Теодор Нотт и Кольца Ярости

Up and away, got a big day Sorry, can't stay, I gotta run, run, yeah Gotta get home, pick up the phone Gotta let the people know I'm gonna be late Gotta Get Up by Harry Nilsson

***

08:52. ПОНЕДЕЛЬНИК. 23 МАРТА, 2009. ДЕПАРТАМЕНТ МАГИЧЕСКОГО ПРАВОПОРЯДКА. ОТДЕЛ УБИЙСТВ… И ПРОКЛЯТИЙ. Не совсем по своей вине (хотя это спорный вопрос) Драко опаздывал. А если быть точнее — опаздывал на двадцать две минуты. Гермиона сказала бы, что он целиком и полностью виноват сам: всё утро он нарочно тянул время, копался без всякой спешки, лишь бы не выходить из дома. Возможно, так и было — но Драко бы в этом не признался. Она добавила бы, что он ведёт себя как капризный мальчишка — с чем невозможно было поспорить, — а Драко в ответ заметил бы, что она всё равно его любит. И это уж точно было правдой. Любовь Гермионы, пожалуй, единственное, что заставляло его двигаться в то утро. Будь воля Драко — он бы так и остался в постели, спрятавшись под тяжёлым одеялом, убаюканный тоскливыми криками похотливых павлинов за окном. Он нашёл бы любой повод, лишь бы не идти к лифтам Министерства. И причина была проста. Сегодня был его первый день в должности соруководителя нового объединённого Отдела Убийств и Проклятий при Департаменте магического правопорядка. Совместно с Гарри Идиотским Поттером. Никогда ещё во взрослой жизни утро не казалось Драко таким мучительным. Одна лишь мысль о том, что придётся работать бок о бок с человеком, которого он ненавидел ещё с одиннадцати лет, а взаимное раздражение никуда не делось даже на фоне вынужденного профессионального уважения, завязывала его желудок в тугой узел. Если быть совсем честным, Драко предпочёл бы понижение. Даже непосредственное начальство Поттера воспринималось бы легче. Он уже бывал под его началом, и удовольствие от того, чтобы вести себя нагло, на грани неповиновения, делало это вполне терпимым. А вот делить кресло начальника отдела — означало бесконечную войну и перетягивание каната, вечные споры за лидерство, случайные и намеренные подножки, не говоря уже о постоянных попытках подставить и переиграть друг друга. Впрочем… как истинный слизеринец, Драко имел в этом небольшое преимущество. Но вернёмся к главному — и, возможно, единственному, — что подняло его этим утром с кровати: Гермиона. Её лицо, мягкое и светящееся, когда она будила его, целуя веки. Её шёпот у уха, обещающий быть такой, такой хорошей для него — если только он встретит новый день с положительным настроем. Он постарается. Как бы это ни раздражало. Ради неё. Ради неё. Ради Гермионы. Ради Гермионы. Ради неё. Он повторял это про себя, позволяя ритму слов задавать темп, пока тащил свою задницу — с двадцатиминутным опозданием — навстречу самому раздражающему дню в своей карьере. Ради неё. Ради Гермионы. Холодный голос прервал его мантру: «Уровень второй. Департамент магического правопорядка.» Драко глубоко вдохнул, расправил плечи и вышел из лифта в открытое пространство Департамента. Как обычно оставил булочку для Милдред, кивнул старым псам, зарывшимся носами в свои кроссворды, пожал руку Джонс в поздравлениях и перекинулся парой слов со Спиннет о разгроме Паддлмира в субботу, пока заваривал себе чай. Мелькнула мысль найти предлог и смыться из офиса ещё на пару часов, пока есть шанс. Их с Невиллом ждала парочка допросов свидетелей и исполнение ордера на одну аптекарскую лавку — но дело всё равно не было в приоритете. Нет. Он уцепился за слова поддержки, которые Гермиона шепнула ему на прощание в Атриуме: «Ты невероятный аврор, Драко. И невероятный человек. Гарри повезло работать рядом с тобой». Вторую половину её фразы — «и тебе повезло, что он рядом» — Драко предпочёл вычеркнуть из памяти. Это Поттеру повезло, что у него есть Малфой. Ещё до Мясника его Отдел работал как часы. А теперь, когда министр урезал треть бюджета и нагрузил их ещё и Проклятиями, Драко не был уверен, что когда-нибудь удастся вернуть прежнюю эффективность. Открыв дверь в свой кабинет, он надеялся выкроить пару минут тишины перед тем, как придётся… сотрудничать с Поттером. Но остановился на пороге, встретив сразу два лица, которых меньше всего ожидал увидеть. Ради неё. Ради Гермионы. Всё ради неё. — … и клянусь, как только Парви перестанет кормить девочек, я устрою прощальную церемонию для её сисек. Такие охуенные… — Иисусе, Рон. — Слушай, то, что ты гей, не значит, что я перестану восхищаться телом своей