Теодор Нотт и Кольца Ярости

You hear laughter Cracking through the walls It sends you spinning You have no choice Spellbound Spellbound Spellbound by Siouxsie & the Banshees

***

23:28. ПЯТНИЦА. 15 МАЯ, 2009. КЛУБ «ВОРТЕКС». СОХО. ЛОНДОН. — ПРОСИМ СЛЕДУЮЩИХ БОЙЦОВ ВЫЙТИ НА РИНГ! — раскатистый голос эхом прокатился по бетонным стенам тускло освещённого зала. — Давайте пошумим для Сабрины Трэверс и нашего любимого Сокола — Эдриана Пьюси! Толпа взорвалась криками, свистом и улюлюканьем, когда двое участников вышли из толпы и направились к большой приподнятой площадке, напоминавшей магловский боксёрский ринг, сооружённый в центре зала. Следом за Пьюси шёл Теодор Нотт — в роли секунданта. Окинув взглядом ликующую публику, теснившуюся в подвале «Вортекса», Тео отметил, что магловский панк-рок-клуб на этой неделе стал ареной для подпольных, абсолютно несанкционированных и, возможно, незаконных дуэлей, на которых он в последнее время всё чаще оказывался. Волшебники и ведьмы сомкнулись плотным кольцом у ринга, залитого магическим светом прожекторов. В их лучах клубились дым сигарет и травки. Когда дуэлянты заняли свои места в противоположных углах, шум постепенно стих, но напряжение сгущалось, наполняя воздух электрическим треском магии. В таких местах, под гулом ожидания дуэли, с пьянящим жжением зелья в венах — Тео чувствовал себя в своей стихии. — Напомни мне, зачем я сегодня дерусь, вместо того чтобы искать ведьму, которая согреет мою постель? — Лениво спросил Эдриан, обматывая пальцы лентой, чтобы улучшить хват. Этажом выше грохотал бас — жалкая кавер-версия «Боже, храни Королеву», которую играла местная магловская группа с невероятно идиотским названием «Развратные Револьверы». Тео махнул палочкой, наложив заглушающее заклинание на потолок — скорее, чтобы не слышать отвратительный гитарный рифф, чем чтобы скрыть звуки дуэли от маглов. Пока лондонцы наверху прыгали под посредственные звуки музыки (если это вообще можно было назвать музыкой), пространство под ними было насквозь пропитано магией. Когда-то затхлый подвал «Вортекса» — с разбитыми прожекторами, устаревшей аппаратурой, парой крыс и обилием паутины — теперь кипел ночной жизнью. У стены тянулась барная стойка, вокруг ринга стояли столики. Заклинание незримого расширения позволяло вместить с лёгкостью сотню завсегдатаев, готовых ставить галеоны на дозу азарта. — Во-первых, — начал Тео, дружески похлопав Эдриана по плечу, — ты Эдриан Пьюси, бывшая звезда «Сенненских Соколов», в пятёрке лучших игроков лиги Британии. Тебе не нужно стараться, чтобы залезть ведьме в трусы — щёлкнешь пальцами, и она уже на коленях. А во-вторых, драться ты должен потому, что всю оставшуюся жизнь тебя будут знать как волшебника, который победил предполагаемую наследницу Морганы, Владычицы Озера. Эдриан фыркнул: — Грёбаная Трэверс. Эта баба несёт чепуху. Она ровно настолько потомок Морганы, насколько я — чёртова королева Англии. — Не скромничай, приятель. Наверняка в тебе есть капля королевской крови. Взгляни на этот профиль. — Эдриан повернулся боком, демонстрируя свой нос. — Благородный, орлиный — прямо кричит о Римской империи. — Да ну, — ухмыльнулся Эдриан. — Это просто от слишком большого количества бладжеров в лицо. Тео добродушно хлопнул его по спине. Бывший игрок в квиддич начал подпрыгивать, разгоняя кровь перед дуэлью. В противоположном углу Трэверс смотрела на них из-под занавеса своих длинных чёрных волос. Надо признать, она была в отличной форме — из тех женщин, что способны расколоть тебе череп одними бёдрами. Трэверс сузила глаза, пытаясь пронзить Пьюси своим фирменным смертоносным взглядом. Тео тихо выдохнул — и с лёгким всплеском беспалочковой магии заставил женщину на пару секунд скосить глаза, лишая сцену нужного драматизма. — Подай мне флакон, а? — Попросил Эдриан, вращая больным плечом и протягивая ладонь. Тео замялся: — Эдриан, ты же только что… — Ну давай, приятель. Если хочешь поднять денег с этого боя, мне нужно хоть что-то, чтобы приглушить боль. Тео поколебался ещё мгновение, потом достал из кармана последний флакон. Кто он такой, чтобы отказывать Эдриану? — Ладно, только чтобы Даф не видела. Эдриан глянул за канаты на собравшуюся публику и закатил глаза: — Да, она занята кое-чем другим. Давай сюда. Пока Эдриан залпом опрокидывал зелье, Тео проследил за его взглядом. В дальнем углу, в полумраке, Дафна сидела на коленях у Дэниела Бхандари — и оба, похоже, забыли, что не одни в помещении. Их интрижка явно становилась серьёзной, а осторожность — исчезающе малой, судя по тому насколько открыто они себя вели; сегодня вечером в толпе было несколько знакомых лиц. Впрочем, Тео подумал, что в такого рода заведениях существовало негласное правило взаимного молчания: если уж ты пришёл