Парадигма

      Настал день представления, а Эрик все еще верил, что она выйдет на сцену. Она отпросилась под предлогом репетиций, зная, что рано или поздно правда всплывет наружу. Как итог он услышал бы Карлотту, поющую строки, которые когда-то принадлежали Кристине.       Она позаботилась о том, чтобы не появляться в местах, где он мог бы застать ее одну; вместо этого она держалась среди людей, оставляя его бороться со своими эмоциями.       Кристина ощущала за собой толику вины. Во время пения с хором она задалась мыслью, зачем она поступала так с ним, держа его в неведении. Но потом она вспомнила, как он говорил с ней, как приказывал идти к себе, это недоверие по отношению к ней и то, как плохо он о ней думал, веря, что вид его лица оттолкнет ее.       «Пусть позлится», — решила она, наблюдая за Карлоттой, открывшей рот и запевшей арию.       Эрик, должно быть, пришел в ярость. Она представляла его, неподвижно стоящего посреди логова, и как он сжимал в кулаке перьевую ручку, готовый сломать ее пополам.       Когда настал час представления, Кристина не отходила от танцовщиц, зная, что Эрик не посмеет показаться. Она переодевалась, улыбаясь им, когда они говорили, как ненавидят визг Карлотты и как хотели бы, чтобы пела она. Кристина тоже этого хотела.       Она выступила великолепно: ее шаги были точны, а положение рук — безупречно. Но когда она заметила среди зрителей Рауля, то чуть не сбилась, однако тут же взяла себя в руки и продолжила танец.       Рауль прожигал ее взглядом. Она пыталась отвлечься и думать о чем-нибудь другом все выступление.       Она не переодевалась так быстро еще никогда в жизни. Рано или поздно ей придется пересечься с Эриком. Но впервые ей этого не хотелось. Она боялась, что он ждал ее дома, потому решила сходить в гости к Надиру. Она не видела его несколько дней и хотела поговорить с ним о поведении Эрика.       — Кристина, ты домой? — спросила Мэг у Кристины, задумчиво завязывающей плащ.       — Да, но сначала я навещу кое-кого, — улыбнулась она.       — Хочешь, чтобы я проводила тебя?       — О, Мэг, было бы замечательно, но уже темнеет, а ты живешь в другой стороне. Уверена, все будет хорошо. На улице еще полно людей.       Эрик бы не осмелился следовать за ней.       Покинув Оперу, Кристина не сомневалась, что Эрик наблюдал за ней. Она буквально чувствовала его взгляд, впившийся в ее спину. Он будто бросал ей вызов уходить, при этом не в силах остановить ее.       Ей не было дела. Она была взрослой, как и сказал Рауль… Она была свободна в своих действиях.       Надир-хан был более чем рад ее приходу. Он с улыбкой завел ее внутрь, в тепло, и тут же предложил чай.       — Кристина, а Эрик знает, что ты здесь? — спросил он после того, как они обменялись парой фраз. По выражению ее лица — вернее, по тому, как она просто отводила взгляд — Надир уже понял ответ. — Ох, Кристина…       — Ты просто не понимаешь, Надир, — вздохнула Кристина. — Это не какой-то глупый бунт. Я уже взрослая. Я ведь права? — (Надир кивнул.) — Многие в моем возрасте уже замужем или собираются замуж. Они хотя бы целовались с кем-то… — Она могла поклясться, что заметила, как Надир покраснел, а чашка чая задрожала в его руках от такого разговора. — И уж по крайней мере они открыто испытывали интерес к другому человеку. А между тем Эрик прячет меня под Оперой и не разрешает мне общаться с друзьями.       — Эрик просто очень тебя оберегает, вот и все, Кристина, — мягко заверил ее Надир.       — Это ни к чему, — сказала Кристина. — Я устала, что со мной обращаются как с ребенком. Я не ребенок. Если я хочу сходить и поужинать с Раулем, я могу это сделать и без Эрика, который грозится остановить меня. — Она посмотрела в окно из-за чувства паранойи, а потом снова на Надира. — Я не ребенок.       — Да, мне это известно, ровно как и Эрику. Но именно по этой причине Эрик так непреклонен и настроен держать тебя подальше от Рауля де Шаньи. Он знает, что ты женщина, и я уверен, он понимает, чего именно Рауль хотел бы от тебя.       — И о чем речь? — спросила Кристина, делая глоток чая, который обжег ей язык.       — Он хочет ухаживать за тобой. Он проявлял к тебе интерес и раньше, Кристина. Но я не уверен, нужна ли ему ты или он просто хочет идти наперекор родителям.       — Это глупо, — Кристина закатила глаза. — Рауль женится на Карлотте. Он хочет, чтобы мы дружили, и это все.       Надир смотрел на нее долгое время. В его глазах читалось сомнение.       — Ты не знаешь, да?       Кристина глядела на него в ответ, растерянная в свой черед.       — Кристина, — Надир отложил чашку в сторону. — Любому, кто видел счастливого жениха, совершенно ясно, что Рауль де Шаньи нисколько не заинтересован в Карлотте. Она, несомненно, увлечена им, но не он ею.       — Тогда зачем им жениться?       — Этого я не знаю, но ему не интересна эта вульгарная женщина.       Кристина раздумывала об этом остаток вечера, а потом в конечном счете Надир напомнил ей, что ей пора возвращаться домой. Он настаивал на том, чтобы проводить ее; она отпиралась, но он не отступил.       Надир молча шел с ней по улице, видя, как Кристина постоянно озиралась со страхом. Он вздохнул: Эрик определенно будет зол на нее. Он опасался пылкого характера Эрика и еще больше боялся, какова может быть реакция Кристины при виде этого. Не было сомнений, что у Эрика голова пойдет кругом по ее возвращению домой.       Они уже собирались зайти в театр, как почувствовали чье-то присутствие. Кристина замерла, и она и Надир решили, что это был Эрик.       Обернувшись, они увидели, как к ним быстро приближается чья-то фигура. Вот показались на свету зализанные назад волосы, и эти глаза, устремленные на нее…       — Кристина! — позвал Рауль, выходя из тени. Глаза Кристины расширились, а Надир застыл.       — Рауль? Ч-ч-что ты здесь делаешь? — пробормотала Кристина, в страхе обернувшись на не менее напуганного Надира.       «Если Эрик увидит этого парня… Ему не сдержать тот гнев, который и так уже есть».       — Я устал от того, что ты меня избегаешь, Кристина, — пылко объявил Рауль, останавливаясь перед ней. Он недоуменно посмотрел на Надир-хана. — Добрый вечер, сэр…       — Добрый вечер, месье де Шаньи. Я просто прогуливался с Кристиной.       — Почему возле Оперного театра? — растерянно спросил Рауль.       — Так вышло, — пробормотала Кристина и в панике воззрилась на него. — Что ты, ради Бога, здесь делаешь, Рауль?       — Нам надо поговорить. В последний раз наш разговор плохо закончился, и мне нужно кое-что тебе объяснить. Пожалуйста, позволь мне прояснить все моменты, которые тебе непонятны…       — Мне все понятно, Рауль, — сказала она тише. — Пожалуйста, иди домой.       На лице Рауля отражалась боль. При виде этой картины у Кристины сжалось сердце.       Рауль мрачно взглянул на Надир-хана.       — Вы не могли бы оставить нас наедине, сэр? Это займет минуту.       Надир посмотрел на Кристину, потом снова на Рауля:       — Я не могу, сэр. Дело в том, что ее опекун…       — Довольно этого опекуна. Кристина — взрослая женщина! — сказал Рауль, вынудив Кристину вздрогнуть. — Идем, Кристина, нам нужно поговорить наедине. — Он протянул ей руку. Кристина взглянула на нее с сомнением, будто не зная, как поступить. Но потом она перевела взгляд на Надира и поняла по выражению его лица, что он предупреждал ее этого не делать. Это ее разозлило.       «Почему все должно вращаться вокруг того, чтобы я сторонилась Рауля из-за Эрика? Рауль безвреден. Эрик даже убивал ради меня, а самое большое, что сделал Рауль, это спас мой шарф. И все же на Рауля смотрят так, будто он способен причинить мне вред».       — Иди домой, Надир, я вернусь в театр в компании Рауля. Все будет хорошо.       — Кристина…       — Я могу сама принимать решения, — сказала она, вызвав у Рауля легкую ухмылку своими словами. — Спокойной ночи. — Она поцеловала Надира в щеку и обняла его, после скрывшись вместе с Раулем в тени у стены Оперы. Надир остался стоять на месте, его руки задрожали.       — Ох, Кристина, — пробормотал он, исчезая в ночном мраке.       «Мне остается лишь надеяться, что Эрик не увидит тебя в обществе этого молодого человека…»

***

      — В чем дело, Рауль? — спросила Кристина, избегая его взгляда. Рауль остановился у противоположной стены театра и смотрел на нее с печалью в глазах. — У тебя такой вид, будто я тебя чем-то обидела.       — Так и есть, Кристина… — прошептал он, перебирая пальцы и следом взглянув на нее. — Ты избегаешь меня, будто я чем-то тебя задел, а в нашу последнюю встречу я пригласил тебя на ужин, но ты меня отвергла.       Она долго смотрела на него, пытаясь держать себя в руках.       «Мужчины, — мысленно фыркнула она. — Как будто женщина должна согласиться лишь потому, что они красиво просят».       Она ответила:       — Я не хотела идти с тобой на ужин.       — Это ложь, — сказал Рауль, сложив руки на груди. Он выглядел таким же упрямым, как и когда его мать прогоняла Кристину из их дома. — Ты хотела пойти, но не сделала это из-за опекуна, о котором ты говоришь… Кристина, а ты не находишь странным, что он — а я думаю, что это он — держит тебя взаперти? С того последнего раза, как я тебя видел, я каждый вечер ждал у дверей театра, и лишь сейчас я вижу тебя за его пределами! Я пытался выяснить, где ты живешь, но твой опекун так хорошо это скрывает, что даже директора театра не ведают об этом. Почему ты смиряешься с такой жизнью? Ты заслуживаешь того, чтобы…       — Ты хочешь, чтобы я ослушалась своего опекуна, — перебила его Кристина. — Ты хочешь, чтобы я была самостоятельной, но все же стоишь и отрицаешь мысль, что, можешь быть, я отказалась ужинать с тобой, потому что сама не хотела. Тебе не приходило в голову, что это могло быть моим решением? — Она увидела, как в его глазах вспыхнула боль. — Я права?       — Ты неправильно истолковываешь вещи, Кристина, — Рауль сделал к ней шаг, не сводя с нее глаз.       — Не подходите, сэр, — предупредила Кристина, что, впрочем, не помешало ему идти дальше. — Ты должен скоро жениться. Это очень неприлично, что я нахожусь здесь с тобой без присутствия еще одного джентльмена.       Рауль расширил глаза:       — Кристина, ты должна дать мне объяснить…       — Рауль, зачем тебе это нужно?! — не выдержала она, испытывая раздражение. — Ты женишься на Карлотте! И это прекрасные новости! Пожалуйста, не заблуждайся и не думай, что я ревную из-за того, что она станет твоей женой. Это не так, и я желаю тебе счастья. Почему ты настаиваешь на дружбе, которой не может быть?       — Потому что ты Кристина, а я Рауль! — закричал он на нее. Она отшатнулась к стене, и он сократил между ними расстояние. — Я не люблю эту женщину! Я презираю ее и ее взгляды на жизнь! Но ты была частью меня с тех пор, как я тебя впервые увидел…       — Рауль…       — Мы с тобой одно целое, Кристина, — Рауль насильно взял ее руки в свои, подтянув ее к себе еще ближе. — Это мерзкое чудовище похитило твою душу, и я хочу ее освободить. Ты — само сияние, Кристина, и этот проклятый тип затмил его…       — Как ты смеешь?! — возмутилась она и отняла свои руки, но Рауль схватил их снова. Она пыталась установить между ними хоть какую-то дистанцию. — Больше не смей так о нем говорить! — Ее начало сильно трясти.       «Никто не может обидеть Эрика, даже словами. Я этого не допущу!»       — Я не буду просто стоять и давать тебе оскорблять его…       — Прости, любимая, — прошептал Рауль и поцеловал ее руки, когда она перестала бороться. Он видел, как она застыла от его слов. — Прошу, не злись на меня.       — Рауль, ты забываешься, — сказала Кристина твердым тоном, пока он выпрямился, не сводя с нее взгляда. Она не могла не заметить, что он смотрел на ее губы. Ей это не понравилось. Он наступал на нее, пока она не облокотилась на стену. Его мечтательный взгляд заставил ее застыть. Он отпустил ее руки и оказался еще ближе. — Рауль… — Его дыхание скользнуло по ее холодной коже, вынудив вздрогнуть. Он смотрел на нее этим затуманенным взглядом.       — Ты часто мне снишься, Кристина, — его голос переменился. Он стал… хриплым. — Мне снится, что мы снова дети, что ты в моем доме… но в этот раз моя мать не прогоняет тебя. Мы продолжаем быть вместе. И мы играем с тобой, взрослеем… и… — Он не договорил. Он лишь смотрел на нее расширенными глазами. Они сияли при свете уличных фонарей.       — Рауль…       — де Шаньи! — слова, резкие как удар ножа, прорезали тишину.       Как в замедленном действии тело Рауля отлетело от нее, словно сама земля подбросила его в воздух. И тогда она увидела перед собой Эрика. Он стоял к ней спиной, а его взгляд был прикован к тому, кто мгновением ранее был на его месте. Она услышала крик Рауля при падении, а после он начал подниматься на ноги.       Эрик сделал шаг к нему навстречу, но Кристина быстро ухватилась за его плащ.       — Эрик!.. Прошу, не трогай его! — взмолилась она, пока он продолжал идти и тащил ее за собой. — Эрик! — завопила она снова. На сей раз она встала перед ним; она уперлась руками ему в грудь и оттолкнула так сильно, как только могла.       — Ты! Ты́ ее опекун! — вскричал Рауль, вставая.       — Эрик, пожалуйста! — сердце Кристины готово было выпрыгнуть из груди. Она ловила ртом воздух и снова оттолкнула его. Глаза Эрика были сужены и направлены в сторону Рауля, он, казалось, почти не замечал ее, но тут он взмахнул рукой, и она вдруг очутилась в его объятиях, а его глаза пылали, глядя на нее сверху вниз. Она понимала, что вот-вот расплачется, но собрала всю свою силу в попытке сдержать слезы.       — Ты наврала мне, — прошипел он. Его хватка усилилась. Рауль кричал ему отпустить ее. — И потом я вижу тебя с ним! Я растил тебя, чтобы ты стала какой-то проституткой? — сказал он и встряхнул ее. Она застыла от этого слова.       — Сейчас же отпусти ее, — Рауль направлялся в их сторону. Кристина очень старалась отвернуться от Эрика, но ей удалось сделать это лишь слегка, и она посмотрела на Рауля мокрыми глазами, заставив его замереть на месте.       — Рауль, прошу, иди домой!       — Да, спасай его, Кристина! — глумился над ней Эрик. — Спасай его от мерзкого чудовища, который тебя держит!       — Кристина…       — Я буду в порядке! Прошу тебя! — прохрипела она. Рауль быстро кивнул при виде отчаяния в ее глазах и бросил последний взгляд на человека, так крепко держащего ее. Он принял во внимание маску, темный плащ, эти демонические глаза, и выругался, еще раз посмотрев на Кристину и отправившись прочь, в то время как Эрик поволок ее за собой к Оперному театру.

