Ноктюрн для пустоты

Весь следующий день имя Тоджи Фушигуро вертелось у неё в голове, как заевшая пластинка. Что-то смутное, из глубин памяти, связанное с шепотами в коридорах Техникума. Не имя, а скорее титул. Призрак. Угроза. И тут её осенило. Поздно вечером, когда она перебирала старые записи в своём телефоне, память наконец выдала искомое. Обрывок разговора между наставниками, подслушанный когда-то: «…наняли Фушигуро. Лучшего убийцу магов. Если он вышел на охоту, кому-то не поздоровится». Убийца магов. Тоджи Фушигуро. Лёд пробежал по её спине. Он не просто странный не-заклинатель. Он палач. Тот, кто обращает их силу против них же, кто видит в них лишь цель. И он знал, кто она. Он приходил в её бар не случайно. Когда в следующую среду он снова переступил порог «Nocturne», Рен почувствовала, как желудок сжимается в комок. Он был в простом чёрном худи, его волосы были слегка взъерошены, а в зелёных глазах читалась привычная усталость. Но теперь она видела за этим нечто иное — холодную эффективность хищника. Страх парализовал её на мгновение, заставив замолкнуть на полуслове во время песни. Но затем сработали годы работы барменом. Маска. Если он клиент — она будет вести себя как с клиентом. А с надоедливыми, но щедрыми клиентами она всегда справлялась одним способом — колким, лёгким флиртом, держа дистанцию. Это была её броня. Он занял своё привычное место в конце стойки. Рен, закончив выступление, сделала глубокий вдох и направилась к нему, натянув на лицо свою рабочую улыбку — чуть насмешливую, чуть заигрывающую. — С возвращением, — произнесла она, подходя. Её голос звучал нарочито легко, хотя пальцы сжимали край стойки до белизны. — Уже соскучились по нашему гостеприимству? Или просто по нашему фирменному виски? Без льда, я помню. Тоджи медленно поднял на неё взгляд. Казалось, он тут же увидел насквозь её игру, его губы тронула едва заметная усмешка. — А ты сегодня бойкая, Птичка, — протянул он. — Решила, что если петь не помогает, то можно и защебетать? — Ну, знаете, клиент всегда прав, — парировала она, с усилием сохраняя лёгкость. — Особенно такой… постоянный. Виски, как обычно? Или, может, рискнёте на что-то новенькое? Я, между прочим, мастер по спасению заскучавших душ — может могу предложить вам «Зеленую фею»? Он изучающе смотрел на неё, явно получая удовольствие от её попыток казаться невозмутимой. — Виски, — коротко кивнул он. — Помолчи хоть немного, твои трели мне и так уже в ушах звонят. Рен развернулась, чтобы налить напиток, чувствуя, как его взгляд прожигает спину. Она знала, кто он. И он знал, что она знает. Эта игра была опаснее, чем любая схватка с проклятием. Но отступать она не собиралась. Если он решил сделать её своим развлечением, она покажет, что может играть не по его правилам. Рен поставила перед ним бокал, лёд щёлкнул о стекло — на этот раз её рука была почти не тряслась. Она даже позволила себе лёгкую, чуть вызывающую улыбку. — Ваш виски. Как раз вовремя, чтобы смягчить впечатление от моего «щебетания». Тоджи не стал сразу пить. Он взял бокал, повращал его, заставив золотистую жидкость поблёскивать в тусклом свете. Его зелёные глаза, тяжёлые и всевидящие, поднялись на неё. — Интересно, — начал он тихо, почти задумчиво. — В прошлый раз от меня кролик у норы трясся. А сегодня… — он сделал маленький глоток, не отрывая от неё взгляда, — сегодня из норы высунулась лисичка. Готовая укусить за палец, если его туда сунешь. Рен почувствовала, как под маской флирта проступает холодный страх. Он видел. Конечно, видел. — Люди бывают разными, — парировала она, отводя взгляд к полкам с бутылками. — Может, мне просто понравился ваш… стиль общения. Он коротко, беззвучно рассмеялся. — Стиль? — он поставил бокал с таким стуком, что она вздрогнула. — Перестань нести чушь. Ты играешь в игру, правил которой не знаешь. — Он наклонился через стойку чуть ближе, понизив голос до интимного, опасного шёпота. — Так кто же нашептал, а? Кто тебе рассказал про меня? Кто успел вложить тебе в голову, что тебе нужно бояться меня чуть иначе? Рен застыла, словно олень в свете фар. Её собственное дыхание показалось ей оглушительно громким. Все её наигранные уверенность и флирт испарились, обнажив голый, животный ужас. Он не просто проницательный. Он читал её как открытую книгу. — Я… — её голос сорвался. Она бессмысленно протёрла уже идеально чистую стойку тряпкой, пытаясь собраться. — В Техникуме… иногда вспоминали одно имя. Вполголоса. Он откинулся на спинку стула, и на его лице появилось странное выражение — не злорадство, а скорее усталое удовлетворение от подтверждённой догадки. — А, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Так ты из той песочницы. Ну что ж, теперь ты знаешь. Знаешь, с кем пытаешься флиртовать, маленькая лисичка. — Он допил виски одним движением и встал. — Учти, лисиц я тоже ловил. И шкурки их вешал на стену. Флирт — не лучшая тактика выживания, когда на тебя смотрит охотник. Он снова оставил деньги, на этот раз даже не глядя на неё. — Подумай хорошенько, что будешь делать, когда я вернусь. Прятаться? Или продолжишь свою жалкую попытку казаться сильной? Будет интересно посмотреть. И снова он ушёл, оставив её одну с колотящимся сердцем, дрожащими руками и горьким осознанием полного провала её наивной стратегии. Он был прав. Она пыталась играть в игру, где все карты были у него на руках. И теперь ей предстояло решить — что же она будет делать, когда он вернётся на самом деле.