на запрещённую подпольную дуэль, где в изобилии продавались и магические, и магловские наркотики, — ты не делаешь вид, что кого-то узнаёшь. Он пожал плечами и поправил ворот своей кожаной куртки — точнее, кожаной куртки Драко, которую стянул после того, как заметил, с каким интересом Поттер смотрит на бицепсы её владельца. К магловскому образу Тео добавил чёрные выстиранные джинсы, аккуратно прикреплённые карманные часы, кеды Converse и выцветшую футболку The Ramones. Впрочем, он был одним из немногих, кто вообще удосужился надеть магловскую одежду — почти все вокруг выглядели слишком волшебно, что определённо требовало сильного Конфундуса, чтобы протиснуться через толпу маглов к скрытому входу в подвал. Тео оставил Эдриана в углу и, проскользнув под канатами, занял место у самого ринга, чтобы иметь возможность подсказывать во время боя. Он никогда бы ему не признался, но поставил он против друга — и немало. На стороне Пьюси, конечно, была сила, но никакого изящества. А Трэверс, хоть и не Гриндельвальд, но знала одно премерзкое и весьма эффективное проклятие, которое легко пропустить, если не смотреть в оба. Тео закурил и мгновение наблюдал, как дым извивается в луче прожектора, направленного на ринг, пока толпа завершала делать ставки. Когда он повернулся направо, чтобы завязать разговор с ведьмой, стоявшей неподалёку, то заметил, что теперь совершенно один. Более того, со всех сторон вокруг него было свободное пространство — не меньше метра до ближайшего посетителя. Он раздражённо фыркнул, хотя ничуть не удивился. С тех пор как Тео после многих лет вернулся к дуэлям, он обнаружил: кроме друзей и знакомых, остальные посетители подобных заведений держатся от него подальше. Поначалу он списывал такое отчуждение на простую паранойю. «Парень Избранного в притоне беззакония? Он информатор? Стукач из Департамента?» Конечно, им не о чем было беспокоиться. Тео обычно выбирался поразвлечься, когда Гарри задерживался на ночном дежурстве или принимал зелье сна без сновидений, чтобы выспаться. То, что его парень — паинька, не означало, что Тео не может немного повеселиться. Осторожность в его адрес возросла десятикратно после первого же его появления на ринге. Это уже не было подозрением — теперь к нему относились с трепетом, порой — с восхищением, несомненно — с любопытством. Но по сути — со страхом. Тео-дуэлянт был зрелищем, которое стоило увидеть: неудержимая сила, источающая магию с каждым взмахом палочки. Плохо это было или хорошо, но слава о его мастерстве распространялась, как Адское пламя. Вскоре стало ясно: недооценивать Тео — не просто глупо. Это опасно. Толпа снова оживилась, когда ведущий объявил о начале раунда. В центре ринга Эдриан и Трэверс поклонились друг другу, затем торжественно разошлись по своим углам, приняв театральные дуэльные стойки — на взгляд Тео, излишне показные. Да, у них не было его молниеносной реакции, но всё это было не более чем напускным хвастовством, по его мнению. Прогремел гонг, полетели заклинания. Сначала Экспеллиармус столкнулся в воздухе с оглушающим — разминка, чтобы оценить противника. Вскоре последовали более жёсткие, агрессивные чары. Левикорпус перевернул Трэверс вверх тормашками — хотя она всё же смогла наложить жестокий Диффиндо, едва не пробивший Протего Эдриана. — Твой щит слаб, Пьюси! Наложи его снова! — Прокричал Тео сквозь гул зала, пока Трэверс изящно приземлялась после контрзаклинания Либеракорпус. Важность совета Тео стала очевидна, когда мощное оглушающее врезалось в Протего Эдриана, разбив защиту. Эдриан не прислушался к призывам Тео обновить щит, а вместо этого положился на рефлексы охотника: пригнулся, избегая ярко-красного проклятия, последовавшего сразу за этим. Поединок продолжался ещё несколько минут, оба нанесли несколько ударов, но Трэверс явно лидировала: её движения были стратегическими, тогда как Эдриан действовал на инстинктах. Тео выкрикнул ещё несколько подсказок, но уже понимал: плечо Эдриана сковано. Его стойка была небрежной — то ли из-за старой травмы, то ли от действия зелья, Тео не мог сказать точно. Через несколько движений Трэверс опрокинула его на спину отбрасывающим, а следом мгновенно наложила Петрификус. Большая часть толпы застонала. Эдриан считался фаворитом матча — скорее из-за популярности на квиддичном поле, чем из-за мастерства на ринге. Тео, напротив, улыбнулся. На сотню галеонов богаче, премного благодарен. Не то, чтобы ему нужны были деньги, дело ведь не в этом, верно? Дело в кайфе от победы, в остроте поражения, в эйфории от успеха и в неизбежном желании сыграть ещё раунд, когда едва не потерял всё. Тео вскочил обратно на ринг и быстрым взмахом палочки снял с Эдриана парализующее заклинание, помогая ему подняться на ноги. — Давай я угощу тебя выпивкой, Эдриан, — предложил Тео, думая о своём выигрыше. — Лучший сорт. За мой счёт. Эдриан покрутил плечом и поморщился: — Не, спасибо. Думаю, зализывать раны я буду в тишине своей квартиры. Трэверс будет невыносима после такого. И действительно, Трэверс прямо-таки расцветала, болтая с несколькими поклонниками. Тео явственно расслышал фразу «...