***

      — Эрик, пожалуйста…       Он резко подтянул ее к себе, заставив замолчать. Его хватка была железной, и она просто не чувствовала пальцев. Она оставалась с ним, пока они не добрались до логова. Лишь тогда он отпустил ее, чтобы снять плащ. Она облокотилась на стену на кухне, закрыв лицо руками и пытаясь успокоиться. Но слезы не прекращали идти. Подняв глаза, она поймала злобный взгляд Эрика на себе.       — Извини… я…       — И снова ты меня одурачила, Кристина! — Она отпрянула, но он схватил снова и припер ее к стене двумя руками. — Ты и твоему юнцу Раулю явно было весело от этого.       — Я не просила его о встрече…       — Как ты смеешь врать мне в лицо?! — Эрик осторожно схватил ее за подбородок, его глаза пристально вглядывались в ее. — Дерзкая девчонка! — (Она всхлипнула.) — Я был глупцом, раз доверял тебе! Я ждал как идиот твоего выступления, а затем стоял как идиот, пока ты резвилась по сцене, и я все еще ждал как идиот, когда ты откроешь рот и запоешь. А потом я так по-дурацки разрешаю тебе покинуть театр! Но довольно! Эрик больше не будет твоим глупцом! Я сыт по горло твоими детскими играми!       — Я этого не хотела, — кричала она на него.       — Да неужели? — заговорил он теперь с ней тише, угрожающим шепотом. — Тогда скажи мне, моя дорогая, чего ты хотела? Оставить меня насовсем? Мой ужасный образ жизни больше тебе не подходит? — Его голос становился все громче. — Надоели наши занятия? Хочется выйти замуж и спать с виконтом…       — Прекрати!..       — Нравится его лицо? — настаивал он, заставляя ее пятиться обратно к стене. — Тебя бросает в дрожь от желания из-за него? Взгляни, как ты краснеешь! Держу пари, тебе нравилось, как он трогал тебя, не так ли, моя бесстыдная девочка!       Она резко оттолкнула его с такой силой, какой от себя не ожидала. Эрик отпрянул и уставился на нее. Молча, будучи находясь в потрясении, как будто он только что вырвался из пьяного оцепенения.       — Как ты смеешь? Говорить со мной так! — Эрик отвернулся, внезапно смутившись. — Ты никогда мне не доверял! — яростно заявила Кристина сквозь слезы и с трудом могла дышать. — Я не сказала тебе, что меня сняли с выступления, потому что знала, какой будет твоя реакция. Я хотела провести один вечер в одиночестве, позаботиться о себе самой и доказать тебе, что я не настолько слаба. — Ее голос звучал так страстно, что приобрел странный, неузнаваемый для него оттенок; в нем была какая-то надрывность, которая раздражала его и заставляла чувствовать себя не в своей тарелке. Она ударила себя ладонью в грудь и с порывистой страстью отбросила волосы с лица. — Я хотела, чтобы ты увидел, что я не тот ребенок, за которого ты меня принимаешь! Я взрослая, Эрик! Взрослая! — она задыхалась, ее легкие отказывались дышать. — Я… я никогда бы не бросила тебя, а ты все еще не доверяешь мне!       — Ты солгала мне, — резко напомнил он.       — Я этого не делала, — она гневно вытерла лицо. — Разве я говорила тебе, что выйду на сцену, когда это было не так? Нет. Сегодня вечером я вышла, чтобы повидаться с Надиром. Не с Раулем или кем-то еще, — она сделала вдох. — Я только хочу, чтобы ты доверял мне мою же безопасность. Но ты никогда не разрешишь мне завести друзей или чтобы у меня была своя личная жизнь. Я так тебе преданна… И самое грустное, — продолжала она, плача, — что даже когда ты кричишь на меня или зовешь ребенком, или обычной шлюхой… — (Он вздрогнул. Ему не стоило так называть ее,) — я не хочу ничего другого, кроме твоего доверия и обожания.       Вдруг Кристина упала на колени, руками облокотившись на пол. Она пыталась дышать и вгонять в легкие воздух. В ее расширенных глазах стояли слезы. Эрик подался вперед и сел перед ней, беря ее лицо в руки и вынудив посмотреть на него.       — Расслабься, Кристина…       — Отойди от меня, — прохрипела она, намереваясь встать и не замечая, как он застыл, когда она отстранила его руки от своего лица. — Я ничто для тебя — всего лишь инструмент для твоего контроля! — Она слабо поднялась и ухватилась за стену, чтобы не упасть снова. Перед глазами плыло, а Эрик продолжал сидеть на коленях, уставившись на свои руки, как будто вдруг потерялся.       Его взгляд был напряжен, и тут он оказался на ногах, а Кристина покачнулась в сторону и начала падать. Эрик крепко схватил ее и прижал к себе.       Он тут же пожалел об этом.       