О дивный новый мир

Время, которое они вынуждены были провести в пустоши, превратилось в один бесконечный день сурка. Каждое утро начиналось одинаково. Ки Хун просыпался рано, поднимался, растирая ноющие мышцы, и первым делом осматривал лагерь. Небо к этому времени уже становилось нежно-розовым, предвещая рассвет, но холодный воздух пустоши все еще пробирался под кожу, заставляя мужчину ежиться. Проверяя местность, Ки Хун долго вглядывался в горизонт, но там, к счастью, ничего и никого не было. Затем он возвращался к Ин Хо, чтобы оценить его состояние. Тот медленно шел на поправку. Каждый день Ки Хун, наблюдая за ним, постоянно считал: сколько раз Ин Хо просыпался за ночь, как часто приходилось менять бинты, сколько шагов он самостоятельно сделал за день. Они часто разговаривали. Обычно все начиналось с привычного сарказма Ин Хо, но вскоре легкая перепалка переходила в долгий, почти непринужденный диалог. Темы были самыми разными: жизнь до войны, любимые занятия, вещи, которые раздражали, и то, по чему особенно скучали. Ки Хун вспоминал семью — голос жены, звонкий смех дочери, запах родного дома. Ин Хо, напротив, говорил размыто, словно пробегал по верхам — упоминал что-то из своей жизни, но ни разу не называл имен, мест, деталей. Словно прошлое не имело для него никакого значения. Однако в ходе этих разговоров Ки Хун ловил себя на мысли, что начинает привыкать. К резкому голосу Ин Хо, к его тихому, насмешливому хмыканью, к тому, как он огрызается, когда что-то идет не по его. Даже к тому, что ему постоянно приходилось прикасаться к мужчине — помогая подняться, перевязать рану, подать что-то из рюкзака. Вместе с этим внутри него постепенно нарастало беспокойство. С каждым днем Ин Хо чувствовал себя лучше, и Ки Хун все острее осознавал: момент их отъезда неумолимо приближается. Он не знал почему, но не был уверен, что готов к этому. Жизнь в пустоши словно дарила им иллюзию нормальности — рутины, которая со временем стала знакомой и понятной. А отъезд грозил неизвестностью, новыми трудностями, способными нарушить это хрупкое равновесие, к которому Ки Хун уже успел привязаться. — Сколько еще будем тут торчать? — спросил Ин Хо одним из вечеров, когда солнце уже клонилось к закату. Он сидел, облокотившись о машину, лениво перекатывая зажигалку между пальцами. Ки Хун, занятый разбором запасов, на мгновение замер, но вскоре молча продолжил, не отрываясь от дела. — Ты мне скажи. Это твои раны, не мои. — Я бы двинулся в путь давным-давно, если бы ты перестал играть в заботливую мамашу. Я в порядке. Ки Хун коротко усмехнулся, но не поднял глаз. — Да, конечно. Вот только вчера ты едва не упал, пока шел к машине. — Это потому, что ты не дал мне опереться на тебя. — Потому что ты упертый идиот. Ин Хо усмехнулся и щелкнул зажигалкой, поджигая и гася крошечное пламя. — А ты слишком осторожный. Ки Хун не ответил. Он продолжал перебирать вещи, но мысли снова ускользали в сторону. Он не хотел признавать этого вслух, даже себе, но ему все больше казалось, будто этот странный промежуточный мир — их укромное место среди пустоши — стал чем-то вроде затишья перед бурей. И чем ближе подступал момент, когда им придется покинуть его, тем сильнее он ощущал напряжение, сжимающее грудь. — Ты же понимаешь, что нам не стоит больше оставаться здесь? — мягко, но твердо продолжил Ин Хо, внимательно смотря на него. Ки Хун резко выдохнул и взглянул в сторону горизонта. Ветер лениво гнал по земле пыль, солнце таяло в выцветшем небе, растекаясь алым пятном. Да, он понимал. Но почему-то все равно не шевелился. — Ладно, поедем завтра, — сказал он, наконец смирившись. Ин Хо приподнял бровь. — Завтра? — Завтра. — То есть ты еще одну ночь хочешь понянчиться со мной? Ки Хун скривился. — Я хочу убедиться, что ты не свалишься на полпути. — Не свалюсь. — Если так, то тебе не составит труда подождать еще немного. Ин Хо тихо фыркнул, но не стал спорить. — Как скажешь, мамаша. Ки Хун бросил в него пустую консервную банку. Ин Хо с легкостью увернулся, рассмеявшись, — и это, на мгновение, разрядило обстановку. Но