унаследовала от моего легендарного предка» и закатил глаза. Тео снова повернулся к Эдриану и похлопал его по спине: — Ничего стыдного. Эта ведьма — не шуточки. — Ты одолел её за четыре движения на прошлой неделе. — Сравнение — вор радости, дорогой мой. Подмигнув на прощание, Тео направился к друзьям, а Эдриан пошёл обменяться натянутым рукопожатием с женщиной, уложившей его на лопатки менее, чем за десять минут. Тео едва не рассмеялся, подойдя к столу, где сидели его друзья: Дэниел, Дафна и старый однокашник Грэм Монтегю. У Дэниела был такой вид, словно он жевал лимон, а не смотрел на лицо Дафны — бедняга предпочёл верность и дружбу верному выигрышу. Классический пуффендуец. Тео плюхнулся на стул, мельком окинув взглядом толпу. Он заметил, что немало завсегдатаев пялятся на него — большинство поспешно отводили глаза, когда он их замечал, но один-два продолжали смотреть с любопытством. Он снова повернулся к столу, едва сдерживая улыбку при виде страдальческого выражения на лице Дэниела. — Выглядишь так, будто тебе больно, Дэнни. Дэниел сжал челюсти и процедил: — Я поставил последние двадцать галеонов на этот матч. Чёрт. — Уж наверняка не последние. Дела идут не настолько плохо, верно? — Он имеет в виду из своего тайного хранилища — того, о котором не знает его жена, — вставил Монтегю с другого конца стола. Затем снова повернулся к Дэниелу. — Когда Человек-Мешок придёт собирать долги, звеня кошельком, мне ему что сказать? Тот нахмурился: — Ничего. Я разберусь с ним позже. — Может, нам уйти отсюда? — Предложила Дафна, всё ещё сидя на коленях Дэниела и проводя пальцами по его шее; её крайне короткая юбка обнажала неприлично много бедра. — Уверена, мы найдём более достойное применение нашему времени. — Хорошая идея, — сказал Бхандари, и взгляд его смягчился, когда он наклонился, чтобы поцеловать её в шею. Пара встала, и он помог ей надеть пальто. Обняв Дафну за тонкую талию собственническим жестом, они попрощались и направились к лестнице на главный этаж «Вортекса». Тео сделал мысленную пометку бесстыдно посплетничать об этой паре с Пэнси в следующий раз за коктейлем. — Только не делайте того, чего не сделал бы я! — Крикнул Тео им вслед, прежде чем они скрылись из виду. — И чего именно ты бы не сделал, Нотт? — Фыркнул Монтегю. — Это предстоит выяснить мне и Поттеру в поисках моих границ. Пока что мы их не нашли. Монтегю скривил губы в отвращении, затем бросил взгляд поверх головы Тео: — А вот и он. Проигравший с кислой миной. Эдриан неловко устроился в кресле, которое только что покинули Дэниел и Дафна. — Кислой лишь из-за этого проклятого плеча, — он выглядел на удивление расслабленным для человека, которого только что уложили на лопатки. Встретив любопытный взгляд Тео, подмигнул. — Зато успел перепихнуться с Трэверс в уборной. Похоже, её завело, что я оказался в её полной власти. Тео залился радостным хохотом: — Вот это я понимаю! — Так что насчёт твоего предложения выпивки высшего сорта? — Спросил Эдриан. — Лучше воспользоваться сразу. А то скоро мне пора на твой мастер-класс. Тео давно славился как дуэлянт — ещё со времён официальных выступлений в Британской дуэльной лиге. Однако политика этого спорта его не интересовала, а репутация бунтаря и зачинщика беспорядков мешала оставаться в реестре, поддерживаемом Министерством. В итоге он направил свою неуёмную энергию на эксперименты в Отделе тайн. Теперь, вернувшись в спорт — на сей раз в подпольный, — он быстро понял: неофициальные дуэли управляются людьми столь же коррумпированными, как и БДЛ, только с большим количеством наркотиков. Его превосходство на ринге было установлено сразу. После пары щадящих раундов для разогрева он наглядно показал, что является лучшим дуэлянтом за многие годы. Уже через несколько недель ставки при его выходе на ринг делались не на победителя — а на то, сколько продержится соперник. По мере того, как Тео всё увереннее демонстрировал свои возможности, счёт шёл уже не на минуты, а на секунды. Хотя пара бойцов заставляла его выходить на бой исключительно трезвым, сегодняшний поединок обещал быть лёгкой прогулкой. — Вместо выпивки давай посмотрим, что сегодня припас для нас Оззи, — предложил Тео. Эдриан и Монтегю с энтузиазмом согласились. Тео окинул взглядом зал, нашёл дилера и махнул ему рукой. — Ну как оно, парни? — Оззи Леннокс был молодым, юрким торговцем зелий — пареньком, чей природный талант к зельеварению