О дивный новый мир

Первое, что увидел Ки Хун, когда открыл глаза, — широкая спина Ин Хо. Он моргнул, не сразу осознав, как оказался в чужой постели, но затем воспоминания прошедшей ночи накрыли его волной. Лицо вспыхнуло; внизу живота шевельнулось знакомое, легкое волнение. Он машинально прикоснулся к губам — словно хотел убедиться, что все это было наяву, а не приснилось. Ин Хо спал, отвернувшись и прижавшись спиной к Ки Хуну. Тот смотрел на него, не зная, что чувствует — смущение, растерянность или странное, медленно разливавшееся в груди спокойствие. Он осторожно потянулся за одеялом, стараясь прикрыться, не разбудив мужчину. Может, ему стоит уйти? Разбудить Ин Хо и сделать вид, что ничего не было? Или остаться — и дождаться, пока тот проснётся? Ки Хун не знал, как поступить, поэтому просто лежал, затаив дыхание, будто надеясь, что ответ придет сам. Его взгляд медленно скользнул по телу Ин Хо, задержавшись на линии плеч и изгибе спины. Несмотря на шрамы и бинты, его кожа казалась атласной, и Ки Хун поймал себя на желании провести по ней рукой. Он улыбнулся — и тут же мысленно одернул себя: неясность между ними все еще витала в воздухе. Все, что случилось прошлой ночью, было неожиданным и теперь, в утреннем свете, казалось почти нереальным. Что если это была просто случайность? Что, если Ин Хо проснётся — и пожалеет? Ки Хун чувствовал, как волнение сковывает его изнутри, будто чья-то ледяная рука сжимает горло. Ин Хо заворочался и открыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на Ки Хуна — сонно, немного растерянно, словно не до конца верил в происходящее. — Доброе утро, — выдавил из себя Ки Хун, решившись первым нарушить вязкую тишину. Ин Хо прищурился; уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Он ответил не сразу — лишь продолжал смотреть, внимательно, словно пытался что-то прочитать в глазах Ки Хуна. — Ты не ушел, — наконец сказал он. В голосе не прозвучало упрека — только удивление, смешанное с едва заметным облегчением. Ки Хун отвел взгляд, почувствовав, как уши начинают предательски гореть. — Я подумал, что… могу остаться, — пробормотал он, натягивая одеяло повыше, словно оно могло укрыть его от нарастающего смущения. Ин Хо тихо и тепло рассмеялся: — Можешь. Ки Хун еще сильнее покраснел, услышав этот прямолинейный ответ. Несколько мгновений они лежали в молчании, и Ки Хун уже подумывал, не сказать ли что-то еще, как вдруг его живот громко заурчал. Мужчина зажмурился и простонал, желая провалиться сквозь матрас от внезапной неловкости. — Мне кажется, нам пора вставать. Ин Хо кивнул с видимым спокойствием, но в его глазах мелькнуло веселое пламя — он явно получал удовольствие от этого момента. Ки Хун медленно и осторожно сел. Тело отозвалось легкой болью — эхом безумия, что произошло между ними. Он провел рукой по затекшей шее, а затем, не глядя на Ин Хо, пробормотал: — Отвернись… мне нужно одеться. Ин Хо приподнял бровь, и на его лице промелькнуло выражение, в котором читалось: а что, собственно, я там еще не видел? Но спустя секунду он театрально вздохнул и с преувеличенной серьезностью отвернулся, сцепив руки за головой. Ки Хун поспешно начал собирать одежду, раскиданную по полу, на ходу натягивая её на себя. Он уже почти закончил, когда обернулся — и заметил, что Ин Хо, скосив глаза, исподтишка наблюдает за ним. Ки Хун моментально вспыхнул. — Ты же обещал отвернуться, — пробормотал он, натягивая рубашку и пытаясь сохранить остатки достоинства. Ин Хо без тени раскаяния пожал плечами: — Не смог удержаться. Ки Хун закатил глаза и пробурчал себе под нос: — Великолепное утро. Просто восхитительное. Ин Хо лишь ухмыльнулся в ответ и потянулся. — Идем завтракать? — предложил он. — Нам еще нужно пополнить запасы. Отсюда до Солт-Лейк-Сити — самый длинный участок пути. Ки Хун кивнул, застегивая