когда Ки Хун отвернулся, его пальцы все еще оставались напряженными. — Может, все-таки перестанешь морозить свою задницу на холодной земле и ляжешь в машине? — спросил Ин Хо, когда они собирались расходиться спать. — Если ты заболеешь, мы снова застрянем, и уже мне придется быть твоей нянькой. А ты знаешь, что я этого делать не буду. Ки Хун устало потер лицо, неохотно признавая, что в словах Ин Хо есть смысл. На третий день их пребывания они поменялись местами, и теперь Ин Хо спал на заднем сиденье машины, пока Ки Хун мерз на подстилке у костра, тщетно пытаясь согреться. Ин Хо постоянно предлагал ему лечь рядом, уверяя, что места хватит на двоих, но Ки Хун и без того чувствовал себя неловко из-за их постоянного физического контакта. Именно поэтому он упрямо оставался снаружи, несмотря на холод, словно расстояние могло удержать внутреннее равновесие. Идея разделить с Ин Хо пространство в машине казалась странной. Ки Хун уже привык к постоянным прикосновениям. Но одно дело — касания по необходимости. И совсем другое — лечь рядом по собственной воле, словно между ними действительно что-то есть. — Эй, принцесса, ты собираешься думать над этим всю ночь? Ки Хун раздраженно выдохнул и поднял взгляд. Ин Хо, все так же облокотившись о машину, смотрел на него с кривой ухмылкой. В отблесках костра его глаза казались темными и насмешливыми, но Ки Хун знал — он прекрасно заметил его заминку. — У нас достаточно места, — продолжил Ин Хо, пожимая плечами. — Можешь даже не касаться меня, если тебя это так пугает. Ки Хун скрестил руки на груди. — Меня это не пугает, я уже говорил тебе. — Да ну? Ин Хо щелкнул зажигалкой, снова поджигая крошечное пламя, и Ки Хун поймал себя на том, что его начинает бесить уже не столько сам разговор, сколько то, насколько Ин Хо забавляла эта ситуация. — Просто заткнись и ложись спать, — проворчал Ки Хун, направляясь к своей подстилке. Позади послышался тихий разочарованный вздох, шуршание и хлопок дверцы машины. Ин Хо ушел спать. Ки Хун еще какое-то время стоял над костром, сам не зная, чего ждет. Огонь лениво потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на его лицо. В конце концов, мужчина устало опустился на землю, уставившись в бескрайнее звездное небо над головой. Он протянул руку к костру, надеясь уловить хоть немного тепла, но ледяной воздух пустоши безжалостно пробирался под кожу. Ки Хун стиснул зубы и придвинулся ближе к огню, повернувшись к нему лицом, но это не принесло облегчения. Он долго ворочался — казалось, целую вечность. После знойного, обжигающего дня ночь показалась особенно холодной. Мужчина застонал, в который раз переворачиваясь на другой бок, тщетно пытаясь найти положение, в котором было бы хоть немного теплее. Но мерзло все — от макушки до самых кончиков пальцев. В конце концов, холод взял свое. С тихим, раздосадованным выдохом Ки Хун сел, потирая замерзшие руки. Он бросил взгляд на машину — её темный силуэт казался особенно уютным на фоне мрачной пустоши. Предложение Ин Хо лечь рядом вдруг показалось не таким уж и безумным. Мужчина стиснул зубы, еще немного поколебался, а затем поднялся на ноги. Замер на мгновение, словно давая себе последний шанс передумать, но все же шагнул к машине. Приоткрыв дверь, Ки Хун задержал дыхание и вгляделся в темноту салона. Постепенно глаза привыкли к полумраку, и перед ним предстали знакомые очертания: передние сиденья, наклоненные вперед, рюкзаки, спрятанные под ними, и фигура Ин Хо, свернувшегося на боку. — Ты чего? — раздался сонный голос. Ин Хо приподнялся на локтях, прищурившись на него из полумрака. — Двигайся, — пробормотал Ки Хун, забираясь внутрь. Голос предательски дрожал от холода, зубы не попадали один на другой. Тело, насквозь промерзшее, казалось неподвижным, скованным стылой хваткой пустоши. Даже внутри машины холод не спешил его отпускать. Он неловко протиснулся внутрь, стараясь не задеть ни рюкзаки, ни самого Ин Хо, но пространство оказалось слишком тесным, и избежать контакта не удалось. Их плечи соприкоснулись, и Ки Хун вздрогнул от резкого контраста — его ледяная