О дивный новый мир

Как только они вышли из отеля и свернули на широкую улицу, ведущую к центру, Ки Хуна будто ослепило — неоном, шумом, бурлящей жизнью. Погружённый в свои мысли и воспоминания, он на мгновение замер, ошеломленный кипящей вокруг суетой. Всё казалось чужим и непривычным, но в то же время знакомым — толпа людей, запах жареной еды, огни витрин, музыка, доносившаяся будто из каждой подворотни. Ки Хун невольно сбавил шаг, чувствуя, как глухая тягучая тоска сжимает грудь. Все вокруг в который раз напомнило о жизни, которую он потерял. Ин Хо, напротив, выглядел так, словно все было привычно. Он шел уверенно, лениво оглядывая улицу, иногда задерживая взгляд на лицах прохожих, словно выискивая кого-то знакомого. — Что, оглох от цивилизации? — усмехнулся мужчина, не поворачивая головы, когда они влились в плотный поток на разбитом тротуаре. Ки Хун ничего не ответил. Лишь скользнул взглядом по Ин Хо, а затем снова вернулся к разглядыванию города. Яркий и громкий, он больше не казался просто фоном — он стал угрозой. Воспоминаниями. Соблазнами. Всем тем, от чего Ки Хун старался держаться подальше. Он смотрел на неоновые огни и чувствовал, как внутри поднимается дрожь — не от страха, а от тревожного, почти интимного узнавания. Как будто город уже протянул к нему руки, приглашая вернуться в старую, слишком хорошо знакомую игру. Они шли недолго, петляя между людьми, зазывалами в казино, проститутками на тротуарах и странного вида головорезами, ошивающимися то тут, то там. В какой-то момент Ки Хун почувствовал, как внутри что-то сжалось — один из мужчин, с татуировками, ползущими по шее, наткнулся на него взглядом, медленно подмигнул и, не отводя глаз, сделал недвусмысленный жест. В этом было что-то хищное и грязное. Ки Хун дернулся и почти машинально протянул руку, крепко сжав ладонь Ин Хо — словно это могло защитить его. Ин Хо обернулся к нему с удивлением, потом перевёл взгляд на мужчину, и лицо на мгновение посуровело. Он сжал пальцы Ки Хуна — крепко, уверенно — и, чуть наклонившись, сказал вполголоса: — Не переживай, принцесса. Они просто любят пугать. Ки Хун кивнул, не выпуская его ладони. Они дошли до небольшой площади в центре, где воздух был густо пропитан запахами еды. Вокруг стояли прилавки: кто-то варил похлёбку, кто-то жарил лепёшки, кто-то наливал что-то крепкое весельчакам, вываливающимся из казино с гулким смехом. Всё вокруг — смех, ароматы, огни, суета — пульсировало лёгкостью. И Ки Хун, сам того не замечая, начал дышать в унисон с городом. Напряжение, сжавшееся в груди, вдруг ослабло, медленно растворяясь в беспечной жизни. — Перекусим? — предложил Ин Хо, кивнув на один из лотков с едой. — Ага, — отозвался Ки Хун, вдруг осознав, как сильно проголодался. Они пересекли площадь и остановились у палатки, на которую указывал Ин Хо. Возле прилавка витал аппетитный аромат жареного мяса и свежего хлеба, перемешанный с дымком и специями. Ки Хун взглянул на витрину — и удивлённо застыл, приподняв брови. — Хот-доги? — пробормотал он. Ин Хо хмыкнул: — Мы же в Вегасе, принцесса. Ки Хун на секунду задержался взглядом на подрумяненной булочке и усмехнулся. — У нас прямо гастрономическое турне по блюдам ушедшей эпохи, — с иронией бросил он, забирая свою порцию, пока Ин Хо расплачивался. Тот только улыбнулся, не ответив. Они сели за шаткий пластиковый столик, не обращая внимания на его покачивание под локтями. Ки Хун осторожно надкусил хот-дог — и едва не застонал от удовольствия. Горячая, сочная начинка, аромат специй, мягкая хрустящая булочка — после скудной еды в пустоши это казалось настоящим пиром. — Вкус детства? — усмехнулся Ин Хо, наблюдая, как Ки Хун прикрывает глаза. — Ой, иди ты, — отмахнулся тот, не открывая глаз. Они ели молча, время от времени кидая взгляды на шумную площадь. Атмосфера была не просто живой — она бурлила. Люди смеялись, спорили, кто-то завёл пьяную песню, и её тут же подхватили голоса из соседней компании. Недалеко, у другого прилавка, группа молодых людей — несколько парней и девушек — с весёлым азартом отмечали удачный вечер, размахивая мешочком с крышками и обнимая друг друга. Один из них подмигнул проходящей мимо девушке, та рассмеялась и что-то крикнула в ответ, вызывая взрыв хохота среди своих. Ки Хун невольно улыбнулся. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя частью чего-то такого живого. Просто сидеть, есть горячее, слушать смех — этого оказалось достаточно, чтобы мир на миг перестал казаться враждебным. — Ну что, теперь посмотрим, где тут можно разжиться крышками? — предложил Ин Хо, когда они доели. Ки Хун оторвал взгляд от толпы. Атмосфера праздника, такая легкая и яркая всего пару минут назад, внезапно снова стала удушающей. Он почувствовал, как знакомая тяжесть и тревога опускается на плечи. Момент встречи с его старыми демонами приближался — быстро и неумолимо. — А нам обязательно делать это сегодня? — спросил он, удивившись, как хрипло это прозвучало. Пальцы дрожали. Он сжал кулаки, будто так можно было спрятать это. Ин Хо приподнял брови, посмотрев на него с лёгким