жены. К тому же, я услышал больше, чем когда-либо хотел о достоинстве Тео… О, привет, Хорёк. Драко застыл на месте, пальцы сжали кружку с чаем так, что костяшки побелели. На стене, где раньше висела его Почётная грамота, теперь красовалась незнакомая белая доска. Количество растений в комнате будто удвоилось, а то и утроилось. На полке добавилось с дюжину наград, и среди прочего грёбаный Орден Мерлина Первой степени. Его стол развернули на девяносто градусов и втиснули почти вплотную к стене, так что теперь, чтобы усесться, пришлось пролезать боком. Напротив красовался второй — чуть больше и солиднее. За новым, чужим и совершенно нежеланным столом восседал черноволосый, зеленоглазый кошмар, который прошлой ночью забыл наложить заглушающее заклинание на свою спальню — мерзавец. Но куда неприятнее было то, что за столом Драко развалился его веснушчатый рыжий дружок и кромсал круассан, превращая поверхность в массовое захоронение крошек. — Какого хуя?! Поттер лишь мельком поднял глаза от кипы бумаг, которые лениво перелистывал. Драко в приступе яростного собственничества осознал, что это были отчёты, подготовленные для него его командой всего неделю назад. Не прошло и тридцати секунд с начала их новых рабочих отношений, а Драко уже был крайне раздражен. Уизл продолжал свою идиотскую историю: — Короче, я попросил Джинни намекнуть ей, что грудное вскармливание хотя бы до двух лет — это оптимальный срок. Она послала меня нахер, но я уверен: как только увидит, чем может похвастаться Парвати, сразу поймёт, что на кону. Драко пришлось повторить: — Какого. Хуя?! Поттер оторвался от бумаг ровно на секунду, чтобы метнуть на него раздражённый взгляд, и снова уткнулся в отчёт. — Ты опоздал. — А ты сидишь в моём кабинете. — В нашем кабинете, к несчастью. Желудок Драко скрутило ещё туже. — Ты, должно быть, шутишь. Поттер сгреб огромную стопку документов и с силой швырнул её в лоток на краю стола. — Думаешь, я добровольно согласился бы делить рабочее место с тобой, Малфой? Жить в одном особняке площадью тридцать тысяч квадратных футов и так тесновато на мой вкус. — А что стало с твоим кабинетом? — Ты имеешь в виду кабинет Хестии? — Но… раньше у тебя был — в Проклятиях… — Передали главному барристеру Слоану из Министерской службы обвинения. — Этот чванливый адвокат получает собственный кабинет при том, что у него целый зал суда в распоряжении?! — Зал суда — это не кабинет, Малфой. Что ты несёшь? — Поттер смерил его уничтожающим взглядом. Драко начал задыхаться от злости, уже не в силах превратить ярость в связные слова. — Гарри, наколдуй щит, — хмыкнул Уизли. — А то у Малфоя башка вот-вот взорвётся. Драко стиснул зубы и уставился на вторую занозу в заднице, чьи пятигаллеоновые лоферы оставляли грязные отметины на безупречно отполированной поверхности его стола. Беззаботная ухмылка Уизли мгновенно сползла, встретившись с убийственным взглядом Драко. — Ну, я тогда пойду, — благоразумно объявил Уизли. — У меня в отделе тоже недобор, хотя из-за урезанного бюджета новобранцев почти и не осталось. Вытащу тебя на обед, Гарри? Поттер промычал в знак согласия. Уизли бросил ещё один взгляд на Драко, выбираясь из-за его стола: — И, пожалуй, заглянем в Дырявый. Судя по последним двум минутам, без этого не обойдётся. Он торопливо выскользнул за дверь и плотно прикрыл её за собой, оставив Драко в месте, которое тому казалось одним из девяти кругов ада. Я люблю Гермиону. Я так сильно люблю Гермиону. Всё ради неё. Поттер поправил свои идиотские очки и принялся раздавать команды: — Через пять минут брифинг. Хочу, чтобы ты изложил сводку по открытым делам об убийствах. Судя по всему, сейчас они сильно пересекаются с Проклятиями, так что, пожалуй, я понимаю логику Макмиллана по поводу слияния. Но нам нужно будет перераспределить нагрузку и, возможно, переназначить напарников. Драко с трудом разжал челюсти, чтобы ответить: — Ничего себе, Поттер. Не прошло и двух секунд, а ты уже решил, что можешь указывать мне, что делать. Драко упрямо скрестил руки на груди, отчего его бицепсы угрожающе напряглись под курткой. Использовал ли он в качестве оружия признание Тео о том, что Поттер питал слабость к мужчинам в коже? Может быть. Но это была война. — Весь смысл должности соруководителей Департамента в том, что никакой иерархии нет, — высокомерно заключил Драко. Глаза Поттера на миг скользнули по его рукам, и Драко едва сдержал ухмылку. Затем Поттер