Держись крепче, будет трясти.

      2005 год.       Вдох. Еще глубже. Выдох – и на камни плюхается гигантский сгусток крови, смешанный с пылью, что оседала в легких. Гермиона выплюнула кровавую жижу, едва переводя дух. И сквозь оглушительный марш боя, бивший в виски, сквозь вой и грохот рушащихся стен, прорезался крик:       — Гермиоооона!       Рон. Его рыжая макушка мелькнула в дыму где-то впереди. Его голос рвался к ней сквозь адскую какофонию. Она схватилась за ухо. Но другая сторона? Глухота. Только белый шум, оглушающий, как сама эта пустая победа. Стены Хогвартса, когда-то дышавшие магией, теперь лежали, как выжженная земля, усеянная трупами как цветы, сожженные ядерным пеплом. Каждый вопль, каждый лязг железа бил по ушам, сливаясь в сплошной рёв.       Конец.       Гермиона стиснула зубы, превозмогая. Оперлась на травмированную ногу. Боль рванула вверх, от проклятья, сбившего ее с ног. Времени не было. Наспех, сквозь боль, она наложила на распухающую лодыжку чарующее заклятье, грубый ритуал, лишь притупляющий агонию, как отсрочка расплаты. Знание о будущем отеке горело на задворках сознания. Не сейчас. Сейчас только бой, только Рон, только эта проклятая война.       — Где Гарри?! — Девчонка кричала почти в упор, в паре метров от Рона. Тот лишь махал рукой, показывая выход из этих завалов.       Гермиона успела оглянуться и за спиной друга увидела кого-то. По черному силуэту поняла – враг.       — Протего! — выкрикнула она.        Заклинание ударило, силуэт отбросило. Гермиона едва не врезалась в Рона, хватая его за куртку.       — Где Гарри?! — Голос ее сорвался.— Он наверху?        Но Рон проигнорировал ее, таща за рукав. Гермиона остановила его, вцепившись мертвой хваткой в воротник – не со злобой, а с отчаянием.       — Где он?! Рон? Он жив? — выдохнула она, чувствуя, как ком подступает к горлу.       — Дамблдор наверху. Нужно к нему! — Рон бросил фразу отрывисто, как приказ.       Слова прозвучали как непреложный закон, как единственная истина в этом хаосе. Будто не было больше Гарри, не было Ордена Феникса – был только Альбус Дамблдор, ждущий их на Астрономической башне.       Черт.       — Бежим! — крикнул Рон, уже дергая ее за собой.       Гермиона чувствовала, как кашель рвется наружу, но глотнула его вместе с этим жгучим, леденящим осознанием: если Рон молчит... значит, Гарри мертв. Конец.       Так сказал бы кто угодно. Но не Гермиона Грейнджер. Не она, чьи последние семь лет стали ее жизнью. Война, что грызла все вокруг, как остервеневшая крыса, не оставляла права даже на вздох.       Они пробежали пару пролетов, отбиваясь в узких коридорах от Пожирателей. Теперь они кишели повсюду, как личинки в гниющей плоти. Их было чертовски больше. Гермиона не успевала осмыслить их количество – своих осталось мало, почти никого, как и сказал Рон. Только они двое. И Альбус, ждущий наверху.       Рон толкнул ее вперед. Раньше это было джентльменством пропустить ее первой. Теперь между ними оставалась лишь война и сплоченность выживших. Времени на полноценную любовь не хватало. Пусть. Но не на эту сплоченность, на это единство, что служило им все долгие годы борьбы за свободу магического мира – свободу, вкус которой, казалось, был уже давно потерян. Но они все равно цеплялись за него.       Девчонка преодолевала ступени, шагая через две, а то и три. Будто так можно было убежать быстрее. Снизу, из чрева замка, накатывал гул, будто гигантская кузница била молотами по наковальне ада. Металл скрежетал, вибрация сотрясала стены.       Гермиона почувствовала, как рука Рона, та, что все это время подталкивала ее в спину вперед, отпустила. Она резко обернулась. Он остался сзади, отбиваясь от того, кто подкрался снизу. Гермиона подняла палочку, когда звук. Тяжелое, глухое падение тела друга – покатился вниз по ступеням. Ее сердце сорвалось в бездну.       