О дивный новый мир

В холле отеля было тихо. После оглушающего шума казино и ночных улиц эта тишина казалась особенно тяжелой, словно предвестник бури, когда все вокруг замирает в ожидании первого удара грома. Ки Хун поднимался по лестнице, ощущая на спине пристальный взгляд Ин Хо, скользящий по его фигуре. Он не оглядывался — знал: стоит им встретиться глазами, и он провалится в ту самую темную бездну, что уже разверзлась под его ногами. Когда они дошли до своих номеров, Ки Хун остановился и повернулся к Ин Хо. Густое и вязкое напряжение между ними было пронизано мучительным ожиданием. Ки Хун и сам толком не понимал, чего он хочет. Чтобы Ин Хо сделал первый шаг? Или наоборот — отступил? Он чувствовал, как сердце стучит где-то в горле. Ин Хо не отводил взгляда. Он стоял почти вплотную, не прикасаясь, но Ки Хун ощущал его под кожей — теплое тело, запах, ровное, тихое дыхание. Казалось, Ин Хо заполнил собой всё вокруг. — Откроешь дверь? — спросил он, тихо, с тягучей, томной интонацией, протягивая ему ключ от двери своего номера. Ки Хун встретился с ним взглядом — и вдруг с пугающей ясностью понял: Ин Хо просил открыть не только комнату. Это осознание накрыло волной, будто окатило ледяной водой с головы до ног. Он шумно вдохнул. Ки Хун колебался. Понимал, что обратного пути не будет. И все же — впервые, казалось бы, за целую жизнь — ему хотелось поддаться. Утонуть. Забыться. Позволить себе отпустить контроль. Щелчок замка прозвучал, как выстрел. Ки Хун толкнул дверь, и та мягко отворилась. Он сделал шаг внутрь, не оглядываясь, чувствуя однако как Ин Хо медлит. Но затем — словно сдаваясь — он с тихим вздохом зашел следом и захлопнул за собой дверь, отрезав их от остального мира. Комната встретила их полумраком. Тусклый свет из окна едва освещал пространство мягким янтарным светом. Ки Хун застыл посреди комнаты. Он не двигался, прислушиваясь к тому, как Ин Хо медленно приближается. Шаг. Второй. Третий. Уверенные руки легли ему на плечи, разворачивая к себе лицом. — Я бы хотел продолжить то, что мы начали в казино, — тихо сказал Ин Хо. Несмотря на эти слова, он тут же убрал ладони — осторожно, будто предлагая, а не требуя. Оставляя выбор. Поддаться искушению или отступить в последний момент. Ки Хун вглядывался в его лицо. Внутри все спорило — страх и желание, сомнение и жажда близости. Пальцы дрожали, сердце билось слишком громко — так, что казалось, его можно услышать. Он сглотнул, ощущая, как неотвратимо сдается. А потом — подался вперед, сократил расстояние между ними и накрыл губы Ин Хо своими. Они целовались мягко: Ки Хун лишь коснулся губ Ин Хо, а тот медленно ответил. В этом поцелуе не было ни напора, ни требовательности — только принятие. Ки Хун почувствовал, как его отпускает. Он прижался к Ин Хо, провел руками по его шее и разомкнул губы, позволяя поцелую углубиться. Ин Хо, будто уловив эту перемену, стал целовать жаднее, с резким, горячим напором. Одна рука притянула Ки Хуна за талию, другая вплелась в волосы — и поцелуй вспыхнул по-настоящему: с голодом, с жаждой, с теми самыми недосказанностями, что копились между ними слишком долго. Ки Хун не помнил, как они оказались на кровати. Все стерлось, кроме одного — нетерпеливые губы Ин Хо на его шее, уверенные руки, скользящие по телу с почти звериной настойчивостью, и нестерпимый жар, охвативший их с головой. Он выгнулся, судорожно дернул ворот рубашки, пытаясь стянуть её, но запутался в ткани. Ему хотелось большего. Больше Ин Хо. Больше этой близости — без одежды, без барьеров, без