кожа столкнулась с теплым телом Ин Хо. — Замерз? — сонно пробормотал тот, поворачиваясь на другой бок. Ки Хун не ответил. Лишь крепче стиснул зубы, стараясь унять дрожь, и подтянул колени к груди. В салоне было ощутимо теплее, но промозглый холод, впитавшийся в тело за ночь, еще долго не отпускал. Ин Хо слегка пошевелился, устраиваясь поудобнее, и вскоре его дыхание стало ровным и спокойным. Ки Хун, постепенно согреваясь от чужого тепла, наконец почувствовал, как сон медленно накатывает, унося его в мягкое, тяжелое забытье. Он проснулся от тяжести чужой руки, крепко прижимающей его к горячему телу. В первое мгновение Ки Хун не до конца осознавал, что происходит, но как только в памяти всплыли детали прошедшей ночи — холод, машина, тесное пространство, — как он тут же понял, кто это. Ин Хо. Тот спокойно дышал у него за спиной — ровно и глубоко. Грудь мужчины ритмично поднималась и опускалась, а теплое дыхание едва касалось шеи Ки Хуна, вызывая непрошенную дрожь. Рука, небрежно перекинутая через его талию, удерживала крепко — как будто это был осознанный жест. Ки Хун напрягся. Он осторожно повел плечами, пытаясь выбраться, но хватка оставалась неизменной. Напротив, стоило ему лишь чуть сдвинуться, как Ин Хо придвинулся ближе, сильнее прижавшись к нему, потершись губами и носом о его плечо в каком-то интуитивном, бессознательном жесте. Черт. Ки Хун судорожно сглотнул. Все происходящее внезапно стало слишком… явственным. Их близость — почти интимной. Каждый вдох, каждый едва уловимый шорох, даже тепло, исходившее от другого человека, вдруг обрели пугающую ясность, будто весь мир сузился до этого тесного пространства, до ощущения чужого тела рядом. Ки Хун знал, что должен что-то сделать. Развернуться, попытаться выскользнуть из этого захвата, разбудить Ин Хо, в конце концов. Но вместо этого он лежал неподвижно, потому что любое движение казалось неправильным. Если он дернется слишком резко — разбудит Ин Хо. Если останется так — застрянет в этой странной близости. Какого черта… Ки Хун сделал еще одну попытку податься вперед, но, словно почувствовав это движение даже во сне, Ин Хо лишь крепче сжал его, окончательно лишая всякой возможности выбраться. А затем, внезапно, сиплый, едва различимый голос у самого уха произнес: — Спи. Ки Хун замер. Тишина внутри машины вдруг стала слишком громкой. Он не дышал. Точнее, дышал, но слишком осторожно, слишком неглубоко, будто любое лишнее движение могло спровоцировать что-то… непоправимое. Мужчина попытался снова пошевелиться, но Ин Хо держал его так, будто не собирался отпускать. Ки Хун стиснул зубы. Ну же… Осторожно, медленно, он, поерзав, попробовал выскользнуть из хватки. У него почти получилось — тяжелая рука чуть соскользнула с его талии. Ки Хун уже было обрадовался, но в следующую секунду он случайно задел бедром… Черт. Горячая волна накатила на него, когда он осознал, что именно только что почувствовал. Тело Ин Хо было расслаблено, дыхание все еще оставалось ровным — он точно спал. Но Ки Хун не мог не заметить твердую, отчетливую реакцию, спровоцированную его неловкими движениями. Он застыл. Секунда. Две. И тут же резко дернулся прочь, вырываясь из хватки так, будто его только что ударило током. В этот раз Ин Хо не успел среагировать и не попытался удержать его — рука безвольно соскользнула, позволив Ки Хуну сбежать. Он вскочил так быстро, что едва не стукнулся головой о крышу машины. Сердце бешено колотилось в груди. Что это вообще было?! Тяжело дыша, Ки Хун выбрался наружу, в утреннюю прохладу, которая теперь казалась благословением. Лицо пылало, мысли метались, а тело все еще помнило тепло и чужие прикосновения. Мужчина провел рукой по лицу, в попытке успокоиться, и мрачно уставился в горизонт. Его руки подрагивали — от холода или от чего-то другого, он не был уверен. Внутри все кипело. Ки Хун был напуган. Не тем, что только что произошло, а своей собственной реакцией. Тем, как его тело, несмотря на все доводы разума, откликнулось на чужое тепло. Тем, как внутри скопился жгучий, почти невыносимый жар, не находящий