Без страховки. Просто вниз. Свободным падением.       Рон.       Расползающаяся черная дыра на его груди кричала громче любых заклинаний. Мертв.       Гермиона рванулась вниз. Подхватить его, наложить чары, оживить, убить того, кто это сделал! Пока ярость не притупилась жгучим осознанием: нужно его спасти. Хоть она и отказывалась признавать очевидное: от Авады не спасти. Даже ей.       Даже сильнейшей ведьме этой войны, что боролась все это время. Даже когда раны и на душе, и на теле росли в геометрической прогрессии. Даже когда она продолжала идти вперед по осколкам, босыми ногами, стирая их в кровь.       Но она не успела.       Не успела сделать и шага вниз, к Рону. Каблук ее ботинка мертво вцепился в дыру чугунной решетки ступени, будто сама Смерть схватила ее за ногу, пытаясь удержать и бросить его навсегда. И тут, чья-то железная хватка обвила ее талию. Ее резко дернули вверх, оторвав от земли, будто она не весила ничего. Она отчаянно цеплялась каблуками за ступени, пытаясь найти точку опоры, пока ее голова почти вплотную не прильнула к щеке того, кого ненавидела каждой фиброй своего существа.        Малфой.              Гермиона швырнулась на него, выпалив в упор ослепительный шар света . Но он резко отклонил голову. Заклинание лишь опалило прядь его пепельных волос, на которых осела темная каменная крошка, сыпавшаяся с потолка. Казалось, Малфой даже не испугался – будто ждал именно этой ее реакции.       — Угомонись, Грейнджер! Я за вас идиотов! — его слова ударили в нее, как разряд тока по воде. Хотелось загрохотать диким смехом: слышать такое от человека, на чьих руках кровь – целого отряда Ордена! Было до дикости абсурдно.        Но она лишь зашипела, как загнанный зверь, яростно вырываясь и пытаясь вцепиться ему в лицо. Хотелось крикнуть что-то, что-то ядовитое, разрывающее...       — Пригнись!       Но он железной хваткой вцепился ей в макушку и силой утянул вниз. Она инстинктивно присела на корточки, пока над самой головой просвистел луч света из палочки Малфоя, едва не подпалив волосы.        Хриплый всхлип Пожирателя, уже настигавшего их, оборвался. Тот кубарем повалился на ступени от ответного удара. Он убивал своих? А Гермиону, ее ноги, будто отключившиеся от мозга, не слушаясь команд центра управления, уже влачили вверх по лестнице вслед за Драко. Они вырвались на верхнюю площадку башни. Гермиона ринулась к Альбусу. Старик хрипел.       Господи, когда он успел так усохнуть?       Казалось, пару дней назад с ним было лучше – тлеющий уголек надежды после того, как Волан-де-Морт, отняв бузиновую палочку, оставил его выжженной пустошью. Теперь жалкие ошметки Ордена сражались в агонии, а Альбус гас на глазах. И сейчас – резкий спад. Тень легла на его лицо гуще, дыхание стало хриплым, прерывистым.       Первая мысль Гермионы броситься к нему. Помочь. Он хотя бы выглядел спокойным, покорным, плавно уходящим, как осенний лист. Но это была иллюзия. Последние месяца Дамблдор не имел сил даже на тень сопротивления. Его списали. Они ухаживали за телом, меняли компрессы, подавали зелья, шептали утешения Но это был уход за пациентом, что умирал на глазах. За Альбусом Персивалем Вульфриком Брайаном Дамблдором. Сильнейший маг стал призраком, бледным остаточным следом на полотне войны. Тенью от могущественного волшебника.       Сейчас Гермиона, стиснув зубы, попыталась приподнять его беспомощное тело. Вытащить из ада боя. Потом разберемся, черт побери! Потом...       Старик пытался выдавить что-то вразумительное, но из горла вырывался лишь рваный, клокочущий хрип. Руки Гермионы бешено дрожали, внутри все колотилось в бешеном ритме паники, но заклинания с губ слетали ровно, четко, как по уставу. Вот она – солдатская муштра, вбитая войной в подкорку.       — Профессор… Вы слышите меня? — Голос ее пробился сквозь собственный стук сердца. — Я помогу вам, подняться…       Тишина.       Вокруг почти не осталось прежнего свиста заклятий, грохота взрывов. Утихли крики. Будто сама Вселенная, обессилев, захлопнула тяжелую дверь, ставя точку в этой кровавой игре.       Глаза директора. Глубокие, темные, как колодцы в заброшенном замке. Когда-то в них горел огонь мудрости и титанической силы. Теперь же... Теперь они были лишь потухшими зеркалами, отражающими бездну. В них плавала вся горечь поражения, вся тяжесть осознания: победить Сильнейшего Тёмного Мага троим школьникам... Как он и предрекал... Провалилась. Игра, в которую они ввязались, оказалась не по силам. Ставки были космическими, а фигуры на доске всего лишь детьми. Дамблдор проиграл свою великую партию, и теперь эти бездонные черные глаза вбирали в себя весь мрак проигранного мира.       — Профессор…— Гермиона не успела даже прикоснуться к нему, как Малфой резко щелкнул пальцами прямо перед лицом старика. Выдергивая его из объятий морфического забытья.       — Проснись, старик! Твои все подохли! — выкрикнул он. Но в голосе не было торжества. Лишь сдавленная горечь, густая и приторная, как подгоревшая карамель.       Гермиона шипяще выругалась на него. Рука сама потянулась к палочке швырнуть что-нибудь обжигающее в эту презренную физиономию… Но секунду спустя она сжала кулак. Время на склоки со слизняком Малфоем кончилось. Нужно было понять: что дальше? Будто то самое «дальше» – будущее, за которое они сражались, – еще могло наступить.                  Дамблдор все же очнулся. Сознание вернулось к нему, мутное и зыбкое, как сквозь толщу воды. Он пришел в себя, но лишь наполовину.      — Проснитесь, профессор…Нужно уходить... — Гермиона ловила себя на мысли, что старик начинал бредить. Пора выбираться. Они проигрывали битву. Девушка всегда шла до конца, сквозь смрад горелых костей и пепла… Но сейчас, как ни больно, приходилось признать: нужно отступать.       Словно сквозь туман боли, Альбус поднял дрожащую руку, указывая не на Гермиону, а сквозь нее. Прямо на Малфоя. Его взгляд, мутный, но поразительно целенаправленный, говорил: Он знает. Знает, куда пришел и зачем.       — Вы... помните... о чем я говорил...? – хрип вырвался из пересохшего горла. — Пожалуйста... возьмите ее с собой, мистер Малфой.       "Ее" – это была Гермиона. Непрошенная попутчица в его смертельно опасном прыжке во времени.       — Пожалуйста... – старик судорожно сглотнул, пытаясь собрать рассыпающиеся силы. — Вы же помните... наш уговор...       Его пальцы забеспокоились в воздухе, выписывая хаотичные круги, будто он пытался нащупать невидимый или очертить контуры. Гермиона часто моргала, пытаясь расшифровать этот немой язык, понять, какие тайны связывают умирающего профессора и убийцу-Пожирателя. Он действует с Малфоем? Мысль казалась немыслимой. Она была слишком поглощена спасением жизней, совсем упустив момент, когда Дамблдор и палач Ордена сплели свою паутину. Палач, на чьих руках кровь сотен... особенно маглов, которых он давил, как надоедливых мух.       Но Драко понял. Тот самый уговор. Легкое сжатие губ, почти незаметный кивок. Он принял условие старика. Смирился с "попутчицей", как с неизбежным злом.       Гермиона же не собиралась никуда идти с ним, пока не получит ответов.       — Профессор, о чем вы?!       — Помнится, мы с вами, Гер... – начал Альбус, запнувшись.       — Гермиона, – резко поправила она, не акцентируя, но в голосе прозвучала боль. За ее спиной донесся сдавленный, язвительный шепот Малфоя: "Этот дряхлый кретин уже имя грязнокровки забыл. В какую же задницу я влез..."       