жар буквально пульсировал под кожей. Ки Хун не знал, поможет ли это лекарство. И было ли это вообще лекарством. Но сейчас это было единственное, что он мог сделать. Он осторожно опустил голову Ин Хо обратно на сиденье. Тот перестал метаться и бредить, но его лицо оставалось искаженным болью и жаром. Ки Хун тяжело выдохнул, провел рукой по лицу. Осознав, как дрожат пальцы, он стиснул кулаки. Нервы были на пределе. Ки Хун понимал, что больше не сможет заснуть, даже если попытается. Сердце все еще гулко билось в груди, а беспокойство за Ин Хо сжимало внутренности ледяным комом. Мужчина отступил от машины и на секунду замер, всматриваясь в темноту. Они остановились недалеко от шоссе, но вокруг простиралась непроглядная пустошь — безжизненная и безмолвная, окутанная густой ночной тьмой. Ни огней, ни движения, только звенящая тишина. Ки Хун нервно сглотнул, осознавая, что он единственный, кто способен защищаться, если что-то пойдет не так. Ин Хо был беспомощен и полностью зависел от него. Эта мысль неприятно звенела в голове, заставляя нервничать. Он схватил оружие с сиденья, закинул ремень на плечо и снова бросил взгляд на багажник. Надо было его проверить. Подняв крышку, Ки Хун уставился на содержимое: вода, консервы, аптечка, всякий хлам — в другой ситуации это было бы настоящим сокровищем. Но сейчас Ки Хун смотрел на находку не с радостью, а с холодным расчетом. Он начал перебирать вещи, стараясь отвлечься от гнетущих мыслей и занять руки. Остаток ночи мужчина провел, бесцельно бродя вокруг машины, вслушиваясь в тишину. Каждый шорох заставлял его напрячься, каждый хруст где-то вдалеке — сжимать пальцы на ремне оружия. Он то и дело бросал взгляд на машину, прислушиваясь к дыханию Ин Хо, каждый раз словно проверяя — жив ли он еще. Когда начало светать, Ки Хун открыл дверь со стороны Ин Хо и наклонился к нему. Тот тихо спал. Мужчина осторожно коснулся ладонью чужого лба. Кожа оставалась теплой, но уже не обжигала, как ночью. Температура спала, и теперь дыхание Ин Хо стало ровным и спокойным. "Пронесло", — подумал Ки Хун с усталостью, медленно выдыхая напряжение, державшее его в плену всю ночь. Он внимательнее посмотрел на лицо Ин Хо. Черты разгладились, лихорадочный румянец исчез, но время от времени по нему все еще пробегала едва заметная судорога боли. Ки Хун убрал руку, выпрямился и провел ладонью по лицу, пытаясь согнать усталость. Голова тяжело гудела, мысли путались, но нужно было собраться. Теперь предстояло решить, что делать дальше. Он оглянулся, осматривая местность, где они остановились. Вокруг простирался знакомый однообразный ландшафт — сухая, растрескавшаяся земля, редкие кусты, пыль, застывшая в утреннем воздухе. Поднимающееся солнце медленно окрашивало небо в густые оттенки оранжевого и розового, его мягкий свет растекался по пустоши, отбрасывая долгие, холодные тени. Местность вокруг просматривалось со всех сторон, и первым делом Ки Хун решил отогнать машину подальше от дороги, вглубь пустоши — оставаться возле шоссе было слишком рискованно. Конечно, на открытой местности их всё равно могли заметить издалека. Но чем дальше от дороги, тем больше времени понадобилось бы незваным гостям, чтобы добраться до них. Это давало хотя бы немного времени — шанс спрятаться, подготовиться или, в крайнем случае, сбежать. Сделав глубокий вдох, Ки Хун направился к машине, открыл дверцу и уселся за руль. Мотор загудел приглушенным