выхода. И тем, как где-то глубоко внутри ему хотелось вернуться обратно. Обратно в эти объятия. Мужчина сжал пальцы в кулаки. Руки Ин Хо… Их вес, их тепло — все это до сих пор ощущалось на его теле, словно невидимый отпечаток, от которого невозможно избавиться. Ки Хун скрипнул зубами и провел ладонью по затылку, стараясь стряхнуть с себя это мучительное воспоминание. Но оно не уходило. Ки Хун шумно выдохнул, и с его губ сорвался приглушенный, почти отчаянный стон. От бессилия. От стыда, который захватывал его с ног до головы, сжимая грудь тугой петлей. Что с ним вообще творится? Ки Хун зажмурился, пытаясь собраться. Нужно было взять себя в руки. Он прошелся, разминая затекшие мышцы и стараясь выкинуть из головы ненужные мысли. Холодный утренний воздух немного привел его в чувство, но в глубине сознания продолжала свербить назойливая мысль — то, что произошло ночью, и то, как он на это отреагировал. Ки Хун быстро умылся, плеснув ледяную воду на лицо, пытаясь окончательно прогнать остатки сна — и того, что не давало ему покоя. Он почистил зубы, сосредотачиваясь на механических движениях, цепляясь за рутину, лишь бы не позволить себе снова увязнуть в мыслях. Закончив, он принялся за сборы. Проверил запасы воды — осталось немного, но на несколько дней хватит. Пробежался по провизии, убедившись, что консервов осталось не так уж и много. Запасы таяли быстрее, чем хотелось бы. Потом подошел к машине и проверил уровень заряда. Солнечные батареи впитали достаточно энергии за последние несколько дней под палящим солнцем пустоши, но Ки Хун все равно не был уверен, хватит ли её, чтобы доехать. Панели были старыми, изношенными, да и солнце не всегда светило достаточно ярко, чтобы заряд шел в полной мере. Тем не менее, мужчина надеялся, что этого окажется достаточно, чтобы добраться до Лас-Вегаса. Оставаться здесь дольше было не вариант. Сделав все, что было нужно, Ки Хун устало выдохнул и, наконец, позволил себе присесть. Он достал банку консервов, вскрыл её ножом и принялся есть, не особо наслаждаясь вкусом. Скорее механически, потому что надо. Теплые угли костра едва дымились, воздух был свежим, но Ки Хун никак не мог стряхнуть с себя остаточное напряжение. Оно будто въелось в него с ночи. Ин Хо проснулся спустя пару часов. Ки Хун услышал, как тот зашевелился, тихо застонал, потягиваясь, а потом с приглушенным вздохом выбрался наружу. Он сонно махнул рукой в сторону Ки Хуна и, не проронив ни слова, скрылся за машиной. Ки Хун резко отвел взгляд, чувствуя, как лицо заливает краской. Он не знал, как теперь вести себя с Ин Хо. Утренний эпизод не выходил из головы — прокручивался снова и снова, врезавшись в память слишком отчетливо, оставляя после себя ощущение смущения и тревоги. Но показывать, насколько это его задело, насколько взбудоражило, — было бы непростительной слабостью. Ки Хун глубоко вдохнул, задержал воздух в легких, затем выдохнул, стараясь успокоиться. Нужно просто забыть. — Ну что, сегодня, наконец-то, уезжаем? — раздался за спиной голос Ин Хо. Ки Хун вздрогнул. Оборачиваясь, он увидел, как Ин Хо возвращается к костру — лицо, руки и волосы были мокрыми, блестящими от воды, которая тонкими каплями стекала по его коже. Влага медленно скользила по скулам, задерживалась на ключицах, оставляя следы на загорелой коже. Ки Хун замер, не в силах отвести взгляд. Поймав себя на этом, он мотнул головой, затем прочистил горло и, будто ничего не случилось, ответил: — Да. Завтракай, я пока проверю, все ли готово. Ин Хо кивнул, усаживаясь поудобнее и вскрывая очередную банку консервов. Ки Хун снова вернулся к запасам. Он и так знал, что все в порядке, но ему нужно было чем-то занять свои руки. После того как они покончили с делами, Ки Хун занялся повязками Ин Хо, осторожно разматывая бинты. Раны заживали, но все еще требовали ухода. Он промыл их, сменил повязки, стараясь не задерживать руки на коже дольше, чем необходимо. Ин Хо молча наблюдал за ним — взгляд у него был теплый и спокойный. Когда все было готово, они забрались в машину. Ки Хун устроился за рулем, сжал пальцы на