Сборник яндере драбблов от Riricatria

Ты царапаешь пальцами землю. Сухая и холодная грязь не дает никакой опоры, и насколько бы отчаянно ты ни цеплялась за нее, все, чего ты достигла — это лишь испачканные грязью ногти. — Не убегай от меня, — хрипло рычит он прямо тебе в ухо. Ты не смогла уйти далеко от входа в пещеру. Говоря откровенно — ты даже не приблизилась к выходу: каменистые породы все так же вздымаются к усыпанному звездами небу, расположенные по обеим сторонам дороги, в конце которой мерцает огонек — тот самый свет, до которого ты надеялась быстро добраться незамеченной. Но увы, этому не суждено было случиться. Никто, даже такая милая и нежная девушка как ты, которой Рери даровал свою преданность, не может избежать яростной силы гнева Грешника. Твои сопли, смешанные с непрекращающимся потоком слез, стекающих по щекам, размазываются по земле. Из твоего рта вырываются неустанные, безутешные крики. Хотя бы так агония становится чуть менее ощутимой. — Прошу, Рери! — истошно выкрикиваешь ты. Одна забинтованная рука мужчины сдавливает твое горло, не давая потоку слез скатиться с подбородка. Другая, крепко обхватившая запястье первой, зажимает твою шею в захвате, настолько сильном, что ты едва можешь открыть рот. Его вес невыносимо давит на спину, прижимая тебя к земле. Хотя ты давно уже потеряла силы, чтобы удерживать нижнюю часть тела приподнятой над землей и хоть как-то контролировать угол проникновения, мужчина не смягчается ни на йоту. Его член, слишком большой по сравнению с твоим телом, безжалостно входит в тебя в быстром, неистовом ритме. Бедра мужчины бьются о твои ягодицы, с каждым толчком вдавливая тебя в землю. Он ни разу не выскользнул из тебя, несмотря на бешеный темп, и с сокрушительной силой бьет по самым глубоким уголкам твоего влагалища. Твой голый живот трется о землю. Острые камешки впиваются в нежную кожу, оставляя на ней красные полосы. Но все это меркнет по сравнению с обжигающим растяжением между ног: никакая другая боль не может сравниться с ощущением, когда мужчина полностью тебя наполняет. Секунды, минуты, полчаса — ты уже не в силах понять, сколько прошло времени — но ему этого мало. — Умоляю, Рери, остановись, прошу! — выкрикиваешь ты снова, но голос предает тебя, искажаясь от давления на горло. Особенно резкий, пронизывающий до самых внутренностей толчок обрывает твой плач на полуслове. С губ срывается плаксивый звук, когда ты ощущаешь, как мужчина целиком, до самого основания, входит в тебя. На мгновение твои глаза закатываются. Рери медленно вонзает в тебя член, прижимая твои бедра к полу. Это давление, о, Архонты, это давление... ты чувствуешь его прямо у себя в животе, тянущее и обжигающе-горячее. — Ты стонешь не так, как она, — вдруг произносит мужчина. Его хватка на твоей шее едва заметно усиливается, а грудь сильнее вдавливается в твою спину. — Она не плакала. В своем затуманенном сознании ты едва можешь различить его слова. Хотя, будь твоя голова ясна и свободна от темноты, что вот-вот поглотит тебя целиком, ты все равно не смогла бы понять, что он говорит. То, что сказал Рери — для тебя не более чем загадка. Загадка, которую ты одновременно и страстно жаждешь, и боишься разгадать. — Но у тебя тот же взгляд, — продолжает он, пока его член с непоколебимой, неумолимой медлительностью скользит внутрь и наружу. — Та же искра. — Рери! Ты тут же понимаешь, что произносить его имя вслух было не лучшей идеей. Словно одурманенный новой волной чистой, неукротимой ярости, мужчина издает резкий рык и возобновляет свой натиск с удвоенной силой. Как и на протяжении всего этого кошмара, ты реагируешь на него единственным доступным способом — плачешь. Ты плачешь, и плачешь, и плачешь. Отчаянно ловишь ртом воздух, который Рери выбивает из тебя каждым своим новым толчком, причиняя невыносимую боль. Агония, непосильная для твоего хрупкого естества, вскоре берет верх, и тело обессилено