Он вцепился руками ей в спину. Он еще никогда так явственно не ощущал ее запах, как сейчас. Он пробовал дышать нормально, желая лишь вдохнуть глоток свежего воздуха в ее волнистых волосах. Он и не пытался ослабить свою хватку.       Она не противилась, главным образом потому, что не могла найти на это сил. Слабо она положила голову ему на плечо, вдыхая его запах, пытаясь дышать.       «О, Эрик, как я обожаю тебя, мой Ange, мой прекрасный Ange, такой прекрасный…»       — Кристина, — при звуке его голоса она задрожала снова. Ее слезы пропитали его рубаху. Она слышала явную ярость в его голосе, пусть даже Эрик понизил его до шепота. — Он касался тебя, — сказал он так, словно от одних этих слов ему сдавливало горло. — Ты не его, чтобы он к тебе прикасался! — сказал он тоном, не требующим возражений, и прижал ее к себе крепче. — Ты всегда была здесь со мной, он тебя не достоин. Он глупец, молодой глупец, решивший, что может забрать тебя у меня. У него есть красивое лицо, и я должен быть уверен, что ты не попадешься на эту… приманку. Его маску. У него есть все привилегии, чтобы забрать тебя. Но что есть у меня? У меня ничего нет, Кристина, ничего, кроме тебя и нашей музыки, но и моя музыка — это лишь листы бумаги без тебя. Все, что у меня есть, это ты. — Он в отчаянии прижал ее к своей груди и видел, каким сбивчивым по-прежнему было ее дыхание. — Ты понимаешь?..       Когда она не ответила, он отстранился, удерживая ее лицо в руках. Она не смотрела.       — Взгляни на меня, — приказал он, но она не повиновалась. — Кристина, — в его голосе слышалась угроза. Он ненавидел это. Он презирал этот вечер и желал, чтобы его никогда не было. Кристина медленно подняла глаза на него; в них читались лишь поражение и усталость. Ему стало не по себе от отсутствия в них страсти, и он убрал руки от ее лица.       — Я просто хочу уберечь тебя от него.       Кристина отступила от него, неловко вытирая слезы.       — Меня не нужно спасать от Рауля, Эрик. В том же театре есть люди более опасные, чем он. Когда ты это поймешь?       — Он не внушает доверия. Я не желаю видеть тебя рядом с ним.       — Я буду делать что захочу, — заявила Кристина, смотря на него с гневом. — Завтра я пойду с ним ужинать, нравится тебе это или нет.       — Тогда ты не покинешь это логово завтра, — мрачно заявил Эрик.       — Хочется узнать, как ты собираешься меня остановить.       Он шагнул вперед, возвышаясь над ее хрупким телом. От его близости ее дыхание ускорилось. Эрик видел, как в ее глазах вновь начала собираться влага; он потянулся к ней рукой, желая, чтобы та перестала дрожать. Он вытер ее слезы. Ее кожа была такой гладкой на ощупь.       — Бросаешь мне вызов, Кристина?       Когда она не ответила, он зловеще усмехнулся и вдруг схватил ее за ноги.       — Эрик!.. Что ты делаешь?! — завопила она, а он перекинул ее через плечо и без труда пошел куда-то вместе с ней. Кристина не хотела пинаться, не хотела причинить ему вред, но она сжала кулаки и слабо ударила его по спине.       Вдруг Эрик бросил ее на кровать, и у нее перехватило дыхание.       Она уставилась на него, пока он стоял у подножия кровати со странным выражением на лице — одновременно удовлетворенным, мучительным и раздраженным.       — Как ты посмел?! — в который раз гневно выкрикнула она; все это уже порядком ей надоело, а голос охрип от слез.       Эрик поморщился, и когда она попыталась двинуться вперед и слезть с кровати, он схватил ее за руку и грубо оттолкнул обратно. Уголок его губ тронула усмешка, когда он увидел, как от возмущения расширились ее глаза. Было даже забавно наблюдать, как она в очередной раз пыталась подняться, а он лишь снова мягко возвращал ее на место.       — Прекрати!..       — Ты не выйдешь из этой комнаты, — сказал он просто и направился к двери.       Она спрыгнула с кровати с кошачьей грацией и ринулась к двери быстрее, чем он успех бы ее захлопнуть.       — Я уже взрослая! — завопила она.       Довольно.       Он резко развернулся и схватил ее за обе руки, с силой прижав к себе. Она замерла под его взглядом, съеживаясь и умоляя свое сердце успокоиться, чтобы он не увидел паники на ее лице. Что до Эрика, то даже в своем гневе он не мог не отметить, как прекрасна она была, так близко от него… он ненавидел себя за это. Но он ненавидел Рауля де Шаньи еще сильнее.       — Не испытывай мое терпение, — сказал он и рывком отпустил ее. Он вышел из комнаты и захлопнул дверь. Кристина слышала, что он запирал ее, и упала на колени. Измученная.       «Куда исчез мой ангел?» — впервые за эту ночь подумала она.