кожаной обивке и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Пора было ехать. — До Лас-Вегаса нам двое суток пути, — заговорил Ин Хо, когда они только-только отъехали от лагеря. — Если не будем надолго останавливаться, послезавтра будем на месте. Ки Хун сосредоточенно смотрел на дорогу — если этот бесконечный песчаный ландшафт вообще можно было назвать дорогой. Колеса машины оставляли глубокие следы в рыхлой земле, а солнечные панели тихо гудели, накапливая энергию. Машина медленно продвигалась вперед, рассекая мертвую пустошь. Они ехали молча, погруженные в собственные мысли, лишь изредка переговариваясь. Временами Ин Хо включал радио в надежде поймать хоть какой-то сигнал, но в эфире царила только белая тишина. На второй день пути Ин Хо потянулся в кресле, громко зевнул и бросил взгляд на Ки Хуна: — Дай мне порулить. Ки Хун скосил на него взгляд. — Ты не в том состоянии, чтобы вести. — Да брось, я уже почти в норме, — протянул Ин Хо, картинно потирая плечо. — К тому же, ты выглядишь так, будто сейчас просто свалишься от усталости. Ки Хун хотел было возразить, но действительно чувствовал, как усталость постепенно накатывает, делая движения медленными и заторможенными. Он поколебался, но в конце концов кивнул, медленно сбавляя скорость. — Ладно. Только не гони. — Я осторожный водитель, — ухмыльнулся Ин Хо, перебираясь за руль. Как оказалось, он действительно вел машину уверенно и спокойно. Ки Хун сначала следил за дорогой, словно ждал ошибки, но вскоре расслабился, откинувшись в кресле, и закрыл глаза. Ночевали они в машине, разложив передние сиденья. Ки Хун был этому только рад — теперь между ними было достаточно пространства, чтобы не ощущать чужого дыхания у себя на коже, не чувствовать тяжесть чужой руки на талии. Он упорно заставлял себя не думать об утре, которое выбило его из равновесия. Но чем настойчивее Ки Хун отгонял эти мысли, тем ярче и назойливее воспоминания всплывали в сознании, словно только и ждали удобного момента, чтобы снова его захлестнуть. На исходе третьих суток, когда солнце уже клонилось к закату, впереди начали вырастать очертания города. Лас-Вегас. В заходящем солнце город возник перед ними, словно призрак ушедшей эпохи. Разрушенный, но не покоренный, он упрямо держался за остатки былого величия, храня в каждом выцветшем окне и потрескавшемся фасаде какую-то тихую, почти гордую дерзость. Первое, что бросилось в глаза Ки Хуну, когда они подъехали ближе, — это свет. Огни горели повсюду, бросая теплые отблески на пыльные улицы и отражаясь в разбитых витринах. Полуразрушенные небоскребы, искореженные временем и катастрофой, все еще сияли, будто город до сих пор питался невидимой энергией. Неоновые вывески казино, баров и борделей мерцали в ритме забытой музыки, создавая странную, почти тревожную иллюзию жизни — упрямой, шумной, как будто апокалипсис так и не наступил. Некоторые здания, как, например, легендарный Сизарс-пэлас, сохраняли свое архитектурное величие — потрепанные, но гордо возвышавшиеся, они словно сопротивлялись времени, держа оборону против неумолимого разрушения. Другие же представляли собой лишь груды металла и бетона, среди которых все равно мерцали огни, как будто кто-то, несмотря на все утраты, не желал сдаваться. Дороги, некогда полные машин и гуляк, теперь были покрыты песком и сорняками, пробивающимися сквозь трещины в асфальте. Но где-то вдали Ки Хун увидел движение — огоньки фар и мелькающие силуэты людей. Город жил. Чем ближе они приближались к Даунтауну, тем больше народа становилось заметно на улицах. Толпы людей, не такие, как в довоенные времена, но в контрасте с безмолвной пустошью они казались гигантскими скоплениями жизни. Огромные, нелепые машины, напоминающие те, на которых сами передвигались Ки Хун и Ин Хо, то тут то там мелькали, создавая ощущение вечного движения. — Но как… — растерянно пробормотал Ки Хун, с увлечением разглядывая пейзаж за окном. Он повернулся к Ин Хо, пытаясь уловить в его взгляде хоть намек на ностальгию. — Он так похож на довоенные города, будто время здесь остановилось. — Ага, — кивнул