последние пуговицы на рубашке: — Мне нужно сначала зайти к себе. Ин Хо махнул рукой, как бы говоря: иди-иди, — и, совершенно не смущаясь, встал с кровати и абсолютно обнаженный направился в ванную. Ки Хун в ту же секунду резко отвернулся, как будто внезапно заметил на стене напротив нечто чрезвычайно важное и очень интересное. Смущение накрыло его с головой. Даже после всего, что между ними произошло ночью, утренняя естественность Ин Хо ставила Ки Хуна в тупик. Он прикусил губу, сдерживая нервный смешок, и поспешил к двери. Оказавшись в своей комнате, Ки Хун на мгновение прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Внутри все бурлило — неловкость, прямота Ин Хо, его уверенное спокойствие, будто между ними не произошло ничего особенного. Ки Хун снова тяжело вздохнул. Он потер переносицу, словно надеясь таким образом вытолкнуть из головы лишние мысли. Затем, немного успокоившись, принялся за привычные утренние ритуалы: умылся, почистил зубы, сменил мятую рубашку на удобную футболку. Вчерашняя одежда пахла казино, дешевым алкоголем и — уже до странности знакомым — древесным ароматом Ин Хо. Ки Хун на секунду замер, позволяя воспоминаниям о прошедшей ночи вновь всплыть в памяти. Как и тогда, после первого поцелуя, он не знал, как себя вести. Но на этот раз Ин Хо, похоже, выбрал другую тактику — и за это Ки Хун был ему тихо благодарен. Перекинув рюкзак через плечо, он оглядел комнату и, убедившись, что ничего не забыл, вышел из номера. В коридоре было пусто. Ки Хун прислушался к звукам за тонкой дверью соседнего номера, но там царила тишина. Он прислонился к стене и застыл в ожидании. Ин Хо появился спустя несколько минут — свежий, в чистой одежде, с легкой улыбкой на лице. Он буквально светился, и Ки Хун, прищурившись, не удержался от язвительного замечания: — Выглядишь так, будто выиграл миллион крышек в лотерею. Ин Хо бросил на него насмешливый взгляд, и спокойно ответил: — Может быть. Они спустились вниз и, пересекая холл, буквально нос к носу столкнулись с Джейком. Тот расплылся в скабрезной ухмылке, и в её выражении читался прозрачный до безобразия намек: он явно знал, что произошло между Ин Хо и Ки Хуном прошлой ночью. Ки Хун почувствовал, как щеки снова предательски покраснели, и поспешно отвел взгляд в сторону, не зная, куда себя деть. — Удачного дня, парни, — протянул Джейк. В его голосе сквозило самодовольство, которое было невозможно не заметить. Ин Хо лишь кивнул, не оборачиваясь, и направился к выходу. Ки Хун молча последовал за ним, чувствуя, как неловкость проникает в каждую клетку его тела. На улицах было почти пусто. Веселая кутерьма, охватившая это место ночью, теперь казалась миражом, далеким отблеском. Ветер носился между покосившимися зданиями, гоняя обрывки бумаги, сухие листья и мусор по растрескавшемуся асфальту. Где-то на соседней улице раздавался хриплый рев — кто-то пытался завести старый генератор. Звук отдавался эхом в пустых бетонных коробках зданий, напоминая, что техника здесь давно не слушается людей с первого раза. Редкие прохожие, закутанные в пыльную одежду, медленно двигались в разные стороны, почти не глядя друг на друга. Неоновые вывески, несколько часов назад пульсировавшие в ночи заманчивыми обещаниями выигрышей и развлечений, теперь выглядели мертвыми — безжизненные куски пластика, стекла и ржавого металла, висящие на стенах. Контраст между шумным, пьяным и дерзким ночным Лас-Вегасом и этим утренним, застывшим городом, который казался едва живым, поразил Ки Хуна. Все вокруг будто выцвело за одну ночь. Он шел следом за Ин Хо, осматриваясь по сторонам, ощущая, как в груди медленно поднимается неясная тревога — тихая, липкая, без причины, но очень настоящая. Они остановились позавтракать у одного из небольших лотков, притаившихся на углу широкого проспекта. Беззубая старуха