Гермиона едва сдержала порыв швырнуть в него Огненный шар. Но Альбус внезапно схватил ее за руку. Его хватка была слабой, но невероятно цепкой. Гермиона поклялась бы, в его глазах вспыхнул последний огонь воли.       — Помните… тот особенный крестраж… — выдавил он, словно каждое слово резало горло, но не отрываясь от её взгляда. — Тот самый, что сочетает в себе мощь, способную собрать воедино все траектории крестражей и возможные исходы силы Тёмного Лорда. Вы сами просчитали что он существует и где находится... — он прокашлялся, обрывая имя. — …Гермиона. Этот крестраж важен. Он уникален — благодаря своей квантовой структуре, сплетающей магию и вероятность.       — Профессор, я же доказывала вам расчетами! – голос Гермионы перешел на сдавленный шепот, шипящий от гнева и отчаяния. Она яростно сжимала кулаки, сдерживая порыв схватить старика и силой вытащить из боя. Но что-то. Его молящий взгляд, последние искры былого величия заставляло ее слушать.        — Такой крестраж во временных линиях – теоретический конструкт! Он не может физически существовать! Законы Кроули-Хегберта о стабильности парадоксов...Вы помните. Профессор? Это лишь предположение. Даже если допустить его существование... – она резко выдохнула, пытаясь вбить в его ослабевающий разум железную логику, – ...Маховик, который у нас есть, не способен на прыжок такой величины! Его радиус действия ограничен годами, а не веками или эпохами!       Она знала – Маховик спрятан у Альбуса. Но он был бесполезен для этой безумной затеи. Он позволял отмотать время на короткую дистанцию, часы, дни, максимум недели. Не более.       А этот мифический крестраж...       Тот самый артефакт, который, по точным расчётам, мог навсегда уничтожить саму возможность воскрешения Волан-де-Морта — ослабив его здесь и сейчас, во всех временных пластах. Он способен изменить структуру мироздания, стершив саму вероятность существования Тёмного мага и того горя, что он приносил в каждой линии времени.       Но разве возможно обрести предмет, что в силах повернуть ткань реальности? Где все друзья Гермионы, все разрушения и боль долгой войны исчезнут, а мир начнёт перерождаться, возвращаясь к своей первозданной гармонии: без крови, без страха, под чистым небом, где есть только любимые и тишина. Без тени ужаса, что Лорд Тьмы однажды вернётся.       Перспектива вернуть все годы, окрашенные в кровавый цвет войны, была пленительна. Но столь же фантастична. Как те безумные уравнения, что Гермиона ночами выводила в лаборатории, смешивая магию и магловскую науку, надеясь вырвать формулу чуда.       Теоретически? Возможно. Как теоретически возможна вода в пустыне.       Но добраться до него?       Это было все равно что искать миражный оазис посреди бескрайних песков временных пустошей. Невозможно. Абсолютно.       Гермиона отбросила эту идею месяцы назад. Хотя она манила – ключом, способным одномоментно решить лавину проблем. Именно в этом была его гипотетическая уникальность.       — Но это фантазии, профессор! – выдохнула она с горькой окончательностью. — Даже с Маховиком... до него не добраться. Физика времени не позволит.       — Позволит, Гермиона. Позволит... – Альбус резко постучал костяшками пальцев по ее руке, передавая неожиданную уверенность. Его взгляд метнулся к Драко, и на губах мелькнула странная, полубезумная полуулыбка. – Он покажет вам как...       Драко, не тратя времени на церемонии, впился пальцами в ее плечо. Больно. Агрессивно рванул на себя.       — Хватит трепаться. Идем.       Гермиона вскипела. — Отстань! – магический импульс, резкий и яркий, как удар тока, отбросила его руку. Малфой лишь глухо зарычал, подавив мгновенный замах палочки, будто так и хотел пригвоздить ее к стене, но невидимая цепь сдержала.       