воздуха между ними. Ин Хо оторвался от его шеи, напоследок втянув кожу между зубами — остро, почти болезненно, оставляя багровый след, который тут же запульсировал. Он приподнял Ки Хуна за плечи, быстро расстегнул пуговицы и сдернул с него рубашку, отшвырнув её в сторону. Горячие пальцы легли на обнаженную грудь, скользнули по ребрам, оставляя за собой цепочку мурашек. Взгляд Ин Хо потяжелел. Его дыхание стало прерывистым, вырывалось короткими толчками, смешиваясь с вздохами Ки Хуна. Теплые ладони изучали его тело — не спеша, с какой-то хищной тщательностью, словно Ин Хо хотел запомнить каждый изгиб, каждую впадину. Он наклонился, провел языком по ключице и спустился ниже. Горячий рот сомкнулся на соске, обвел его языком, прежде чем сжать губами. Ки Хун резко дернулся, втянув воздух сквозь стиснутые зубы, инстинктивно пытаясь отстраниться от этого слишком яркого ощущения, но тело предало его, откликнувшись дрожью. Язык Ин Хо скользнул дальше, оставляя за собой влажную дорожку на пылающей коже — дразня, вынуждая Ки Хуна извиваться под ним. — Ин Хо… — голос Ки Хуна сорвался, утонув в хриплом стоне. Тот даже не поднял головы — полностью сосредоточенный на теле под ним. Его ладонь медленно скользнула вниз, сжимая эрекцию Ки Хуна через ткань. Тот задохнулся, спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в простыни, комкая их в кулаках, словно это могло удержать его от падения за край. Ин Хо расстегнул его штаны одним движением и небрежно стянул вниз. Ткань с тихим шорохом упала на пол. Ки Хун задержал дыхание, ощущая, как горячие пальцы Ин Хо обжигают кожу на внутренней стороне бедра, как чужой цепкий взгляд медленно скользит по обнаженному телу. Ин Хо наклонился ниже, провел языком вдоль кромки белья, а затем резко поднял глаза и поймал его взгляд. Уголки губ дрогнули в лукавой улыбке. — Дашь мне тебя порадовать, принцесса? — голос был низким, с хрипотцой, в нем слышался и вызов и обещание. Не дожидаясь ответа, он наклонился и накрыл головку члена губами прямо через тонкую ткань боксеров, заставив Ки Хуна захлебнуться стоном. Тело отреагировало мгновенно — бедра дернулись вверх, пальцы сжались сильнее. Ин Хо усмехнулся, не отрывая глаз от его лица, наблюдая за каждой судорогой. Затем он медленно, с показной ленцой, стянул белье вниз, обнажая эрекцию, которая тут же коснулась его губ. Не разрывая зрительного контакта, он втянул её в рот, сразу задавая быстрый, уверенный ритм. Это было слишком — слишком хорошо, слишком остро. Ки Хун метался по кровати, простыни сбились под ним в ком, а тело горело, будто его подожгли изнутри. Уверенная рука Ин Хо поймала его запястье, направив ладонь к своей голове. Ки Хун инстинктивно стиснул пальцы в густых волосах, потянул ближе, глубже, чувствуя, как влажность чужого рта обволакивает его целиком. Ин Хо сделал глотающее движение — его горло сжалось, и Ки Хун, не сдержавшись, резко подался вперед, вбиваясь в этот шелковистый, жадный рот. Разум таял, мысли рассыпались, тело двигалось само, подчиняясь ритму, заданному Ин Хо. Сильнее. Резче. Когда Ки Хун уже чувствовал, что вот-вот сорвется, Ин Хо внезапно отстранился. Холодный воздух ударил по влажной коже, оставляя за собой ощущение мучительной пустоты. Ки Хун распахнул глаза, задыхаясь, и встретил взгляд — прямой, насмешливый, почти дразнящий. Ин Хо развязно улыбнулся, проводя языком по всей длине, медленно, с наслаждением, наблюдая, как тело под ним дрожит. Затем он снова наклонился, обхватил головку губами, слегка посасывая, дразня уздечку кончиком