продавала там булки и горячую бурду, по вкусу и запаху смутно напоминающую кофе. Ки Хун молча забрал свою порцию, в то время как Ин Хо выглядел подозрительно довольным. Он отпустил пару комплиментов старухе, заставив её неловко рассмеяться. Пока они ели, Ин Хо рассказывал Ки Хуну истории из своей жизни. Он слушал, кивая в такт, и не перебивая. Ин Хо отпускал шутки, болтал больше обычного, но в его улыбке иногда проскальзывала почти неестественная легкость — такая, которую надевают, чтобы скрыть дрожащие руки. Словно он сам не знал, как держаться рядом с Ки Хуном, и выбрал смех вместо тишины, чтобы не услышать собственных мыслей. Однако эта внезапная, почти игривая смена настроения у Ин Хо вызывала у Ки Хуна странное напряжение. Оно не пугало — скорее настораживало, и сам Ки Хун не мог до конца понять, почему. Возможно, потому что он знал Ин Хо другим: саркастичным, холодным и расчетливым. Но точно не таким — не общительным, забавным, не человеком, который, казалось, сознательно старался ему понравиться. Это несоответствие сбивало с толку и оставляло после себя странный осадок. Ин Хо словно выглядел… влюбленным? Ки Хун, пожалуй, мог бы в это поверить — если бы не знал его раньше. Сейчас перед ним стоял человек, в чьем взгляде скользила мягкость, чьи слова были почти заботливыми. Это сбивало с толку. Ки Хун и сам чувствовал, как внутри постепенно нарастает странная смесь — нежности, влечения и тревожной тяги. Прошедшая ночь явно что-то изменила, сдвинула в нем что-то — и все вокруг стало другим, незнакомым. Но он не знал, готов ли признать это вслух. Наверное, ему просто нужно немного времени. — Ты здесь? — щелчок пальцев прямо перед носом заставил Ки Хуна вздрогнуть. Он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как доел и перестал слушать Ин Хо, просто уставившись в одну точку. — Да… прости, — пробормотал он, виновато потирая лоб. — Задумался. Ин Хо посмотрел на него с прищуром, словно пытаясь прочесть мысли на чужом лице. Но в конце концов ничего не сказал — просто допил остатки своей бурды, поставил стакан на край прилавка и произнес: — Ну что, идем за запасами? — Ага, — откликнулся Ки Хун, также отставляя свой стакан в сторону. Он перевел взгляд на Ин Хо — тот смотрел на него пристально, с каким-то сложным, неразгаданным выражением. Будто изучал. Будто пытался уловить каждое колебание эмоций. Ки Хун слабо улыбнулся, словно почувствовал эту невысказанную тревогу. Затем, стараясь придать голосу непринужденность, предложил: — На ближайший рынок? Ин Хо ответил ему улыбкой. Он заметно расслабился, как будто этот короткий обмен взглядами снял с него часть внутреннего напряжения. Повернувшись к старушке за прилавком, Ин Хо расспросил, где здесь ближайшая рыночная площадь. Получив указания, они двинулись в сторону, которую показала торговка — вперед, в уже окончательно просыпающийся город. Рынок Лас-Вегаса мало чем отличался от рынков в Филли или Бартертауне: большая площадь, заставленная палатками, шаткими лотками и ржавыми прилавками, за которыми бойкие продавцы сыпали словами, как дробью, пытаясь сбагрить все — от еды и оружия до самодельных украшений и сомнительных настоек. Следуя за Ин Хо, Ки Хун наблюдал, как тот ловко торгуется, как хладнокровно отбрасывает заведомо плохой товар и, не моргнув глазом, выбивает скидку на консервы и патроны. И в этом шумном улее, среди голосов, запахов металла, горелой ткани и приправ, Ки Хун вдруг ощутил, как его отпускает. Беспокойство, которое терзало его с самого утра, начало рассеиваться, как пыль после взрыва. В самом деле… почему он так напражен? Да, прошедшая ночь — очевидно, не пройдет без следа. Она что-то изменила. Она позволила ему наконец признать: Ин Хо ему небезразличен. Не просто как партнер по пути, не как временный спутник, а как человек, к которому он