удивлением. — Ну… мы же ради этого сюда и пришли, нет? Ки Хун кивнул — коротко, резко, словно отгоняя сомнение. Но внутри всё сжалось. Волнение расползалось под кожей, тянулось к нему липкими щупальцами. Он не был готов к этому. Они шли медленно, лавируя в плотном людском потоке, где каждый, казалось, жил в собственном ритме: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то спешил с горящими глазами обратно в казино — за выигрышем или за реваншем. Ки Хун оглядывался по сторонам, чувствуя, как его пальцы начинает покалывать, будто каждый мерцающий огонь касался нервных окончаний. Он не просто вспоминал — он возвращался. Ин Хо останавливался у каждого второго заведения, прищурившись, читал облупленные вывески и выцветшие баннеры. Иногда склонялся к охранникам у входа — громилам в кожаных жилетах с холодными глазами, — обменивался парой слов, кивал и двигался дальше. Его поведение было неспешным, но уверенным — как у человека, который знает, что ищет, но не спешит с выбором. — Здесь ставки мелкие, — бросил он, проходя мимо заведения с тусклым фиолетовым неоном. — А тут выигрывают подозрительно быстро. Шарашкина контора. Ки Хун шел рядом молча, каждый раз вздрагивая, когда двери казино открывались слишком близко, выплевывая на улицу горячий воздух и какофонию звуков: звон фишек, азартные выкрики, взволнованные голоса. Эти звуки несли в себе опасную сладость, словно запах алкоголя для бывшего пьяницы. Ин Хо снова остановился, рассматривая очередное заведение — обшарпанное, но с аккуратно вымытыми окнами и надписью "Лазурная звезда". Он присвистнул, усмехнулся и, обернувшись к Ки Хуну, сказал: — Похоже, нашли то, что нужно. Ки Хун кивнул, но внутренне все сжалось, будто перед прыжком в ледяную воду. — Почему ты думаешь, что это то, что нам нужно? — спросил он, стараясь говорить ровно, не выдать ни дрожи в руках, ни натянутой нити, гудящей внутри. Ин Хо пожал плечами, разглядывая вывеску. — Потому что тут не слишком пафосно, чтобы ловить дураков, и не слишком убого, чтобы нас отмутузили за углом, — он усмехнулся, но потом, уже серьезнее, добавил: — И еще потому, что охранник у двери носит старую армейскую куртку. Такие не любят мухлеж. Думаю, тут можно сыграть честно. Или почти честно. Ин Хо повернулся к Ки Хуну, собираясь еще что-то сказать, но, уловив в его лице напряженность, замолчал. — Ты в порядке? — спросил он. — Ты весь вечер ходишь, будто пришибленный. — Да, — выдавил Ки Хун, подбирая слова. Он на миг запнулся, а потом добавил: — Просто… этот город. Ты сам знаешь. Ин Хо лишь пожал плечами: — Бывает. Он снова посмотрел на вход в казино, бегло прочитал потертую вывеску, кивнул охраннику у двери — и повернулся к Ки Хуну: — Завтра идем сюда. Ки Хун кивнул, чувствуя, как внутри все звенело от нервозности. Завтра. У него есть одна ночь, чтобы собраться, справиться с собой. Переварить и подготовиться. Ин Хо уже развернулся, делая шаг прочь от казино, но на полпути обернулся, взглянув на Ки Хуна через плечо: — Если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне сказать, знаешь? Ки Хун лишь кивнул. И пошел за ним, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть внутри немного отступает. Когда они почти дошли до отеля и свернули в переулок, ведущий к их временной стоянке, сквозь уличный шум Ки Хун вдруг отчетливо услышал: — Сон Ки Хун! Сон Ки Хун, мать твою! Он резко вздрогнул и замер, оглядываясь в попытке найти источник голоса. Ки Хун не успел даже толком понять, откуда доносился голос, как кто-то налетел на него с разбега, обняв так крепко, что он едва удержался на ногах. Мужчина инстинктивно дернулся, пытаясь вырваться, паника сжала горло — пока он не поднял голову. — Чон Бэ?! — выдохнул он, словно увидел призрак. — Я, я! — радостно закивал мужчина, отстраняясь и быстро оглядывая Ки Хуна с ног до головы. — Ты что тут забыл? Я думал, ты давно... ну, все. Ки Хун по-прежнему не верил глазам. Сердце грохотало, ладони вспотели. Перед ним действительно стоял Чон Бэ — чуть потрепанный, но все такой же: невысокий, чуть полноватый и удивительно жизнерадостный. — А ты… ты что тут делаешь? — наконец выговорил он, голос все еще звучал сбивчиво. Чон Бэ рассмеялся, хлопнул его по плечу и махнул в сторону улицы: — Да я тут осел уже как год, в казино играю и работаю понемногу. А ты как? С кем ты? — он вдруг заметил стоящего рядом Ин Хо, прищурился и кивнул. — О, ты с ним? Ки Хун бросил взгляд на Ин Хо. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на них с недовольным выражением лица. Ки Хун отвернулся, собираясь ответить, но его перебил холодный голос: — Да, он со мной. — Ага, понятно, — хитро протянул Чон Бэ, но тут же снова сосредоточился на Ки Хуне. — Ты главное скажи — как ты тут оказался? Ки Хун опустил взгляд, на лице мелькнула тень. — Долгая история. Потом расскажу. — Потом так потом, — легко согласился Чон Бэ. — Но ты же не просто так в Вегасе, а? Ки Хун замешкался, потом всё же ответил: — Мы... временно. Проездом. Чон Бэ прищурился, будто что-то прикидывал, и кивнул: — Ну, если ты уже тут — не упустишь же шанс сыграть, а? Ты ведь за столом был как акула. Помнишь, как мы с тобой тогда тот банк вытянули? Ки Хун на секунду напрягся, но быстро выдал это за улыбку: — Ну, есть такое, — пробормотал он. — Завтра, может, зайдем в одно место. Просто попробовать. — Куда именно идете? — живо отозвался Чон Бэ. — Давайте вместе! Как в старые-добрые, а? Ки Хун замялся, взгляд метнулся к Ин Хо — тот смотрел пристально, выжидающе. Ки Хун неловко махнул рукой: — Да в какую-то… "Звезду", кажется. Она недалеко отсюда. — А, "Лазурная звезда"! — оживился Чон Бэ. — Отлично, я там всех знаю! Завтра подойду, помогу, если что. Заодно посмотрим, не растерял ли ты хватку, а? Ки Хун попытался улыбнуться, но вышло тускло: — Посмотрим… — Тогда до завтра! — Чон Бэ хлопнул его по плечу и уже разворачивался, не дожидаясь ответа. — Рад тебя видеть живым! Он пошел прочь по улице, и вскоре его фигура растворилась в шумной толпе, оставив после себя только легкое эхо шагов и странное, цепляющее за нервы ощущение прошлого. Ки Хун остался стоять, глядя ему вслед. Его пальцы сжались в кулак. — Я и не знал, что у тебя есть такие... поклонники, — усмехнулся Ин Хо, нарушая затянувшуюся тишину, когда они уже поднимались по лестнице к своим номерам, миновав лобби гостиницы. — Он не поклонник, — устало отозвался Ки Хун. — Просто старый друг. — Друг, значит, — хмыкнул Ин Хо. Его голос звучал по-новому: спокойно, но с нотой, которую Ки Хун не смог расшифровать. Этот тон задел его, и он замедлил шаг у своей двери. — Да, друг, — раздраженно повторил Ки Хун, обернувшись. Они стояли вплотную, и воздух между ними сгустился — теплый, неподвижный, отражающий свет от стен. Все это напоминало тот вечер в Бартертауне. То, как Ин Хо тогда смотрел на него. То, как все закончилось. Воспоминание всплыло внезапно, ярко, и Ки Хун почувствовал, как в лице вспыхивает жар. Он сделал шаг назад и отвернулся, непослушными пальцами нащупывая замок. Ин Хо не двигался — просто смотрел. Ки Хун ощущал этот взгляд кожей. Он распахнул дверь и, задержавшись на мгновение, бросил через плечо: — Ну что еще? Ин Хо задержал взгляд — долгий, внимательный, как будто читал его. Потом развернулся к своей двери и на ходу бросил: — Ничего. Он захлопнул дверь своей комнаты, не дожидаясь ответа. Ки Хун еще некоторое время не двигался, будто надеялся, что Ин Хо вернется. Но из-за двери не доносилось ни шагов, ни голосов — только глухая тишина. Мужчина тяжело выдохнул и, опустив плечи, вошел в свой номер, тихо прикрыв за собой. На следующий день он проснулся позже обычного. Ночь прошла беспокойно: Ки Хун долго ворочался, мысли метались в голове, переплетаясь с тревогой, странной тоской и ощущением, будто что-то важное ускользает сквозь пальцы. Заснул он только под утро, и теперь, ближе к полудню, проснулся разбитый и напряжённый. Приняв душ и приведя себя в порядок, Ки Хун с удивлением отметил, что Ин Хо до сих пор не появился. Это казалось странным. Почувствовав легкий укол беспокойства, Ки Хун вышел в коридор и тут же постучал в соседнюю дверь. Ответа не последовало. Он нахмурился, подергал ручку — замок не поддавался. Мужчина растерянно огляделся, тревога снова начала подниматься внутри, но тут его взгляд упал на что-то на полу, у самой двери. Он наклонился и поднял аккуратно сложенный листок бумаги. На нём неровным, торопливым почерком было написано: “Никуда не уходи. Я вернусь к вечеру.” Ки Хун выдохнул, ощущая, как на смену беспокойству приходит уже знакомое раздражение. Ин Хо снова ускакал куда-то, даже не потрудившись объясниться, оставив его одного. И что ему теперь делать — сидеть в пустом номере, в этом отеле, гадая, где тот болтается? Не имея ни дел, ни идей, чем себя занять, он решил спуститься вниз. Желудок уже ощутимо скручивало от голода, и Ки Хун подумал, что заодно узнает, где здесь можно поесть. В конце концов, все равно нужно было как-то скоротать время в ожидании. В лобби, как и вчера, было пусто — только Джейк, сидящий за регистрационным столом и снова неспешно перебирающий какие-то бумаги. Завидев Ки Хуна, он дружелюбно улыбнулся и, узнав, что тот собирается поесть, неожиданно предложил присоединиться к нему за обедом. Ки Хун удивлённо вскинул брови, но Джейк только рассмеялся, объяснив, что ему смертельно скучно сидеть тут в одиночестве. Поколебавшись, Ки Хун решил, что раз Джейк знает, что он с Ин Хо, вряд ли собирается его отравить, и нехотя согласился. Обедали они прямо в отеле — в небольшой комнатке на первом этаже, которая, по словам Джейка, служила ему и кухней, и жильем. Еда была простой: рис, тушеные овощи, немного мяса. Но Ки Хун был искренне благодарен за приглашение, и, нахваливая кулинарные способности хозяина, съел все до последней крошки. Откинувшись на спинку стула после сытного обеда, он с ленивой улыбкой слушал байки Джейка, время от времени тихо посмеиваясь. — Тогда-то мы и встретились с Ин Хо, — закончил очередную историю Джейк. — То есть… Ин Хо был с этими головорезами, потом их перестрелял, чтобы забрать добычу, и вытащил тебя? — переспросил Ки Хун, вскинув брови. — Ага, — кивнул