медленно моргнул, будто смотрел на величайшего идиота, который в несколько слов умудрился довести его до белого каления. — Ладно, Малфой. Тогда ты назначаешь повестку собрания, которое начнётся через… — он взглянул на часы, — четыре минуты. Просто выкинем в мусорное ведро ту работу, которой я занимался последние полчаса, пока ты — несомненно — был занят тем, что целовал задницу нашему новому начальству. — Ты ведь сам возглавлял этот Департамент, Поттер. Должен лучше других знать, что целовать задницы — точно не в моём стиле. Поттер сжал переносицу и устало вздохнул: — Слушай, Малфой. Мы можем помериться хуями в другой раз… Оба дёрнулись от его слов и подозрительно огляделись. Драко даже на всякий случай проверил заклинанием, не прячется ли Тео где-то поблизости. Убедившись, что никого нет, они синхронно выдохнули с облегчением. — Просто давай последуем моему плану на этом брифинге, а потом делай всё, что тебе вздумается. Нам нужно выйти единым фронтом, иначе нас разорвут в клочья. Драко мог бы признать — но только мысленно, — что всё, что сказал Поттер, было абсолютно верно и это действительно лучший план действий. Именно это делало сотрудничество с ним ещё более невыносимым. Поттер чертовски хорошо умел делать свою работу. — Ладно. Он поднялся, сунул Драко в руки пачку отчётов и, протиснувшись мимо, вышел в общий зал. — Проклятия! Убойный! — крикнул он через комнату. — Через две минуты все в переговорную! Как по волшебству, сонный отдел ожил: десяток авроров торопливо хватали папки, доливали себе утренние напитки и хватали очередные пончики. — Вот и он! — знакомый голос перекрыл шум. Драко почувствовал, как напряжение в животе слегка отпустило, когда напарник дружески хлопнул его по спине. — Ну как ты, держишься, Драко? — Ещё и девяти нет, Нев. Надеюсь, я не выгляжу так, будто вот-вот развалюсь. Невилл смерил его оценивающим взглядом и расхохотался: — Ага, вижу, держишься ты просто прекрасно. — Хотел бы я посмотреть, как ты пытаешься ужиться в одном кабинете со своим врагом детства. — Ха! А ты попробуй быть напарником своего школьного задиры. — Невилл шутливо пихнул его кулаком в плечо и направился в переговорную. Драко едва заметно улыбнулся и покачал головой, следуя за ним. Никто, кроме Невилла Лонгботтома — человека с огромным сердцем, полным прощения и сострадания, — не умел так легко расставить всё по местам. Когда все расселись, Драко и Поттер встали во главе стола, и остатки разговоров стихли. Начало совещания получилось неловким. Они успели сцепиться из-за того, кто встанет за стойку для презентаций. Победил Поттер. Но стоило им обернуться к команде, как оба заговорили одновременно. Оборвались, кивнули друг другу, предлагая уступить. И снова синхронно обернулись к залу — и снова перебили друг друга. — Итак, давайте начнём… — У нас есть объявле… По залу прокатился смешок, выдернув их из этого нелепого танца. Поттер быстро перехватил инициативу и озвучил общее объявление о слиянии двух Отделов и их совместном руководстве с Малфоем. Пара человек выглядела слегка нервно, но в целом большинство встретило новость равнодушно. После пары уточняющих вопросов о распределении обязанностей (на которые они сочинили ответы на ходу, на удивление слаженно), Драко перешёл к краткому обзору открытых дел об убийствах, плавно подведя к расследованию, где явно пересекались сферы двух ранее самостоятельных подразделений. — Как вы все, наверняка, знаете, — начал Драко, — в последние месяцы в Британии резко возрос нелегальный оборот зелий, особенно остро — в Лондонском магическом сообществе. Производственные точки появляются быстрее, чем Департамент успевает их закрывать, и количество передозировок, уже стало проблемой общественного здравоохранения. К тому же теперь мы сталкиваемся с тем, что дилеров находят мёртвыми. Драко жестом уступил слово Невиллу. Тот поднялся и раздал команде копии заметок. — Скорее всего, мы имеем дело с затяжной войной за территорию, — начал он. — Но анонимный источник также указывает на подпольный дуэльный клуб. Судя по собранным данным, дело будет крупное. — Что наводит на мысль об организации, — вставил Поттер. Драко кивнул. — Да. И, возможно, с серьёзным финансированием. Эта серия убийств не похожа на разборки мелких барыг. Если у нас появятся зацепки о крупных игроках, разгром их синдикатов станет огромной победой. Поттер пролистал отчёт Невилла. — Следы непростительных, рэкет, подпольные