Отступники

Серконос, Карнака, 1851 год. Праздник Фуги. Дарион был в бодром расположении духа. Сегодня был праздник Фуги, а это значит, что большинство аристократов покинет свои дома на некоторое время, чтобы не нарваться на царящий беспредел в городе. Сегодня день «узаконенной анархии»: на время праздника не действуют законы и моральные ограничения, включая пресловутые Семь Запретов. Также этот день считался последним днем уходящего года, и он не входил ни в один календарный месяц. Этот день будто существовал вне времени. И так было принято издревле. В этот день простой люд разукрашивает лица, носит маски что позволяет им быть неузнанными. Также они напиваются в барах, пабах, тавернах и кабаках, да даже на улице, принимают наркотики, вроде «Зеленой Леди», устраивают оргии, мужчины, как и женщины, целуются друг с другом на улице или в пабах, не боясь публичного порицания. Любое правонарушение или аморальное поведение, преступление – «узаконено» во время Праздника, и не наказывается, человек не может быть арестован за действия, совершенные во время Праздника Фуги. Но на следующий день все снова становится на круги своя, люди начинают изображать из себя законопослушных граждан, стараясь не вспоминать того, что происходило на Празднике Фуги. Дариону очень сильно играет на руку, то что сегодня аристократов не будет в их кварталах, и он, надев макинтош и маску на лицо, сможет поживиться чем-то очень дорогим в их домах и квартирах. Учитывая что с развитием индустриализма в Империи, каждый аристократ может позволить себе различные охранные устройства, типа разрядного столба Соколова, или тех же часовых солдат Кирина Джиндоша, Дарион снимет и обойдет их защиту без затруднений. Для Фитца Дарион как-то раз выкрал в особняке Джиндоша копию чертежа часового солдата, и знает как того обойти, чтобы тот его не заметил, и как с помощью монтажного инструмента обезвредить его, оставив лишь кучки деталей на полу от механического солдата. Но в дома аристократов он ворвется поздно ночью. Но сегодня вечером Дарион может позволит себе напиться в пабе и поразвлечься с каким-нибудь парнем, а может и несколькими. Но это будет только один раз, лишь потому что это Праздник Фуги, в другие дни он не будет себе такого позволять. Дарион пришел в таверну в Верхней Кирии, где собирались как и простые люди, так и аристократы низкого сословия, но сегодня тут были лишь простые люди. Таверна была переполнена людьми, музыканты пели песни, играя на серконской гитаре и морлийской скрипке. Люди танцевали и веселились. Дарион сел у барной стойки и заказал себе пиво, виски он возьмет себе чуть позже, чтобы не напиваться сильно, ведь ночью ждет работа. Он смотрел на людей что танцевали посреди таверны, и пиво, слегка ударевшее в голову, дало некое веселье Дариону, что он улыбался, глядя на танцующих людей, и смеялся от того, насколько нелепо некоторые танцевали. -Привет, - послышалось рядом. Дарион обернулся. Рядом с Ридпатом сел молодой парнишка с волосами соломенного цвета и голубыми глазами, примерно возраста Дариона. -Привет, - улыбнулся доброжелательно Дарион. -Ты один тут, или с компанией? – спросил парень, улыбнувшись. -Один, зашел выпить, да и посмотреть как развлекается общественность, - сказал Дарион, отпив пива из кружки. -Неужели тебя забавляет смотреть на пьяных людей, которые творят бесчинства? – рассмеялся парень. -Сегодня праздник, поэтому да, это несколько забавно. -Кстати, я Томас, - сказал с улыбкой парень. -Дарион, - представился парень, и чокнулся со стаканом виски Томаса. Томас был худощавым парнем, в рубахе темно-серого цвета и комбинезоне темно-песочного цвета, на ногах были коричневые нубуковые ботинки. Но в целом он был симпатичным парнем, с яркой улыбкой, россыпью едва видных веснушек на лице, и легкой рыжеватой щетиной. -И что такой красавец делает в таком задрипанном заведении? – спросил Томас все также улыбаясь. -Тот же вопрос могу задать тебе, - сказал ухмыльнувшись Дарион. -Ну, я сюда пришел выпить, посмотреть на людей, может и подцепить кого, с кем поразвлечься вечерком. -Я тут с такой же целью, но поздно ночью мне нужно быть дома. Работа не будет ждать. Томас тут же потянулся к Дариону и увлек того в поцелуй. Когда Томас оторвался от Ридпата, тот наклонился к его уху, и томно прошептал: -Тогда предлагаю не терять времени, подняться наверх в комнату и творить всякие непристойные дела. -Все комнаты уже заняты, наверно, - сказал Дарион, посмотрев удивленно на этого милого парня, который без капли стыда предложил переспать с ним. Томас вытащил из заднего кармана комбинезона ключи, и потряс ими в воздухе, глядя на Дариона с победной улыбкой. -Я этот момент предусмотрел заранее. Ну так что, как тебе мое предложение? Дарион лишь на это улыбнулся, а улыбка Томаса стала еще шире. Он взял за руку Дариона, и не стесняясь собравшийся тут народ, потянул его по направлению в коридор, где по лестнице можно подняться к номерам. Они поднялись на последний, третий этаж. В коридорах уже слышались непристойные мужские и женские охи и стоны, а также пьяный гомон. Томас быстро вставил ключ, и открыв дверь, пропустил вперед Дариона. Сам Томас закрыл дверь, и защелкнул ее ключем, чтобы их никто не беспокоил. В комнате было темно, только свет фонаря улицы слабо бил в окно, что немного освещал комнату, создавая атмосферу полумрака. В этот раз уже Дарион взял на себя инициативу, подошел к Томасу и стал его целовать. Поцелуи были жадными, напористыми, руки блуждали по телам, от чего Томас и Дарион одновременно стонали друг другу в губы. Парни начали раздевать друг друга. Вещи отлетали на пол. Томас оторвался от губ Дариона и потянул того к кровати, сам лег на нее спиной, а Дарион расположился сверху между ног Томаса. Дариона охватило приятное возбуждение, ведь секс у него был последний