Держись крепче, будет трясти.

      Щелчок. Последняя пуговица отлетела.       — Фрески Вульфреда Кампса, — Драко выдавливал слова сквозь стиснутые зубы, но нотки дикого крика прорывались, как пар из перегретого котла. — Украшения Роберто Эдельса... подаренные жене в тринадцатом веке.       Малфой сыпал названиями сокровищ, которые видел, и знал по фамильным описям. Богатств его будущего рода. Вернее, пока еще не его. Но все же... Хоть он явился в этот век раньше собственного рождения.Он знал как их достать. — Найденные артефакты с "Титаника"...Все это будет твое!       Он сглотнул месиво крови и сколотого зуба, ощущая, как острый осколок царапает горло. Похуй.       — Всё это – твое. Мечтать не смел о таком. Уйма сокровищ что стоят состояния, я отдам их тебе! Я знаю как войти в хранилище дома одного министра! Так что никто не заметит! Хозяина нет дома, и я открою дверь тебе что бы обчистил дом и отпустил нас. На часах инициалы этого богатого дома! Посмотри! Как доказательство того что я могу войти в этот дом имя фамилию этого чиновника.       Последние слова он произнес с ледяной, неоспоримой верностью. Часы с гербом Малфоев сняли с него первым делом в баре, оглушив дубиной магии. Головорезы тогда перешептывались, тыкая в гравировку, не веря удаче: неужели наследник самого Абрахама Малфоя? Иначе откуда у этого пепельноволосого такие часы?       Тишина упала тяжелым покрывалом. Драко не терял ни мгновения:       — Дом, где всё хранится... Все что вынесешь станет твоим. Бери мешки побольше.       Он бросил это с видом шутника, продолжающего розыгрыш. Но эффект достигнут: лапы, терзавшие Гермиону, замерли. Стефан втянул воздух, не подав виду, но интерес вспыхнул в его змеиных глазах.       — Ты про того... министра магии... — бандит листал в памяти газетные заметки «Пророка».       — Да, да, Абрахам Малфой, — Драко закончил за него, смакуя слоги родового имени. — Тот самый. Я – его потомок. Могу войти в дом и позволить обчистить его!       Стефан оценивающе окинул его взглядом заново. Платиновые волосы – косвенное доказательство. Гравировка на отобранных часах и перстне – явное. Всё кричало о древнем, чудовищно богатом роде. Всё, кроме нестыковки времени: сам Абрахам еще не знал о будущем правнуке.        Но Драко тщательно опустил этот нюанс.       Гермиона сглотнула ком соленой слюны и крови – прикусила щеку в борьбе. В ее взгляде, прижатом к столу, мелькнула искра: Он что-то задумал? Есть план? Или... он просто такой же загнанный зверь, как она, отчаянно кусающий воздух?       — Я проведу тебя в дом, — голос Драко стал шелковистым, убедительным. — Защитные чары пропустят мою кровь. Позволю обнести сокровищницу. Отпусти нас и мы уйдем с твоего...       Он сплюнул кровавую жижу, едва удержавшись от привычного " помойного места", и поправился: — ...казино.        — И ты думаешь, я поведусь на эту сказку? —  Сальваторе затянул ремень с жестом палача, пока его свита давилась от утробного смеха. — Ты идиот, если считаешь, что я поведу свою шкуру в твой дом, даже будь ты хоть прямым наследником самого короля! Чтобы меня там, как щенка, придушили?       Да, это пахло смертельной глупостью. Маг был старым барсом охоты за сокровищами. Он проходил сквозь ловушки, от которых кости крошились в пыль. Но... имена артефактов, сорвавшиеся с губ Драко, жгли его тщеславие раскаленным железом. Он хотел их.       Жаждал. Безоговорочно.              — А я меньшего и не ждал от крысы твоего калибра, — Драко резко вскинул голову, сбрасывая платиновую прядь со лба. Его взгляд оценивающе скользнул по толпе головорезов. — Бери своих горилл. Я покажу тебе пустые залы. Или боишься, что твоя свора не справится с одним юнцом без палочки?       Гермиона пыталась поймать его взгляд сквозь пелену боли. Что он задумал? Или это лишь отчаянный блеф? Продать дом ради них? Ее разум буксовал в кровавой жиже страха.       — Все предельно кристально...— голос Драко звучал холодно и четко, как удар клинка по льду. — Твои люди за куполом защиты проверят пустоту в доме. Хозяев сейчас нет дома, даже домовых эльфов. Малейшая подвоха – убиваешь меня тут же.       Отчаяние? Или гениальность? Две стороны одной монеты, которую Гермиона не могла разгадать. Он торговал своим наследством, словно скупщик краденого, зная, что кровь – ключ. Чары признали его, пусть он и был призраком из будущего в этом доме своих нерожденных предков.       Логика времени трещала, но магия крови – слепа и безжалостна.       — Бери мое предложение, пока я добр, — Драко тянул слово, как заправский базарный торгаш, ирония сквозила в каждом слоге, несмотря на позор позы.       Стефан клюнул на приманку. Особенно его зацепила история с «Титаником». Артефакты с погибшего лайнера были настоящей легендой в определённых кругах. Считалось, что никакая магия не в силах поднять их с непроглядной глубины Атлантики… за исключением той, что была в распоряжении семьи Малфоев.       Как выяснилось, предок Драко, Архибальд Малфой, сошёл с трапа в Саутгемптоне за час до рокового отплытия — не то по воле случая, не то благодаря прозорливому предчувствию. Ходили слухи, что бездонная мощь океана, давление вековой тишины и сама память о трагедии заточили перевозимые магловские безделушки в уникальные реликвии, наделив их невероятной силой. Даже чистокровный маг вроде Архибальда не смог устоять перед подобными сокровищами. Он положил всё своё влияние и могущество на то, чтобы поднять их со дна, бросив вызов самой пучине.       Этот поступок был парадоксом: Малфой, как и все в его роду, питал к маглам глубочайшее презрение, однако же признавал их жалкий, но своеобразный талант. Он ненавидел их, но жаждал завладеть плодами их гения, возведёнными в ранг магического совершенства самой смертью.         — Акция одноразовая. — рыкнул  Драко разорвал тишину. — Не упусти!        Гермиону дернули вверх. Она инстинктивно рванулась, лбом угодив в переносицу ближайшего громилы. Тупой удар, вспышка боли – и все. Лишь ее собственное, предательское хлюпанье носом. Она втянула воздух, стиснув челюсти до хруста, пытаясь заткнуть фонтан унижения слез. Не сейчас. Не перед ними.       — Если выкинешь что–то сынок, через час ее не станет, — Сальваторе ткнул грязным ногтем в сторону Гермионы, потом в своего громилу. — Фин вырежет ей глаза. Медленно. Потом добьет.       Слова висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Фин, карикатура на палача, тут же провел толстым пальцем по веку Гермионы. Она инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как слезы просачиваются сквозь ресницы. Его прикосновение было обещанием боли, будто он уже давил на хрупкие сферы под веками.        — Отпустите его.       Команда Франческо.        Драко не дрогнул. Ему дали шаг свободы, но палочка уперлась в ребра сзади, холодным напоминанием. Он выпрямился с прежней, ледяной надменностью, несмотря на лицо – месиво из крови, синяков и грязи.       — Наконец–то, — Малфой разминал шею, будто пару минут назад его не избивали как грушу.         Молодой волшебник медленно поднял руки, театрально демонстрируя пустоту ладоней, затем достал пачку сигарет. Сигарета зажалась в губах, зашипел кончик от зажигалки. Первую затяжку он выпустил прямо на свое изуродованное отражение в ближайшем зеркале.       — Будет проблематично, — голос его был хриплым, но насмешливо ровным, — Водить экскурсии по дому с таким лицом.       Даже сейчас, полуразбитый, он стоял на своем пьедестале. Голова гудела адской кузницей, в ушах звенело, обрывки слов тонули в этом гуле. Но спина – прямая. Взгляд – выше их всех. Змеиная усмешка скользнула по окровавленным губам. Он дышал болью, но правил унижением.       Стрик взмахнул палочкой – и лицо Малфоя сжалось, будто под невидимым прессом.       Кости, хрящи, разорванные ткани – всё сдвигалось, щелкало, принимая прежнюю форму с жутким, влажным звуком вымешиваемого теста. Боль взорвалась белым огнем в черепе. Драко впился зубами в язык до крови, заглушая стон. Металлический привкус затопил рот.       Теперь на его лице не было ни крови, ни прежних садин. Лишь холодная, отстранённая жестокость, которую Гермиона не могла прочесть. Малфой даже не смотрел на неё, лишь бросил, подгоняя:        — Покончим с этим, и мы свалим.       — Но сначала я заберу всё, что захочу, — Сальваторе палочкой упёрлось ему в кадык, который нервно вздрогнул от глотка, в то время как его рука резко обхватила Драко за шиворот. — А если обманешь, твою подружку прикончат мгновенно. Фин отсчитает минуту, и если я вернусь позже положенного... — Сальваторе повернулся к Фину, тот оскалился, обнажив гнилые клыки. — ...Фин с удвоенным удовольствием опробует мой выигрыш. Верно, Фин?       — Да, босс.       Драко затянулся, выпуская струю дыма прямо перед собой, как плотную, серую завесу. И упорно не смотрел в сторону Гермионы. Нельзя. Один взгляд – и сталь его контроля треснет. Один взгляд – и его будто прочтут в его глазах всё: может даже  страх за нее? Дым стал щитом. Молчание – доспехами.       — Она мне не подружка...Так работаем вместе.