вывел его на… альтернативный путь. Хотя в основном он сбывал товар крупного производителя (старой чистокровной семьи, которая, наряду с Малфоями и Ноттами, фактически финансировала оба периода террора Волдеморта), Оззи также варил собственные, более экспериментальные смеси. До сих пор Тео удерживался, чтобы не пробовать его «специальные» лоты, хотя искушение было велико. Бездумно поглаживая внутреннюю сторону кольца, Тео наблюдал, как Оззи достаёт из внутреннего кармана мантии пригоршню флаконов. Первые два — классический галлюциноген, сродни грибам. Были ещё стимуляторы, которых Тео обычно избегал — если не хотел бодрствовать следующие сорок восемь часов (не говоря уж о том, что Грейнджер сразу бы всё поняла, и тогда ему бы крепко досталось). Последний флакон Тео раньше не видел. Он был тёмным, почти чёрным, но, когда Оззи повернул его под свет ламп, содержимое заиграло, словно нефтяное пятно. Заметив интерес Тео, Оззи поднял флакон повыше, держа двумя пальцами: — Глаз-алмаз, Нотт. Это моя новейшая разработка. — Выглядит многообещающе, — ответил Тео. — Чёрт возьми, Нотт, не вздумай принимать неизвестное зелье прямо перед дуэлью! — Простонал Монтегю. Тео бросил на него быстрый взгляд: — И сколько ты поставил на меня сегодня? — Пятьдесят галеонов. Но у меня дурное предчувствие насчёт того, с кем тебе предстоит сойтись. Фосетт, кажется. Думаю, он заставит тебя попотеть. — Хм. — Тео снова повернулся к Оззи. — И что оно делает? — Ты когда-нибудь пробовал магловскую кислоту? Тео фыркнул: — Конечно. Что за вопрос. Оззи прокрутил склянку между пальцев: — Это выводит на пик в два раза быстрее, причём мягко. Эйфория тоже заканчивается раньше. Отходняк лёгкий, но пару дней будешь немного «размытым». Тео переглянулся с Эдрианом. Оззи обычно преувеличивал побочные эффекты своих зелий. А Тео определённо был ценителем хороших кислотных трипов. И если действие не растянется на двенадцать часов, возможно, он сумеет выкрутиться… — Ладно. Давай его сюда. — Нотт, клянусь Салазаром, если из-за этого ты разгорячишься и вырубишь его за двадцать секунд, я сам сдеру с тебя кожу! Тео удивлённо вскинул брови: — Святые угодники! Ты тоже торчишь Мешку? Вам всем стоило бы последовать нашему с Пьюси примеру — просто наслаждаться дуэлями ради чистого животного азарта, не заморачиваясь пополнением карманов. — Не все мы живём на дивиденды от инвестиций предков, Нотт, — нахмурился Монтегю. — Дай мне три дозы, Оззи. Я щедр, как никто другой. И позаботься, чтобы Монтегю получил лучшую из них. Монтегю поджал губы в знак неодобрения, но от тёмного зелья не отказался. Получив от Тео свои галеоны, Оззи приподнял край шляпы и двинулся сквозь дымный зал искать следующего покупателя. — Удачи, ребята! — Крикнул Эдриан, поднимая флакон, прежде чем опрокинуть его содержимое в себя. Монтегю и Тео последовали его примеру. Спустя мгновение зрачки Тео расширились, и уже через секунды восприятие обострилось до предела, позволяя ощущать каждого в помещении. Мужчина за четырьмя столиками отсюда был в трёх днях от инфаркта: сердце спотыкалось, лёгкие хрипели. В другом конце зала ведьма едва сдерживала дыхание — под столом её ласкали ловкие пальцы подруги и оргазм был уже в считанных секундах. Сердце Эдриана билось ровно, как всегда, а Монтегю буквально растворялся в кресле. Человек-Мешок ощущал тяжесть бархатного кошелька, а ведущий уже поднимал палочку, направляя её себе на горло. — Моя очередь. Тео поднялся на полсекунды раньше, чем ведущий успел назвать его имя. — Как он это делает? — Донёсся до него приглушённый шёпот Эдриана. Тео в одиночку направился к центру зала. Для такого дуэлянта, как Теодор Нотт, секундант не требовался. Несколько зрителей ахнули, и он с опозданием осознал, что мягко взмыл над канатами и преодолел их, не вынимая рук из карманов. Наверное, стоило для приличия взмахнуть рукой, создав иллюзию, будто использовал левитационное заклинание. Оззи не преувеличивал: пик приближался стремительно. В глазах начало двоиться, но много времени ему и не требовалось. Он сосредоточился на звуках перетекающих из рук в руки монет и шёпоте ставок — сколько продержится его соперник. Он приблизился к крупному, краснолицему мужчине, вышедшему на ринг. Тот был по меньшей мере на две головы выше Тео и явно тяжелее. В глазах читалась тревога, но подбородок он держал высоко. Гриффиндорец, каких поискать. Они почтительно поклонились друг другу и разошлись по углам. Соперник вскинул палочку, и Тео лениво подумал, что, пожалуй, стоит вынуть руки из карманов. Прозвенел гонг — его гул наполнил Тео, словно воздушный шар, и он сделал вдох. Зал расширился с его дыханием, всё замедлилось. Он ощутил миг, когда заклинание противника затрещало на кончике его палочки — проклятие, способное