Джейк. — С тех пор я в долгу перед ним. Ки Хун сдержанно кивнул в ответ, но внутри что-то неприятно шевельнулось. История знакомства Джейка с Ин Хо напомнила ему, каким на самом деле был его спутник. И от этой мысли стало неуютно. Он поймал себя на том, что начал забывать. Расслабляться рядом с Ин Хо, привыкать к нему — к его голосу, к его взгляду, к этой странной тяге, которую он испытывал к этому человеку. Но он знал, что Ин Хо опасен. Знал, на что тот способен. Однако рассказы о его убийствах больше не вызывали ни ужаса, ни даже особого удивления. И имел ли он вообще право судить? Он ведь тоже вынужденно убил. Но это "вынужденно" не облегчало вины. Тот поступок все еще жил внутри него — глухо, будто эхом отдаваясь где-то в животе, в груди, в горле. В который раз поблагодарив Джейка за обед, Ки Хун решил немного пройтись — размять ноги и проветриться. Однако едва он открыл дверь, как столкнулся нос к носу с Ин Хо, возвращающимся обратно. Тот выглядел немного встрепанным, но в глазах было странное спокойствие. В руках он держал бумажный сверток. — Ты где был? — спросил Ки Хун, бросив подозрительный взгляд на упаковку. — Разузнал кое-какую информацию, — отозвался Ин Хо. А потом, понизив голос, добавил: — Не здесь. Обсудим наверху. Ки Хун непонимающе взглянул на него — и тут же заметил, как Джейк, вышедший из своей каморки, краем уха прислушивается к разговору, делая вид, будто поправляет подушки на диване. Ки Хун коротко кивнул, поняв без слов, и поспешил за Ин Хо наверх. — Ну что там? — нетерпеливо спросил Ки Хун, едва за ними закрылась дверь в номер Ин Хо. — Тебе так не терпится начать? — хмыкнул тот, бросив на него лукавый взгляд. Ки Хун смутился, вспыхнув, но ничего не ответил. Ин Хо, будто не заметив, отвернулся и аккуратно разложил бумажный сверток на кровати, ловко разворачивая его. Ки Хун подошел ближе, заглядывая ему через плечо — внутри лежали две белоснежные рубашки, аккуратно сложенные, будто только что из магазина. — Ого, — только и выдохнул он. — Ага, — усмехнулся Ин Хо, подыгрывая. — Ты же не думал, что мы пойдем в казино в своих потрепанных шмотках? Чем приличнее мы выглядим, тем меньше к нам вопросов. Нашел на рынке. Он протянул одну из рубашек Ки Хуну: — Иди переодевайся. Скоро будем выходить. Ки Хун согласно кивнул и вышел из номера, сжимая рубашку в руках. В груди снова зашевелилось волнение, но он постарался отогнать его, сосредоточившись на простых, механических действиях. Забежав к себе, он быстро сбросил одежду и встал под короткий, едва теплый душ, словно надеясь смыть с себя все напряжение. После этого, вытеревшись наспех, натянул чистую рубашку, поправляя ворот и внимательно осматривая себя в зеркале. Умылся, пригладил мокрые, чуть отросшие волосы, стараясь придать им более аккуратный вид. И поймал себя на неожиданной мысли — сегодня ему действительно хочется выглядеть хорошо. Не просто прилично, а… по-особенному. Это странное желание сбивало с толку. Тревога становилась двоякой: с одной стороны — беспокойство из-за предстоящего похода в казино, с другой — что-то неуловимо мягкое, теплое, почти смущающее. Томное ощущение, словно он собирается не просто куда-то, а на свидание. Мысль эта испугала его, как будто он переступил какую-то черту, сам того не заметив. Ки Хун нахмурился, отогнал от себя все лишнее, решительно выпрямился и вышел из номера, захлопнув за собой дверь чуть сильнее, чем было нужно. Ин Хо уже поджидал его возле двери. Ки Хун замер на мгновение, увидев его. Тот тоже был в рубашке — слегка расстегнутой у горла, подчеркивающей прямоту плеч и острые линии ключиц. Волосы приглажены, лицо свежее — видно, что и он постарался. Ки Хун задержал взгляд, чуть дольше, чем следовало бы. Что-то дрогнуло внутри — то ли смущение, то ли неожиданное тепло, поднимающееся к горлу. — Ты… хорошо выглядишь, — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать свои слова. Ин Хо усмехнулся краем губ, посмотрел на него чуть дольше, чем нужно, но промолчал. В этом взгляде было всё: благодарность, лукавство и нечто, от чего у Ки Хуна вдруг пересохло во рту. В тишине, наполненной мягким, но ощутимым напряжением, они прошли по уже знакомым улицам в сторону казино. На город медленно опускались сумерки, воздух наполнялся вечерней прохладой, а улицы снова кипели от людской суеты. Но Ки Хун, погруженный в свои чувства и мысли, почти не замечал ни толпы, ни шума — все казалось будто размытым фоном. У входа в казино их остановил охранник — высокий, с тяжелым взглядом. Он придирчиво осмотрел их с ног до головы, задержавшись на лицах, будто что-то взвешивал. Но, не найдя повода для возражений, все же отступил в сторону и жестом пригласил войти. Внутри казино пахло пылью, горячим металлом и чем-то приторно-сладким, будто кто-то пытался заглушить запах запустения дешевыми духами. Свет был приглушен, но повсюду мерцали яркие вспышки. Потолок местами осыпался, и под декоративной лепниной виднелась ржавая арматура. Стены были покрыты выцветшими обоями, местами обугленными или залатанными куском чего-то чужеродного. Игровые