раз с Честером, почти год назад, перед тем как тот уехал в Куллеро, и с тех пор у него никого не было. Томас был стройным, не таким жилистым и мускулистым как Честер, но ему было приятно ощущать теплую, мягкую и гладкую кожу под своими пальцами. Томас не смотря на свои милый и немного стеснительный вид нисколько не стыдился того, что делает и полностью отдавался во власть Дариона. -Ты такой красивый, - прошептал Томас, глядя в глаза Дариону и проводя ладонью по его груди, животу и рукам. – Такой мускулистый, сильный. Мне очень нравится. -Ты мне тоже нравишься, - сказал Дарион, наклоняясь к Томасу, чтобы видеть ближе его глаза. – У меня было немного парней, всего один, но ты тоже очень красивый, Томас. Дарион поцеловал Томаса, тот отвечал со всей страстью и желанием. Он водил руками по спине Дариона, оставляя иногда борозды от своих коротких ногтей, отчего Дарион еще больше возбуждался и целовал парня еще напористей. -Подожди секунду, - сказал Томас, уперев ладонь в грудь Дариона. Дарион сел и посмотрев на парня, спросил с беспокойством: -Что-то не так? -Нет-нет, все хорошо, - улыбнулся Томас. Он встал с кровати, дал понять Дариону, что тому нужно сесть на кровать. Томас снял с себя комбинезон, и достав из него небольшой флакон, откинул его вместе с трусами. Томас встал на колени и поцеловал Дариона, снимая с того штаны вместе с трусами, и стягивая с него сапоги, в чем ему помог Дарион не отрываясь от губ парня. Томас толкнул легонько в грудь Дариона, и тот уперся спиной в стену, у которой стояла кровать. -Ого, - присвистнул Томас, увидев достоинство Дариона в боевом виде. -Что, большой? – спросил Ридпат со скромной улыбкой у парня. -Да, первый раз такой вижу, выглядит внушительно, - ответил Томас с улыбкой, и провел рукой по стволу. Дарион прикрыв глаза шумно выдохнул. Это было приятно. Мгновение спустя, он почувствовал теплую влагу, окутывающую его член. Он открыл глаза и понял, что Томас взял его в рот. Томас начал посасывать член Дариона, а у того снова от паха по всему телу пробежалась волна возбуждения. Томас делал это умело. И даже пару раз сделал поступательные движения смотря прямо в глаза Дариону. Совершенно бесстыдно и возбужденно, отчего Дарион возбудился еще больше. Ридпат взял за плечи Томаса и притянул к себе, поцеловав того. На его губах и языке он почувствовал солоноватый вкус. Дарион положил Томаса спиной на кровать, навис над ним сверху и снова поцеловал. -Тот пузырек для смазки? – спросил Дарион оторвавшись от губ парня. -Да, - кивнул Томас. – Это выжимка алое с льняным маслом и каплей китовой ворвани. Дарион открыл пузырек, вылил себе чуть жидкости на руку, и поднес ко входу Томаса. Тот бесстыдно развел ноги, и почувствовав прикосновение ладони, шумно выдохнул прикрыв глаза. Дарион медленно ввел один палец в Томаса, от чего тот застонал. -Если больно, скажи, - сказал шепотом Дарион. -Нет, все хорошо, мне приятно, - сказал выдохнув Томас. Дарион стал медленно водит палец туда-сюда, от чего у Томаса вырывался тихий стон и он выгнулся в спине. Это был хороший сигнал, этот стон еще больше разжигал волну желания у Дариона, но он не спешил. -Дарион, я хочу тебя, - сквозь шумное дыхание сказал Томас, хватая Дариона за предплечье. Дарион аккуратно вынул палец, снова вылил чуть жидкости из флакона себе в ладонь и провел ею по возбужденному члену. Затем наклонился к Томасу, и целуя его, стал вводить член в Томаса. Тот выдыхал и постанывал ему в губы. Когда Дарион вошел, он стал медленно двигаться туда-сюда, тем самым вызывая стоны и громкие вдохи у Томаса. Он двигался медленно, чтобы Томас привык к его размеру и расслабился, как его учил Честер. Томас свел свои длинные стройные ноги на пояснице Дариона, от чего поменялся угол входа, и протяжно простонал, прижимая Дариона к себе. Дарион понял, что парню хорошо, и стал двигаться быстрее. Томас стал громко и бесстыдно стонать в ухо Дариона, отчего тот распалялся еще больше и увеличивал темп. -Да… - простонал Томас, с закрытыми глазами, гладя Дариона по груди. – Да… Дарион… Еще… еще… Ах-х-х… Ах-х-х… Дарион поцеловал Томаса, отчего тот стонал ему в губы. Это еще больше возбудило Дариона, что тот стал буквально втрахивать Томаса в кровать и тоже стонать ему в губы. Томас стал стонать еще громче и еще ближе прижимал к себе Дариона. Он стонал, просил еще, и Дарион удивился ненасытности этого парня. Видимо, у него тоже долгое время никого не было. На паре более медленных толчков Дариона, Томас протяжно застонал, и его слегка тряхнуло пару раз. Он дышал громко и рвано. Дарион почувствовал как их животы заливает семенем Томаса, от чего еще пару раз толкнувшись, он вытащил член из Томаса, и пару раз быстро проведя рукой по нему, излился на живот Томаса, с таким же протяжным стоном и шумным дыханием. Когда стоны прекратились, и дыхание более менее выровнялось, Томас притянул к себе Дариона, и погладив того по бицепсу, сказал с широкой улыбкой. -Ты был великолепен, Дарион. Ты сделал этот раз для меня не забываемым, и лучше у меня вряд ли будет. -Я рад что тебе понравилось. Ты тоже был великолепен, и чертовски сексуален. Томас снова широко улыбнулся, провел рукой от груди до шеи Дариона и поцеловал того. Дарион взял со стула полотенце, что висело на спинке, и вытер с животов и груди Томаса, следы их вечера. -Ты же ведь не собираешься сейчас уходить? – спросил Томас, лежа на кровати, подперев голову ладонью. -Пока что нет, - сказал Дарион укладываясь рядом с Томасом. Кровать не была рассчитана на двух парней, ну на двух с телом Томаса еще может быть, но не когда один из них гора мышц. – Я останусь с тобой, может мы еще один раунд проведем. Последнее Дарион сказал с улыбкой. Томас рассмеялся и устроил свою голову на накаченной груди Ридпата, а тот обнял его и перебирал пальцами волосы на голове Томаса.