вырубить на пару дней. Он выдохнул. Толпа взорвалась шумом. Тео моргнул и посмотрел на мат. Мужчина лежал без сознания. — ДВЕ СЕКУНДЫ!!! НОВЫЙ РЕКОРД ПРЯМО НА НАШИХ ГЛАЗАХ! ДВЕ СЕКУНДЫ — КТО-НИБУДЬ СТАВИЛ НА ДВЕ?! МЫ СТАЛИ СВИДЕТЕЛЯМИ ИСТОРИИ… Гул затих в ушах Тео. Он взглянул на поверженного соперника: тот лежал без чувств, из ушей текла кровь. — Я его убил?.. На платформу выбежали двое целителей и наложили диагностические чары. — Дыхание стабильное, давление упало, но восстанавливается… посмотрим, сработает ли восстанавливающее зелье… Тео окинул взглядом толпу: люди вскакивали с мест, прыгали, обнимались, смотрели на него как на божество — или как на дикого зверя, вырвавшегося из зоопарка. Эдриан и Монтегю уже бежали к нему: Эдриан — с улыбкой до ушей, Монтегю — впечатлённый, но слегка раздосадованный проигранными деньгами. Зрение Тео поплыло, и он вынужден был ухватиться за канаты, чтобы не упасть. — Это было, мать его, блестяще, Тео! Пойдём, отметим! — Эдриан прорвался сквозь толпу, обвил рукой плечи Тео и кивнул в сторону их стола. — Нет, я, пожалуй, готов уйти, — тихо произнёс Тео. Но его никто не расслышал в этом гаме. На ринг забирались всё новые люди, а бессознательного соперника целители уже поднимали в воздух, чтобы унести. Кто-то хлопал Тео по спине, в воздухе вспыхивали облачка дыма — кто-то снимал его на память. — Если бы это не было подпольным мероприятием, ты бы завтра утром красовался на обложке Пророка! — Прокричал Монтегю, перекрывая шум. — А может, и так, — отозвался Эдриан. — Кому какое дело, что это технически незаконно? Это было неверо… Тео перестал вслушиваться в слова друзей, сосредоточившись на медленном, ритмичном звоне монет Человека-Мешка, неумолимо приближавшегося к нему. Сегодня он был не в настроении для этого. Эдриан тянул его к краю ринга — туда, где толпа была чуть пореже, придерживая канаты, чтобы Тео мог пройти. — Лучший сорт — за мой счёт! Мерлин, Тео, это наверняка мировой рекорд! В ушах нарастал звон — такой же, как всякий раз, когда он выходил на ринг. — Прости, Пьюси. Мне пора. Я опаздываю, — Тео резко развернулся на каблуках и с хлопком исчез, прежде чем кто-либо успел до него дотянуться. Только оказавшись на территории поместья Малфоев, он вспомнил о защитных антиаппарационных чарах «Вортекса». Упс. Возможно, я всё-таки попаду в Пророк.

*

00:45. СУББОТА. 16 МАЯ 2009 ГОДА. МАЛФОЙ-МЭНОР, УИЛТШИР. Выкурив на дереве сигарету — чтобы приглушить голод и унять в голове гул после дуэли, — Тео тихо прокрался в поместье. Он отсутствовал недолго, от силы несколько часов, и заранее убедился, что Гермиона уснула, прежде чем выскользнуть наружу. И всё же он понимал: это игра ва-банк. Тео поверил Гермионе на слово, когда она сказала, что ей становится легче, если они проводят время порознь. Это было облегчением — для всех них: меньше инцидентов, больше стабильности. Точнее, для неё. Тео не всегда мог уловить разницу, но почти во всех отношениях его опыт взаимодействия с кольцом отличался от её. Там, где их опыт совпадал, влияние на Тео оказывалось усиленным. Дверь в их с Гарри покои была приоткрыта, хотя в комнате царила темнота. Тео наложил амортизирующее заклинание и на цыпочках пробрался внутрь, старательно обходя скрипучую половицу — на случай, если Гарри вернулся раньше него и уже лёг спать. Придётся придумывать оправдание, где он пропадал… Тео был в метре от двери в ванную, когда за спиной раздался тихий голос: — Люмос. Тёплый свет залил спальню, и Тео медленно — виновато — обернулся навстречу своей судьбе. Гарри сидел в кресле у большого эркерного окна, перекатывая палочку между пальцами. Он выглядел возмутительно соблазнительным в серых спортивных штанах — штанах Тео, мелкий воришка, — каждая линия его тела словно умоляла, чтобы её облизнули. Но его глаза — яркие зелёные глаза, в которых был виден груз всего мира — были острыми, как стекло. — Не обязательно было ждать меня, любимый… — Где ты был, Тео? Не «дорогой», не «милый». Кажется разговор будет серьёзный. — Просто гулял по территории. Ты же не любишь, когда я курю в помещении. Гарри покачал головой: — Не утруждайся. Воздух накалился. Что-то было не так. Гарри был расстроен, и дело не только в раздражении из-за мелких уловок Тео. — Что случилось? — осторожно спросил Тео. Гарри не сдвинулся с места, по-прежнему неспешно вращая палочку между пальцев. — Я вернулся полчаса назад. Малфой остался разбираться с бумагами после неудачного рейда. — Сбросил на него грязную работу, да? Гермиона рассказывала мне истории о том, как вы с Уизли сваливали всю… — Я только что пришёл домой, но тебя не было несколько часов. Его голос не был резким, но в нём сквозила обида. Она проникала в поры Тео, обжигая, как кислота. Тео не мог этого вынести. Он махнул рукой