Она рванулась обратно к Альбусу. Но старик бормотал, уставившись в пустоту, словно перебирая четки из забытых имен: — Дра... да... Драко...       Господи, он окончательно спятил.       — Драко... точно вспомнил... – прошептал он вдруг ясно.       — Профессор! – Гермиона рявкнула, отчаяние пересилило страх за его хрупкость.       Он вздрогнул, моргнул. —А? – растерянно. Будто вернулся из очень далекого путешествия.       Да твою мать...        Мысль мелькнула, но тут же утонула в волне вины. Спокойней, Гермиона. Он не виноват. Он умирает.       Не успела она до конца переварить мысль. Малфой взрывно рванул вперед, будто пружина, сдерживаемая слишком долго.       — Хватит старый! — рявкнул он, вставая над Дамблдором так, что тень накрыла старика. — Скажи ей и мы свалим.       Мы свалим?       Она оттолкнула его. Малфой лишь проскрипел сквозь зубы, сжимая челюсти до хруста эмали. По его напряженному лицу, будто высеченному из камня читалось: он знал. Знал наперед, что скажет Дамблдор. Знал, к какой бездне их толкают.       — Отвали, Малфой! — Гермиона резко переступила с ноги на ногу. Боль! Забытая на мгновение боль в вывихнутой щиколотке прорвалась сквозь рассыпающиеся чары, белым огнем ударив в мозг. Но она впилась носком здоровой ноги в камень, поднявшись на цыпочки, чтобы быть на уровне угасающего профессора, чтобы не пропустить ни звука.       — Прошу вас, – голос ее упал, стал тише, мягче, но с железной настойчивостью, – идемте со мной. Нам нужно выбраться отсюда. Многие погибли, нужно уходить...Я не брошу вас. Я не уйду без вас. Поговорим в безопасном месте, в тишине...       — Её не будет, мисс Грейнджер... Тишины что вы так жаждите...Пока вы не найдете тот крестраж, тишины вам не видать.       Голос Альбуса прозвучал резко, хрипло, но с потрясающей, ледяной ясностью. Он смотрел прямо на нее, взгляд, острый наконечник стрелы. — Тишины... никогда не будет. Пока тот крестраж в той временной линии не будет предотвращен.       — Предотвращен? – эхо сорвалось с ее губ.       — Абсолютно верно, Гермиона, – он кивнул, подхватив ее слово, как пароль. – Вы не должны допустить его создания. Помешать. Вмешаться в сам момент его появления. Это ваша цель. — Он сделал паузу, собирая последние силы для главного. — Если вы узнаете когда и как он должен быть создан... и предотвратите это... тогда Том Риддл лишится своей главной опоры. Ослабеет сейчас. Не физически сразу, но метафизически. Его связь с бессмертием будет подрублена под корень.       Слова повисли в воздухе, густые и тягучие, как угарный газ.       Смысл сказанного лилось четко, по делу, поражая своей логикой на фоне прежнего бреда.       — Вам не придется гоняться за тысячей ядовитых змей по всему свету, отыскивая каждую чешуйку его души... – голос Альбуса окреп, обретая прежнюю, гипнотическую силу убеждения, – ...достаточно будет одного точного удара по голове "змеи", пока она еще только вылупляется из яйца. Срубите эту голову – и все остальные тела издохнут сами. Это не охота. Это предотвращение чумы. И это единственный путь к настоящей победе.       Альбус говорил не просто об очередном. Он говорил о самом уникальном. О крестраже, застрявшем не в месте, а во времени. О ключе, который мог переписать все.       — Ваши расчеты... были верны, Гермиона, – Альбус произнес твердо, стараясь подавить кряхтение, рвущееся наружу вместе со спазмом боли. — Гермиона, вы помните, как может быть создан тот крестраж, что вам нужен?.. — голос Альбуса звучал твёрдо, не позволяя ей отвести взгляд. Зрачки девушки расширялись от непонимания; она ещё пыталась ухватить крупицы знаний, что только что обрушились на неё, словно кирпич на голову.       