***

      Драко и Сальваторе аппарировали на опушке вдали Минора. Та же серая, безжизненная трава. То же низкое, затянутое облаками небо, будто застывшее навеки. Весь пейзаж дышал вековой неизменностью, словно минорный аккорд, застывший в вечности.       Возникало ощущение, что Драко и не покидал этого места вовсе, что его путешествие сквозь время было лишь миражом. Даже воздух остался прежним. Тяжелым, вязким, пропитанным сыростью болот и древней хвои.       — Выкинешь хоть что-то, сопляк, то сотру в труху тебя и твою шлюху, – голос Франческо был нарочито тих и остер, как лезвие ножа, что уже рассекало воздух у самой шеи Драко, куда Сальваторе нацелил свой кривой палец.       А нахер я вас сюда притащил, придурки.                 Драко был ледяно спокоен. Невероятно для человека под прицелом. Он лишь сглотнул, глубже втягивая ментоловый холод, который жгло охлаждал легкие точь-в-точь как порывистый ветер. Этот холод придавал сил: не свернуть с плана, не облажаться в самый ответственный момент. Но вслух Малфой, как прилежный ученик, лишь выдохнул облачко пара в морозный воздух: — Меньшего я и не ждал, Франческо.        — Все чисто, босс, — доложил один из головорезов, тот, что все это время скалился на Драко, будто мысленно уже наматывал его кишки на кулак. Малфою стало не по себе. Не от страха, а от осознания: с него начну первым.        — Я и не обманывал тебя, – Малфой медленно поднял руки, разворачиваясь к Франческо. — А теперь пошли. Заберешь всё, что унесёшь. И мы в расчете.       Сальваторе схватил Драко за плечо. Сила его хватки была такой, что мышцы вот-вот могли треснуть по живым волокнам. У Франческо был хватка, как у стального капкана. — Веди и не вздумай играть, и чем быстрее я вернусь в добычей, тем меньше шансов что твою подружку не распакуют, — толкнул его маг и Драко шагнул.        После волны магии обнаружения все пятеро бандитов были абсолютно уверены: хоть в этом Малфой не солгал. Минор был пуст. Поместье – вымерло. Даже домовых эльфов не было. Для Драко это был поистине удачный день – дом стоял безлюдным и тихим. Драко протянул вперед носок ботинка. Барьер вспыхнул мерцающим перламутром, излучая смутное одобрение, словно сам дом признавал его право хозяина. Пусть и будущего. Сработало! Магия поместья пропускала его по крови, что текла в его жилах.       С новообретенной уверенностью Драко шагнул сквозь чары, не пускавшие чужаков. Он был за барьером. Достаточно сделать еще шаг – и защита Минора сомкнется, навсегда скрыв его от глаз. Сальваторе со своими бандитами останутся по ту сторону, в бессильной ярости. Победа.       Но триумф был хрупким, как первый лед. Но победа была бы неполной – ведь Гермиона все еще оставалась там, на милости одного из сторонников Сальваторе, который в любой миг мог ее убить. Одно неверное движение – и...       Лицо Малфоя стало непроницаемо. Он резко поднял руку, пальцы сложились в четкий, отточенный жест – как у офицера спецназа, отдающего приказ к действию. Двигаться.        Его воля впустила незваных гостей. Магия.       И вот уже, по мановению Драко, маги двинулись к особняку. Малфой едва успел поднести ладонь к прохладной древесине главных дверей, как тяжелые створки бесшумно и плавно распахнулись сами, будто давно ждали его прикосновения.       Сработало. Дом признал его. Принял безоговорочно.       В памяти всплыли слова матери: «Минор – не просто камни и дерево, Драко. Это живой организм, сплетенный с самой сутью тех, кто носит нашу фамилию». Теперь он чувствовал эту связь кожей. Древнюю, мощную, пульсирующую в такт его собственному сердцу. Ощущение избранности, истинного наследника, приятной волной разлилось по телу, сладко щекоча его самолюбие. Дом был его. Полностью.       — Натопчите грязь в мой дом, – рявкнул Драко на них. – И станете кормом для псов.          Совсем не к месту, заботиться о грязи в доме.       