языка. Ки Хун застонал, выгибаясь — но в следующий миг рот Ин Хо исчез, сменившись твердой рукой, движущейся в ровном, точном ритме. Ин Хо поднялся, нависая над ним. Его лицо оказалось совсем рядом, тепло дыхание касалось щеки Ки Хуна. Ощущение близости било током, сильнее любого поцелуя. — Покажи, как ты кончаешь для меня, — слова прозвучали как приказ, пропитанные властным влечением. Ки Хун кивнул, сам не до конца понимая, на что именно соглашается. Горячая рука на его члене двигалась ровно, безжалостно, не оставляя ни малейшего шанса на передышку. Ин Хо наклонился ближе и поймал его губы во влажном поцелуе. Язык скользнул внутрь, требуя и захватывая, и Ки Хун ответил с той же яростью, выгибаясь навстречу, вцепившись пальцами в его плечи. Каждый стон, срывавшийся с его губ, эхом отдавался в комнате — слишком громкий и откровенный, но остановиться он уже не мог. Его заводил страстный взгляд Ин Хо на своем лице, его припухшие губы, сила и контроль, с которым он подчинял Ки Хуна себе. Ин Хо отстранился ровно настолько, чтобы их взгляды снова встретились. Его блестящие губы изогнулись в хищной улыбке. Он наклонился ближе; горячее дыхание коснулось уха, и голос, низкий и тягучий, как патока, проник под кожу, прямо под ребра: — Давай, принцесса. Не сдерживайся. Эти слова стали последней каплей. Тело Ки Хуна сжалось в тугой комок, напряжение достигло пика, а затем волна наслаждения накрыла его с головой, сметая все на своем пути. Он зажмурился, отдаваясь ей полностью, растворяясь в удовольствии. Пальцы Ин Хо продолжали двигаться, выжимая из него последние капли, а губы скользнули по его шее, оставляя влажный след. Комната исчезла, время остановилось — осталась только раскаленная близость между ними. Ки Хун едва держался на ногах, когда Ин Хо потянул его за руку, помогая подняться с кровати. Воздух в комнате звенел от произошедшего, а мышцы подрагивали от усталости. Но взгляд Ин Хо — с тенью довольства и сытости — не оставлял шанса отказаться. — Идем, — бросил он, кивнув в сторону узкой двери в углу. — Нужно тебя привести в порядок. Ки Хун не успел возразить. Ин Хо уже уверенно тянул его за собой. Дверь в ванную скрипнула, и их встретил прохладный пол под босыми ногами — контраст с пылающей кожей заставил Ки Хуна вздрогнуть. Ин Хо повернул кран, и вода с шипением полилась вниз, сначала холодная, а затем постепенно теплее, наполняя пространство паром. — Заходи, — Ин Хо кивнул на душевую кабину. Его губы изогнулись в чуть дерзкой улыбке, пока он стягивал с себя одежду. Брюки упали на пол с глухим звуком, и Ки Хун невольно задержал взгляд на его фигуре — широкие плечи, шрамы, пересекающие кожу, напряженные мышцы, все еще блестящие от пота, бинты на плече и боку. Ки Хун шагнул под воду, чувствуя, как теплые струи стекают по волосам и шее, смывая липкость с кожи. Он закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание — все внутри еще пульсировало, отзываясь в каждой клетке тела. Но стоило сделать вдох, как он ощутил: Ин Хо зашел следом. Его присутствие было почти осязаемым — тепло, пристальность взгляда, влажное дыхание где-то у затылка. Ки Хун обернулся, наклоняясь и даря Ин Хо поцелуй. Пальцы Ин Хо скользнули по его ключицам, собирая воду с кожи. Движения были неторопливыми, но под ними скрывалось все то же едва сдерживаемое желание. — Ты весь дрожишь, — заметил Ин Хо, и его ладони медленно опустились ниже. — Это от воды, — пробормотал Ки Хун, но голос прозвучал слишком тихо, слишком неуверенно. Ин Хо лишь хмыкнул, почти насмешливо. — Конечно. Он