рокотом, вибрация прошла по рулю, но в утренней тишине звук все равно казался слишком громким. Он плавно вывел машину на ровный участок, осторожно развернул её и повел прочь от шоссе, углубляясь в пустошь. Колеса мягко продавливали сухую, потрескавшуюся землю, оставляя за собой неглубокие следы, пока не проехал около десяти минут и не остановился на безопасном расстоянии от дороги — достаточно далеко, чтобы остаться незамеченными, но не настолько, чтобы потерять шанс на быстрый отход. Ки Хун понимал, что им нужно двигаться в сторону Лас-Вегаса, но знал, что не сможет самостоятельно сориентироваться по карте — он даже не понимал, где они находятся. Более того, перспектива ехать в одиночку, когда рядом лежит подстреленный Ин Хо, совсем не радовала его. Если Ин Хо станет хуже в пути — если его снова начнет лихорадить или он потеряет сознание — Ки Хун не был уверен, что справится. Но и оставаться на одном месте было опасно. После короткого раздумья мужчина принял единственное разумное решение — разбить лагерь и переждать пару дней, пока Ин Хо хотя бы не придет в себя. Ки Хун вылез из машины и на секунду замер, осматривая пустошь. Место было далеко от идеала, но все же лучше, чем оставаться прямо на шоссе. Здесь не было укрытий, но и засады устроить негде — если кто-то появится, он хотя бы заметит их заранее. Не теряя времени, он открыл багажник и вытащил все, что могло пригодиться: несколько бутылей с водой, консервы, аптечку, остатки бинтов и свою старую накидку. Первым делом — место для костра. Он быстро расчистил небольшой участок земли, откинул в сторону камни и сухую траву, сложил горкой несколько веток, которые удалось найти неподалеку. Огонь пока не требовался — день только начинался. Но если им придется задержаться, костер пригодится ночью. Мужчина развернул накидку на относительно ровном участке земли, поближе к машине. Ин Хо нужно было тепло и хоть какое-то подобие удобства. Ки Хун знал, что у того может снова подняться температура, а ночи в пустоши были холодными. Мысль о том, что Ин Хо снова начнет метаться в бреду на голой земле, вызывала у него тревогу. Когда импровизированный лагерь был готов, Ки Хун устало выпрямился, провёл рукой по лицу и взглянул на машину. Теперь предстояло самое сложное — вытащить Ин Хо и устроить его поудобнее. Ки Хун глубоко вздохнул, собрался с мыслями и шагнул к машине. Ин Хо по-прежнему не двигался, его дыхание было ровным, но слишком слабым. Голова была запрокинута на подголовник, губы чуть приоткрыты, лицо болезненно-бледное. Ки Хун нахмурился, наблюдая, как его грудь медленно поднимается и опускается. Он все еще был без сознания. — Черт… — тихо пробормотал Ки Хун. Он наклонился и осторожно коснулся плеча Ин Хо. — Ин Хо. Никакой реакции. Он стиснул кулаки, заставляя себя сохранять спокойствие. Мужчина схватил Ин Хо под руки и, стараясь не причинить лишней боли, медленно потянул его вперед. Тот был тяжелее, чем казался, и Ки Хун быстро понял, что одной только силой рук его не вытащит. Сжав зубы, он просунул одну руку за шею Ин Хо, вторую — под колени, и с усилием вытянул его из машины. Вес мужчины резко потянул вниз, но Ки Хун удержал его, напрягшись всем телом. — Черт возьми… — простонал он, едва удерживая равновесие. Ин Хо пошевелился, едва слышно застонал, когда его раненый бок коснулся Ки Хуна. — Терпи… — пробормотал тот, не зная, слышит ли его Ин Хо. Медленно, шаг за шагом, он потащил его к