***

Дарион открыл глаза. В комнате было темно. Рядом отвернувшись к стене, и прикрывшись одеялом по пояс, тихо сопел Томас. Они осилили еще один заход, а затем уснули. Дарион тихо встал, и подошел к столу, что стоял у окна номера. В свете фонаря, он увидел время на часах, что стояли на столе. Начало второго ночи. Что ж, Дариону пора вернуться домой, надеть макинтош и приступать к работе. Дарион быстро оделся, и тихо, чтобы не разбудить Томаса, вышел из номера, закрыв его на ключ, чтобы никто из пьяных посетителей таверны не ворвался в комнату Томаса, а сам ключ просунул под дверь, чтобы утром парень смог открыться изнутри. Он за пятнадцать минут добрался до дома, принял быстро душ, и переоделся в макинтош и повязал платок на лице. Положив костяные амулеты во внутренние карманы макинтоша, он ступил на широкий выступ перед окном и ловко запрыгнул на широкую трубу вентиляции. По трубе он забрался на крышу своего дома, и уже оттуда, он стал бегать и прыгать по крышам, чтобы добраться до квартала, где жили зажиточные аристократы. С помощью отмычек Дариону удалось прокрасться в несколько квартир аристократов. Картины, драгоценности, и различные серебряные и золотые безделушки наполнили сумку парня. Тот с довольным уловом решил посетить следующий дом. На первом этаже этого дома было что-то вроде магазина, лавки или закрытого кафе, а над ним был как большой просторный балкон, с которого можно было попасть в парадную дома. Тут же была небольшая стеклянная крыша на этом балконе. Дарион тихо прошмыгнул к ней. Сквозь темноту он увидел шикарную шкатулку и красного амбера и кровавого янтаря, с золотой каймой. Ридпат себе тихонько ухмыльнулся под нос. За такую шкатулку на черном рынке приличное состояние дадут. Он также с помощью отмычки открыл окно стеклянной крыши, прыгнул в комнату, тихо приземлившись, словно кошка, и подошел к камину на котором стояла та самая шкатулка. Но помимо нее также стояли золотые таблички, и зажжено три по одной свечи. Это были таблички с Запретами смотрителей. Видимо, какой-то аристократ зажег эти свечи, в надежде, что Запреты отпугнуть воров. Как бы не так. Дарион взял шкатулку, покрутил ее и осмотрел. Отличная работа. Шкатулка была сделана искусно. Жаль этого аристократишку, что он так лишиться своего фамильного добра. Парень положил добычу в свою сумку, только хотел уже подпрыгнуть, чтобы выбраться наверх, как его остановил спокойный низкий голос: -Не так быстро, приятель! Затем послышался щелчок. Дарион обернулся и увидел мужчину средних лет, с темно-русыми волосами, которые были короткими, но взлохмаченными, легкой щетиной на лице, и ясными глазами небесно-голубого цвета, в которых отражались блики от света свечей. Его лицо было беспристрастно спокойным, а рука, в которой он держал мушкетон, не дрожала и вовсе. Также мужчина был одет в серый макинтош и накидку поверх него. "Вот Бездна", подумал про себя Дарион. Он забрел в дом к смотрителю. -Простите, сэр, но мне эта шкатулка нужнее, - сказал Дарион, сверкнув своими зелеными глазами. -Я так не думаю, - также спокойным тоном сказал мужчина, держа мушкетон, что был нацелен на вора. – Эта вещь передавалась не одно поколение в моей семье, и она мне очень дорога. Дарион посмотрел на шкатулку, а затем поставил ее на кофейный столик у дивана, и поднял руки перед вооруженным мужчиной. -Простите, сэр, я не знал. Я думал, что забрел в дом к аристократу. Мужчина также со спокойствием щелкнул предохранителем мушкетона и убрал его на каминную полку. Затем он сел в кресло и посмотрел своими глазами на Дариона. Он смотрел спокойно, без осуждения, гнева или еще чего-то, и Дариону от этого почему-то стало неуютно. Он предпочел бы видеть хоть что-то в этих глазах, но видел только спокойствие и безмятежность. Словно море в полный штиль. -Сдадите меня Аббатству? – спросил Дарион мужчину. -Нет, сегодня праздник Фуги, а этот день аресты не производятся. Сегодня все позволительно. Дарион отвел глаза от мужчины. -Как твое имя, сынок? – также спокойно спросил мужчина. В голосе проскользнуло что-то родное. Таким же голосом говорил его отец, хотя он едва его помнит. Но этот голос, точнее тон, с которым сказал этот мужчина… В нем встрепенулось то, чего он давно уже не ощущал. Надежда. Дарион сам того не ведая, скинул с себя капюшон, сдвинул платок под подбородок. Он долго смотрел в глаза мужчины и не смог противится этому взгляду, чтобы не ответить на вопрос. -Меня зовут Дарион, - тихо ответил парень. Мужчина мягко улыбнулся уголками губ и сказал: -А меня зовут Эфраим. Эфраим Бойд. Дарион только кивнул на это. Несколько секунд Эфраим и Дарион смотрели друг на друга, первым тишину нарушил мужчина. -Вот что, Дарион, иди с миром. Все, что тебе сегодня удалось наворовать беспокойными руками, продай на черном рынке. Часть денег передай в благотворительный фонд детей-сирот. По тебе видно, что ты из таких детей. Сделай доброе дело, чтобы очистить свои руки и душу. И приходи ко мне завтра. Только через дверь, а не крышу или окно. -И завтра вы меня сдадите Аббатству? – спросил горько Дарион. -Нет, - покачал головой Эфраим. – Мы просто поговорим. Я вижу, что у тебя на душе тяжелый груз. И я хочу помочь тебе. Да и в работе ты нуждаешься, раз воровать повадился. Дарион посмотрел на Эфрима и тихо сказал: -Сам не знаю почему, но я вам верю. -Я не из тех смотрителей, как мои собратья, что видят во всем происки Чужого. Иногда люди сами себя загоняют во тьму, не надеясь выйти на свет. И я помогаю таким людям. Ты еще юн, и я хочу показать тебе этот путь из тьмы, которая тебя поглотила. Дарион кивнул, не рискуя более смотреть в эти глаза и направился к двери, чтобы выйти в подъезд. -Дарион, - окликнул его Эфраим. – Приходить тебе завтра или нет, решать тебе. Если придешь, значит ты хочешь обрести надежду. Не придешь – значит утонешь в себе, своей душе, пустоте и одиночестве. И ничего тебе это не принесет, кроме боли, разочарования и страданий. Дарион на спокойный тон мужчины только сглотнул, потому как после его слов к горлу подкатил горький ком. -Я приду, непременно приду, - сказал Дарион, глядя на мужчину. Дарион почувствовал, как против его воли по щеке скатилась одинокая слеза. -Тебе есть где жить? – спросил Эфраим, поднимаясь с кресла. -Да, - кивнул Дарион. -Ступай, - сказал Эфраим, также спокойно прикрыв глаза. – Да направят тебя Запреты на путь истинный. Дарион понял, что слезы льются по его щекам не прекращаясь. Он вышел из квартиры смотрителя и спустившись на первый этаж, рухнул перед дверью парадной и глухо разрыдался. Человек, не знающий Дариона, сразу увидел в нем сироту, одним вопросом зажег давно потухшую надежду найти родных, а он только и делал что скатывался вниз по наклонной. Да, Бездна подери, он хочет выбраться из этой темной пучины, найти путь, правильный путь, который поможет ему найти родных и того, кто полюбит его. Дарион понял, что просто не хочет быть одиноким.