тянется, словно мотылек к пламени. Это пугало, но вместе с тем Ки Хун не мог не признать — ему это нравилось. Ин Хо, напротив, казалось, уже все для себя решил. Он не сбегал от этих эмоций — наоборот, будто принимал происходящее с внутренним спокойствием. Может, иногда слишком нарочито расслабленный, может, чуть чрезмерно улыбчивый — но искренний. И, быть может, Ки Хуну стоит просто… позволить себе то же самое? Он поймал взгляд Ин Хо через весь лоток, и тот в ответ приподнял бровь — мол, ты где пропал опять? Ки Хун едва заметно улыбнулся. На этот раз — уверенно. Словно внутри что-то щелкнуло — тихо, не резко, но достаточно, чтобы стало легче дышать. Теперь он включался в разговор с большим интересом — отвечал на шутки и подколы Ин Хо, внимательно разглядывал товар, перебрасывался словами с торговцами. Ин Хо время от времени одобрительно кивал, особенно когда Ки Хуну удавалось сбить цену, и охотно делился с ним секретами торговли, почти заговорчески, как с равным. Закончив с покупками, они устроились на обшарпанных ступеньках на краю рыночной площади, устало откинувшись назад и привалившись к теплой, шершавой стене. Ноги приятно ныли от усталости, а голова наконец опустела, освобожденная от мыслей и тревог. Они лениво перебрасывались репликами, комментируя прохожих, купленные вещи или какие-то случайные мелочи. То Ин Хо указывал на особенно колоритного торговца, то Ки Хун замечал, как кто-то уронил мешок с фруктами. Все происходило в той редкой тягучей почти невесомой, неге, что возникает между людьми, которым хотя бы на мгновение не нужно ничего объяснять и доказывать друг другу. Они сидели так некоторое время, наслаждаясь передышкой, когда Ки Хун вдруг заметил в толпе знакомую фигуру. Чон Бэ. Он приподнялся, пытаясь высмотреть того сквозь разноцветную мешанину лиц и движений, и громко окликнул: — Чон Бэ! Мужчина дернулся, смешно заозирался по сторонам, будто не поверил, что его действительно зовут. Затем заметив Ки Хуна, он широко улыбнулся и радостно замахал в ответ. Быстро показал жестом: "Секунду, только расплачусь", — и скрылся за спиной торговки. Ки Хун снова опустился на ступеньки, ощущая, как в груди что-то приятно кольнуло — еще раз увидеть Чон Бэ перед отъездом было приятно. Он бросил на Ин Хо вопросительный взгляд, словно спрашивая: не возражаешь? Тот лишь пожал плечами и прикрыл глаза, устроившись поудобнее. Чон Бэ подошел спустя несколько минут. Несмотря на привычную жизнерадостность, он выглядел слегка помятым — следы вчерашних излияний в казино явно не остались без последствий. Он шагал уверенно, но с тем выражением лица, которое бывает у человека, пытающегося вспомнить, сколько именно он выпил и зачем. Поздоровавшись, Чон Бэ без всякого стеснения втиснулся между Ин Хо и Ки Хуном на ступеньках. Скинув перед собой на землю торбу, которую до этого держал в руках, он с любопытством оглядел обоих и спросил: — Вы тут какими судьбами? Ки Хун чуть подвинулся, давая ему больше места, и ответил: — Пополняли запасы перед дорогой. Мы завтра уезжаем. Чон Бэ кивнул, принимая сказанное к сведению, вытащил из кармана помятую сигарету, прикурил и с надрывным видом глубоко затянулся. — Как же мне плохо после вчерашнего... Мы, конечно, вчера дали жару. Ки Хун рассмеялся — с искренним, теплым оттенком в голосе. Он давно уже не страдал от похмелья — организм отучился еще в молодости. Но он отлично помнил, как Чон Бэ мучился каждый раз, когда они перебирали с алкоголем. Похоже, и в этот раз тот не изменил своим привычкам. Они ненадолго замолчали. Чон Бэ докурил сигарету, щелчком отправил окурок в сторону, проследив за ним взглядом. Затем он повернулся к Ки Хуну и, словно что-то вспомнив, спросил: — Слушай, а ты мне вчера так и не сказал — куда вы едете и зачем? — В Зеленые Земли. Я ищу Ын Джи и Ка Ен. А Ин Хо… — Ки Хун на