накидке, не давая ногам волочиться по земле. Каждое движение отзывалось напряжением в спине, мышцы горели от усилия, но Ки Хун не мог позволить себе уронить его. Добравшись до накидки, он осторожно опустил Ин Хо на нее, поддерживая его голову, чтобы та не ударилась о землю. — Ну и влипли же мы, — выдохнул Ки Хун, вытирая пот со лба. Он быстро осмотрел Ин Хо — тот так и не пришел в себя, но хотя бы не выглядел хуже. Ки Хун тяжело выдохнул и сел рядом, пытаясь привести дыхание в порядок. Быстро проверив раны и повязки Ин Хо и убедившись, что все в порядке, мужчина оставил его спать, а сам направился к машине за консервами, чтобы наконец-то хоть что-то съесть. Он не знал, стоит ли будить Ин Хо, чтобы попытаться его накормить, но что-то ему подсказывало, что сон сейчас — это лучшее лекарство. Пока он спит, его тело хотя бы не расходует силы впустую, поэтому Ки Хун решил не тревожить Ин Хо без надобности. Потянувшись к дверце машины, Ки Хун уже было собрался открыть её, но замер — взгляд упал на собственную ладонь. Вся рука была в запекшейся крови. Она въелась в кожу, застыв коричневыми пятнами в складках и под ногтями. На рукавах тоже виднелись ее следы. Осознание ударило внезапно. Сердце Ки Хуна будто пропустило удар. Все, что было раньше — бегство, перестрелка, кровь, — казалось чем-то отдаленным, почти нереальным. Адреналин приглушил это, не дал прочувствовать по-настоящему. Но теперь воспоминания нахлынули, захватывая его целиком. Он снова видел, как палец сжимает спусковой крючок. Как дробь ударяет в грудь человека. Как тот отшатывается, спотыкаясь, и падает на землю. Его чуть удивленное выражение лица, когда он лежал на земле. Совсем молодой парень. Ки Хун зажмурился, но картинка никуда не исчезла. Она снова и снова всплывала перед глазами, навязчиво и неотступно. Мужчина пошатнулся — его резко замутило. Желудок скрутило судорогой. Горло сжалось. Он убил человека. Не в драке. Не в попытке защитить себя. Ки Хун убил, спасая Ин Хо. Ин Хо, которого еще недавно готов был растерзать голыми руками. Его затошнило, но он не понимал, от чего сильнее — от глухого, тяжёлого ужаса или от понимания, ради кого он это сделал. Как во сне, Ки Хун медленно поднял руку к глазам, и снова увидел кровь. Ему казалось, что он весь покрыт ей с ног до головы, что теперь от него всего будет нести этим тяжелым запахом железа. Мужчина согнулся, жадно хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Ему было тесно в собственной коже. Будто тело больше не принадлежало ему. И уже не могло. Эти руки, это тело — все это теперь было частью убийцы. Ки Хун запоздало понял, что дрожит. Пальцы подрагивали, мышцы были напряжены, словно его тело само отказывалось принять реальность. Он теперь такой же, как Ин Хо. Ки Хун вздрогнул. От одной этой мысли во рту пересохло. Мужчина посмотрел на ладони, затем резко развернулся и отступил от машины, едва не споткнувшись. Нужно было смыть это. Ки Хун схватил одну из бутылей, с трудом открыл её и плеснул воду на ладони. Он потер их, пытаясь избавиться от засохших пятен. Но этого было мало. Как под гипнозом, мужчина принялся стягивать с себя одежду. Ему нужно было смыть с себя все. Избавиться от следов своего падения. Раздевшись, он схватил бутыль обеими руками, запрокинул ее и резко плеснул воду на грудь и плечи. Холодная вода потекла по разгоряченной коже, заставив его вздрогнуть, но он не остановился — обливал себя снова и