***

Дарион на следующий день сделал так как сказал Эфраим. Элеонора, торговка на черном рынке, с радостью скупила все, что принес Дарион, и щедро ему заплатила. Также Дарион взял часть денег, что остались у него с финального выигрыша в боях, врученные Жозефиной, как прощальный подарок, и отнес деньги Люсии Пастор, ведь та тоже ратует за детей сирот и знает, в какие фонды можно вложить деньги. Люсия не узнала Дариона, выросшего и окрепшего за несколько лет, но смотрела на него так, будто вспоминая, где она уже могла видеть этого парня. Она с большой благодарностью принял врученные деньги, и спросила, где он столько заработал, на что Дарион ответил, что в боях, утаив, что часть из них была выручкой за продажу краденных безделушек аристократов. Люсия сказала, что это смело, раз выиграв деньги в драке, он решился передать деньги для обездоленных детей- сирот. -Я сам сирота, и деньги решил вам отдать по совету моего знакомого. Нужно делать вклад в благое дело. Уйдя от Люсии Пастор, Дарион почувствал себя куда легче, от чего на его лице просияла легкая улыбка, которую он давно не чувствовал. И ему было просто хорошо, а такое чувство он не испытывал очень давно. Ридпат пришел к дому смотрителя, поднялся на второй этаж. Он немного потоптался у дверей. Затем вскинул руку, и вздохнув, постучал. Дверь распахнулась. Эфраим сменил свое спокойное выражение лица сначала на удивленное, а потом он мягко улыбнулся уголками губ. -Все-таки ты пришел, Дарион. -Здравстуйте, Эфраим. Мужчина отошел, чтобы пропустить в дом гостя. - Проходи, чувствуй себя как дома, - сказал доброжелательно Эфраим. – Ты наверное голоден? Я готовлю похлебку из мяса красной акулы, присоединишься на обед? -Не стоит, я… -Я настаиваю. Ты молод, и тебе нужно питаться. -Хорошо, - кивнул Дарион.  – Я пообедаю с вами. По среди гостиной стоял небольшой круглый стол с тремя стульями. Эфраим начал накрывать на стол, а Дарион рассматривал квартиру смотрителя. Она была простой, без изысков. Большая гостиная по простому обставлена. У выхода из квартиры, слева, располагался небольшой письменный стол с пишущей машинкой, справа был вход на кухню, которая была весьма просторной. Дарион стоял на балконе, любуясь видом Карнаки, что уходила вниз и вдаль, сливаясь с Карнакским заливом. Он понял, что любуясь городом, ему стало хорошо на душе, и у него на лице расцвела легкая улыбка. Эфраим прервал любование городом, позвав Ридпата к столу. Дарион и Эфраим сели за стол. Эфраим что-то шептал себе под нос, прикрыв глаза и слегка склонив голову. Он молился. Дарион себя даже немного не ловко почувствовал, что незнает ни одного запрета. -Дарион, - оторвал от мыслей парня мужчина. – Можешь есть. В моем доме принято, чтобы первый трапезу начинал гость, а не хозяин. Мы не на приеме у аристократов. Ешь на доброе здоровье. Ридпат взял ложку и зачерпнул из глубокой тарелки похлебку, в которой плавало красное акулье мясо. Странно, но Дарион доверял этому мужчине, и с полным спокойствием отправил ложку с едой в рот. Дарион признал себе, что Эфраим великолепно готовил, почти как его мама. Они пообедали в полной тишине. -Я могу помыть посуду, - предложил Дарион, чтобы хоть как то отблагодарить смотрителя. -Что ж, раз уж ты хочешь, - пожал плечами Эфраим. –И если хочешь, чтобы я принял твои извинения за вчерашнее, прочтешь один из Запретов. Дарион не понимающе посмотрел на мужчину. -Вслух, - уточнил Эфраим, и его небесно-голубые глаза сверкнули в свете солнца. -Хорошо, - кивнул согласно Дарион, и собрав посуду со стола, понес ее мыть на кухню. Покончив с ней, он вернулся обратно в гостиную. -Присядь на диван, - спокойно сказал Эфраим. – Книга рядом с тобой, нужный Запрет заложен закладкой. Дарион сел на диван, Эфраим же сидел в кресле, и устремил свой взор в окно. Парень взял книжку, открыл на нужной странице, и начал читать в слух, спокойно и размеренно. -Умерь беспокойные руки, ибо они быстро становятся слугами Чужого. Не занятые честным трудом руки тут же устремляются к неправедной наживе, пустым стремлениям и злодеяниям. Зачем нужны руки, которые крадут, убивают и разрушают? Лучше положи их на плуг, вилы или лопату. Даже самая грязная работа, исполняемая с должным усердием, выжимает мускулы, изгоняя зло из души и тела. Дарион закончил читать и посмотрел на Эфраима, который все также смотрел в окно. -И что ты понял их этого Запрета? – спокойно спросил смотритель. Дарион поражался спокойствию этого мужчины. Сколько он его знает, его глаза и лицо ничего кроме спокойствия не выражали. Обычно таким спокойствием обладают либо маньяки,  либо психи. Но Эфраим не похож ни на того, ни другого. -Я понял то, что воровством свою жизнь я не выправлю. Мне нужно устроиться на работу и честно зарабатывать деньги, иначе я скачусь еще ниже, чем сейчас. -Это отрадно, что ты это осознаешь, Дарион, - обратил свой взор на парня Эфраим. – Есть у меня вариант, куда тебя устроить на работу. Но сначала, я хочу услышать историю. Твою историю, Дарион. Расскажи мне все о себе. Дарион от такого тона лишь доверился смотрителю, и рассказал ему обо всех своих похождениях, приключениях и поиске родных. Эфраим внимательно выслушал историю Дариона и некоторое время молчал, опустив глаза в пол. -Понимаю, моя история достойна осуждения, но я не знал как жить по-другому, - начал оправдываться Дарион, потирая затылок, затем встал с дивана и отвернулся к балкону. – Я цеплялся за любую возможность выжить, найти родных. Но лишь запустил себя в пучину, из которой выбраться крайне сложно. Потерял надежду найти родных. Моя мама точно бы не одобрила, кем я стал. И за это мне стыдной перед ней. Хотя ее давно нет в живых. Эфраим