прижался к Ки Хуну всем телом, мягко, но настойчиво вдавливая его в прохладную плитку стены. Рука скользнула по талии, обхватила бедро и чуть потянула — направляя, заставляя раздвинуть ноги. — Расслабься, — прошептал Ин Хо. Он чувственно провел кончиками пальцев по внутренней стороне бедра, и Ки Хун втянул воздух сквозь зубы. Ин Хо уловил реакцию — его зрачки расширились, и он надавил чуть сильнее, массируя кожу, но все еще не переходя грань. Вторая рука скользнула к затылку Ки Хуна, запуталась в мокрых волосах и потянула назад, заставляя его запрокинуть голову. Вода струилась по горлу и груди, и Ин Хо наклонился, провел языком по коже, слизывая капли. Ки Хун выдохнул резко, почти сорвано, его пальцы вцепились в плечи Ин Хо, скользя по влажной коже. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Ты позволишь? Ки Хун замер. Его сердце пропустило удар, а затем заколотилось быстрее, отдаваясь в висках. Он никогда не делал этого раньше — секс с мужчиной был чем-то далеким и неизведанным, а мысль об этом вызвала странную смесь страха и любопытства. — Я… я не знаю, — выдавил он, его голос дрожал, почти теряясь в шуме воды. — Я никогда… Ин Хо слегка отстранился, поймал его взгляд. В его глазах мелькнуло понимание. — Если хочешь, я могу быть снизу. Ки Хун на секунду замер, а затем покачал головой: — Я не уверен, что вообще понимаю, как… это все… Он смущенно замолчал. — Тогда я все сделаю сам, — шепнул Ин Хо, и его рука сжала талию Ки Хуна. — Подожди здесь. Он вышел из душа и, не вытираясь, исчез за дверью. Ки Хун остался, чувствуя, как его охватывает нервное возбуждение, вперемешку с предвкушением. Он стоял неподвижно, позволяя каплям стекать по телу, прислушиваясь к себе. Ему казалось, что он стоит на краю обрыва — и он хочет прыгнуть, даже зная, что возможно, разобьется. — Уже расслабился без меня? Голос Ин Хо выдернул его из легкого транса. Тот залез обратно под воду — в руке у него была маленькая, жестяная баночка, которую Ки Хун видел в аптечке. “Вазелин”, — пронеслось у него в голове, и эта мысль заставила его покраснеть. Ин Хо между тем снова прижался к нему, и он почувствовал, как его губы скользнули возле уха. — Доверься мне. Ки Хун кивнул — слабо, почти незаметно, но этого хватило. Ин Хо улыбнулся шире, и его ладони легли на бедра Ки Хуна. Он опустился на колени, прижимаясь губами к бедру. Ки Хун вздрогнул от этого прикосновения — почти невесомого, но пробирающего до костей. — Я начну медленно, — сказал Ин Хо. Голос прозвучал мягче, чем обычно, почти ласково. Пальцы скользнули по коже, задержались у основания ягодиц, мягко сжали. Ки Хун напрягся, дыхание сбилось, но Ин Хо не торопился. Он поднял глаза, поймал его взгляд, и в этом зрительном контакте было что-то успокаивающее — будто он давал понять, что все под контролем. Затем его рука двинулась дальше, один палец осторожно прошелся по чувствительной зоне, не проникая, просто касаясь, изучая реакцию. Ки Хун втянул воздух, его тело дрогнуло, мышцы невольно сжались — он не знал, чего ожидать. Ин Хо уловил это, и его вторая рука легла на живот Ки Хуна, успокаивающе погладив. — Тише, — шепнул он, и его губы снова коснулись бедра, чуть ближе к паху. — Дыши со мной. Ки Хун попытался послушаться, выдохнул дрожащим, неровным дыханием, стараясь поймать ритм Ин Хо. Он ощущал, как палец снова двинулся — медленно, круговыми движениями, надавливая чуть сильнее, но не проникая внутрь. Это было странно, непривычно, но не больно — просто нарастающее давление и легкое возбуждение. — Вот