снова, втирая воду в кожу, по шее, по рукам, по лицу, пытаясь отчиститься. Но легче не становилось. Дрожащий, насквозь мокрый, он вытащил из рюкзака чистую одежду. Быстро переодевшись, Ки Хун с отвращением посмотрел на грязные вещи. Мужчина пихнул их ногой в сторону, решив, что потом придумает, что с ними делать. Есть больше не хотелось, и одна лишь мысль о еде вызывала у Ки Хуна болезненные спазмы. Он был уверен, что если попробует съесть хотя бы кусочек, его тут же вырвет. Тело ныло от усталости. Почти не осознавая этого, он подошел к Ин Хо, опустился рядом и тяжело осел на край подстилки. Колени согнулись сами собой. Он обхватил их руками и медленно склонил голову, утыкаясь лбом в них. Тишина. Глухая, удушающая, но Ки Хун не чувствовал в ней ничего — ни облегчения, ни покоя. Только пустоту, которая медленно заполняла его изнутри. Глаза слипались. Тело болело. Мысли вязли в тумане. Сон накатывал незаметно, словно сползающая на город тьма. Ки Хун не помнил, когда именно провалился в него, но последнее, что вспыхнуло перед его глазами — лицо убитого им рейдера. Чуть удивленное. Совсем молодое. А потом — темнота. Во второй раз Ки Хун проснулся от чьего-то прикосновения к бедру — рука слегка тряхнула его. Кто-то звал его по имени. Он резко открыл глаза, отрывая голову от колен, и столкнулся взглядом с Ин Хо. Тот уже очнулся и приподняв голову, слабо пытался разбудить его, но сил явно не хватало. Ки Хун вскочил на ноги в панике. — Что случилось?! — хрипло выдавил он, судорожно оглядываясь. Вокруг снова была непроглядная тьма. Ки Хун понял, что проспал весь день, и от этого осознания внутри неприятно сжалось. Ружья за плечом не было. Ки Хун мысленно выругался — они были абсолютно безоружны. Ин Хо тяжело вдохнул, губы чуть дрогнули. Перед тем как бессильно упасть на спину, он прошептал: — Мне нужна вода… и ингалятор. Ки Хун кивнул и бросился к машине. Он вытащил необходимое из рюкзака Ин Хо, затем поспешно вернулся обратно. Приподняв мужчину, Ки Хун помог ему сесть, одной рукой поддерживая за спину, а другой поднося бутылку к губам. Ин Хо сделал несколько жадных глотков, затем чуть отстранился и молча протянул руку, требуя ингалятор. Ки Хун уже знакомыми движениями открыл устройство, быстро залил в него лекарство и протянул его мужчине. Ин Хо поднес ингалятор к губам, глубоко вдохнул раз, другой, задерживая воздух в легких. Через несколько секунд его пальцы дрогнули. Он передал ингалятор обратно и с тяжелым вздохом опустился на подстилку — Может, ты голоден? — спросил Ки Хун, не зная, чем ещё помочь. Его голос прозвучал неловко, словно он и сам понимал, насколько глупым был этот вопрос. Ин Хо слабо покачал головой, перевернулся на бок и снова закрыл глаза. В следующий раз он очнулся уже утром. Ки Хун, успевший позавтракать, сидел рядом и чистил ружье, пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей, когда услышал шорох — Ин Хо пошевелился, затем попытался приподняться, что-то бормоча себе под нос. — Ты чего? — спросил Ки Хун, откладывая оружие и подходя ближе. Ин Хо раздраженно повел плечом, явно недовольный тем, что не может нормально двигаться, а затем, помявшись, пробурчал: — Мне надо в туалет. Ки Хун открыл рот, но сумел выдать лишь неловкое: — Оу. Ин Хо не обратил внимания на его реакцию, снова пытаясь встать, но ноги совсем не слушались его. Ки Хун молча протянул ему руку. Ин Хо заколебался, но в конце концов ухватился за