автоматы гудели и звенели, как раненые звери — неуверенно, с хрипами, но продолжали работать. Некоторые экраны были треснутыми, другие — заменены на самодельные панели. За столами с картами сидели игроки, лица которых терялись в полумраке, а глаза вспыхивали при каждом движении фишек. Ки Хун невольно замедлил шаг. Это место дышало опасностью и чем-то болезненно-знакомым — как старая песня, в которой слышится и память, и предчувствие беды. — Ну что, — повернувшись к нему, спросил Ин Хо. — Во что желаешь сыграть первым? У нас немного крышек, можем сначала раскрутить их, а затем на выигрыш уже сесть за карточный стол. Ки Хун не сразу ответил. Он смотрел на автоматы, на мигающие огоньки, на лица за рулетками и столами, и чувствовал, как на плечи ложится тяжелый груз. Слова Ин Хо словно застряли у него в ушах, гулко отдавшись в голове, где уже начинал подниматься старый, почти забытый шум — тот, что некогда жил в нем постоянно. Казино давило — светом, звуками, запахами. Все здесь будто кричало, взывало к тому, кем он был когда-то. В ладонях вспыхнул фантомный зуд — будто Ки Хун уже чувствовал карту между пальцами, холод фишки, резкий укол адреналина от каждой ставки. Все это возвращалось слишком легко. Слишком быстро. Ки Хун сглотнул. Сердце билось чаще, ладони вспотели. Он знал: стоит только сделать шаг — и его унесет. Он не хотел этого. Не хотел возвращаться туда. Но казино, проклятое, живое, тянуло его к себе — будто чувствовало, кто перед ним. Люди, автоматы, сам воздух — все здесь будто нашептывало: "ну давай, только одну игру, ты же знаешь, как это приятно". Ки Хун сделал шаг назад, почти незаметно. Он с трудом сглотнул, пытаясь совладать с дыханием. Он не знал, что сказать Ин Хо. Тот просто смотрел на него, не торопясь с ответом. В его глазах что-то дрогнуло — легкое, мимолетное, но Ки Хун сразу это уловил. Осознание. Понимание. Ин Хо сделал шаг вперед, медленно, осторожно, будто подходил к испуганному зверю, вытягивая руку — не чтобы схватить, а чтобы успокоить. — Ки Хун… — тихо произнес он. Он не успел договорить. — А вот и ты, дружище! — раздался звонкий голос сбоку. Ки Хун вздрогнул. Чон Бэ появился внезапно, словно вырос из-под земли — такой же бесцеремонный и радостный, как вчера вечером. Прежде чем кто-то успел что-то сказать, он уже обвил Ки Хуна руками, хлопнул по плечу, притягивая в свои объятия. Ки Хун, сбитый с толку, отвел взгляд от Ин Хо, который все еще стоял в нескольких шагах, не двигаясь, с каким-то странным, почти болезненным выражением в глазах. Мужчина моргнул — и все исчезло. Связь, на миг возникшая между ним и Ин Хо, оборвалась, будто кто-то резко выдернул штекер из розетки. На Ки Хуна с новой силой обрушился гул казино: звон фишек, щелчки автоматов, смех, запахи дешевого алкоголя и перегретой техники. — Я и забыл, как эффектно ты умеешь появляться, — пробормотал Ки Хун. Голос прозвучал неуверенно, сдавленно, но Чон Бэ, похоже, не обратил на это никакого внимания — или сделал вид, что не обратил. Он снова бодро хлопнул его по плечу, сияя от собственной энергии: — Ну а как же! Хотите выпить? Ки Хун пожал плечами и вновь бросил взгляд на Ин Хо, словно ища у него ответа. Тот уже вернул себе привычную маску — равнодушную, спокойную, будто ничего и не было. — Я не знаю... Ин Хо? — спросил Ки Хун, надеясь, что тот примет решение за него. Ин Хо пожал плечами — коротко и безучастно. Ки Хун тихо повторил его жест, почти машинально. Этого оказалось достаточно: Чон Бэ воспринял их колебание как согласие и, поманив их рукой, повел через зал к одному из потертых столов, заставленному старыми кружками, треснутыми бокалами и ржавыми жестяными фляжками с неясной жидкостью внутри. Они уселись за стол, и Чон Бэ быстро разлил по бокалам мутноватую янтарную жидкость из плоской металлической фляжки, на которой еще виднелись стертые буквы старого бренда, когда-то, возможно, популярного. Ки Хун принял свой бокал с легким сомнением, но все же поднес его ко рту. Горло обожгло мгновенно. Жидкость была резкая, крепкая до хрипоты, с послевкусием чего-то копченого и травянистого. Алкоголь разлился по венам тяжелым теплом, расползаясь из груди к кончикам пальцев. Ки Хун выдохнул, зажмурился на секунду — и почувствовал, как напряжение отступает, уступая место чуть вязкой, но приятной теплоте. — Местная водка, — самодовольно пояснил Чон Бэ, отхлебнув из своего бокала и ухмыльнувшись. — На основе кактуса и чего-то еще. Лучше не знать, чего именно. Ин Хо молча выпил свою порцию и поставил бокал обратно, не меняясь в лице. Ки Хун бросил на него взгляд — и в этот раз поймал взгляд в ответ. И он показался ему почти человеческим, живым, хоть и на короткий миг. — Ладно, — сказал Чон Бэ, потирая руки, — расслабились, теперь решим: с чего начнем? Предлагаю автоматы — простенько, быстро, можно что-то срубить на старте. А там уже видно будет. Ки Хун кивнул, чувствуя, как алкоголь сглаживает углы реальности, и вместе с остальными поднялся из-за стола. Ряд автоматов растянулся вдоль стены, как уставшая армия железных монстров. Их облезлые корпуса