внимательно выслушал Ридпата, и встав с кресла, подошел  к нему, положил руку тому на плечо, от чего Дарион вздрогнул, и мягко развернул парня лицом к себе. -Мне тебя судить не за что, да и не мне это нужно делать. Ты сам себе судья, Дарион. Ты пришел ко мне, потому как тебе нужна была надежда, а она дает мощный толчок, чтобы вырваться из той тьмы, в которую ты себя загнал. И ты достоен светлого пути, достоин быть любимым, достоин быть ребенком. По сути, ты еще дитя, но по обстоятельствам тебе пришлось повзрослеть. У тебя не было выбора. К тому же, не то чтобы я не одобрял мужеложество, но это твоя жизнь, а сердце иной раз не выбирает, кого тебе любить. Оно просто любит. В тебе есть огромный потенциал, Дарион, и ты способен принести в это мир нечто светлое. И ты сделаешь это. В свое время. -Откуда у тебя такая уверенность, Эфраим? – спросил грустно усмехнувшись Дарион. -Моя мать была сестрой из Ордена Оракулов, и она была провидицей. Я некоторые вещи тоже вижу. Туманно, но вижу, - также в своей спокойно манере сказал Эфраим. -Разве провидение не считается происками Чужого? – также спокойно спросил Дарион. -Ну, у Ордена и Аббатства есть порой двойные стандарты, - пожал плечами Эфраим. – Но видения моей матери служили хорошую службу Ордену и Аббатству, как и личным целям. Порой видения бывают спонтанными и очень туманными, словно видишь сквозь запотевшее от пара зеркало. Дарион на это ничего не ответил, но Эфраим также спокойно продолжил. -Когда у тебя заканчивается срок аренды квартиры? -Через два дня, - ответил Дарион. -Если хочешь, можешь жить у меня, когда она закончится, - спокойно сказал Эфраим.  – С работой помогу тебе, а ты мне по дому и другим делам. Плату взимать не буду. Мне достатончо будет того, что ты будешь честно трудиться. Дарион удивленно уставился на мужчину. -Ты серьезно? Эфраим кивнул. -Спасибо, - как можно искренне ответил Дарион.

***

Серконос. Карнака. Двадцатый день Месяца земли, 1852 год. Дарион жил уже больше двух недель у Эфраима. Мужчина определил его на работу в консервный завод «Рыбаки Сантьяго». Он честно трудился пять дней в неделю, разделывал мясо акул, миног и китов. В выходной день, он убрался дома, полил все цветники и теплицы Эфраима, что тот держал на большом балконе над своей квартирой. Он сидел на диване и читал «Литания Белого Утеса». Эфраим приучал Дариона читать тексты смотрителей. В них Ридпат начал видеть смысл, хотя раньше считал смотрителей и все Аббатство целиком чокнутыми фанатиками. Но Эфраим не был в их числе. Дверь в квартиру открылась и в нее вошел Эфраим. На нем не было лица. -Эфраим, что случилось? – Дарион отложил книгу и встал с дивана. -Странно, что ты не в курсе, - спокойно сказал Эфраим, кладя маску на столик у входной двери. – Об этом вещают на всех громкоговорителях города. -О чем ты? – нахмурил брови Дарион. Эфраим прошел в гостиную, сел в свое любимое кресло, и свесив кисти рук с колен, сказал: -Наш герцог отбыл в Дануолл на годовщину смерти императрицы Джессамины Колдуин. Но трон захватила некая Делайла, и она тоже носит фамилию Колдуин. Ее портреты уже по всему городу висят. -Эта Делайла свергла леди Эмили? Но как? -Никто не знает. Но сестры из Ордена нас предупреждали об этом. Предупреждали Верховного Смотрителя об этом. Все катится в Бездну. -И что же делать? Как сейчас все поменяется? Эфраим посмотрел на Дариона и сказал: -Стражники сейчас словно озверели. Кидаются на всех, собирают налоги за каждый чих. Смотрители тоже будто не в себе. Сестры стали давать странные предсказания, что не в их характере. Эфраим сделал паузу и шумно выдохнул. -Единственный выход, который я вижу, чтобы тебя сберечь, тебе стоит стать смотрителем. Дарион в удивлении округлил глаза. -Я? Смотритель? Но я ведь не такой, ты. Как они. Я почти что еретик, вор. К тому же, я не хочу быть таким фанатиком. Да и кто ж с таким темным прошлым возьмет меня в смотрители? -Ты должен избавиться от своих костяных вещиц, чтобы ты смог отправиться в УайтКлифф, для испытания пригодности. Они тебе больше не понадобятся. Сожги их в камине. Дарион достал из кармана штанов связку амулетов. Он посмотрел на них и прислушался к их пению. Они все также тихо пели, когда он доставал их. Он подошел к камину, присел на колени, и посмотрев последний раз на амулеты, что не раз ему помогали, погладил их пальцами и кинул их в объятья огня. Те затрещали и начали обугливаться. Их пение превратилось в жалобный, стонущий шелест, затем писк, а затем они затрещали, как дрова и замолчали навсегда. -И тот что на шее у тебя висит. Его тоже нужно сжечь, Дарион, - донесся до ушей голос Эфраима. Дарион достал из под майки амулет, который ему подарил Честер и посмотрев на него, тихо сказал: -Я не могу, Эфраим. Это подарок от моего самого лучшего и близкого друга, что когда-либо был у меня в жизни. Этот кусочек резной китовой кости, единственное напоминание о нем и связь с ним. Он ценен для меня не потому что в нем есть магия, а потому что он для меня имеет особое значение. Я не могу его просто так взять сжечь, избавиться от него и забыть про друга. Не могу. -Тогда оставь его у меня. Я сберегу его для тебя, когда ты вернешься с испытания пригодности. Но никогда не показывай его другим смотрителям. Спрячь его потом так, чтобы никто из братьев не помыслил о том, что ты можешь держать у себя какие-либо оккультные вещицы, что для смотрителей являются скверной Чужого. -Когда мне нужно отбыть? – тихо спросил Дарион. -Сначала тебе нужно наведаться  Канцелярию смотрителей, - ответил Эфраим. – Я напишу письмо, что я наблюдал за тобой долгое время, а также взял в ученики, и тебя сразу примут. И при хорошем