мгновение замолчал, колеблясь. Он бросил взгляд на Ин Хо — тот по-прежнему сидел, откинувшись к стене с закрытыми глазами, и выглядел так, будто задремал. Ки Хун не был уверен, слышит ли мужчина их разговор, но все же решил не вдаваться в подробности. — У него там свои дела. Чон Бэ приподнял бровь, но лезть с расспросами не стал. Вместо этого нахмурился: — А почему в Зеленые Земли? Вы же вроде были в убежище, нет? Я помню этого твоего дружка, пижона… как его там… — Сан Ву, — подсказал Ки Хун, чуть поморщившись. Чон Бэ терпеть не мог Сан Ву, и никогда не сдерживался в выражениях в его адрес. Впрочем, это было взаимным. — Ага, он самый. Он же вас затащил в эту программу, верно? — Да… — Ки Хун замялся, голос стал тише. — Но потом что-то случилось. Я очнулся один, в пустом убежище. Потом, еще в Лос-Анджелесе, мне сказали, что, возможно, остальных выживших переправили в Зеленые Земли. Так что теперь я иду туда. Чон Бэ кивнул, не сразу отвечая. В его взгляде появилась задумчивость, от которой Ки Хуну стало не по себе. Он снова уставился на рыночную суету, стараясь не выдать нарастающее беспокойство. Однако оно уже всползало под кожу, цепляясь за дыхание. — Я не знаю, что тебе там рассказали, — наконец заговорил Чон Бэ, — но, будь я на твоем месте… я бы подумал дважды. Ки Хун резко повернулся к нему: — Почему? — Потому что раньше выживших свозили на юг, — начал Чон Бэ. — Там перевалочные лагеря. А вот в Зеленых Землях… вроде какие-то лаборатории. Или черт знает что еще. Чистая зона, говорят, но просто так туда никого не пускают. У Ки Хуна внутри все сжалось, как от ледяной воды. Он посмотрел на Чон Бэ, будто надеясь услышать опровержение. — Ты уверен? — Ну да, — пожал плечами тот, как будто сам вопрос был странным. — Меня в свое время как раз туда и эвакуировали, на юг. А потом… метался по разным местам, пока тут не осел. Я ж тебе говорил — почти год как здесь. Но до этого многое повидал. Ки Хун почувствовал, как в животе появляется тяжелый, вязкий ком тревоги. Он машинально закусил губу, ощущая, как почва под ногами слегка смещается. Все, что до этого казалось четким маршрутом, вдруг заиграло другими, более мрачными, красками. Чон Бэ заметил перемену и, смягчившись, похлопал его по плечу: — Эй, не накручивай себя. Это было давно. Все меняется. Может, сейчас и в Зелёные Земли кого-то переправляют. Ты когда из убежища выбрался? — Пару месяцев назад, — пробормотал Ки Хун, сбивчиво, будто вслух признавая, как мало знает. — А-а, ну тогда ясно, — усмехнулся Чон Бэ. — То-то я удивился, что ты так хорошо сохранился, столько времени прошло. Он еще раз посмотрел на Ки Хуна чуть внимательнее и, уже более серьезно, добавил: — Может, ваших вообще в другое место увезли. Сам понимаешь, сейчас все через одно место. Сегодня так, а завтра наоборот. Никто толком не знает, что где происходит. Ки Хун кивнул, но где-то глубоко внутри, словно настороженное предчувствие, вспыхнуло сомнение. Слова Чон Бэ обрушились на него, как удар обухом — резкий, тяжелый, сбивающий с привычного хода мысли. Он перевел растерянный взгляд на Ин Хо. Тот все так же сидел, привалившись к стене с закрытыми глазами, словно отрешенный от происходящего. Расслабленный. Безмятежный. Ки Хун почувствовал, как внутри нарастает холодное беспокойство. Если Ин Хо знал, что в Зеленых Землях — лаборатории, охраняемая зона, куда просто так не попасть… почему он промолчал? Почему шел туда с такой уверенностью и не сказал ни слова? Но ведь он сам говорил, что ищет брата. Значит, Ин Хо знал, куда направляется. Был уверен в своем маршруте. Или делал вид? Или все же Чон Бэ ошибается? — промелькнула мысль. Может, многое действительно изменилось. Может, Ин Хо просто не счел нужным говорить о том, что давно неактуально. Может быть, все проще, чем кажется. Ки Хун встряхнул головой, словно