Ин Хо, не отрывая взгляда от дороги. — Лас-Вегас не сильно пострадал, когда бомбили. Теперь тут что-то типа постапокалиптического Диснейленда. Ки Хун усмехнулся на это сравнение и вновь уставился в окно, с жадностью разглядывая контрасты: между обветшалыми фасадами и яркими неоновыми огнями, между тенями разрушения и вспышками великолепия. Они проехали еще несколько улиц, и, наконец, остановились перед массивной постройкой, на фасаде которой ещё теплилась вывеска: "Отель "Гранд Сансет". Неоновые буквы поблескивали в ночи, но часть их давно перегорела, так что теперь название выглядело как "Г_нд Сан_ет". Само здание выглядело сравнительно неплохо — потрепанное временем, но все еще целое. На нижних этажах виднелись занавешенные окна, а у входа лениво курили два широкоплечих мужчины в потертых куртках. Ки Хун первым вылез из машины, бросив быстрый взгляд на окрестности, а затем перевел взгляд на Ин Хо. — Мы точно останавливаемся здесь? — уточнил он с легким сомнением. — Ага, — кивнул Ин Хо, захлопнув дверцу. Затем, встряхнувшись после долгой дороги, добавил: — У меня тут работает один знакомый. Как-то задолжал мне, так что сможем переночевать бесплатно. Может, даже накормит, если попросим. Ки Хун скептически покосился на него. Зная Ин Хо, он почти не сомневался, что этот "знакомый" окажется либо сомнительным дельцом, либо каким-нибудь головорезом, от которого стоило держаться подальше. — И за что же он тебе задолжал? — осторожно спросил Ки Хун, скрестив руки на груди. Ин Хо хитро прищурился, словно это был его маленький секрет, и ухмыльнулся: — Долгая история. Пойдем, познакомлю. Они вошли через тяжелые, некогда роскошные двери, за которыми скрывалось вычурное, но изрядно потрепанное лобби. Потолок был украшен золотистыми узорами, но во многих местах штукатурка осыпалась, обнажая трещины и серый бетон. Люстра в центре зала, когда-то сверкающая и величественная, теперь горела лишь наполовину — часть ламп давно перегорела, другие тускло мерцали желтым светом, наполняя пространство зыбкой, почти призрачной атмосферой. Пол был устлан ковром, когда-то дорогим, с богатым узором, но теперь он был вытерт до основы, прожжен сигаретами и покрыт слоем пыли. Местами ткань провисала и рвалась, оголяя бетонное основание. Высокие мраморные колонны, уходящие в полумрак под потолком, покрывали темные пятна, от которых Ки Хун инстинктивно отвел взгляд — он не хотел знать, что это было. Впереди виднелась стойка регистрации — пыльная, но по-прежнему внушительная, с потускневшими позолоченными буквами, некогда гордо обозначавшими название отеля: "Гранд Сансет". Когда-то здесь встречали богачей, знаменитостей, тех, кто искал блеск и роскошь. Теперь же за стойкой сидел молодой мужчина в поношенной рубашке, лениво перебирающий какие-то бумажки. Его вид говорил о том, что работа его тяготила, а взгляд был уставший и отстраненный. Но стоило им подойти ближе, как он поднял голову, и его неприветливое лицо неожиданно озарилось широкой улыбкой. — Ин Хо! — воскликнул он, моментально оживившись и вскакивая с места. — Сколько лет, сколько зим! Мужчина теперь выглядел так, будто только что скинул с себя десять лет усталости. Его глаза загорелись, и он шагнул вперед, протягивая руку. Ин Хо ухмыльнулся, приветственно кивая. — Ты какими судьбами тут, дружище? — с явной радостью спросил мужчина, крепко пожимая ему руку. — Да так, по делам, — неопределенно ответил Ин Хо, бросив на него многозначительный взгляд. Незнакомец закивал головой, словно болванчик, все еще лучась улыбкой, но затем его взгляд скользнул в сторону Ки Хуна. — А это…? — с легким любопытством спросил он, окинув его быстрым, оценивающим взглядом. Ки Хун молча встретил этот взгляд, не спеша отвечать. Он не был уверен, нужно ли ему представляться, особенно учитывая, что любое знакомство с людьми из прошлого Ин Хо могло оказаться… непредсказуемым. Но прежде чем Ки Хун успел что-то сказать, Ин Хо лениво кивнул в его сторону. — Ки Хун, — просто сказал он, словно этого было достаточно. Незнакомец задумчиво прищурился, будто пытался