ставки, нелегальные дуэли и куча, куча наркотиков, — перечислил он и, ухмыльнувшись, посмотрел на Невилла. — Звучит весело. Невилл продолжил: — Более тревожная деталь в том, что часть этой активности начала просачиваться в магловские заведения. Шумные клубы, захудалые пабы — всё это усложняет нам работу. — В каком смысле? — уточнил Поттер. — За последний год Департамент серьёзно прошёлся по старым магическим притонам. Большинство известных наркопритонов в Британии закрыты. Тараканы разбежались по углам, так сказать. Мои источники утверждают, что теперь они используют магловские заведения как прикрытие. Если знаешь, куда идти и кого спросить — получишь дозу и заодно сможешь сделать ставку на нелегальной дуэли… Проблема в том, что места постоянно меняются. Сегодня вечером ринг может быть в «Красной Корове» в Хаммерсмите, а на следующей неделе — уже в «Дингволлс» в Камдене. — Это всё пабы? — уточнил Драко. — Или музыкальные клубы, да, — кивнул Невилл. Драко понял логику. В таких заведениях всегда шум, гам и дым — идеально, чтобы замаскировать магическую активность. А постоянная смена мест означала, что маглы ничего не заподозрят, плюс дополнительное преимущество в неуловимости для магических властей. — Думаю, надо задействовать осведомителей по максимуму, чтобы выкурить этих ребят, а заодно время от времени наведываться в известные и предполагаемые точки. Попробуем засечь пару подозреваемых, а если повезёт — и ключевых игроков, — подвёл итог Невилл. Драко и Поттер обменялись взглядом и молча согласились: план хороший. — Мне нужны добровольцы помочь Невиллу, — сказал Драко, оглядывая зал. И, бросив взгляд на Поттера, добавил: — Желательно кто-то с менее приметной шевелюрой. Несколько авроров прыснули со смеху, а Поттер машинально пригладил свои непокорные волосы. — Вообще-то я имел в виду себя, — уточнил Драко, отбрасывая с глаз платиновую прядь. Они обменялись лёгкой, хоть и натянутой, но почти дружеской улыбкой. Маленькими шагами. Ради Гермионы. После того, как Поттер раздал задания, а Драко отпустил команду, он подсел к Поттеру, для короткого обсуждения. — Ну, вроде прошло неплохо, — пробормотал Драко, пока авроры выходили из зала. Поттер метнул на него косой взгляд: — Было бы лучше, если бы ты подготовился. Вот тебе и маленькие шаги. Драко уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но Поттер не дал вставить ни слова, засовывая заметки Невилла в папку: — Кстати, нам нужно обсудить напарников. Теперь, когда Джонс возглавляет Департамент, мне придётся подобрать себе кого-то. — Невилл остаётся со мной, — выпалил Драко почти автоматически. Поттер закатил глаза: — Господи, Малфой. Успокойся. — Его взгляд скользнул на спины последних уходящих авроров и остановился на знакомом лице. — Может, возьму новенького. Эй, Джейми! — окликнул он Корригана. — Задержись. Сегодня работаешь со мной. Лицо Джейми вспыхнуло восторгом. Он поспешно поправил галстук и подбежал за заданием, сияя, как первокурсник в Хогвартсе. Драко это взбесило: Джейми был его протеже, чёрт возьми. — На этой неделе нам надо будет постучаться в пару дверей, — сказал Поттер. — Отлично! — Джейми повернулся к Драко, буквально светясь. Тот едва успел натянуть на лицо нейтральное выражение, чтобы не выдать кислую мину. — Ты ведь из Лондона, верно? — уточнил Поттер. — Да, сэр. Хакни, — кивнул Джейми. — Хорошо. Пойдёшь с Невиллом, проверите магловские заведения. — Конечно, босс! — улыбка Джейми стала ещё шире. Работать с самим Гарри Поттером, вести наблюдение по крупному делу? Для него это, наверное, лучший день за всю карьеру. Драко мрачно отметил, как тот чуть ли не вприпрыжку выскочил из зала, чтобы найти Невилла и обсудить первую вылазку в пятницу. Час на новой должности — и Драко уже чувствовал, как вожжи выскальзывают из рук. Поттера назначили во главе Департамента не только из-за громкой фамилии и политической картинки. Его мнение ценили, его слушали, на него равнялись. Драко же пришлось буквально прогрызать себе путь: работать вдвое усерднее, приходить раньше всех и уходить последним. И всё равно уважение коллег доставалось ему с трудом и скрипом — исключением были разве что Невилл и Джейми. Сколько пройдёт, прежде чем Поттера официально поставят руководить Отделом без него? Значит, придётся вкалывать ещё больше, доказывать, что он не хуже. В ближайшее время он определённо больше не будет опаздывать на работу. Оставшийся день Драко