протянутую ладонь и с усилием поднялся. — Дальше я сам, — отрезал он, пошатываясь, но все же направляясь к машине. Ки Хун проследил за ним взглядом, но спорить не стал. Ин Хо вернулся спустя несколько минут, выглядя усталым, но хотя бы не таким разбитым, как раньше. Ки Хун молча протянул ему воду, чтобы тот ополоснул руки, а затем помог снова опуститься на подстилку. Он постоял рядом, наблюдая, но Ин Хо лишь сидел с закрытыми глазами, не подавая признаков, что хочет говорить. Решив, что Ин Хо вскоре снова уснет, Ки Хун вернулся к чистке оружия. Прошло несколько минут тишины, прежде чем её нарушил хриплый голос: — Это ты меня перевязывал? Ки Хун, не поднимая головы, ответил: — Да. Ты не помнишь? Ты даже говорил со мной, пока я перевязывал тебя. Ин Хо медленно помотал головой. — Нет… в голове каша. Последнее, что помню, — как ты усаживал меня в машину. Ки Хун пожал плечами, не зная, что ответить. — Надо смыть грязь и сменить бинты, — пробормотал Ин Хо, слабо двигая плечами. На этот раз Ки Хун поднял голову, нахмурившись. — Тебе нужна будет помощь? Ин Хо развел руки в стороны, поморщился, но уголки губ дрогнули в знакомой кривой улыбке. — А ты как думаешь? В голосе проскользнула привычная насмешка, и Ки Хун мысленно закатил глаза — Ин Хо явно больше не умирал. — Тогда иди к машине, тебе нужна опора. Стоять ты все равно не сможешь, — бросил Ки Хун, откладывая оружие. Ин Хо кивнул, оперся на руки и с трудом поднялся — на этот раз без посторонней помощи. Он двигался неловко, но Ки Хун не вмешивался. Ин Хо явно не хотел показывать слабость, и лишняя помощь только сильнее раздражала бы его. Пусть делает, как считает нужным. Пока Ин Хо медленно двигался к машине, Ки Хун успел достать мыло, щетку, новые бинты и чистую одежду, положив все на капот. Затем он подтянул ближе бутыли с водой, проверяя, хватит ли их. Отойдя на шаг, Ки Хун молча наблюдал, как Ин Хо наконец дошел до машины. Оперевшись на капот, он с трудом принялся стягивать одежду. Каждое движение давалось ему с усилием, но мужчина действовал без колебаний, не обращая внимания на слабость. Ки Хун застыл, осознав, что ему придется помогать, когда Ин Хо останется полностью обнаженным. Ин Хо, похоже, это вовсе не волновало. Он без лишних раздумий сбросил плащ, позволив тяжелой ткани бесшумно упасть на землю. Затем небрежным движением стянул с плеч рубашку, и Ки Хун на мгновение задержал взгляд. Повязки резко выделялись на коже, пропитанной потом и запекшейся кровью. Затем Ин Хо расстегнул ремень, потянулся к пуговице на штанах и, наклонившись, попытался стянуть их вниз. Но стоило ему ослабить хватку, как он потерял равновесие, покачнулся и резко выпрямился, шумно выдохнув. — Может, поможешь, раз уж вызвался? — бросил Ин Хо, раздраженно глядя на Ки Хуна. Тот сжал губы, чувствуя, как пересохло в горле. Он кивнул, сглотнув вязкую слюну, и шагнул ближе. — Придержи меня, — буркнул Ин Хо. Ки Хун еще сильнее покраснел, но осторожно обхватил его за торс, придерживая под локоть. Кожа под пальцами обжигала — влажная, пропитанная жаром и усталостью. Мужчина слишком отчетливо ощущал тепло чужого тела, гулкое биение сердца и напряженные мышцы под ладонями. Ин Хо снова попробовал стянуть брюки. На этот раз Ки Хун помог ему, ухватившись за пояс и аккуратно потянув ткань вниз. Она сползала медленно, цепляясь за повязку на боку. Ин Хо сжал зубы, едва слышно выдыхая от боли. Ки Хун замер. — Нормально, — тихо