что-то уловить между строк, затем хмыкнул и протянул руку. — Джейк, — представился он. — Друзья Ин Хо — мои друзья. Ки Хун посмотрел на его протянутую ладонь, прежде чем неохотно пожал её — называть этого человека другом ему не хотелось. — Так что вас принесло сюда? — наконец, немного успокоившись, спросил мужчина, скрестив руки на груди. В его взгляде читалось искренний интерес, но Ки Хун не сомневался: где-то в глубине души тот все еще прикидывал, стоит ли радоваться этой встрече — или насторожиться. — Нам нужно место для ночлега, — без лишних предисловий начал Ин Хо. — Две комнаты, на пару ночей. Джейк нахмурился, словно прикидывая свои возможности, а затем сказал: — Две комнаты, говоришь... Ну, это, конечно, хорошо, но могу выбить только одну. Его тон был слишком легким, слишком уклончивым, и Ки Хун сразу понял: тот просто не хочет морочить себе голову. Ин Хо лишь усмехнулся, опираясь на стойку локтем. — Одна, значит? — протянул он, не отводя взгляда. В его голосе появились знакомые Ки Хуну опасные ноты. — Одну, — подтвердил Джейк, пожимая плечами. — У нас тут, сам понимаешь, жилье не бесплатное. Да и народ набился... — Народ? — с нарочитым интересом переспросил Ин Хо, демонстративно осматривая пустое лобби. — Джейк, ты же понимаешь, что я не из тех, кто просит просто так. Джейк поджал губы, но промолчал. Ин Хо чуть подался вперед, его улыбка стала похожа на оскал, а взгляд потемнел. — Может быть ты забыл, кто помог, когда тебя чуть не пристрелили за твои долги? Ки Хун заметил, как Джейк рефлекторно напрягся. Мужчина сглотнул и побелел, окончательно растеряв свой радостный вид. — Или, может быть, мне стоит закончить их дело? Джейк шумно выдохнул, глядя на него исподлобья. — Ты всегда любил напоминать про долги, да? — Я просто люблю, когда люди помнят, — невозмутимо ответил Ин Хо, выпрямляясь и снова дружелюбно улыбаясь. Наступила короткая, но напряженная пауза. Джейк, не скрывая раздражения, провел рукой по лицу, а затем пробормотал: — Ладно. Черт с вами. Две комнаты. Ин Хо довольно хлопнул ладонью по стойке. Джейк поморщился, но все же полез за ключами. — Комнаты 13 и 14, второй этаж, — пробормотал он, вытаскивая два ключа и бросая их на деревянную поверхность. — Лифт не работает, лестница слева от него. Ин Хо взял ключи, небрежно подбрасывая один в ладони, прежде чем протянуть его Ки Хуну. — Ну вот, проблема решена, — усмехнулся он. Ки Хун подхватил ключ, скользнув взглядом по номеру. 13. Отлично. Как будто ему и так не хватало странностей в этом городе. — Спасибо, Джейк, — с легкой издевкой бросил Ин Хо, но тот лишь закатил глаза. — Да-да, запомню, что я твой должник, — проворчал он. — Только без лишнего шума, ладно? У нас тут хоть и Вегас, но времена изменились. — Как скажешь, — кивнул Ин Хо, уже направляясь к лестнице. Ки Хун молча последовал за ним, чувствуя на себе взгляд Джейка. Лестница была узкая и пыльная, но еще крепкая. Ки Хун шел позади, вглядываясь в приглушенный свет, который лился из разбитых ламп на потолке. Чуть выше послышался голос Ин Хо: — Ну что, принцесса, ты рад, что сегодня мы будем спать в раздельных кроватях? Ки Хун коротко выдохнул, стараясь не реагировать на ехидство в его голосе. — Очень, — сухо ответил он, следуя за ним. Ин Хо только тихо рассмеялся, открывая дверь на второй этаж. Они дошли до своих комнат, и Ки Хун, встав перед дверью, вытащил ключ, но не торопился войти. Он молча наблюдал, как Ин Хо возится со своим замком, слегка нахмурившись. — Чем займемся дальше? — спросил Ки Хун, скрестив руки на груди. Ин Хо наконец толкнул дверь, приоткрывая её, но не заходя внутрь. Он лениво взглянул на мужчину через плечо. — Сегодня просто осмотримся, пройдемся по городу. А завтра… — он сделал паузу, задерживая на нем взгляд. — Завтра мы пойдем в казино. Ки Хун застыл. Казино. Слово ураганом пронеслось у него в голове, пробуждая нежелательные воспоминания. Свет, шум, ставки, игра. Крупье с каменными лицами, звяканье фишек, приток адреналина с каждым ходом. Он сглотнул, не сразу осознавая, что сжал ключ в руке так сильно, что костяшки