Он резко развернулся. Сальваторе в это мгновение пожирал взглядом особняк, дышавший многовековой историей. Услышав угрозу, маг лишь плюнул на отполированный временем камень пола и выдавил что-то среднее между лаем и хриплым смехом.       — Ну давай, веди, – прошипел он, и холодное жало палочки тут же впилось Драко между лопаток, как ядовитое жало.       Малфой сглотнул порыв ярости. План, выверенный до мелочей, вспыхнул в сознании: резкий поворот, захват запястья – и тушка Сальваторе, не успевшая среагировать, рухнет на камень. Его палочка окажется в руке Драко. Но пятеро других... Уверенность Драко была стальной, вот только гарантий, что он сам выйдет из этой схватки целым, не существовало. Слишком рискованно. Пока.       — Хранилище там, – голос Драко звучал предательски ровно. Он кивнул влево, вглубь сумрачного коридора. — Спуск в подвал.       Ответом стал не приказ, а удар. Сальваторе с силой провернул палочку, словно ввинчивая ее в спину. По позвоночнику Драко прокатилась волна белого, обжигающего тока. Казалось, нервы рвутся, отдавая в конечности ледяным онемением. Малфой не издал ни звука. Лишь до крови закусил язык, впиваясь ногтями в ладони.        — Не заставляй меня произносить заклинание вслух, – голос Сальваторе прозвучал прямо в ухо, его затхлое, пропитанное табаком и злобой дыхание обожгло кожу. – Или сдохнешь тут же.       Драко резко дернул головой, зажав нос.       — Твое дыхание, Франческо, – процедил он сквозь зубы, – убьет быстрее любой Авады.        Не дав опомниться ошарашенному врагу, добавил, резко повысив голос для остальных: – Шевелитесь! Времени в обрез. Берите все, что не приколочено... – Слова сорвались с его губ с леденящей небрежностью, будто речь шла о лачуге бродяги, а не о родовом гнезде Малфоев.       А в сознании мелькнули обрывки: солнечные зайчики в оранжерее матери, диковинные цветы, аромат которых когда-то побеждал вечный холод стен Минора. Сейчас не пахло ничем. Только пылью и запустением. Этого запаха не было уже давно... Даже в его собственном времени. Даже в его собственном доме.       Драко вел их вниз по лестнице – такой же помпезной, извилистой и холодно надменной, как и сам хозяин поместья, отсутствующий ныне. Хотя Малфой и подгонял Сальваторе фразой о скорости, он знал: его прадед далеко, и не появится в ближайшие дни. У Драко было время. Время, чтобы вынашивать план избавления от незваных гостей навсегда.        — Ни черта себе… — вырвалось у Сальваторе, когда дверь в зал, указанный Драко, распахнулась, обнажая сокровищницу.         Экспонаты, о которых говорил Малфой, сверкали в полумраке. Воздух был густым и древним – смесью воска, старого пергамента, позолоты, пыли веков и той особой магической статики, что витает вокруг артефактов, не видевших солнца столетиями. Запах власти и тайны, принадлежавшей только Малфоям.       Драко теперь стоял под неусыпным взглядом долговязого мага, чьи длинные, желтоватые ногти впивались в его плечо. Конвоир дышал тихо, но ощущался не менее опасным, чем его босс. А вокруг – стук, скрежет, приглушенные возгласы: его дом обворовывали по кирпичику. Под витриной из закаленного стекла, за которым покоился древние фолианты в кожаном переплете с серебряными застежками. Артефакты что неведомы миру.        В тусклом отражении витрины Драко видел свое лицо, отрешенное, почти скучающее. Ни тени волнения, ни искры гнева. Он был предельно спокоен для человека, который лично ввел ворья в сердце своего наследия и теперь отдавал им на разграбление многовековые тайны рода. Это спокойствие было ледянее крика, опаснее любого заклинания. Оно висело в воздухе тяжелее древнего аромата хранилища.       Драко внезапно шагнул назад, руки взметнулись за голову – универсальный знак капитуляции. Пока ворье сгружало награбленное в бездонный, заколдованный мешок (способный поглотить пол-особняка), его поза кричала о покорности.       — Ноги затекли, – голос Малфоя стал нарочито слащавым, медовым, заглушая ярость. – Хотя бы облокотиться на камень? Можно?       Конвоир, тот жилистый маг с глазами-щелочками оскалил гниловатые клыки. Кивком разрешил шаг к ближайшей колонне, но палочка его не дрогнула, оставаясь прицеленной на Драко. Малфой с преувеличенным облегчением опустил одно плечо, прислонив затылок к леденящему камню. Мрамор. Тот самый благородный, мертвенно-белый мрамор, из которого столетиями высекали статуи для поместья.       Пора.       Драко прочистил горло. Негромкий, но отчетливый звук, заставивший нескольких грабителей невольно обернуться. И когда он заговорил, его голос грянул, как удар гонга, заполняя зал железной командной интонацией. Будто генерал, поднимающий войска в атаку:       — Вы так и будете стоять?!       Громогласные слова сработали как спусковой крючок. Полдюжины палочек взметнулись в сторону Драко. Но парня уже не было на месте – он молниеносно рванул вбок и укрылся за гигантской мраморной скульптурой, вздымавшейся к самому потолку по обе стороны входа. Его жилистый тюремщик на мгновение опешил, прошипев проклятие. Он проворонил момент.       Но маг лишь презрительно хмыкнул: что может сделать эта побитая шавка, прячущаяся за каменной спиной предка?        Тогда грянул второй акт.       — Я приказываю! – голос Драко, доносившийся из-за изваяния, звенел железом. — Убить их всех! Выполнять мою команду!       Эти слова сработали как пароль. Голосовой код, что считывался лишь с того, кто носил фамилию Малфой.        Долговязый маг, багровея от бешенства, рванулся за статую, чтобы наконец вогнать в спину выскочке-Малфою болевое заклятие и заткнуть его навеки. Его проклятье уже почти вырвалось...       ...И в этот миг сама статуя издала низкий, гулкий стон. Не крик, а именно стон камня, сдвигающегося с векового пьедестала. Послышался оглушительный СКРЕЖЕТ – не просто плит, а целых пластов мрамора, сдвигающихся, как челюсти гигантской каменной ловушки.       Звук исходил не от одной статуи. Он рождался отовсюду.       Из стен, из колонн, из самого пола зала. Поместье Минор пробудилось и приготовилось к кровавой жатве.       И статуи псов – размером с дубовые шкафы – ожили. В мгновение ока белесые гончие из камня окружили магов, их пасти застыли в вечном, смертоносном оскале.       Пес, за которым укрылся Драко, взметнулся молнией. Каменные челюсти разорвали долговязого мага пополам прежде, чем тот успел крикнуть. Жалкие вспышки его заклинаний погасли, поглощенные древними стенами Минора. Эти псы охраняли хранилище веками. И команда, прозвучавшая из уст наследника крови Малфоев, стала для грабителей смертным приговором.       Хаос! Драко, не теряя доли секунды, метнулся туда, куда отлетела палочка конвоира. Вокруг – ослепительный фейерверк отчаянных заклятий, глухие удары тел о мрамор, дикий рев и проклятия. Он нырнул за колонну, проскочил под вытянутой лапой другого пса, рванул вперед когда его пальцы сжали рукоять палочки. Разворот – и беззвучное «Авада Кедавра!» отправило в небытие еще одного мага, пытавшегося поднять на него палочку.       Пока каменные стражи добивали остальных, Драко выпрямился. Резким движением головы он откинул влажные пряди со лба. Словно артист, завершивший блестящий спектакль, он стоял посреди кровавого бардака, готовый принять свои «аплодисменты». Защита сработала. Безупречно.        Драко медленно прокрутил палочку между пальцами. Сердце, бешено колотившееся минуту назад, успокаивалось, сбавляя обороты. Под аккомпанемент дикого визга, где каменный пес гонял Сальваторе по мраморному полу, как игрушку, Малфой отчеканил команду:       — Довольно. Отпусти его.              Пес, повинуясь, лишь глубже впился челюстями, не разрывая кости, но сжал сильнее. Послышалось жалобное поскуливание – каменный страж жаждал завершить начатое. Однако он покорно отполз, не сводя горящих пустот глаз с Сальваторе, который, истекая кровью и страхом, полз назад по скользкому камню.       — Ты... ты... Ублюдок! – хрип Сальваторе тонул в низком, угрожающем рычании псов.       Драко неспешно подошел, провел пальцами по холодной шершавой голове пса, похлопал, как верного пса после охоты:       — Молодец. Хороший мальчик.        Затем его движение сменилось молниеносным захватом – его собственная палочка теперь была направлена на Сальваторе. Голос Малфоя звучал холодной сталью, вынося приговор:       — Я же предупреждал вас в начале: натопчите в моем доме – и станете кормом для моих псов. — короткий, лишенный веселья хохоток сорвался с его губ. — Видишь? Не солгал.       В зале повисла немая пауза, густая от запаха крови и пыли, нарушаемая лишь хлюпающими всхлипами умирающих головорезов. Тяжелое дыхание Сальваторе клокотало в горле.       — Д-да ты знаешь, кто я?! – выхаркнул он, захлебываясь кашлем. Его заплывшее жиром тело явно отвыкло от подобной "физнагрузки", устроенной Малфоем.       Драко театрально почесал подбородок, усевшись на мысок изящных ботинок. Вкус былого запугивания – сладкий, пьянящий, как в дни, когда его боялись даже шепотом именовать Пожирателем Смерти, – всплыл на мгновение. Ностальгическая горчинка.       — Это ты, кажется, забыл, кто здесь я. – Голос Драко стал тише, опаснее. – Но я любезно напомнил.       Он поднялся. Сальваторе, захлебываясь бранью и страхом, отползал, оставляя кровавый след.       — Я бы еще поболтал с тобой друг, – Драко широким, почти дирижерским жестом палочки очертил кровавый хаос вокруг. — Но у меня неотложное задание. Мне надо спасти одну... назойливую грязнокровку.       Слова "спасти Грейнджер" скрутили ему желудок спазмом отвращения. Фу, блядь. Мысль, что с ней могли что-то сделать, болезненно дернула где-то под ребрами. Он переживал? Он подавил это чувство, как гадкую тошноту. Лишь расчет. Наш союз. И не более. Может, после этого она станет чуть менее невыносимой? Но сама идея причиненного ей вреда горела внутри, как проглоченный мышьяк – не лечила, а лишь усиливала боль. Драко мысленно выхаркнул этот яд. Нет. Неприемлемо. Жалеть грязнокровку? Лишь во имя общей цели. Только так. Только так.        Драко развернулся, небрежно проведя кончиком палочки по запятнанному кровью камню пса.       — Может если хорошо помолишься Франческо, я позволю тебе жить? — скорее для галочки, чем для совести.       За спиной донесся влажный хрип Сальваторе.       — Молить сопляка о пощаде? Да пошел ты!       Сальваторе, даже на краю гибели, не собирался падать к его ногам. Хотя Драко и намеревался лишь стереть ему память – убийство без крайней нужды давно вычеркнуто из списка его хобби. У входа в коридор Малфой бросил через плечо, не оборачиваясь:        — Тогда молись не мне. Молись им.       И в тот же миг тяжелые дубовые двери хранилища с глухим стуком закрылись. За ними раздался последний, отчаянный вопль, мгновенно заглушенный низким, победным рычанием и жутким хрустом. Агония Сальваторе была завершена.       Драко шел по коридору, сквозь все еще витавший в воздухе медный запах крови и пыли, смешанный с озоном от сработавшей магии. Он нашептывал древние заклинания очищения, заложенные в саму ткань Минора его предками. Едва он переступил порог следующего зала, за его спиной началось чудо: пятна крови на стенах и полу поблекли, словно впитываясь в сам камень, а затем и вовсе исчезли. Трупы тоже. Каменные псы, еще секунду назад замершие в позах победителей, поплыли обратно к своим постаментам. Их движения были плавными, почти эфирными. Они застыли в изначальных позах – вечные, невозмутимые стражи. Будто кровавой бойни и не было вовсе.       Одно из уникальных свойств этого древнего дома, – подумал Драко без тени удивления.        Он сам знал все его тайны, все его защитные механизмы, все его «примочки» – ведь кровь Малфоев, текущая в его жилах, была ключом к каждой из них.