сверкали неоном, как могли — местами мерцая, местами угасая совсем. На экранах бегали выцветшие картинки: фрукты, цифры, символы старого мира. Ки Хун остановился напротив одного из них и застыл, глядя на покореженный рычаг. Пальцы на мгновение дрогнули, будто хотели потянуться вперед — и он тут же спрятал руки в карманы. — Ну, чего застыл? — бодро бросил Чон Бэ, хлопая его по спине. — Давай, садись! Автоматы — лучшее начало. Легкая ставка, легкий выигрыш. — Я… — Ки Хун кашлянул, отвел взгляд. — Лучше вы начните. Я просто посмотрю. Чон Бэ фыркнул, не веря: — Да ладно тебе! Тут все просто. Повезет — пойдем дальше. Не повезет — поиграем еще. Ну? Ки Хун слабо покачал головой, чувствуя, как его желудок снова сжимается. Он не хотел этого. Не хотел поддаваться, не хотел снова входить в ту воду, которая однажды уже едва не утопила его. — Серьезно. Вы пока поиграйте. Я позже, может... — голос его звучал вяло, почти извиняюще. Чон Бэ закатил глаза, собираясь настаивать, но Ин Хо заговорил раньше, спокойно, лениво: — Ну, раз Ки Хун не хочет, — он сделал шаг вперед и без особого интереса взялся за ручку автомата, — придется мне заняться этим скучным делом. Он сказал это с тем самым оттенком в голосе, от которого у Ки Хуна внутренне все сжалось. На поверхности — ирония, насмешка, будто Ин Хо просто прикалывался. Но под ней — забота. Вывернутая наизнанку, замаскированная под равнодушие, но Ки Хун её почувствовал. Он взглянул на Ин Хо — тот уже бросил крышку в приемник, дернул за рычаг. Экран завизжал, завертелся, выдал набор несчастных символов. Проигрыш. Ин Хо пожал плечами, как будто ему было абсолютно все равно. — Не переживай, — бросил он через плечо, не глядя. — Я проиграю за нас обоих. Чтобы ты не мучился. Ки Хун едва заметно напрягся. То ли от стыда, то ли от желания что-то сказать — оправдаться, объясниться. Но слова не шли. Он просто молчал, чувствуя, как давит на него это место, этот свет, этот человек рядом, который все понимает, но делает вид, что ничего не замечает. — Ладно, — сказал Чон Бэ, пожимая плечами, — тогда погнали. Но ты не отмажешься, дружище, я тебя еще затащу за стол. Ки Хун попытался улыбнуться, но получилось неуверенно. Он сел рядом — не к автомату, а просто рядом — и стал смотреть, как крутятся барабаны, в глубине души надеясь, что сможет удержаться. Ин Хо везло. За три раунда он превратил три крышки в сорок пять, не проявляя особого азарта — лишь чуть поднимая бровь при очередном совпадении символов и с ленивым видом дергая за рычаг, будто это была вовсе не удача, а предсказуемый результат. Чон Бэ, напротив, был в полном восторге. Он возбужденно жестикулировал, то хлопая Ин Хо по плечу, то склоняясь ближе с заговорщическим выражением. — Да ты чертов гений, — смеялся он. — Скажи честно, у тебя есть свой способ читать эти машинки? Ну не может быть просто так! Ин Хо откинулся назад, скрестив руки на груди, и с самодовольной полуулыбкой позволил себе не отвечать. Ему явно льстило внимание, но он не собирался делиться ни логикой, ни удачей — если они вообще у него были. Ки Хун наблюдал за этим сдержанно, молча. Улыбался, когда следовало, кивал в нужных местах. Но внутри поднималось что-то странное — неуверенное раздражение, будто ему выдали роль в чужом спектакле. Все вокруг вдруг превратилось в сцену, где все справляются — кроме него. И главное — Ин Хо, который делал это легко. Спокойно. Хладнокровно. — Ну что, господа, — объявил наконец Чон Бэ, поднимаясь, — пора на следующий уровень. Карточный стол ждет! У нас теперь есть с чем играть. Он широким жестом указал на ближний угол зала, где за шатким, но аккуратно накрытым зеленой тканью столом сидел крупье в мятом жилете и с усталым видом тасовал колоду. Несколько игроков уже занимали места — у кого-то была крошечная гора фишек, у кого-то — бутылка в качестве ставки. Ин Хо кивнул и, поднявшись, рукой пригласил Ки Хуна следовать за ними. Тот не сразу встал — колебался, будто раздумывал, но в конце концов медленно поднялся на ноги. Карточный стол, который они выбрали, стоял в углу зала, под старым, моргающим светильником, чье мерцание бросало пляшущие тени на лица игроков, уже сидящих за столом. Он был потертый, накрытый зеленым сукном, с краями, давно начавшими расползаться. Воздух вокруг был густым, пропитанным запахами спирта, пота и старой ткани. Крупье, стоящий рядом, молча склонил голову, когда они подошли, не спрашивая имён — тут никто не назывался по-настоящему. — Во что играем? В покер? — спросил Ки Хун, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно и в покер, — усмехнулся Чон Бэ. — Но тут еще играют в "Сломанную пару" — местная вариация на тему, с добором из общей колоды и штрафом за двойки. Крупье между тем перетасовывал карты — медленно, с почти церемониальной точностью, будто каждое движение было отмерено. Он явно был не просто раздатчиком, а чем-то вроде хранителя ритуала. Ин Хо скользнул взглядом по остальным игрокам, потом посмотрел на Ки Хуна: — Твоя очередь выбирать. Ки Хун замер, чувствуя, как на него обрушивается внимание всего стола. Он