Неужели ей предстоит вместе с Драко отправиться в прошлое, чтобы найти этот особый крестраж?       — Гермиона, вспомните… — настаивал маг.       Она отчаянно перебирала в памяти строки из книг, касающиеся структуры подобных артефактов. Уникальность этого крестража заключалась не в форме и не в силе заклятий, а в его духовном насыщении — том, что делало его совершенно иным, неповторимым среди прочих.       — Духовная жертва… — выдохнула она.       — Да, — подтвердил Альбус, словно выжигая эти слова в её сердце. — Этот крестраж создан под влиянием духовной жертвы. Вы должны узнать, что это значит. Я верю в вас.       Его рука непроизвольно сжалась на рукаве Гермионы. — Но этот путь... требует иного подхода. Асцендент... его знание временных потоков... – взгляд его на миг затуманился, но тут же прояснился, – ...и ваша гениальность... помогут не просто уничтожить Тома. Помогут стереть его семя во всех петлях времени... Ослабить здесь...и везде… Вернуть ваших родных.       — Какой еще асцендент, профессор?       Альбус резко вскинул иссохшую руку, перебивая нарастающий гул магии:       —Да! Да, прошлое! Асцендент переместит вас! Не сомневайтесь в его силе! Он у Драко. — Голос старика звучал пронзительно, с потрясающей, почти безумной уверенностью, словно он видел это будущее-прошлое.       Гермиона отшатнулась, глядя на них.       Сумасшедший старик. И этот психопат. Он действительно рехнулся, отправляя нас вместе. Картина была сюрреалистичной: два злейших врага, готовых вгрызться друг другу в глотки здесь и сейчас, и он толкал их в один хрупкий челн времени? Идиотизм. Полнейший, беспросветный идиотизм. Или гениальность на грани помешательства. Она больше не знала.       — Подождите… В прошлое? — Гермиона замерла, будто пытаясь собрать рассыпанные по каменному полу хрустальные шарики. Где мысли утекали сквозь пальцы, не давая ухватиться. — С ним?! — Ее взгляд дернулся к Малфою.       Никогда.       Малфой прислонился к перилам в позе нарочитой небрежности, руки сложены в замок у груди. Самодовольная маска. Он точно знал: до конца этой пытки оставались секунды. Его фирменная поза презрения ко всему миру… Но сейчас этот мир сузился до умирающего профессора и его слов. Только они имели вес.       Последний раз Рон орал, что Дамблдор швырнул нас в бойню вслепую… а сам лишился рассудка.        Но сейчас директор… сейчас он говорил. Будто копил силы именно для этих слов. Будто все предыдущее бормотание было лишь жалким режимом энергосбережения, а теперь – последний скачок напряжения перед темнотой.       — Он... последний, кто остался. Все мертвы. — Факт Альбуса, брошенный как нож без ножен. Без анестезии. — Весь Орден пал. Теперь сражаться некому. Гермиона… прошу… доверься ему. Это важно. Очень важно… — Альбус поймал ее взгляд стальными крючками сознания. Будто вколачивал в нее истину: Малфой – их последний шанс. Что он хоть на йоту способен на попытку… нет, на фарс спасения мира. Гермиона не верила Драко. Не верила и профессору. Но та непоколебимая сталь в его хрипящем голосе, тот стержень, что не гнулся даже под грузом смерти заставили ее кивнуть. Заряженный аккумулятор согласия щелкнул в ее груди, глухо и бесповоротно.       Голос Альбуса прорезал шум битвы, тихий, но невероятно плотный, как свинцовый слиток. — И он поможет вам, Гермиона... Доверьтесь ему.       Слова ударили Гермиону как удар под дых. Довериться Малфою? Чистейшее безумие. Яд предательства, кровь невинных на его руках – все кричало "НЕТ!".       Но...       Старик говорил с такой слепой, гипнотической убежденностью. Без тени сомнения. — Гермиона... прошу вас... Ему можно доверять. Говорю вам... без тени сомнения...       