***

      Гермиона сидела на стуле, пока урод напротив мазал её глазами. Фу. Но, кажется, за это время она уже успела привыкнуть к таким взглядам. Поэтому не смотрела на него, лишь со стянутыми за спиной руками пыталась нашептать заклинание, дотянуться до той самой части спины, выхватить оружие… Но ничего не выходило. Черт!       — Что-то твой друг слишком задерживается, — сорвался с места маг.       — Он мне не друг, — прошипела она почти под нос.       Мысль о том, что Малфой, вероятно, убит, заползла под кожу, словно тысячи гусениц: противно, холодно, щекочуще. Он мог быть мёртв, и тогда никто её не спасёт. Расчёт только на себя.       Маг медленно обошел её, словно коршун, и наклонился. Гермиона, словно обиженная школьница, сжалась, застыла, готовясь к действию. Его пальцы грубо запутались в её прядях, коснулись ракушки за ухом. Она дёрнулась, но это никак не потревожило Фина.       — Люблю темненьких, — прохрипел он.       Она молчала. Не провоцировала. Но когда его рука резко скользнула между её ног, она инстинктивно сжала их.       — Отвали! — дёрнулась она, но его руки железными тисками впились в её плечи, не давая пошевелиться. Сука!       — Они ещё не пришли! Не трогай меня! — пыталась она отсрочить неизбежное.        Но маг, кажется, уже не слушал и плевал на приказы начальства. Он явно решил действовать раньше.       — Мы никому не расскажем, куколка, — его дыхание обожгло её щёку.        Гермиона боролась. Сердце колотилось, как крылья пойманной колибри, заглушая мысль, но не волю. Рывком она рванулась, пытаясь ударить затылком в лицо магу, прижимавшему ее к столу. Тот лишь вдавил ее сильнее в холодный лак. Магические путы скрутили запястья за спиной, выжимая последние силы. Щекой она скользила по гладкой поверхности, чувствуя, как грубые руки рвут пояс ремня. Грудь вздымалась от набиравшего обороты рыдания и отвращения. Устала. Сколько прошло? Десять минут? Тридцать? Время спуталось. Малфой, наверное, мертв. Она одна в ловушке.        Глаза предательски застилала влага. Нет! – мысленный крик перехватил дыхание. Она сжала веки, выжимая слезы силой воли. Бороться. Бороться, даже если шансов нет.       — Любишь погорячее, сучка? – хрипло прошептал насильник, сжимая ее волосы так, что корешки онемели. Еще мгновение и он вырвет клок. Гермиона извивалась, как угорь на раскаленной сковороде, отчаянно, но безнадежно.       Зрачки ее расширились до черных бездн. Не от руки, скользнувшей ниже пупка. От отражения в полированной стойке бара. За спиной твари возникла фигура. Тот, кого она никогда не надеялась увидеть с таким облегчением. Грязный, мерзкий Малфой. Жив.       Слава богу.       Непроизвольный вздох облегчения вырвался из груди, смешанный с нервным смешком. Тело мгновенно обмякло в руках мага – не сдача, а шок, паралич невероятной надежды. Насильник не понял этой метаморфозы. Он воспринял ее как внезапную покорность.        — Я тоже люблю погорячее, – раздался ледяной, насмешливый голос сзади.       ЩЕЛЧОК. ХРУСТ. Заклинание ударило молнией. Маг отлетел, как тряпичная кукла, ударился о стену и замер. Убил. Драко ловко закинул палочку в ножны на бедре – отточенное движение дуэлянта, не потратившего ни капли лишней энергии.       Гермиона одним резким движением одернула юбку, вскочила. Их взгляды встретились.       Не было страха, ненависти, даже удивления. Только короткий, резкий кивок. Благодарность? Возможно. Но вымученная, дежурная. Маска поверх бури внутри. Ничего, кроме необходимости двигаться дальше. Никаких лишних эмоций.       