раскладе ты отбудешь послезавтра, на рассвете. -И как долго я буду в УайтКлиффе? -Испытание пригодности длится у каждого послушника по разному. У кого-то месяц, у кого-то полгода. Я думаю, что через месяц – полтора ты уже вернешься обратно в Карнаку. Дарион грустно опустил голову. Он не хотел быть смотрителем, но если это шанс исправить былые прегрешения, то он пойдет на этот шаг. Ради себя, родных, и Эфраима, который за эти две недели сделал многое для него. А теперь хочет уберечь его от гнева и фанатичности гвардейцев, стенателей и смотрителей. После ужина, Дарион надел свой макинтош вора, натянул капюшон и шарф на лицо и пошел гулять по ночной Карнаке по крышам. Костяной амулет, который давал преимущество Дариону в скорости и прыжке в высоту, помогал преодолеть ему большие расстояния на крышах. Дарион бегал по ним и наслаждался ветерком, что свистел в ушах. Он бы еще с удовольствием обчистил бы какого-нибудь богача, разжившись парой побрякушек из серебра или золота, и продал бы их на черном рынке за несколько сотен монет. Он упивался последними мгновениями свободы, ведь скоро он будет под надзором смотрителей. Дарион решил наведаться в квартиру Корво в Пыльном Квартале. Он ловко запрыгнул в открытое окно с кондиционной трубы. Здесь осталось все также, как он оставил в последний раз. Дарион вошел в комнату, где был тайник. Он вынул кирпич, и вынул от туда кубок. Он посмотрел на него и сказал вслух: -Я буду скучать, дружище. Пусть даже ты мне не принадлежишь. Надеюсь, что хозяин тебя заберет. Дарион положил кубок обратно, и туда же положил кусочек китовой кости, от которой проку не было, но она была красиво и гладко обтесана. Пусть лежит там. Он также думал, чтобы положить в тайник и амулет Честера. Но в последний момент Дарион передумал. Честер ему был дорог. Они и так редко могли общаться с помощью писем, где Честер писал, что он работает не покладая рук, что даже письмо иной раз написать некогда. Но каждый раз с нетерпением ждет ответа от Дариона. Дарион оставил амулет Честера на своей шее, и закрыл тайник кирпичами. Затем он в ближайшем переулке притащил доски и заколотил ими окна, благо молоток и гвозди нашлись в квартире в одном из старых, обветшалых с годами, комодов. Спрыгнув с небольшой крыши над входными дверями парадной, Дарион кинул прощальный и грустный взгляд на заколоченные окна, и двинулся по темным улицам, освещенными лишь высокими уличными фонарями. Завидев стенателей в одном из переулков, Дарион натянул шарф на лицо и вошел в парадную одного из домов и поднявшись по лестнице, вышел на крышу и продолжил свой путь уже по ним. У дома Эфраима, в Нижней Авенте, Дарион сидел на одной из крыш высотных домов, и смотрел вдаль на море. Карнака была видна как на ладони, потому как ближе к берегу дома и улицы становились все ниже и ниже. Море все также его успокаивало. Пусть не было слышно шелеста морского прибоя, но легкий бриз все также доносился с бухты, и мягко трепал волосы Дариона. Это был последний миг его свободы, и парень хотел его запомнить. Он так хотел, чтобы сейчас с ним был Честер, которому он мог положить голову на плечо, слышать его размеренное дыхание и стук его жилки на шее, вдыхать его аромат амбры с какими-то пряностями, и держать его за руку, или обхватив его бицепс своей ладонью. Они так часто делали, когда тоже смотрели с крыши дома в доках на море, наслаждаясь шумом моря, что мягко билось о пирс доков. Но Честер был далеко от Дариона. Он был на противоположном конце острова, Лейла тоже. Дарион решил, прежде чем он направится в УайтКлифф, напишет Честеру  и Лейле письмо, и возможно последнее, и увы, ответ на него он уже не получит. На следующий день, Дарион перед собеседованием в Канцелярии Аббатства, попросил Эфраима отправить письма на почте. В один из тубусов для писем, он вложил амулет Честера, чтобы тот вернулся к изначальному владельцу, а не пропал бесследно. Неизвестно, что будет с Эфраимом, когда он вернется с испытания пригодности, а он не хотел, чтобы амулет позднее попал в плохие руки. Отправить талисман Честеру будет более надежно. Дарион прошел собеседование в Канцелярии успешно, также начальник горнизона прочитал письмо от Эфраима, сказал, что завтра на рассвете он должен быть на пристани, чтобы отплыть в УайтКлифф. Утром со своей дорожной сумкой, с которой он прибыл в Карнаку, он стоял на пристани. Эфраим вызвался сам его проводить. -Эфраим, спасибо тебе. За все, - искренне поблагодарил мужчину Дарион. – Я буду служить Аббатству, и не подведу тебя. -Помни, ты идешь на это ради себя, а не ради меня. Ты сам захотел найти свет во тьме, - ответил Эфраим, и его всегда спокойные глаза тронула улыбка. -Но тем не менее, ты дал мне этот луч света, снова дал возможность поверить в себя и не терять надежды, - улыбнулся в ответ Ридпат. -Пока ты не уплыл, - сказал мужчина и достал из-за пазухи небольшой тканевый сверток. – Я услышал твой талисман, когда собирался отнести на почту твои письма. Я знаю, что он тебе очень дорог, и я ночью замаскировал твою вещицу под камень. Эфраим развернул платок, а на нем лежал красивый красно-желтый камень на шнурке. -Это мой костяной амулет? Но как ты это сделал? -Мой отец был ювелиром, и в детстве я многому у него научился. Это сделано из амбера, а сам амулет я замаскировал кровавым янтарем. -Это прекрасная и великолепная работа, Эфраим, - восхищенно воскликнул Дарион. - Вот почему тебе та шкатулка дорога была. -Да, ее сделал еще мой прадед, а в нашей семье все мужчины были ювелирами, а пошел в смотрители по наставлению матери. -Спасибо большое, Эфраим. Я ценю то, что ты для меня сделал. Но все-таки нужно было отправить его по адресу. -Амулет может попасть в плохие руки и не дойти по адресу к твоему другу. И между нами говоря, эта вещица славная. Её вырезал искусный мастер. Да и зная, как дорог тебе подарок от друга, я решил его видоизменить и оставить тебе. Не волнуйся, талисман не потерял силу, и его пение не будет слышно другим, только тебе. А у себя я не стал его оставлять. Вряд ли мы еще свидимся. -Что ты имеешь ввиду? Как это не свидимся?  - непонимающе спросил Дарион. -Я, возможно, вернусь в Саггунто. Неспокойно тут в Карнаке. Там родились мои родители, да и я скучаю по дому. Может открою ювелирную лавку, продолжу дело отца и буду мастерить чудесные побрякушки. -Все мои друзья покинули Карнаку, - грустно сказал Дарион. – И по моему возвращению с испытания пригодности, я буду тут совсем один. -Эй, - Эфраим успокаивающе и приободряющее положил руку на плечо Ридпата. – Ты встретишь еще друзей на своем пути, и не мало. Возможно и любовь. И найдешь родных. Ты не будешь одинок. -У тебя было провидение? – усмехнулся Дарион. -Можно сказать и так, - улыбнулся мягко Эфраим. –И мои предсказания чаще всего сбываются. Дарион лишь улыбнулся в ответ. -Все на борт! – послышался громкий мужской голос. Смотритель с кормы корабля созывал всех подняться, кто едет в УайтКлифф. -Пора, -сказал Ридпат. -Береги себя, сынок, - сказал Эфраим с мягкой улыбкой на лице. – Покажи, на что ты способен и послужи во благо. -Непременно, - сказал Дарион. Слова Эфраима прозвучали по-отечески тепло, и он не смог подавить в себе порыв, и обнял мужчину. -Я тоже буду скучать, - усмехнулся в шею парня смотритель. – И буду помнить тебя. -Я тоже, Эфраим, - ответил надломленным голосом Дарион, и разжал объятия. -Удачи, - потрепал Эфраим парня по темным волосам, - пусть тебя ведет счастливая звезда. Дарион последний раз улыбнулся мужчине. Он поднялся на борт и помахал Эфраиму рукой. Тот помахал в ответ. Для Дариона начинается новая глава в жизни. И он поверил в слова Эфраима. Пусть сейчас и смутное время, но по возвращению ему улыбнется удача, Дарион это чувствует. И отныне надежда и вера его не покинут, и он будет верить в свою счастливую, путеводную звезду.

***

Серконос. Карнака. Седьмой день Месяца Жатвы, 1852 год. Дарион сошел с корабля в форме смотрителя. Он был облачен в светло–серый макинтош и белую накидку поверх него. Маски послушникам, непрошедшим обряд посвящения еще не выдавали, но эмблема Аббатства Обывателей на белой накидке, была неотъемлемым атрибутом послушника. Тем самым было видно, что эти юноши принадлежат Аббатству. Вожатый послушников отвел их в штаб, чтобы те отдохнули после пути на корабле, и также сказал, что до отбоя они свободны и могут гулять по городу где им вздумается, но после заката все обязаны быть в штабе на перекличку. Дарион прошел испытание пригодности. Он много тренировался, учил Запреты, избранные афоризмы смотрителей, литания Белого Утеса и другие священные для смотрителей учения. Дарион сразу по прибытию в штаб оставил свою сумку, и пошел в квартал Авента. Он надеялся, что Эфраим все еще в Карнаке. Он поднялся к его квартире, постучал, но там была тишина. Он спустился на первый этаж и проверил почтовый ящик Эфраима. Там был ключ и конверт. Ридпат прочитало что письмо было адресовано ему. Он его тут же вскрыл и стал читать. «Дорогой Дарион, если ты читаешь это письмо, значит я уехал в Саггунто. Я до последнего надеялся что не уеду, но обстоятельства меня вынудили. Многое изменилось за время твоего отсутствия. Паоло и наместник Бирн пропали, словно их и не бывало. Стенатели расформировали свою банду и покинули Пыльный Квартал, и теперь этот квартал восстанавливается, благодаря усилиям Арамиса Стилтона и Люсии Пастор. Стилтон выделил деньги Комитету Шахтерских Семей, и комитет отреставрировал здание Шахтерского Союза. Герцог Абеле изменился почему-то. Он стал более добросердечней и стал издавать более разумные указы по улучшению благосостоянию города. Может кто-то вправил ему мозги на место? Вряд ли это Стилтон, с которым старый герцог был дружен, но все же это поражает народ, в хорошем смысле. Леди Эмили свергла эту ведьму Делайлу, и снова находится во главе престола и Империи. Жаль, что Королевскую Кунсткамеру закрыли. Славное место. Бывал там и не раз. Там такая богатая история Империи и Карнаки в целом. Тебе бы непременно там понравилось. Господин, у которого я снимал квартиру куда-то пропал, поэтому ключ я оставил в почтовом ящике и оставлю тебе письмо на всякий случай. В квартире можешь взять все тебе необходимое из моих оставшихся вещей. В ящике стола остались письма от твоих друзей, они тебе ответили. Честно, я их не читал. Забери их себе. Думаю, тебя порадуют весточки от друзей. И да, в спальне, возле гардероба, есть маленькая картина. За ней маленький сейф. Там для тебя от меня подарок. Код от сейфа – 541. Надеюсь у тебя все хорошо прошло в УайтКлиффе и ты по возвращению пройдешь обряд посвящения в послушники смотрителей. Береги себя, сынок. Не надеюсь, что мы еще свидимся, но судьба интересная особа – может и столкнет нас лицом к лицу. Скучаю и помню о тебе, и буду помнить всегда. Я всем сердцем желаю, чтобы ты был счастлив.                                                                                               