побелели. Ин Хо, заметив его реакцию, сузил глаза. — С тобой все в порядке? Ки Хун быстро кивнул, пытаясь собраться, но ноги вдруг стали ватными. — Ага, — выдавил он, судорожно открывая дверь своей комнаты и заходя внутрь, резко захлопывая дверь, будто кто-то мог войти следом. Прислонившись спиной к прохладной деревянной поверхности, Ки Хун шумно выдохнул, ощущая, как в комнате внезапно стало мало воздуха. Черт. Направляясь в Лас-Вегас, Ки Хун думал обо всем — о дороге, о возможных опасностях, о том, с чем им придется столкнуться в новом месте. Он готовился к любым трудностям, но совершенно не учел одного — что ему придется снова встретиться с собой. С тем, кем он был когда-то. Воспоминания, от которых он давно пытался избавиться, всплывали в памяти. Нежелательные. Болезненные. Стыдные. Ки Хун сжал пальцы в кулаки, надеясь прогнать это, но напрасно. Он помнил, как все начиналось — невинно, почти случайно. Несколько ставок тут, пара игр там. Просто способ отвлечься от усталости, от напряжения в семье, от растущего чувства безысходности. Но с каждым разом он погружался глубже. Казино стало для него убежищем — местом, где гул голосов и звон фишек заглушали тревогу, где каждый новый ход создавал иллюзию контроля. Он твердил себе, что может остановиться. Что все под контролем. Что это временно. Но стоило поднять ставку, ощутить прилив азарта, поверить, что удача снова на его стороне — остановиться становилось невозможным. Он не заметил, как начал тонуть. Долги росли, как снежный ком, и вскоре он уже не справлялся. Он скрывал это от жены, изо всех сил пытаясь удержать на плаву брак, который и так едва держался. Он боялся разочаровать её еще сильнее. Это стало последней каплей. Ки Хун начал бороться. Отучал себя от желания снова ощутить этот сладкий всплеск адреналина. Учился не думать о ставках, не тянуться к шансам и азарту. Это было тяжело. Долго. Он знал: зависимость не исчезает — она просто отступает в тень. И стоит сделать лишь один шаг в прошлое — и ты снова падаешь. В ту же пропасть. И теперь… Теперь он снова в Вегасе. И завтра он столкнется лицом к лицу с тем, от чего так долго бежал. Ки Хун провел ладонями по лицу, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он словно в бреду дошел до ванной, машинально открыл кран, ожидая, пока на руки польется вода. Когда холодные капли коснулись его кожи, мужчина вздрогнул. Он умылся, но облегчения это не принесло. Подняв взгляд, Ки Хун встретился с собственным отражением в зеркале. Старый, добрый Сон Ки Хун. Собственное отражение в зеркале как будто насмехалось над ним, словно говорило, что он не справится и снова сорвется. В этом взгляде была вся его прошлая слабость, вся боль, вся зависимость, с которой он боролся так долго. Ки Хун неожиданно разозлился. Он не слабак. Он удержится. Стиснув зубы, мужчина с силой сжал кулаки, словно пытаясь отогнать от себя этот налет сомнений и страха. Он прошел через худшие времена, чем это. Он потерял больше, чем когда-либо мог представить, но не сломался. И сейчас тоже выстоит. В комнате раздался стук. Ки Хун вздрогнул, вырванный из тяжёлых мыслей. Он слишком глубоко погрузился в свое прошлое, и теперь реальность ворвалась в его сознание неожиданно и резко. — Ты идёшь? — раздался голос Ин Хо из-за двери. Ки Хун моргнул, разжимая стиснутые кулаки. — Да, — ответил он, голос звучал немного хрипло. Мужчина быстро пригладил волосы, провел рукой по лицу и глубоко вдохнул. Все нормально. Он справится. Подойдя к двери, он распахнул её и встретился взглядом с Ин Хо, который слегка склонил голову набок, оценивающе глядя на него. — Ты выглядишь так, будто видел привидение, — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Может, и видел, — буркнул Ки Хун, проходя мимо него в коридор. — Ну, если в этом городе и есть призраки, то они точно не дадут тебе скучать, — хмыкнул Ин Хо, следуя за ним. — Пошли, посмотрим, чем живет этот чудо-Вегас. Ки Хун лишь молча кивнул, глядя вперед. Завтра он разберется с тем, что его тревожит. Но сегодня… Сегодня он просто постарается не думать об этом.