так, — низко пробормотал Ин Хо. Он наклонился, провел языком по внутренней стороне бедра, задержался там, где кожа была особенно чувствительной, и Ки Хун невольно выгнулся. Ин Хо выпрямился. Он нагнулся, схватил уже знакомую Ки Хуну баночку, открутил крышку и обмакнул в неё пальцы. Ки Хун моргнул, наблюдая, как Ин Хо растирает вазелин между ними, делая их скользкими. — Это поможет, — сказал он. — Просто доверься мне. Его рука вернулась и палец снова прошелся по коже, на этот раз чуть настойчивее. Ки Хун почувствовал давление — осторожное, но уверенное — и его тело напряглось. Но Ин Хо не спешил. Он наклонился, провел языком по соску Ки Хуна, дразня, отвлекая, пока палец медленно, почти незаметно, начал проникать внутрь. — Дыши, — повторил Ин Хо, голос его был почти гипнотическим. — Ты справляешься. Ки Хун выдохнул, дрожаще, стараясь сосредоточиться на дыхании. Странное ощущение медленно растекалось внутри — не боль, скорее непривычность, вперемешку с дискомфортом. Ин Хо двигался бережно, неторопливо, давая ему время привыкнуть. Вторая рука мягко гладила бедро, успокаивая, и вскоре Ки Хун почувствовал, как напряжение понемногу отступает. Ки Хун кивнул — слабо, но уверенно, — и Ин Хо ответил ему едва заметной, но теплой улыбкой. — Вот так, хорошо, —прошептал он, коснувшись губами его лба. Это прикосновение оказалось неожиданно интимным и Ки Хун вздрогнул. Его пальцы, лежавшие на плечах Ин Хо, сжались крепче. Мазь облегчала каждое движение — плавное, скользящее — стирая остроту и помогая телу подстроиться. — Все нормально? — спросил Ин Хо, отстраняясь чуть назад, чтобы заглянуть ему в глаза. Его тон был ровным, почти невозмутимым, но в нём прозвучала настоящая забота — редкий проблеск за привычной маской уверенности. Ки Хун кивнул, не доверяя своему голосу. Его горло пересохло, несмотря на воду, льющуюся сверху, и он сглотнул, пытаясь собраться. Это было странным: давление внутри, легкое растяжение, тепло, которое начинало пульсировать где-то глубоко. Его тело звенело — не от страха, а от нарастающего желания узнать, что будет дальше. Ин Хо добавил второй палец — еще деликатнее, чем первый, давая Ки Хуну время почувствовать каждое изменение. Растяжение стало сильнее, от чего Ки Хун сжался. Ин Хо тут же остановился. Его ладонь мягко погладила кожу на груди, а губы скользнули к скуле, оставляя там успокаивающий поцелуй. — Дыши, — повторил он, и Ки Хун зацепился за его голос, как за якорь. — Я не буду торопиться. Ки Хун выдохнул, и почувствовал, как ему становится легче. Ин Хо едва заметно, но мягко улыбнулся, и его пальцы двинулись снова, мягко, с той же неспешной тщательностью. Растяжение ощущалось сильнее, но боли не было, и Ки Хун подался ближе, сам — почти неосознанно — прося большего. Рука Ин Хо соскользнула с его груди вниз, к члену, обхватив его, вызывая у Ки Хуна сдавленный стон. — Ин Хо… — имя вырвалось само, тихо, с ноткой удивления. Ки Хун открыл глаза и столкнулся с его взглядом. Пальцы Ин Хо замерли на мгновение, давая передышку, и он поддался вперед, втягивая Ки Хуна в поцелуй. — Хочешь дальше? Ки Хун сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он не знал, чего ожидать, но страх ушел, сменившись доверием — к Ин Хо, к его рукам, к этому моменту. Он кивнул, слабо, но решительно. На губах Ин Хо снова появилась знакомая самоуверенная улыбка — та самая, от которой у Ки Хуна перехватывало дыхание. Он добавил третий палец. Боль вспыхнула резко. Ки Хун всхлипнул, инстинктивно пытаясь отстраниться, и Ин Хо тут же замер. Он