Твой друг и наставник,                                                                                                           Эфраим Бойд.» Дарион сначала улыбнулся письму Эфраима, а потом его как ошпарило. Стилтон. В его мозг ворвались какие-то спутанные воспоминания с Фитцем, Стилтоном и Бирном. Он помнил, что Фитц дал приказ убить Лиама Бирна. Но при чем тут был Арамис Стилтон? Ридпат пытался вспомнить, но воспоминания будто были в тумане. Решив подумать об этом позже, Дарион снова поднялся к дверям квартиры Эфраима. Открыв дверь ключом, он вошел в квартиру Эфраима. В ней было непривычно тихо. И пусто. Не было атрибутики смотрителей, не было различных красивых и необычных вещиц, что были у Эфраима в квартире расставлены. Осталась только мебель, ковры, книги, посуда на кухне. Дарион прошел к письменному столу и открыл верхний ящик. Там были два конверта и какие-то бумаги. Парень взял только два конверта. Первое письмо было от Честера. Дарион тут же его вскрыл и стал жадно вчитываться в немного раскосый и размашистый почерк друга. Тот писал, что радуется каждому письму Дариона, то что он не особо одобряет идею Ридпата вступать в ряды смотрителей, но раз тот хочет этого, то он готов поддержать. «Только прошу тебя, не становись таким же фанатиком, как они», просил в письме Честер. Также Честер писал, что подружился с прекрасными людьми в Куллеро, и они его приняли в свою маленькую семью. Ричард и Эмбер были прекрасными людьми, а в их малышке Элоизе он души нечает. «Дарион, я понимаю, что возможно это наше последнее с тобой письмо, потому как при вступлении в ряды смотрителей нужно отказаться от прошлой жизни. Но если у тебя будет возможность писать мне, то я буду очень этому рад. Ты мой друг, и я люблю тебя, и мне не хотелось, чтобы наша дружба и общение из-за этого прекратилось. Знай, ты мне очень дорог, такого друга, как ты, с которым я прошел через многое, я в своей жизни никогда не повстречаю. Надеюсь на твой скорый ответ.                                                                                    С любовью и теплым приветом,                                                                                                       твой друг Честер». Дарион улыбнулся прочитав письмо Честера. Возможно их общение и сойдет на нет, но он постарается писать Честеру. Второе письмо было от Лейлы. Она же писала, что если Дариону будет так лучше, быть смотрителем, а не вором, то она его поддержит в любом случае. Также Лейла написала, что собирается выходить замуж, Эрик прекрасный мужчина, сделал ей предложение руки и сердца, помогает ей во всем, и она поняла, что хочет быть с ним всю жизнь. Лейла просила писать по возможности, она переживает за него, как за своего младшего брата. Дариону стало тепло на душе. Друзья пусть и далеко, но волнуются о нем. И семья не всегда ограничивается кровью. Но он должен отыскать родных. И он отыщет их. Дарион прошел в спальню Эфраима, и услышал тихий шелест. Он подошел к небольшой картине, и шелест усилился. Он открыл ее, затем сейф, и увидел там браслет. Он был сделан из сфалерита, а на нем было несколько висящих камней синего цвета, и небольшая подвеска с символом Аббатства. Там же с сейфом была записка. «Я нашел несколько амулетов, и не стал их сдавать их в Аббатство. Насколько я понял, они усиливают твои природные физические способности, а не губят их. Я сточил их немного, чтобы они уместились в браслет. Возьми, тебе пригодится. Но надевай его в крайнем случае, не носи часто, дабы не хочешь быть непонятым среди братьев. Они запросто тебя в прислужники Чужого запишут. Будь осторожен, Дарион. Это мой подарок тебе, на память». Дарион надел браслет на руку и тут же пение браслета окончилось и по его телу прошла едва уловимая, теплая волна. Костяные амулеты признали в нем хозяина. И будут служить теперь ему. Дарион вернулся чуть раньше в штаб Аббатства. В пустой квартире Эфраима делать было нечего. Он успел посетить доки, полюбоваться морем. Он также хотел побывать в квартире Корво Аттано, но не успел бы по времени, да и окна он заколотил, а повторного возврата в нее уже не будет. Проходя на третьем этаже в свою комнату, он в далеке коридора увидел миловидного парня, со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. Тот посмотрел на Ридпата своим ярким, открытым взглядом мимолетно, открыл дверь и вошел в комнату. А Дарион стоял, как вкопанный и продолжал смотреть в то место, где был этот парень. Внутри будто что-то сделало кульбит, когда парень посмотрел на него. И Дарион понял, что хотел бы более внимательно разглядеть внешность парня. А еще всегда смотреть в эти пронзительно голубые глаза. Дарион тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Нужно войти в комнату, собраться с мыслями. Он хотел написать ответ друзьям и прочитать тексты Запретов, перед ужином, который им принесут в комнаты. А после до самого рассвета нельзя покидать комнаты, ведь завтра состоится посвящение послушников в смотрители. Вечером старший из смотрителей принес в комнату Дариона ужин и комплект одежды для посвящения. Это был серый макинтош, светло-серая накидка с эмблемой Аббатства, кобура для пистолета, палаш с ножнами, длинные серые перчатки, и главный атрибут любого смотрителя. Серебряная маска. Маску смотритель сказал перед завтрашним построением не надевать. Дарион поужинал, по отжимался, прочитал Запреты, и лег на кровать читать мамину книгу. Сколько раз он ее уже перечитал – не счесть. Но она ему нравилась. Тем более, что это последнее что осталось от его матери, кроме медальона, что также висел у него на шее. Дарион не заметил как уснул под чтение книги. Утром его ждет совершенно новая жизнь. Он станет смотрителем. И он готов к этому. ________________ Зеленая Леди - наркотик в виде жевательной травы. Упоминается в книге Адама Кристофера "Dishonored: Скрытый Ужас". Данный наркотик является вымышленным и не имеет ничего общего с реальными наркотическими веществами. Наркотики это зло, в чистом... то есть в грязном виде, помните об этом, и никогда в жизни не употребляйте их.