изо всех сил держался подальше от своего кабинета и вне поля зрения Поттера. Работы хватало, и ему удалось продержаться до последнего часа смены, пока Поттер целенаправленно не разыскал его, чтобы обсудить график. Разговор получился скованным и с явной враждебностью — с пару раз брошенными вполголоса «урод» и «кретин» — но в итоге они кое-как слепили план на неделю. Сошлись хотя бы в одном: их смены должны пересекаться как можно меньше. Поттер выбрал позднюю, а Драко согласился приходить пораньше и уходить к середине дня. К счастью, благодаря ранним подъёмам Гермионы в пять утра он уже почти стал ранней пташкой. Но Драко, конечно же, не мог не поворчать из принципа. — Ну, увидимся завтра, — коротко бросил Поттер, запихивая бумаги в портфель. — Или дома, — ядовито отозвался Драко и так грохнул ящик картотеки, что ручка отвалилась. — Чёрт побери. Не называй это домом, Малфой, — скривился Поттер. Оба уже дёргаными движениями натягивали верхнюю одежду, лишь бы поскорее выбраться из их дурацкой тесной конуры. — А почему нет? Есть все шансы, что я увижу тебя раньше завтрашнего дня. К несчастью, — буркнул он себе под нос. — К тому же это буквально мой дом. — Вот и говори так: «Увидимся у меня дома», — процедил Поттер с чересчур язвительной интонацией. Драко закатил глаза, пальцы сжались в кулаки. — Ребёнок, блядь. Ладно. Увидимся у меня дома, Поттер, где ты можешь спать в моей кровати, пользоваться моим душем и жрать за моим столом. Ах да, и не забывай вести себя при этом как полный мудак. — Не волнуйся. Не забуду! — огрызнулся Поттер, и Драко с силой хлопнул дверью кабинета. Бормоча сквозь зубы кровожадные проклятья, он зашагал к лифту, лицо его было каменным. Даже не удостоил Милдред своим обычным прощальным подмигиванием. Не оглядываясь, шагнул в лифт и тяжело прислонился к задней стенке кабины, скрестив руки на груди. Двери уже почти закрылись, когда внутрь просунулась рука с облезлым старым портфелем. Драко мрачно вздохнул: втиснулся Поттер. И вот они снова вдвоём. В помещении ещё меньше, чем их кабинет-коробка от обуви. — Не мог поехать на другом лифте? — прошипел Драко. — Отъебись, Малфой, — Поттер снял очки и потер глаза нижней частью ладони. — Я чертовски устал. Полночи вытаскивал Тео с чердака, где он нарыл какие-то прóклятые побрякушки твоих предков, так что прости, что хочу скорее домой. — Ха! — Драко разразился победным смешком. — Ты сказал «домой». Поттер метнул в него взгляд, превратив глаза в узкие щёлки. У Драко возникло навязчивое желание щёлкнуть его пальцем меж бровей. К счастью, прежде чем кто-либо из них успел пустить в ход проклятия, лифт остановился на следующем этаже, и в кабину зашла горстка служащих Министерства, разведя их на безопасное расстояние. Как только лифт достиг Атриума, Драко и Поттер на мгновение застряли в дверях, толкаясь плечами. Драко стиснул зубы и, грубо оттолкнув Поттера в сторону, протиснулся наружу. На возмущённые крики об отсутствии галантности он и внимания не обратил — почти бегом устремился к каминам. Краем глаза он заметил Поттера, мчавшегося по другой стороне зала с такой же скоростью. Гонка началась. Драко влетел в первый попавшийся свободный камин и выкрикнул: — Мэнор! Вихрь блестящей пыли и зелёного пламени, и вот он уже с глухим стоном вываливается на каминную решётку у себя дома… только вплотную прижатый к чужому телу, хаотично переплетаясь конечностями. Когда огонь погас, Драко понял, что застрял в камине бок о бок с Гарри Блядским Поттером. — ДА ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! — заорал Драко в унисон с Поттером, выкрикнувшим: — БЛЯДСКИЙ БОЖЕ! — Ой, какая прелесть! — радостно раздалось из коридора. — Как первый день? — спросил Тео, пока Драко вытаскивал очки Поттера из своей чёлки, а тот безуспешно пытался распутать их галстуки. Тео обернулся и крикнул дальше по коридору: — Смотри, Герми! Мальчики так подружились, что теперь и за руки держатся, и домой через камин возвращаются вместе! — Держатся за руки?! — из гостиной высунулась Гермиона, глаза у неё стали с блюдца. — Нет! — хором заорали Поттер и Драко, наконец-то выталкивая друг друга из камина. Тео запрокинул голову и расхохотался: — Не сопротивляйтесь, джентльмены! Запомните мои слова — ваша неизбежная дружба войдёт в легенды! Драко и Поттер обменялись последним на этот день мрачным взглядом, развернулись и разошли по коридору в разные стороны. Да не дождёшься, придурок.