обмякает в его руках. Твои ноги, до последнего пытавшиеся оттолкнуть мужчину, теперь просто неподвижно лежат на земле, а руки, боровшиеся за твое освобождение, разжимаются. Ты теряешь контроль над своим голосом. С каждым толчком из твоего открытого рта вырывается лишь сдавленное, скулящее «а». Ты гадаешь, получает ли Рери удовольствие от того, что делает, или же трахает тебя лишь ради наказания? Ведь вся эта ярость, что исходит от него, не может быть порождением одной лишь похоти, ты в этом уверена. Это передается и тебе. Его ярость проникает тебе под кожу, в твою душу, но ты чувствуешь лишь ужас и полное, безграничное отчаяние. Сумей ты пошевелиться, то уткнулась бы лицом в землю, спрятавшись от его пронзительного, безжалостного взгляда, но увы, тебе не доступна даже эта малость. Ты уверена, что Рери тебя порвал. Ты почти не чувствуешь свое влагалище, и острая боль уже давно притупилась, но влага, что липнет к бедрам, уж точно не от того скудного возбуждения, которое твое тело смогло вымучить, чтобы противостоять вторжению. Не то чтобы с подготовкой было бы легче: при его размерах вряд ли кто-то смог бы принять член Рери, не получив при этом травму. Его толчки не прекращаются. Несмотря на одновременное онемение и пульсирующую боль, ты ощущаешь, как что-то нарастает у тебя в животе. Не успев даже осознать этого, ты уже срываешься в пустой, лишенный каких-либо ощущений оргазм. Твое обмякшее тело слабо подрагивает вслед затихающему оргазму. Наконец, интенсивность происходящего переходит критическую черту, и сознание полностью гаснет. Грудь Рери тяжело вздымается в такт его частому, хриплому дыханию. Постепенно движения мужчины замедляются, пока член окончательно не замирает внутри твоего измотанного влагалища. Его выдохи глухим гулом раздаются у тебя в ушах, вырываясь наружу холодным, мертвым воздухом. С ужасающе громким, мокрым хлюпаньем он выходит из тебя. Твой вход, так и не привыкший к его размерам, на мгновение отдает пульсирующей болью. Рука, сжимавшая горло, ослабляет хватку, и твоя голова наконец падает на землю. Мужчина встает. Распрямив спину, он поднимается во весь рост, чтобы окинуть взглядом жалкое зрелище — твое тело, распластанное под ним на земле. Ты отчаянно дрожишь, вся покрытая грязью и красными полосами, оставленными его безжалостными руками. Ты едва дышишь — с каждым хриплым вдохом изо рта вырывается всхлип, будто тебя все еще терзают. Но самый яркий признак того, что ты все еще жива — это слезы, все еще текущие из твоих полуприкрытых глаз. Ты холодная, как земля, на которой лежишь. Почва, воздух, сама атмосфера вокруг — все это промораживает тебя до костей, и в то же время тебе кажется, что ты готова уснуть прямо здесь, под пристальным взором Лунного мстителя. Напряжение медленно покидает твое тело, и тебя окутывает странная, умиротворяющая дремота. Кончики пальцев, которые должны были бы леденеть от холода, наполняются смутным, почти домашним теплом. Наконец, ты позволяешь усталости взять над собой верх. Невозможно бороться с тем, как глаза смыкаются сами собой. На тебя набрасывают что-то тяжелое. Грубая ткань, истрепанная за долгие годы службы, неровным слоем ложится на твою дрожащую фигурку. Плащ Рери укрывает все твое тело, скрывая лицо под своей тяжестью. Но тебя это совсем не волнует. Это единственное, что приносит тебе утешение в его присутствии. Плащ. Он теплый, он прочный, и укрывшись под ним тебе не придется выносить тяжесть мужского взгляда. Ты можешь поспать, и даже Лунный мститель не сможет последовать за тобой в мир сновидений. Как только твои мысли начинают затуманиваться, ты внезапно чувствуешь, как его рука касается твоей головы, укрытой плащом. Ты ощущаешь, как она нежно скользит по твоему телу — ласкает изгиб шеи, выпуклость плеча, проходится по руке, гладит бедро и исчезает. Прямо перед тем, как сознание окончательно тебя покидает, ты слышишь удаляющийся звук шагов.