сглотнул, сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь. Все внутри подсказывало: беги. Но он выдохнул — и остался. — Давайте в покер, — сказал он. — Начнём по старинке. Крупье кивнул, и пока он тасовал колоду, за столом быстро определились с правилами: играют командами. С одной стороны — Чон Бэ, Ин Хо и Ки Хун. С другой — трое незнакомцев: два щуплых, нервного вида мужчины и молодая женщина с внимательными, цепкими глазами. Условия просты: если кто-то из команды выигрывает — выигрыш делится на троих. Две команды. Три раунда. Карты легли на стол, и игра началась. Первый раунд прошел осторожно. Ки Хун чувствовал, как внутри все дрожит — пальцы, мысли, даже дыхание. Азарт подкрадывался, как хищник, ждал, пока он оступится. Он не верил, что сможет удержаться. Но держался. Холодный пот выступил на висках, но Ки Хун заставил себя сосредоточиться. Во втором раунде им начало везти. Удачная комбинация — и фишки сдвинулись в их сторону. Ки Хун начал чувствовать, как что-то в нем меняется: дрожь отступает, разум проясняется. Он в игре — но в игре осознанно. Он все еще держит контроль. К третьему раунду вся их троица уже горела. Чон Бэ сиял от возбуждения, глаза Ин Хо блестели — не от азарта, а от острого, сосредоточенного внимания. А Ки Хун... он чувствовал, как сердце колотится, но уже не от страха. От воли. От силы — что он по-прежнему может держать себя в руках. — Мы добьем их, — прошептал Чон Бэ, склонившись ближе. — У них сейчас карты говно, я вижу по глазам этой леди. Крупье раздал последний раунд. Ки Хун взял карты — и на мгновение затаил дыхание. Это было хорошо. Очень хорошо. Ставки пошли выше. Напряжение росло. Секунды тянулись, как резина. Последняя ставка — и… Комбинация у Чон Бэ оказалась сильнее, чем у соперника. Победа. Без вариантов. Чистая, красивая, уверенная. Крупье молча сдвинул к ним фишки и массивную кучу крышек. Соперники молча встали, и один даже ударил кулаком по столу. Но это уже не имело значения. Они вскочили на ноги одновременно. Ки Хун чувствовал, как будто из него вырвался огромный комок напряжения, накопившийся за весь вечер — в теле была легкость, голова кружилась от облегчения. Ин Хо тоже встал, и на его лице появилась настоящая радостная улыбка. Чон Бэ, не в силах сдерживать эмоции, бросился то к одному, то к другому, хватал за плечи, тряс, обнимал. Сначала — Ин Хо. — Ну ты зверь! Просто зверь! — прокричал он, с грохотом хлопнув его по спине. Затем он обернулся к Ки Хуну и, сияя, уже тянул руки и к нему: — И ты тоже! Черт возьми, да вы оба просто идеальная команда! Он потянул их вместе в объятие — и в этот момент, между смехом, криками, светом и звоном фишек, Ин Хо и Ки Хун столкнулись взглядами. Ни один из них не опустил глаз. Движение вышло само собой. Ки Хун потянулся вперед, обхватил Ин Хо за плечи и прижал к себе — неловко и сдержанно. В груди вспыхнуло тягучее и обжигающее чувство. Он отстранился, но не сразу. Их лица оказались совсем близко, дыхание смешалось, и Ки Хун замер, будто внезапно осознав, насколько близко они находятся. Ин Хо тоже застыл. Их взгляды пересеклись — глаза в глаза. Ки Хун задержал дыхание. Его глаза скользнули вниз, к губам Ин Хо. Он не думал — просто наклонился вперед... — Празднуем? Я угощаю! — вдруг хлопнул их обоих по плечам Чон Бэ, врываясь в этот тонкий момент с радостным возгласом. Ки Хун вздрогнул, резко моргнул, как будто вынырнул из воды. Он чуть повернул голову и краем глаза заметил, как Ин Хо сделал то же самое — словно одновременно с ним вернулся в реальность. Не сговариваясь, они отступили — почти одновременно. Смех Чон Бэ звенел рядом, звонкий и беззаботный. Ки Хун пытался собраться с мыслями, но внутри него пульсировало это почти-движение. Они вернулись к тому же столику, где начинался вечер, — шаткому, облезлому, заставленному бокалами и фляжками, но сейчас он казался чуть ли не праздничным. Чон Бэ по дороге успел выменять бутылку чего-то, что он с гордостью назвал "кактусовым золотом", и разлил по кружкам с театральной серьезностью. — За победу! — объявил он и осушил свою одним махом. — И за то, чтобы в следующий раз везло не хуже! Ки Хун и Ин Хо чокнулись с ним, улыбаясь. Напиток оказался терпким и пряным, с резким, ударным послевкусием. Под действием алкоголя все внезапно стало легче и мягче. Слова срывались с языка быстрее, смех звучал громче, и даже тусклый свет казался теплее. Они сидели, облокотившись на стол, и травили байки — в основном Чон Бэ, конечно. Он перескакивал с темы на тему, рассказывал о каких-то торговцах, о странных сделках на окраине пустоши, о девушке с глазом из цветного стекла, которая выигрывала всех в кости. Ки Хун смеялся, наклоняясь ближе к столу, чувствуя, как полностью расслабляется. Ин Хо слушал больше, чем говорил, но его глаза блестели, и в улыбке было что-то настоящее. Пару раз он вставлял короткие, меткие комментарии, от которых Чон Бэ заходился в смехе, а Ки Хун смотрел на него с тихим восхищением. Чаши одна за другой опустошались, и Ки Хун ощущал, как алкоголь мягко растекается по телу. Но, к своему удивлению, он