Малфой окинул её оценивающим взглядом, и сам того не понимая, его глаза, будто инфракрасные датчики, мгновенно считали её состояние. Она была куда спокойнее тех, кого успели обесчестить. А он видел девушек, прошедших через подобное. Ужасное зрелище. Когда вращаешься в кругу убийц и подонков, постепенно привыкаешь к таким картинам. Но к собственному удивлению, где-то глубоко внутри что-то мягко отозвалось облегчением. Он успел, и девушка в порядке. Впрочем, он не придал этому значения.       — Ты убил их?       — Да… Грейнджер, — Драко перевёл взгляд на широкую полку бара, отыскивая тот самый бурбон, что он пил.       Когда глаза наконец наткнулись на нужную бутылку, он почти победно щёлкнул пальцами, двигаясь к ней с единственной целью. Хорошенько напиться. — Я их всех прикончил. Можешь написать мне благодарственное письмо. — он не отрывался от поисков стакана под стойкой.       Казалось, его внешний вид говорил о будничном вторнике и отличном настроении. Словно Гермиона впервые видела его менее недовольным, чем обычно. Может, потому, что он наконец нашёл свой любимый сорт бурбона? Или всё же из-за осознания, что нудная заучка жива и невредима?       — Ещё чего, — бросила она, поправив взмахом палочки свой внешний вид. — Если бы не ты, мы бы не оказались в таком положении, Малфой.       Драко уже стоял рядом, отпивая из бокала. Тягучее движение его челюсти, сглатывающее крепкий напиток, казалось, говорило об обратном.       — Если бы не я, у нас бы не было минерала, Грейнджер, — парировал он, и в его голосе звучала усталая правда.         Гермиона лишь хмыкнула, выпуская из самой гортани немое несогласие. Внутренний голос, холодный и рациональный, напоминал: да, Малфой нашёл то, что не смогла она. Теперь минерал у них в руках. Это заставило её подавить готовые сорваться упрёки. Кажется, и Малфой не горел желанием затевать перепалку. Его, словно выжатого, вымотало это путешествие. Всё его существо жаждало одного — рухнуть в кровать и проспать все выходные.       — И как тебе удалось их обмануть? — спросила Гермиона, наблюдая, как он сначала принюхивается к аромату бурбона — медленно, почти с благоговением.                 Он скользнул взглядом по стеклу, как будто проверяя: а вдруг и впрямь не зря? Судьба, видимо, намеренно притащила Драко сюда, в этот дом, в этот час, вложив ему в руки бутылку идеального бурбона.       — Защита дома сработала, — ответил он, не спеша отпивая. — Она убила их, пока никого не было.       Голос — ровный, без тени сожаления. Как будто рассказывал о погоде.       — Подожди… — Гермиона нахмурилась, брови сошлись дугой. — Откуда ты знал, что дома никого?       Она хотела услышать — как он это спланировал, как просчитал каждый шаг. Но Драко, казалось, не собирался делиться с ней больше, чем нужно.       — Грейнджер, ты думаешь, приди я сюда в это время, я не проверил бы всё заранее? — Его вопрос врезался, как пощёчина.       Холодный, резкий, обличающий.       — Ты серьёзно? Я знаю всё о своей семье. Каждого предка. Каждую дату. Мой прадед сейчас во Франции. С семьёй. А Дед путешествует — это его отдых перед тем, как родится мой отец. — пауза. Лёгкая усмешка. — Я был уверен, что дома никого.       Тело Драко ныло, а свежие ссадины и синяки пылали на коже огнём. Он молча протянул ей бутылку бурбона, коротко кивнув. Жест был странный, почти неестественный — будто приглашение разделить боль. Неужели он предлагает выпить Грейнджер? Провести время...Видимо, сегодня его и правда хорошо тряхнули, раз из черепа вытекли те остатки мозга, что отвечали за его чистокровный снобизм.       Гермиона молча отвела голову:        — Нет, спасибо.       — Как хочешь.