в сторону окна: — Всего лишь перекурил, Гарри. Я был снаружи… — А знаешь, что я обнаружил, когда вернулся? Тео промолчал. Очевидно, это был вопрос с подвохом. — Зайди в ванную. Брови Тео сошлись к переносице. Что-то было не просто «не так». Что-то было неправильно. Очень неправильно. Он повернулся к Гарри спиной и медленно вошёл в ванную, резко остановившись, когда под ногой что-то хрустнуло. Пол был усыпан осколками стекла. От окон? Нет. От зеркала. — Зеркало разбилось? — Зеркала. Во множественном числе. Если быть точным — все. — Все… зеркала? — Все зеркала в поместье разбиты, Тео. Я вернулся домой в надежде найти тебя в постели. Вместо этого я обнаружил Гермиону в этой блядской гостиной — я даже не знал, что эта комната ещё доступна — сидящей на ковре, где Лестрейндж её пытала. Она была почти в кататоническом состоянии и вся в осколках стекла. — Зеркала. Осколках зеркала, — бессмысленно поправил Тео. Он уставился на осколки, усыпавшие пол. — Тео, — предостерегающе произнёс Гарри. — Где она? — В постели, под действием зелья сна без сновидений. Я вызвал Малфоя из офиса. Подумал, что он предпочтёт разозлиться позже на завал с бумагами, чем узнать постфактум, что у Гермионы случился очередной приступ. — Дерьмо. — Тео опустился на колени и поднял осколок зеркала. Тот выглядел тёмным, как оникс: мягкий свет Люмоса Гарри поглощался его поверхностью, не отражаясь обратно. — Подойди сюда, Тео. — Голос Гарри звучал низко и властно. Несмотря на серьёзность ситуации, тело Тео мгновенно откликнулось: тепло разлилось у основания позвоночника. Он глубоко вдохнул, чтобы сохранить контроль. Он обернулся, но замер на пороге ванной. Если бы зеркало не было разбито, он мог бы проверить, насколько обдолбанным он выглядит сейчас. Вероятно, очень. Может, если держаться на расстоянии, Гарри не поймёт… — Ближе. Дай посмотреть, насколько ты в себе. Ну вот и всё. — Гарри, любимый, я просто веселился, — попытался оправдаться Тео. — Подойди. Сюда. Сердце Тео забилось чаще, пока он медленно приближался к Гарри и остановился перед креслом, в котором тот сидел. В памяти всплыл похожий момент — когда он стоял перед отцом в том кресле. Тео поспешно задвинул воспоминание подальше. Гарри встал и убрал волосы с лица Тео. Гарри был чуть ниже Тео, так что ему пришлось лишь слегка наклонить голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Глаза Гарри напоминали изумруды. Сверкающие. Нет — влажные. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть её такой, — тихо произнёс Тео. Гарри помолчал, внимательно изучая каждую черту его лица: — Ты в порядке? Его забота была понятна. Обычно, когда Гермиона теряла контроль, то же происходило и с Тео. Чувство вины болезненно скрутило внутренности, когда он вспомнил свою дуэль — поток магии, так легко хлынувший из него. Был ли это тот момент, когда она разбила зеркала? Он стал причиной? — Тео? — Да. Да, я в норме, — он мысленно увидел двухметрового верзилу, лежащего без сознания, с кровью, стекающей по вискам. — Ничего особенного. — Однажды лжи станет слишком много, Тео. Тео тяжело сглотнул. Этот человек заслуживал гораздо лучшего. С каждой неделей усиливалось желание оттолкнуть Гарри. Тео чувствовал, как отстраняется, стремясь отдалиться настолько, чтобы Гарри наконец очнулся и ушёл от него навсегда. Но Гарри поступил, как и всегда, когда следовало бы оттолкнуть Тео — он, наоборот, притянул его ближе. Схватил за куртку, рванул к себе и поцеловал. Поцелуй был яростным и требовательным — наказание, раздаваемое губами, языком, зубами. Тео застонал, позволив Гарри подчинить его, повернуть голову, как тому угодно, брать столько, сколько захочет. Бери, Гарри. Бери всё. Прежде чем поцелуй стал по-настоящему опасным, Гарри отстранился, прижал лоб к его лбу, с силой сжимая бицепсы Тео. Ну вот и решено. Куртка теперь моя. — Пожалуйста, Тео, — выдохнул он и откинулся чуть назад, заставив того встретиться с ним взглядом. — Правду. Тео прикусил внутреннюю сторону губы, решая, сколько стоит рассказать. — Был с Дафной. И с Эдрианом, Монтэгю. В пабе. Выпили. — И?.. — И немного наркотиков. — Что ещё? — Ничего. Это всё. Гарри тяжело вздохнул. — Слушай, Тео, я не твой отец, ясно? Ты взрослый. — Старше тебя, между прочим. — Замолчи, — резко бросил Гарри. Несмотря на напряжённость момента, у Тео от этого тона вздрогнуло всё тело. — Я просто хочу, чтобы ты говорил мне. Даже если это что-то ужасное. Лучше правда, чем ложь. Тео кивнул, поиграл челюстью, отошёл и опустился на край кровати. — Я был на дуэли. Гарри зажал переносицу. — Мерлин… — Видишь, вот почему я тебе не рассказываю... — Нет, всё нормально. — Гарри глубоко вдохнул. — Ладно, дуэль. И как прошло? Тео опёрся локтями о колени, медленно сцепляя пальцы. — Кажется, поставил рекорд. Не