***

20:34. ПОНЕДЕЛЬНИК. 23 МАРТА, 2009. МЭНОР. КРЫЛО ДРАКО И ГЕРМИОНЫ. Спустя несколько часов, выплеснув накопленное раздражение — не без помощи идеального рта Гермионы, — Драко рухнул на кровать. Почти сразу на живот взобрался Шкет, помял лапами свитер и устроился клубком. Драко почесал его за ушами — и Шкет тут же превратился в серую урчащую грозовую тучку. Он окинул взглядом спальню — их спальню, — отмечая все перемены, что привнесла Гермиона после переезда. Фотографии на стенах, подозрительно много вялых растений, мягкие пледы и яркие подушки, парочка когтеточек и компьютер на столе — абсолютно бесполезный в доме, насквозь пропитанном магией. Одна из тумбочек теперь принадлежала исключительно ей. На ней возвышалась шаткая стопка книг, стояла фотография Шкета, растянувшегося на животе Драко, как и сейчас, и тюбик её любимого крема — того самого, которым он массировал её усталые мышцы, или бережно успокаивал кожу, после своих слишком пылких прикосновений — к её огромному удовольствию, как она заверяла. Вся комната стала светлее и теплее, чем когда-либо за всю его жизнь. И дело было не только в том, что они вычистили следы чёрной магии. Это была она. Её золотое присутствие проникло в каждый уголок, покрыло каждую поверхность, так что он уже едва мог вспомнить, каково было здесь без неё. Для Драко это был новый опыт — делить спальню. Астории отвели отдельные покои, и когда вскоре после свадьбы она заболела, Драко больше походил на заботливую сиделку, чем на мужа. Теперь же рядом оказался человек, полностью вплетённый во все аспекты его жизни… странно и одновременно так естественно. Будто недостающие части наконец встали на место. Будто он впервые за долгое время мог свободно дышать. Почти страшно было осознавать, насколько он уверен: эта новая «норма» останется с ним до конца его дней. Мягкое урчание Шкета убаюкивало, сознание погружалось в тишину… когда вдруг из ванной раздался звенящий грохот, и Драко подскочил. Кот бесцеремонно шлёпнулся на пол и возмущённо завыл. Драко сорвался в ванную комнату и застыл на пороге: плитка была усыпана осколками зеркала. Гермиона, согнувшись над раковиной, стояла покрытая блестящими стеклянными иголками. Слёзы падали с её носа в белую фарфоровую чашу. Зеркало над раковиной расколото; лишь один крупный осколок держался на месте, остальное было разбросано по полу. — Гермиона. Сердце Драко сжалось. Она тяжело вдохнула и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом в отражении разбитого зеркала — зрачки расширены, чёрные. — Что случилось? — Я больше не хочу здесь зеркал, — голос прозвучал ровно, но непривычно низко. — Хорошо, — мягко ответил Драко. Он заставил исчезнуть осколки с пола и медленно подошёл. — Ты специально его разбила? Она промолчала, только продолжала смотреть перед собой, лицо неподвижное, взгляд расфокусирован. Он встал позади и начал аккуратно вытаскивать стеклянные осколки из её кудрей. Методично, один за другим, сразу испаряя. Вторую руку Драко держал у неё на пояснице, и почувствовал, как напряжение постепенно уходит с каждым освобождённым локоном. Когда последний кусочек исчез, Драко трансфигурировал разбитое зеркало в стеклянную полку. — Отличное место для моих зелий для волос, — сказал он почти легко. — И нет, я по-прежнему не стыжусь, что у меня их больше, чем у тебя. Под его ладонью исчезало последнее напряжение, но улыбка так и не тронула её губ. — Сколько из этого было сделано им, а сколько кольцом? Брови Драко нахмурились: он пытался уловить смысл её слов. — Ты имеешь в виду… — Мясника. То, что он делал, — в этом не было смысла. Никакого. — Гермиона говорила медленно, безжизненно, и её пустая интонация вызвала у него мурашки по коже. — Я не думаю, что у него была причина. Он просто хотел причинять боль. Смотреть, как кто-то истекает кровью. И я… теперь я это понимаю. По-настоящему понимаю. Это желание — быть свидетелем чьего-то разрушения. И больше — быть причиной этого разрушения. Волосы на затылке у Драко встали дыбом. Никогда прежде он не слышал, чтобы Гермиона так откровенно