сказал Ин Хо, но голос его дрогнул. Ки Хун присел и осторожно стянул брюки до конца. Он освободил сначала одну ногу, потом другую, оставив Ин Хо в одном белье. Жар прилил к щекам еще сильнее. Ин Хо, казалось, даже не заметил этого. Он потянулся, пытаясь стянуть белье сам, но пальцы дрогнули. Равновесие ушло, и он с силой вцепился в плечо Ки Хуна. — Вот же… — процедил мужчина сквозь зубы, поморщившись. Ки Хун ненавидел этот момент. Не саму ситуацию, а то, какие чувства она в нем вызывала. Он резко закрыл глаза, глубоко вдохнул, и, собравшись с духом, потянулся к резинке его белья. Его пальцы едва касались горячей кожи, и Ки Хун заставил себя двигаться быстрее, не давая разуму осознавать происходящее. Он стянул ткань вниз резким движением, по коленям, затем по щиколоткам, и убрал её в сторону, стараясь не смотреть на чужое тело. Ин Хо тяжело вздохнул, прикрывая глаза. — Ну вот, не так уж и страшно, да? Ки Хун дернулся и отвернулся. — Никогда больше не говори об этом. — О том, как ты меня раздел? Ки Хун метнул в него убийственный взгляд, изо всех сил стараясь смотреть только в глаза. Но Ин Хо лишь слабо усмехнулся и Ки Хун вгляделся в его лицо, будто пытаясь разгадать, что у того на уме. Затем перевел взгляд на воду, бинты, мыло — и внезапно осознал, что понятия не имеет, как его вымыть. На мгновение воцарилось молчание. — Чего ты ждёшь? — наконец подал голос Ин Хо, вскинув бровь. Ки Хун медленно выдохнул. — Да вот, думаю, как тебя отмыть. Губ Ин Хо коснулась улыбка, но он ничего не сказал. Лишь склонил голову набок, с явным интересом наблюдая за Ки Хуном. Ки Хун сжал зубы, раздражаясь одновременно на Ин Хо, на себя и на всю эту абсурдную ситуацию. Какого черта он вообще этим занимается? — Ладно, — выдохнул он, прикрывая глаза. — Раз уж стоять ты не можешь, садись. Ин Хо посмотрел на него с легким скепсисом, но ничего не сказал. Просто кивнул и, опираясь на машину, медленно опустился на корточки, а затем аккуратно сел на землю. Ки Хун присел рядом, поставил бутыль и открутил крышку. Внутри плеснулась прохладная вода. Ки Хун замешкался на мгновение, затем медленно наклонил емкость. Вода скользнула по плечу Ин Хо, стекая по телу, смывая грязь, пот и запекшуюся кровь. Мужчина вздрогнул, но не издал ни звука. — Холодно? — машинально спросил Ки Хун. — Нормально, — коротко ответил Ин Хо, проводя рукой по лицу, убирая с подбородка воду. Ки Хун молча намылил ладони, вспенил мыло и, глубоко вдохнув, осторожно коснулся кожи Ин Хо. Ощущение было странным. Ки Хун чувствовал, как мышцы напрягаются под пальцами, как горячая кожа покрывается мурашками от его прикосновений. Он провел ладонью по плечу, затем вдоль руки, двигаясь осторожно, стараясь не задеть раны. Ин Хо наблюдал за ним, не двигаясь, но Ки Хун знал — он ощущал каждый жест, каждое касание. — Спину тоже будешь тереть? — вдруг спросил Ин Хо, и в его голосе скользнула едва заметная насмешка. Ки Хун замер, пальцы невольно сжались на его предплечье. — Хочешь остаться грязным? — огрызнулся Ки Хун, но услышал, как дрогнул его голос. — Я-то нет, — лениво пожал плечами Ин Хо. — Но ты ведешь себя так, будто впервые прикасаешься к мужскому телу. Ки Хун судорожно сжал челюсти и со злостью плеснул ему еще воды на грудь, заставляя того коротко выдохнуть от неожиданности. — Закрой рот, — процедил он. Ин Хо хмыкнул, но подчинился. Ки Хун продолжил, двигаясь быстрее, стараясь сосредоточиться только