пытаясь отогнать тяжелые мысли, и решил, что поговорит с Ин Хо позже — когда они останутся наедине. Сделав глубокий вдох, мужчина снова повернулся к Чон Бэ. — А у тебя самого какие планы дальше? — спросил он, намеренно сменив тему. — Да так, — протянул Чон Бэ, зевнув. — Пока поболтаюсь тут, а там как пойдет. Может, женюсь вот на той торговке — у неё, говорят, свой генератор. И крышки водятся. Он усмехнулся, и Ки Хун, несмотря на тревогу, не удержался от улыбки. Что-то в этой шутке, как ни странно, давало ощущение легкости. Разговор снова пошел плавно и неспешно — о Лас-Вегасе, о новом мире, о том, каким он стал… и о прошлой жизни, которая казалась далекой и почти нереальной. Ин Хо не участвовал в беседе, продолжая сидеть с закрытыми глазами, словно уснув. Спустя некоторое время Чон Бэ начал собираться. Он потянулся, встал, поднял свою торбу и, задержавшись на секунду, посмотрел на Ки Хуна с неожиданно серьезным выражением на лице. — Береги себя, ладно? — сказал он. — И я уже говорил, но если вдруг снова окажешься в Лас-Вегасе… я буду рад тебя увидеть. Не знаю, найдемся ли мы когда-нибудь еще, но все равно — буду ждать. Ки Хун тоже встал. В воздухе повисла пауза, наполненная теми немыми словами, которые не нуждаются в объяснении. Они обнялись — крепко, по-настоящему, как обнимаются старые друзья, которых когда-то разлучила жизнь, и теперь снова раскидывает по своим дорогам. В этом коротком жесте было больше, чем в любых словах. Чон Бэ взглянул на дремлющего Ин Хо, а потом, склонившись ближе к Ки Хуну, прошептал с лукавой полуулыбкой: — И этого парня тоже береги. Не знаю, что у вас там происходит, но скажу честно — он мне нравится больше, чем Ын Джи. Ки Хун фыркнул, не зная, смеяться ему или смущаться, и отвел взгляд. В груди защемило что-то странное — одновременно теплое и хрупкое. Чон Бэ снова хлопнул Ки Хуна по плечу, развернулся и зашагал прочь, растворяясь в шумной толпе рынка. За ним тянулся шлейф сигаретного дыма и выветрившейся дорожной пыли — запахи, которые почему-то ассоциировались с чем-то знакомым и почти забытым. Ки Хун стоял, глядя Чон Бэ вслед, мысленно окончательно прощаясь с ним, пока тот не исчез за лавками, голосами и пестрыми навесами, растворяясь в этом безумном урагане жизни. И только тогда Ки Хун перевел взгляд на Ин Хо. Он не был уверен, слышал ли тот разговор с Чон Бэ, но решил не спрашивать. Наклонившись, он слегка коснулся чужого плеча и почти шепотом сказал: — Ин Хо, нам пора идти. Ин Хо поморщился, повел плечом, как будто стряхивая остатки сна, и медленно открыл глаза. Он пару секунд осматривал окружающее пространство, будто забыв, где находится, а затем, поморгав, хрипло пробормотал: — Я уснул? Ки Хун усмехнулся, глядя на него сверху вниз, и с иронией сказал: — Похоже на то. Хотя, возможно, ты просто очень убедительно притворялся. Ин Хо хрипло рассмеялся, протирая лицо ладонью. — А где твой друг? — спросил он, поднимаясь на ноги и потягиваясь, разминая задеревеневшие мышцы. — Уже ушел, — ответил Ки Хун. — И нам тоже пора. Он бросил быстрый взгляд на небо, где солнце уже начинало постепенно клониться к закату, и на рынок, в котором стихал дневной гул. Они не спеша шли обратно к гостинице по улицам, которые вновь начинали оживать. В сумерках одна за другой вспыхивали неоновые вывески, освещая трещины на стенах и мутные окна тусклым, мерцающим светом. Из закоулков лилась музыка — громкая, рваная, разная, будто каждый угол города играл свою собственную мелодию. Лас-Вегас снова погружался в привычную ночную неразбериху, сбрасывая с себя пыль дневной усталости. На улицах становилось все больше людей — кто-то шатался, наполовину пьяный, кто-то громко смеялся, кто-то что-то продавал из-под полы. Город входил в свою вечернюю стихию. Ки Хун шел, рассеянно глядя по сторонам, снова и снова прокручивая