говорила о том, что кольцо сделало — продолжает делать — с ней. Она всегда прятала это. Все те страхи, которые он тщился убедить себя считать ненужными, снова поднялись на поверхность. — Ты… ты хочешь причинять боль людям, Гермиона? — Нет! — резко отозвалась она, но лицо её стало задумчивым. — Но я хочу это видеть. Эту боль. Хочу понять её. Хочу узнать её предел. Драко не ответил, только отстранился. Когда он отошёл, Гермиона повернулась к нему, взгляд скользил по его телу. Видела ли она его смятение? Чувствовала ли страх, что в нём разожгла? Заботило ли её это? К облегчению Драко, к тому моменту, как их глаза встретились, тьма отступила. В её лице вновь появилась собранность, взгляд был ясным. — Чёрт, Драко. Прости. Я, должно быть, кажусь безумной. — Нет, ты… — он осёкся. Лгать не было смысла. — Ты часто так себя чувствуешь? — он с трудом сглотнул. — Хочешь видеть, как кому-то больно? Гермиона энергично покачала головой: — Это не… это была не совсем я. — Она передёрнула плечами, словно пытаясь стряхнуть липкое присутствие кольца. — Зеркало вывело меня из себя. Прости. Всё нормально. — Не извиняйся, — Драко потянулся к ней и, замешкавшись лишь на секунду, крепко сжал её руку, притянул к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь и выдохнула дрожащим голосом: — Сколько из этого сделало кольцо, а сколько — Мясник? В последнее время она задавала этот вопрос часто, в разных вариациях. В поиске подтверждения, что не потеряет себя во тьме. Что она — не тот человек, который пытал её целыми днями. Нелепо было даже думать, что она хоть чем-то похожа на этого монстра… и всё же бывали моменты. Моменты, как сегодня ночью, когда в её глазах — а ещё чаще в глазах Тео — он видел нечто такое, что заставляло его задуматься… Драко не мог дать ей ответы, которых она искала. Но прямо сейчас Гермионе было нужно другое — покой. И это он мог ей дать. — Ты спрашиваешь, думаю ли я, что ты начнёшь причинять боль невинным людям? Нет, Гермиона. Никогда. Нет ни единого шанса. — Почему ты так уверен? — её голос был тихим, приглушённым его свитером. Драко крепче прижал её к себе и начал медленно чертить круги ладонью у неё на спине. — Ну, для начала, мы теперь знаем: у Мясника были все признаки типичного серийного убийцы. Социопатия, полное отсутствие эмпатии, история домашнего насилия и злоупотребления зельями. И помни — он ведь не всегда носил кольцо, как ты. Он надевал его на жертв. Он был чудовищем сам по себе, Гермиона. Без всякого влияния артефакта. Страшно подумать, что кольцо вообще оказалось у него в руках, но… — Не знаю, Драко. Иногда, когда я смотрю в зеркало, я вижу там что-то. Что-то чужое. То, что я видела в его глазах. А ещё с Тео… Он крепче обнял её. — Всё становится лучше, любимая. Ты сама вчера говорила. Кольцо уже ослабло, ты близка к решению, как снять его с себя. Думай об этом прогрессе, а не о худшем сценарии. — Я стараюсь. Правда, я так стараюсь, — прошептала она, уткнувшись ещё глубже в его грудь. Слёзы хлынули вновь, руки обвили его талию и сжали так крепко, что стало больно. — Я знаю. Всё хорошо, — прошептал он ей в висок. — С тобой всё в порядке. Ты в безопасности. Он продолжал шептать слова утешения, пока её плечи не перестали вздрагивать, а пальцы больше болезненно не впивались ему в бока. — Мы должны исправить кольца. Исцелить их, — произнесла Гермиона, слова приглушал свитер. — Исцелить?.. — брови Драко нахмурились. — Что? Гермиона отстранилась, глаза всё ещё блестели от слёз. — Тео всё время говорит, как обезвредить кольца, лишить их силы, вывести из строя. Но мы не знаем, как это скажется на нас… особенно на нём. Но я думаю… я думаю, кольца можно исцелить. — Откуда ты это знаешь? — Мы должны их исцелить. Ради Тео, — она снова вцепилась в него, голос напряжённый и отчаянный. Драко ладонями обхватил её лицо, стёр влажные дорожки со щёк и мягко поцеловал каждую. — Значит, мы это сделаем. Ради вас обоих. На этих словах Гермиона обмякла, позволив ему удержать почти весь её вес, обессиленная до предела. — Ты голодна? — тихо спросил