на задаче. Его ладони скользили по коже, смывая грязь, вычищая остатки крови с груди и рук. Закончив с этим, Ки Хун взял еще немного мыла, нерешительно провел пальцами по ключице Ин Хо, а затем медленно скользнул вверх — вдоль плеча, выше, к шее. Ин Хо странно дернулся и шумно вдохнул. Движение было едва заметным, но Ки Хун его уловил. Он замер, их взгляды встретились. Ин Хо смотрел прямо на него, и его лицо больше не выражало ни насмешки, ни раздражения. Только вязкое напряжение, заполняющее пространство между ними. Их лица оказались опасно близко, и Ки Хун заметил, как язык Ин Хо скользнул по губам — медленно, почти неосознанно. Он сглотнул, заставляя себя не останавливаться. — Теперь спина, — хрипло бросил Ки Хун. Ин Хо медленно наклонился вперед. Ки Хун провел ладонью вдоль лопаток, затем ниже, к пояснице, чувствуя под пальцами твердые мышцы. Закончив, он резко выпрямился и отстранился. — Все, — выдохнул мужчина, словно после тяжелой работы. Ин Хо откинул голову назад, а затем посмотрел на него снизу вверх. — Ну, вообще-то нет. Если ты понимаешь, о чем я. Ки Хун нахмурился, не сразу уловив смысл, но затем проследил за его взглядом… и все встало на место. Ин Хо ухмыльнулся и многозначительно скользнул взглядом вниз. Ки Хун почувствовал, как в голове что-то громко щелкнуло, а лицо мгновенно вспыхнуло. — Ты… — начал он, но слова застряли в горле. Он сжал кулаки, проклиная и Ин Хо, и себя, и весь этот идиотский цирк, в который они угодили. Ин Хо, наблюдая за его реакцией, вдруг тихо рассмеялся. — Расслабься, — он тряхнул головой, всё ещё посмеиваясь. — Я справлюсь сам. Ки Хун скривился, сердце бешено колотилось в груди. — Прекрати. — Прекратить что? — невинно спросил Ин Хо. Ки Хун сжал челюсти и отвел глаза в сторону, делая вид, что его это не задевает. — Просто вставай, — буркнул он. — Ну, если ты поможешь… Ин Хо протянул руку, давая понять, что сам он на ноги не поднимется. Ки Хун, все еще кипя от раздражения, схватил его за запястье и, напрягая силы, рывком поднял. Ин Хо пошатнулся, болезненно охнув, но удержался, опираясь на плечо Ки Хуна. — Ну вот, — протянул он с довольной усмешкой. — Придется все доделывать самому. Ки Хун резко убрал руки, сделал шаг назад и отвернулся. — Доделывай, — бросил он через плечо. Сзади раздался смешок, но Ки Хун его проигнорировал. Как только Ин Хо закончил, Ки Хун вернулся, чтобы помочь ему одеться. Он двигался быстро, будто спешил поскорее закончить. Щеки по-прежнему неприятно горели, и это злило его еще больше. Чего он стесняется? Это просто помощь. Когда с одеждой было покончено, Ки Хун довел Ин Хо обратно до подстилки и, усадив его, резко произнес: — Давай разберемся с повязками. Ин Хо покосился на него, но спорить не стал. Ки Хун аккуратно начал разматывать старые бинты, следя, чтобы ткань не прилипла к ранам. Повязки были пропитаны засохшей кровью, но, к счастью, новых подтеков не было. Едва он добрался до ран, Ки Хун невольно напрягся — кожа вокруг выглядела воспаленной, покрасневшей, но все было не настолько плохо, как он себе представлял. — Ну, хоть не загноилось, — пробормотал он, скорее себе, чем Ин Хо. — Спасибо, конечно, за твое экспертное мнение, — проворчал Ин Хо, устало выдыхая. — Спасибо, Ки Хун, что спас мою жизнь, — передразнил его Ки Хун с раздраженной интонацией. — Этого было бы достаточно. Ин Хо хмыкнул, но ничего не сказал. Когда раны были заново обработаны, Ки Хун взял