наклонился, поймал сосок губами, провёл по нему языком и затеребил, подстраиваясь под ритм возобновившихся, бережных движений пальцев. Его вторая рука уверенно продолжала скользить по члену Ки Хуна — сдержанно, но неумолимо. Ки Хун застонал, заскулив — от лавины ощущений и нарастающего, почти ломкого желания. Все смешалось: непривычная наполненность, щекочущее напряжение, тяжелое дыхание и теплый, влажный рот Ин Хо на его груди. — Ты готов, — прошептал Ин Хо. Он отстранился, чтобы посмотреть на него, и в его взгляде мелькнуло что-то темное, жадное — но все еще сдерживаемое. — Чувствуешь? Ки Хун мотнул головой. Ин Хо медленно убрал пальцы, и мужчина почувствовал легкую пустоту, смешанную с облегчением и желанием вернуть это давление. Но Ин Хо не дал ему времени задуматься. Он прижался к нему всем телом, и Ки Хун ощутил чужую эрекцию — твердую и горячую — у своего бедра. Ин Хо слегка отступил, выключив душ. Он схватил полотенце с крючка — старое, чуть потертое — и небрежно обтерся, затем протянул его Ки Хуну. — Идем, — сказал он, кивнув в сторону комнаты. Ки Хун взял полотенце, по-прежнему дрожа от пережитого, и начал вытираться, чувствуя, как ноги предательски подгибаются. Ин Хо шагнул к нему, обнял за талию, помог выбраться из душевой кабины, и они вышли в комнату. Воздух здесь был прохладнее, что заставило Ки Хуна поежиться. Ин Хо, не теряя времени, толкнул его на кровать — мягко, но с намеком на силу — и Ки Хун рухнул на смятые простыни. Мужчина навис над ним, опираясь на руки по обе стороны от головы Ки Хуна. Глаза Ин Хо потемнели — будто он держался на последнем усилии, чтобы не сорваться. Влажные волосы падали ему на лоб, капли воды срывались с кончиков и падали на грудь Ки Хуна, оставляя холодные следы на разгоряченной коже. Ин Хо склонился ниже, их лица разделяли считанные миллиметры. Он сделал глубокий вдох — словно признавая свое поражение — а затем накрыл губы Ки Хуна поцелуем. Теперь уже глубоким, голодным, почти яростным. Его тело дрожало от напряжения, как туго натянутый канат, готовый лопнуть. Теперь, когда между ними не осталось преград, Ин Хо, казалось, больше не сдерживался. — Я с ума схожу от того, как ты сейчас выглядишь, — хрипло выдохнул он. Ки Хун не успел ничего ответить — его вновь настиг поцелуй, настойчивый, почти жадный. Он задыхался — от нарастающей волны ощущений, от ярости желания, от того, как Ин Хо буквально сжигал его изнутри. Он чувствовал зубы на своей шее, губы — чуть грубее, чем раньше, влажный след языка и руки, блуждающие по телу, будто Ин Хо не знал, за что схватиться первым. — Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — сдавленно произнес он, словно давая последний шанс отступить. — Потому что я на грани. Я почти… Его голос сорвался. Ин Хо прижался к нему всем телом, и Ки Хун ощутил — насколько тот возбужден. Чужая ладонь легла на бедро Ки Хуна, подняла его ногу чуть выше, задавая нужный угол. Ки Хун напрягся — от своей безумной, дрожащей готовности. Ин Хо не сводил с него взгляда — напряженного, полного голода. Будто хотел выучить наизусть каждую эмоцию, каждую тень, скользнувшую в глазах. Он склонился ближе, провёл губами по щеке — мягко, почти нежно. — Я больше не могу ждать, — прошептал Ин Хо. Он потянулся вниз, направляя себя, и Ки Хун почувствовал — горячее, плотное прикосновение. Он стиснул зубы, дыхание сбилось, пальцы вцепились в простыни. А затем — медленно, с нарастающим давлением — Ин Хо вошел. Боль вспыхнула первой — резкая, тянущая, расползающаяся по позвоночнику. Ки Хун