в голове разговор с Чон Бэ. Стоит ли говорить с Ин Хо сейчас? Или подождать более подходящего момента? Ин Хо молча шагал рядом, своей привычной, чуть ленивой походкой. Иногда он тихо бормотал себе под нос — жаловался на затекшую спину или ноющее плечо. Ки Хун почти не слушал, погруженный в собственные мысли — разговор с Чон Бэ не отпускал, продолжая тянуть за собой невидимую нить сомнений. Гостиница появилась перед ними неожиданно быстро, как будто выросла из-под земли. Ки Хун замедлил шаг, только сейчас осознав, как незаметно пролетела дорога. Он бросил несмелый взгляд на Ин Хо, засомневался… а потом вдруг остановился и, не выдержав, выпалил: — Ты знал, что в Зелёных Землях есть лаборатории? Слова прозвучали резче, чем он рассчитывал — почти как вызов. И в ту же секунду Ки Хун пожалел, что сказал это так. Ин Хо также остановился, нахмурился и посмотрел на него с недоумением, будто пытаясь понять, откуда возник этот вопрос и что за ним стоит. Его брови слегка приподнялись, и в лице на мгновение проскользнула тень — удивление или раздражение, Ки Хун не смог разобрать. — Допустим, — спустя несколько долгих секунд сказал Ин Хо. — А что? Ки Хун отвел взгляд, чувствуя, как горло сжалось, будто он зашел не туда, куда следовало. Но возвращаться назад было уже поздно. — Чон Бэ сказал, что выживших увозили на юг, в лагеря. А ты говорил, что ищешь брата, и… я просто решил уточнить. Мы вообще туда идем? Ки Хун произнес эти слова почти скороговоркой, чуть спотыкаясь в конце, как будто не решался на этот вопрос. Почему-то он почувствовал себя глупо, как будто его уличили в чем-то неловком. Ин Хо не ответил сразу. Он задержал взгляд чуть дольше, чем обычно, и хотя его лицо оставалось спокойным, Ки Хун ощущал — в этой невозмутимости была какая-то скрытая натянутость. — Люди говорят разное, — наконец заговорил Ин Хо. — Ты ведь сам знаешь, как это бывает. Раньше свозили на юг, сейчас болтают всякое, но будь уверен — все лагеря, все, что осталось, перенесли в Зеленые Земли. Он сделал шаг вперед, не напирая, но взгляд его не отрывался от Ки Хуна. Его тон был ровным, но слова звучали с нажимом и уверенностью. — У меня есть карта. И я знаю, куда иду. Ин Хо чуть наклонил голову, а затем, неожиданно протянул руку, приподняв голову Ки Хуна за подбородок, заставив его посмотреть себе в глаза. — Ты же доверяешь мне? Ки Хун почувствовал, как внутри что-то сжалось. Вопрос прозвучал не как упрек — скорее, как тихая просьба. - И ты ведь знаешь, что я ищу брата, - тихо продолжил Ин Хо. - Я бы не стал терять время зря, верно? Ки Хун кивнул, почти машинально. Горло пересохло, и он не сразу смог найти слова. Прикосновение Ин Хо было теплым и крепки, но в нем не было давления — и это немного уняло тревогу, что не покидала Ки Хуна. — Да… — наконец выдохнул он. — Я доверяю тебе. Ин Хо еще ненадолго задержал взгляд на нем, как будто пытаясь убедиться, что слова были настоящими. Затем медленно убрал руку. — Тогда идем? Они двинулись к гостинице. Внутри Ки Хуна по-прежнему тлело беспокойство — слова Ин Хо были логичны, он казался честным, но нечто неуловимое не давало покоя. Подойдя к двери, Ин Хо шагнул вперед и первым толкнул её, придерживая для Ки Хуна. Тот замер на секунду, затем снова поднял глаза, глядя в его лицо, и тихо спросил: — Обещаешь, что если появится что-то, что я должен знать… ты скажешь? Сразу? Ин Хо встретился с ним взглядом. Он сглотнул, и его пальцы нервно сжались на дверной ручке. Ки Хун не заметил этого жеста — он просто ждал, затаив дыхание, будто от этого ответа зависело больше, чем он сам готов был признать. — Обещаю. Ки Хун улыбнулся, однако что-то в этом ответе показалось ему поспешным и неестественным. Но может быть он просто накручивает себя. Он выдохнул и шагнул внутрь. Ин Хо вошёл следом, и дверь за ними медленно закрылась.