уверен. — Он поднял взгляд на Гарри. У того дрогнули губы. — Правда? Рекорд? — Ты гордишься мной? — С надеждой поднял брови Тео. — Годрик, Тео, ты безнадёжен. — Гарри откинулся в кресле, вымотанный до предела. — Гордись, злись, накажи меня на неделю за то, что я себя плохо вёл, — пробормотал Тео, и Гарри невольно усмехнулся, качнув головой. Почувствовав момент, Тео опустился на четвереньки. — Назови меня любимым, и я буду для тебя паинькой, папочка. — Нет, Тео, — Гарри с трудом удерживал улыбку. — Мы уже это обсуждали. Тебе нельзя меня называть «папочка». — Я думал, это подлежит обсуждению. Он дополз до Гарри, и тот чуть раздвинул ноги, позволив Тео устроиться между ними и положить голову ему на бедро. — Как ты должен меня называть? — Спросил Гарри, запуская пальцы в его кудри и сжимая их так, что должно бы быть больно, но вместо боли по телу Тео прокатилась сладкая дрожь, от макушки до паха. — Прошу прощения, офицер. Гарри коротко рассмеялся, но потянул за волосы сильнее. — Дерзкий. Попробуй ещё раз. — Да, сэр. Гарри издал низкий одобрительный звук, ослабил хватку и мягко провёл пальцами по его волосам, ногтями легко царапнув кожу головы. Тео едва слышно застонал. — Ты — полная противоположность хорошего мальчика, любимый. Тео выдохнул с облегчением. Любимый. Значит, всё снова в порядке. — Простите, сэр. — Тише, — прошептал Гарри, и Тео ещё сильнее расслабился, прижимаясь к нему, и украдкой скользнул ладонью, чтобы узнать, насколько далеко зашла реакция Гарри, гладя его ладонью через ткань спортивных штанов. — Повезло, что мне нравится, когда ты плохой, так ведь? — Тихо сказал Гарри, его бёдра невольно подались навстречу. — Очень, очень повезло, сэр, — прошептал Тео, ведя рукой увереннее, придвинувшись вплотную к его голени, и слегка двигаясь, ища хоть немного облегчения. Гарри перехватил его запястье, остановив движение. — Сначала, — он приподнял Тео за подбородок, заставив взглянуть в глаза, — скажи, что перестанешь валять дурака и сосредоточишься на том, чтобы снять кольцо с Гермионы. Тео кивнул. Он правда пытался. Но Гарри был прав, Тео действительно был рассеян. Он пытался справиться, отчаянно стремился удержать контроль — и в то же время искал хоть что-то, что позволило бы ему расслабиться, наконец-то вдохнуть полной грудью. — Наркотики. Дуэли. Так не может продолжаться, Тео. — Знаю. — Его голос был тихим. — И не говоря уже о том, что всё это незаконно, — заметил Гарри. — Арестуешь меня, офицер? — Лениво протянул Тео, глядя снизу вверх из-под ресниц и невольно вспоминая о наручниках в ящике прикроватной тумбы. Гарри смотрел на него внимательно, тяжёлым, тёплым взглядом, будто раздумывая. — Не сегодня. — Он потянулся рукой в спортивные штаны и вытащил свой член, с покрасневшего кончика которого капала смазка. Блядь. Не было ничего сексуальнее, чем наблюдать, как возбуждается Гарри, наблюдать, как Тео возбуждает его. Гарри обладал всей полнотой власти — и он это знал, — но Тео обводил его вокруг пальца. — Будь паинькой хоть раз, — тихо сказал Гарри, пальцами запрокидывая ему голову. — И сделай что-нибудь полезное своим упрямым ртом. Тео с энтузиазмом подчинился, положив одну руку на основание члена Гарри, а другой обхватив его яйца. Ему не потребовалось много времени, чтобы покрыть Гарри слюной, облизывая, посасывая и сплевывая, когда Тео требовалось больше смазки, погружая его все глубже и глубже в рот. Действие зелья постепенно выходило из его организма. К счастью, как и обещал Оззи, выход был легким, и он чувствовал только тепло, возбуждение и желание. Он хотел, чтобы Гарри прижал его к матрасу, обхватил за шею и жёстко трахнул. Но прямо сейчас он сосредоточился на удовольствии Гарри и сглотнул, когда почувствовал, как кончик члена Гарри коснулся его горла. — Блядь, да, вот так, — хрипло сказал Гарри. — Ты такой хороший, дорогой. Я знал, что ты будешь для меня хорошим мальчиком. Похвала Гарри отправила остатки крови из его никчемного мозга прямиком к члену, и он потянулся коснуться себя, чтобы немного ослабить давление. Внезапно Гарри оторвал его голову от себя, и запустил пальцы в волосы Тео, резко дернув. — Разве я говорил, что тебе можно? Тео медленно покачал головой. — Встань. Тео встал, сохраняя нейтральную позу, готовый к следующим указаниям Гарри. — Разденься, — сказал Гарри негромко. Тео снял куртку и футболку, одновременно отбрасывая кеды. Он стянул носки с таким энтузиазмом, что чуть не шлепнулся на задницу. — Брюки тоже, — приказал Гарри, его рука медленно двигалась вверх и вниз по всей длине, а взгляд таял, пока он наблюдал, как Тео обнажается перед ним. Тео чуть приподнял уголок губ. — Бельё, сэр? — Всегда такой нетерпеливый, — тихо сказал Гарри, облизывая губы и задерживая взгляд на выпуклости под