задохнулся, тело инстинктивно напряглось, но Ин Хо не двинулся. Его ладонь легла на живот — твердая, и направляющая. Вторая рука погладила Ки Хуна по щеке. — Ты со мной? — тихо спросил Ин Хо. Ки Хун кивнул, не открывая глаз. Его голос дрожал, но звучал твердо: — Да. Не останавливайся. Ин Хо наклонился, поцеловал его висок, и снова двинулся — плавно, но решительнее. Каждый миллиметр движения был испытанием: горячее, чужое, непривычное. Ки Хун ловил ртом воздух, ощущая, как растяжение сменяется плотной, всепоглощающей наполненностью, как тело начинает принимать его. Ин Хо начал двигаться — неторопливо, аккуратно, будто проверяя каждую грань. Ки Хун по-прежнему тяжело дышал, губы приоткрыты, лоб влажный от пара и напряжения. Но с каждым толчком, с каждым скольжением внутрь боль отступала, растворяясь в тягучем, нарастающем желании, затопившем его изнутри. — Еще... — выдохнул он, в голосе смешались просьба и капитуляция. Ин Хо понял. Он сжал его бок, чуть сменил угол — и в следующий миг Ки Хун всхлипнул: коротко, резко, не сдержавшись. Что-то щелкнуло внутри, дало отклик, как вспышка. Он вздрогнул, уткнулся лбом в плечо Ин Хо, не в силах совладать с потоком ощущений. — Так? — спросил Ин Хо, и, не дожидаясь ответа, повторил движение. На этот раз Ки Хун громко застонал. Его тело жадно подалось навстречу, будто само искало этот ритм. Все происходило как во сне: толчки — глубже, сильнее — и он, теряющийся в этом безумии, тонущий в собственной похоти. Ин Хо больше не сдерживался. Его движения стали грубее — не жестокие, но насыщенные тем желанием, что копилось слишком долго. Бедра ударялись о бедра, ладони скользили по телу, сжимали, притягивали Ки Хуна ближе — будто он хотел слиться с ним воедино. Ки Хун стонал и скулил — открыто, почти беспомощно, не узнавая свой голос. — Посмотри на меня, — прохрипел Ин Хо. И одновременно с этими словами его рука скользнула вниз, обхватила член Ки Хуна, сжав его уверенно, точно, в идеальном ритме. Пальцы двигались в унисон с толчками — и от этого двойного ощущения Ки Хун задрожал, едва не вскрикнув. Он с трудом открыл глаза — и утонул в этом яростном, жадном взгляде. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбивалось, и волна близости подступала слишком быстро. Слишком ярко. Слишком сильно. — Ин Хо, я… — прошептал он, теряясь в ощущениях, но Ин Хо уже знал. Он наклонился, поймал его губы в поцелуе — теплом, влажном, торопливом, в котором сплелись желание и нежность. Ки Хун простонал имя Ин Хо прямо в его рот и сжал его плечи так крепко, что пальцы побелели. Его тело выгнулось — последняя вспышка, последний толчок — и все сорвалось. Оргазм накрыл его волной — резкой, неумолимой. Он громко всхлипнул, дрожь прошла по всему телу, и он крепче обхватил ногами Ин Хо, будто хватался за него, как за спасение. Ин Хо не отводил взгляда. Его движения замедлились — стали глубже, тяжелее, пока Ки Хун не обмяк под ним, совершенно обессилев. Только тогда он позволил себе дойти до предела. Вжался до самого конца — последний грубый рывок, короткий и точный — и мужчина замер, зарывшись лицом в его шею. Ин Хо глухо застонал, тело дрожало, дыхание сбилось — и в этот момент он держался за Ки Хуна, как за единственную реальность, которая все еще оставалась настоящей. Они оба замерли, прижимаясь друг к другу. Тело Ин Хо ощущалось тяжёлым сверху — тёплым, почти обволакивающим. Его грудь медленно поднималась и опускалась, дыхание постепенно выравнивалось. Он по-прежнему вжимался лицом в шею Ки Хуна, и тот ощутил странный, тихий