чистые бинты и начал перематывать плечо и бок. Его пальцы двигались быстро, но аккуратно, каждый виток ложился плотно, но не туго. Ин Хо не шевелился, позволяя ему работать. В этом молчаливом принятии помощи было что-то странно личное, и Ки Хун не знал, как к этому относиться. — Все, готово, — пробормотал он, закончив и чуть отодвинувшись, оглядывая свою работу. Ин Хо лениво ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза. — Можешь поцеловать, чтобы зажило быстрее. Ки Хун залился краской и буркнул: — Обойдешься. После перевязки Ин Хо снова отключился на несколько часов, и Ки Хун занял себя работой. Развел огонь, прибрал грязные вещи, прошелся вокруг лагеря. Оставшись в одиночестве, он старался не сидеть на месте, постоянно находя себе занятие — что угодно, лишь бы занять руки. Стоило остановиться, как мысли снова начинали лезть в голову — перед глазами вставало лицо убитого рейдера, но Ки Хун не был готов снова погрузиться в самобичевание. За последние несколько суток этого было слишком много. Когда Ин Хо наконец проснулся, он заявил о том, что голоден. И теперь они сидели напротив друг друга у костра, поедая консервы, каждый погруженный в свои мысли. — Ки Хун, — позвал его Ин Хо, когда они закончили ужин и просто сидели в молчании, наслаждаясь теплом костра. Ки Хун вопросительно посмотрел на него. — Спасибо, — неожиданно сказал Ин Хо. Ки Хун моргнул, не сразу понимая, о чем речь, но Ин Хо не дал ему заговорить: — За то, что спас мне жизнь. Он говорил спокойно, без привычной насмешки в голосе, без своего обычного высокомерия. Просто факт. Просто благодарность. Ки Хун неуверенно улыбнулся, повел плечом, будто говоря, что это пустяки. — Да, не за что… — пробормотал он, подбрасывая в огонь сухую ветку. — Нет, — покачал головой Ин Хо, вглядываясь в него с каким-то странным вниманием. — Ты мог просто бросить меня. Ки Хун напрягся, а затем, внезапно для самого себя, признался: — Я бы не смог. Ин Хо медленно повернул голову, удивленно глядя на него, будто это было последнее, что он ожидал услышать. Несколько секунд он ничего не говорил, словно обдумывая сказанное. Затем он тряхнул головой, будто отгоняя ненужные мысли, и, наклонившись вперед, сказал: — Не вини себя за убийство. Ки Хун сжал зубы, чувствуя, как внутри снова заворочалось неприятное, тяжелое чувство. Он весь день пытался похоронить это, заглушить, но теперь оно вновь начало сжирать его изнутри. — Я не хочу говорить об этом. — А я не заставляю, — спокойно пожал плечами Ин Хо. — Но если бы ты не выстрелил, мертвым был бы я. Или ты. Ки Хун прикрыл глаза, силясь изгнать из памяти тот момент. Рейдер, целящийся в Ин Хо. Звук выстрела. Кровь, быстро растекающаяся по асфальту. — Я знаю, — тихо ответил он. — Тогда зачем убиваться? Это просто случилось. Ки Хун горько усмехнулся, подбросив в костер сухую ветку. — Потому что я не хочу быть таким человеком. Ин Хо молча смотрел на него, и в его взгляде было что-то усталое, почти сочувственное. — Ты уже им стал. Ки Хун резко вскинул голову — внутри все сжалось. — Нет. Ин Хо вздохнул, снова откинувшись назад. — Отрицать — не значит отменить сделанное. Ки Хун сжал пальцы в кулак, раздражение и разбитость разом захлестнули его. Он не мог это слышать. Не хотел. Он резко поднялся на ноги и развернулся. — Я буду спать в машине. Ин Хо ничего не сказал. Но уходя, Ки Хун все еще чувствовал его взгляд у себя на спине — тяжелый и внимательный.