тканью. — Бельё тоже. Тео отчаянно хотел большего, но знал, что ему придется ждать еще дольше, чтобы кончить, если он ослушается и прикоснется к себе без разрешения. Он подчинился — и остался болезненно стоять, ожидая приказа. — На кровать. На четвереньки. Он будто поплыл к постели — от предвкушения кружилась голова. Пытался выглядеть покорным, но по довольному взгляду Гарри понял: выходит плохо. — Так отчаянно хочешь кончить? — Я всегда отчаянный, Гарри. Тео почувствовал, как матрас прогнулся под весом Гарри, который присоединился к нему на кровати и опустился на колени позади него. Он медленно провел руками по спине Тео, обводя трапециевидные мышцы, изгиб лопаток, отчего по спине пробежала дрожь. Гарри наклонился к нему и поцеловал чуть ниже уха. — И я. Только для тебя, дорогой. От его голоса у Тео перехватило дыхание. Тео начал дрожать от желания, предэякулят капал на простыни. — Пожалуйста, Гарри. Я хочу тебя. Он почувствовал мягкое тепло заклинания смазки, стекающего между ягодицами, затем пальцы Гарри задвигались внутри него, подготавливая его, но, черт возьми, он уже был готов. — Прошу, — взмолился он еще раз. — Пожалуйста, Гарри. Ты нужен мне. Гарри застонал у него на плече. — Боже, как же ты звучишь, когда умоляешь… Тео был готов умолять ещё, когда почувствовал, как кончик члена Гарри входит в него. Вместо этого он издал вздох отчаяния, его голос застрял где-то в горле, когда Гарри полностью заполнил его всего несколькими толчками. Гарри не стал терять времени даром, а задал стремительный темп, и вскоре руки Тео подкосились, и он рухнул на матрас. Как он и надеялся, Гарри удерживал его на месте, обхватив за шею, задрав одну ногу повыше на кровать, и входил в него, иногда замедляясь, чтобы вжаться как можно глубже, двигая бедрами. Его член скользил по чувствительному месту глубоко внутри Тео, делая из него стонущее месиво. — Вот так. Я хочу услышать, как ты хнычешь и умоляешь. Громче, Тео, и я позволю тебе кончить. — После этого Гарри ускорил темп, издавая стоны при каждом соприкосновении своих бедер с бедрами Тео. — Я сейчас... пожалуйста, Гарри... сэр, я больше не могу, — всхлипывал он. Слезы облегчения от того, что Гарри простил его, слезы от силы удовольствия, которое Гарри доставил ему, от эмоциональной разрядки от того, что его превосходно и бесподобно трахнули, потекли по его щекам. Гарри наклонился, покрывая поцелуями его лицо, сцеловывая слезы, и прижался к Тео, пока не нашел нужное место. Затем он дал себе волю — и вбивался в него снова и снова, пока тот почти не закричал. — Да! Пожалуйста, не останавливайся… — Давай, Тео. Кончи для меня, и я дам тебе то, чего ты хочешь. Тео сломался и почти в тот же момент почувствовал, как Гарри все ещё прижимается к нему, его член напрягся, когда он наполнил Тео своим оргазмом. — Чёрт, Тео, — прошептал Гарри у самой кожи. Тео смог только простонать в ответ. Когда их наслаждение иссякло, Гарри осторожно перевернул их на бок, его потихоньку опадающий член все ещё был погружен в Тео, и собственнически обхватил Тео за торс. Они неподвижно лежали в объятиях друг друга, переводя дыхание. Затем Гарри заговорил с такой искренностью, с такой ранимой нежностью, что у Тео защемило в груди. — Пожалуйста, Тео. Позволь мне любить тебя. — Я люблю тебя, Гарри. — Не задумываясь ответил он. — Так сильно. — Я знаю, любимый. — Гарри провёл кончиками пальцев по его животу, по линии рёбер, будто запоминал. — Но тебе нужно позволить мне любить тебя. Позволить заботиться о тебе. Принять это. Потому что ты этого достоин. Если ты позволишь мне — я никогда не отпущу тебя. Тео повернулся к нему и поцеловал — медленно, осторожно. Этим поцелуем он говорил всё, что не мог выразить словами: прости, пожалуйста, пойми, подожди. Это была просьба и обещание одновременно. Но большего он дать не мог — и не смел брать больше у Гарри, потому что это казалось чем-то, чего он не заслужил. Будто прочитав его мысль, Гарри тихо продолжил: — Родственные души, помнишь? Это не дорога в один конец. Тебе не нужно любить за нас обоих. Я с тобой. Я здесь, рядом с тобой. Я отчаянно нуждаюсь в тебе. Это переполняет меня до краёв — так, что, кажется, вот-вот разорвёт на части. Тео слушал — и, может быть, какая-то часть его даже верила. Но другая часть шептала, что он пустил пыль в глаза Гарри и обманом заставил полюбить себя. Он нарочито вздохнул: — Жаль, что тебе достался такой невыносимый мерзавец. Гарри улыбнулся, морщинки проступили в уголках. — Мне нет. Я никогда не пожалею о том, что люблю тебя, Тео. Тео прижал его к себе, положил подбородок на макушку, где тёплые, взъерошенные волосы щекотали кожу. И, сдерживая слова, что вертелись на языке, просто слушал его дыхание. Может, ещё пожалеешь. Может, однажды поймёшь, что должен был.