Разум Гермионы взвыл сиреной тревоги. Никогда. Никогда я ему не доверюсь. Она автоматически отгородилась, пропустив слова мимо ушей, как шум ветра. Но глубже, в подкорке, где жила интуиция, вымученная годами войны, что-то шевельнулось. Не доверие к Драко. Нет. Но правдивость Альбуса. В его сумасшедшей, но железной логике, О крестраже, застрявшем во времени......Об Асценденте, способном прыгнуть дальше любых расчетов...       Эта часть... цепляла что-то древнее, знакомое в ее душе мага. Что-то, во что она боялась поверить, но не могла просто отбросить. Семя сомнения в ее собственной непогрешимой логике, посеянное умирающим гением.       Он снова вбил эти слова ей в сознание. Не просто повторил – вырезал их раскаленным резцом по кости лимбической системы, с хирургической, пугающей точностью.       Гермиона лихорадочно соизмеряла: Бред? Или последняя, страшная правда? Последние месяцы профессор был почти недоступен, скован маразмом и старческой немощью.        — Мистер Малфой поможет найти вам крестраж, как и вы ему. Главное довертись друг другу и сотрудничайте.       Прогремело это с такой живодёрской уверенностью, будто старик готов был вручить убийце не только свою душу, но и ключи от рая. Особенно дико звучало это после лет уклончивых "мистеров Малфой" и осторожных полуправд о его роли. Хотя все знали: Малфой – гнилая ветвь на древе Слизерина. Искатель выгоды. Патологический одиночка. Не способный на искреннюю помощь или спасение.       — Он... с вами? Предмет. То, что у вас за спиной? – Альбус приглушил голос до шепота, наполненного особым смыслом – ключом для Гермионы, загадкой для Драко.       Гермиона вздрогнула, мгновенно поняв. За спиной. Скрытое оружие. Ее рука непроизвольно дрогнула, словно касаясь невидимой рукояти под плащом. Легкий, почти незаметный кивок – да.       — Он откроет вам любые двери, – старик продолжил, вкладывая в слова всю глубину своего понимания магии и судьбы, – и будет с вами... до самого конца.       Затем его голос стал еще тише, интимнее, будто он либо не доверял Малфою до конца, либо просто не мог отказать себе в последней загадке, — Это оружие полностью ваше... Не сомневайтесь в его верности... Не думайте, что он может... исчезнуть...       Слова висели в воздухе – обещание и предостережение, обращенные только к ней.       В этот миг Малфой впился пальцами ей под предплечье, рывком подняв. Развернул с такой грубой силой, что кости хрустнули. Сквозь грохот крови в уцелевшем ухе пробились лишь обрубки фраз старика:       — …доверяйте ему, мисс Грейнджер… Он поможет.       Воздух ударил в лицо ледяным ментолом, перемешанный с гарью расплавленной пластмассы. И его голос, резкий, как удар хлыста, прямо в лицо:       — Все, у меня больше нет терпения слушать вашу драму. Ближе подойди! Живо! Грейнджер!       — Убери от меня свои руки!       Гермиона инстинктивно рванулась назад, будто пытаясь вынырнуть из невидимой сети, что он уже набросился. Не успела. Драко вцепился в корсет, притянув так вплотную, что швы затрещали под угрозой разрыва. Его дыхание, смесь шипящих ругательств и обрывков знакомых заклинаний обжигало кожу.       Она подняла взгляд.       Их глаза встретились.       Радужки этих двоих. Идентичные оттенки бурого льда слились на миг в хрупкий, невероятный мост меж двух врагов. Драко вцепился в ее запястье, прижимая ее ладонь к артефакту. И наконец она увидела артефакт о котором шла речь. Асцендент пылал в его руке. Не шар, а искривленный многогранник, чьи грани жили собственной, чуждой геометрией. Без шестеренок. Без циферблата. Лишь пульсирующая сердцевина, заключенная в хаос углов.       Грани сдвинулись.       Замерли.       И выстрелили синим светом – ледяным калейдоскопом, отбрасывающим призрачные узоры на кожу.       Его приказ прозвучал ледяным лезвием:       — Держись крепче, будет трясти.