не испытывал того тянущего зова, который ожидал — не было желания снова вернуться за стол, снова играть, снова гнаться за победой. Напротив — было чувство завершенности. Достаточности. Он позволил себе откинуться на спинку стула, потянулся, вдохнул воздух, пахнущий перегаром, табаком и чем-то жареным — и улыбнулся. Он чувствовал себя живым. Не на грани, не в борьбе — просто здесь. — Так, — вдруг поднялся Чон Бэ, слегка покачнувшись. — А теперь, друзья мои, я отойду. Не теряйтесь. Он махнул рукой, подмигнул и скрылся за ближайшей дверью с криво висящей табличкой. Ки Хун остался наедине с Ин Хо. Их кружки стояли рядом. Стол между ними вдруг показался слишком узким. Они сидели в полутени, бок о бок, глядя, как тусклый свет плывёт по стенам и отражается в грязных бокалах. Вокруг шумело казино, но здесь, за их столиком, стояла почти тишина. Ки Хун оперся локтями на стол и посмотрел на Ин Хо. Тот сидел напротив, чуть склонив голову, взгляд у него был рассеянный, но не пьяный. Просто… откровенный. — Я хотел поцеловать тебя, — вдруг тихо сказал Ин Хо, голос был негромким, почти равнодушным, как будто он говорил о чем-то давно прошедшем и малозначительном. Но взгляд был прикован к Ки Хуну. Тот выпрямился, моргнул, как будто только сейчас понял, что разговор заходит в новое, более откровенное русло. Ки Хун сглотнул, его пальцы нервно сжались в кулак. Не глядя в глаза Ин Хо, он тихо, неожиданно для себя признался, почти шепотом: — Я тоже. Ин Хо не засмеялся, не сказал ничего в ответ. Только смотрел. Долго и тяжело. — Отпусти себя, — наконец произнес он. Ки Хун хмыкнул, опуская взгляд, пряча грустную полуулыбку. Алкоголь немного кружил голову, сгущал пространство между ними. Это пугало его, но вместе с тем будоражило, как будто он готовился сделать шаг к чему-то новому и неизведанному. Внезапное признание с обеих сторон выбило из него воздух, сделало момент интимным и полным. И в этот момент рядом послышались шаги. Вернулся Чон Бэ — с той же легкой походкой, уже успевшей стать знакомой, с довольной ухмылкой на лице. — Ну что, не заскучали без меня? — бодро спросил он, опускаясь обратно на стул и хватаясь за кружку. Ки Хун чуть дернулся. Он уже приготовился вернуться к прежнему тону, к шуткам, к безопасной теме, но вдруг почувствовал… прикосновение. Теплая, уверенная и знакомая ладонь скользнула под столом и легла ему на колено. Не давящая, не требующая. Просто касание. Мягкое, молчаливое, как знак. А потом ладонь исчезла, будто ничего не было. Но щеки Ки Хуна уже придательски горели, а сердце глухо колотилось в груди. Он сидел, слушая, как Чон Бэ вполголоса пересказывает очередную абсурдную байку, и вроде бы улыбался, даже кивал, но внутри был далеко. Касание Ин Хо не исчезло — оно как будто отпечаталось под кожей. Ничего особенного, всего секунда, но от него несло жаром, который копился где-то внутри, оседая внизу. Ки Хун чувствовал, как пульс бьет в ушах, как между ними что-то изменилось. Он хотел что-то сказать. Нет — не сказать, а просто взглянуть, встретиться глазами, дать понять, что понял, почувствовал. Но не сделал ни того, ни другого. Только сидел, с этим новым и странным ощущением внутри. Позже, когда алкоголь начал отпускать, и казино стало казаться слишком громким для усталого тела, они втроем, слегка пошатываясь, вышли наружу. Ночь встретила их прохладным воздухом. — Вы где остановились? — спросил Чон Бэ, прикуривая сигарету, взятую у охранника на входе. — В отеле, недалеко отсюда, — махнул рукой Ки Хун, немного покачнувшись. Голова гудела приятным эхом, и движения казались чуть замедленными, как во сне. Они двинулись по ночным улицам, перебрасываясь ленивыми шутками и обрывками мыслей. Как только широкие проспекты остались позади, и перед глазами вынырнуло знакомое здание Ки Хун остановился и повернулся к Чон Бэ: — Мы дошли. — Ого, — присвистнул тот, разглядывая отель. — Вы тут остановились? — Ага, — кивнул Ки Хун и мотнул головой в сторону Ин Хо. — Тут работает знакомый Ин Хо. Он нас устроил. Чон Бэ перевёл взгляд на Ин Хо, будто по-новому оценивая его. Тот в ответ только криво усмехнулся. — Ну что ж… — протянул Чон Бэ. — Было здорово. — И правда, — сказал Ки Хун, подходя ближе. — Мы пробудем здесь пару дней. Так что, если вдруг будешь рядом — заглядывай. — Обязательно, — улыбнулся Чон Бэ. — Буду рад пересечься еще раз, если получится. Они пожали руки, коротко, но крепко. И в этом рукопожатии было больше, чем просто прощание. Ки Хун снова почувствовал искреннюю радость от этой встречи — будто на вечер снова вернулся обратно в прошлое. Он проводил Чон Бэ взглядом, пока тот не скрылся за углом улицы, и только тогда повернулся к Ин Хо. — Идём? — спросил Ки Хун. Его голос прозвучал тише, чем он рассчитывал. Странное, волнение, позабытая дрожь снова прокатились по нему, стоило лишь встретиться взглядом с Ин Хо. Во взгляде мужчины было что-то опасное и темное. Будто Ин Хо уже знал, чем закончится вечер. Ки Хун сглотнул, почувствовав, как колени подгибаются от этого понимания. Молча, не спеша, они направились ко входу в отель.