прилив нежности. Они не двигались — словно боялись спугнуть этот хрупкий, зыбкий миг, в котором вдруг стало спокойно. Ки Хун провел рукой по спине Ин Хо — медленно, рассеянно, скользнув вдоль позвоночника. Он чувствовал, как расслабляется под ладонью теплая, влажная кожа, как отзываются на его прикосновение напряженные мышцы. — Ты в порядке? — прошептал он. Ин Хо кивнул, но не сразу. Затем чуть приподнялся на локтях, медленно скатился с Ки Хуна и опустился рядом, тяжело выдыхая. — А ты? — спросил он, глядя в потолок. Ки Хун повернул к нему голову. Его губы дрогнули в едва заметной, усталой улыбке. — Да. Ин Хо ответил ему своей — мягкой, чуть ленивой. Ки Хун медленно приподнялся, чувствуя, как простыни под ним становятся липкими — семя, вытекающее из него — что заставило щеки вспыхнуть. Он опустил взгляд, не в силах встретиться с глазами Ин Хо, и пробормотал: — Мне нужно в ванную. Ин Хо лишь кивнул, не говоря ни слова, и чуть откинулся назад, следя за тем, как Ки Хун осторожно соскальзывает с кровати. Его шаги были медленными, осторожными — ноги чуть подгибались, мышцы болели. Ки Хун юркнул в ванную и только там, оставшись наедине с собой, позволил себе выдохнуть. В ванной было темно и прохладно. Ки Хун прислонился спиной к двери, чувствуя, как его сердце продолжает стучать в быстром, чуть загнанном ритме. Тело ныло — особенно бедра и поясница — но это было приятное чувство усталости. Он подошел к раковине, оперся руками о край, посмотрев на свое отражение в тусклом зеркале. Волосы растрепаны, губы припухли, на шее — багровый след, оставленный Ин Хо. Ки Хун вгляделся в свое отражение, словно пытаясь еще лучше понять, что в нем изменилось. Затем, с тихим выдохом, он включил воду. Дождавшись, пока она потеплеет, Ки Хун осторожно начал смывать с себя остатки произошедшего. Закончив, вытерся полотенцем и снова посмотрел на себя в зеркало. И только тогда понял, что изменилось. В его глазах был знакомый ему блеск — тот самый, который он когда-то замечал в себе, когда только познакомился с Ын Джи. Ки Хун резко отпрянул от зеркала, провел рукой по лицу, словно надеясь стереть это выражение своих глаз, но оно не исчезло — яркое напоминание того, что произошло между ним и Ин Хо. Мужчина поджал губы, пытаясь отогнать от себя лишние мысли. Он повесил полотенце на крючок, машинально пригладил влажные волосы пальцами и медленно открыл дверь в комнату. Ин Хо, казалось, уже спал. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, дыхание было глубоким, ровным. Ки Хун остановился у кровати, не зная, что делать. Все внутри сжалось от тревоги: он должен лечь рядом? Или вернуться к себе? — Ты чего там встал? — сонный голос Ин Хо прервал его размышления. Мужчина, не открывая глаз, чуть отодвинулся, освобождая место для Ки Хуна. Тот осторожно опустился на самый край кровати. Простыни еще хранили тепло их тел, и от этого по спине пробежала дрожь. Стоило ему лечь, как рука Ин Хо нащупала его в полутьме и собственически притянула к себе. Его ладонь легла на талию, сжала чуть крепче, чем нужно — будто Ин Хо боялся, что Ки Хун снова сбежит. Ки Хун замер... а затем позволил себе расслабиться, медленно прижимаясь к чужому телу. Он устроился спиной к Ин Хо, чувствуя, как тот дышит, как в такт его дыханию движется грудь, как размеренно бьется чужое сердце. Тепло кожи, тяжесть руки, близость — все это приносило странное, почти пугающее спокойствие. Прислушиваясь к чужому дыханию, Ки Хун прикрыл глаза. И постепенно, будто растворяясь в этой тишине, провалился в сон.