он. — Вообще-то… нет, — тихо сказала она. Он решил, что это хороший знак. — Пойдём. Душ и в постель. — Тебе не обязательно заботиться обо мне, — она подняла на него глаза с тревогой, меж бровей залегла морщинка. — После такого тяжелого дня на работе, скорее я должна заботиться о тебе. Драко мягко улыбнулся, убрал прядь с её лица. — Нет, Гермиона. Заботясь о тебе, я забочусь о себе, — она смотрела недоверчиво, и он добавил. — Пожалуйста, позволь мне. Мне это нужно. Она позволила отвести себя в большую душевую. Он помог ей раздеться, сосредоточившись на том, чтобы заботиться, а не на том, как её тело неизменно сводило его с ума. Убедившись, что вода подходящей температуры, он подвёл её под тёплые струи. — Зайдёшь со мной? — прошептала она, закрыв глаза и запрокинув голову под душем. Он наблюдал, как капли стекают по изгибам её тела, поспешно стягивая с себя одежду. Вошёл в душ и взял мыло, медленно, почти благоговейно проводя им по её коже. Она всё так же держала глаза закрытыми, тихо вздыхая, пока он снимал остатки напряжения с её шеи и плеч. Её вздохи были такими сладкими, что ему хотелось проглотить их вместе с воздухом. Он осторожно намылил её кудри, массируя кожу головы, и, когда наклонил её голову под струю, чтобы смыть пену, наконец позволил себе поцеловать её — нежно, намеренно, так, чтобы она растаяла под его губами. Оставив её под тёплой водой, он достал полотенца. Она выжала локоны, позволила ему завернуть себя в мягкое полотенце и отнести в спальню. Он бережно уложил её на кровать, словно самое драгоценное сокровище, и вновь коснулся её губ. Но на этот раз сдержанно, удерживая себя, отдавая ей именно то, что было нужно. Губы скользнули от её губ к линии подбородка, ниже — по изгибу шеи, останавливаясь там, где полотенце едва сходилось на груди. — Пожалуйста, Драко, — прошептала она, отчаянно вцепившись в него. — Ты мне нужен. — Я у тебя есть, — выдохнул он ей на кожу, затем стянул с неё полотенце, проводя ладонями по тёплым изгибам талии и сжимая грудь. Его губы зависли над затвердевшим соском, и стоило ему наклониться, как она выгнулась навстречу. Он обвёл языком чувствительный бугорок, легко прикусил — и из её горла сорвался хриплый стон. Снова смягчив прикосновения, он двинулся ниже, так медленно, как только мог выдержать, поглаживая её бёдра, пока она не расслабилась и не распахнулась ему полностью. Она была горячей, влажной, желанной — и его член ныл от потребности, но сейчас настал её черёд получать удовольствие. Он сделает так, чтобы ей было невыносимо хорошо. Этой идеальной женщине. Любви всей его жизни. Он лёг между её бёдрами и жадно принялся целовать, пробуя на вкус её сладкое возбуждение. Его язык скользнул внутрь в её влажный центр, затем нашёл клитор, обвёл его и снова и снова ласкал, пока она не выгнулась, прижимаясь бёдрами к его лицу. Вводя сначала один, затем второй палец и массируя ими её всё плотнее сжимающиеся стенки, Драко шептал над её бархатными губами тихие слова, впечатывая поцелуем каждое, как молитву. — Ты так хороша. Ты в безопасности, ты моя. У меня есть ты — и я рядом. Я никогда тебя не оставлю, Гермиона. — Кончи для меня. Она растворилась в его руках после одного последнего изгиба его пальцев и движения языка. Очарованный тем, как она стонала и трепетала под его прикосновениями, он наблюдал её оргазм, словно преданный проситель, ищущий хоть каплю благодати — впитывая ее освобождение своим языком, как самый сладкий мед. Когда она восстановила дыхание, он аккуратно укутал их одеялом, прижав её мягкое, податливое тело к себе, водя пальцами по коже, выводя узоры, пока её веки не опустились. — Я твой, Гермиона, — шепнул он ей на ухо ещё раз, пока она, наконец, не провалилась в сон в его объятиях, и вскоре утонул в том же сне.

***

Listen to the girl As she takes on half the world Moving up and so alive In her honey dripping beehive Beehive It's good, so good, it's so good So good Walking back to you Is the hardest thing that I can do That I can do for you For you Just like honey Just Like Honey by The Jesus and Mary Chain