Имитация

      Пусан встречал своего гостя бескрайне голубым небом, морским воздухом и жарко палящим солнцем. Но Хосока мало интересовали великолепные пейзажи нового города, мелькающие за окном машины. Парень в очередной раз пропускает густые волосы сквозь пальцы, выдавая своё напряжение. Решение отца стало для него максимально внезапным. Он сын Капо должен был оказаться на выслуге у Младшего босса. То, что дядя отправит его к своим солдатам Хосок даже не сомневался. Семья давно была возмущена его распутным поведением. Тот факт, что терпение отца иссякло говорил о многом. Радовал лишь тот факт, что влияние мамы помогло смягчить отца, и он принял решение отправить его к своему младшему брату на берег Пусана. — Я не хочу слышать ни об одном из твоих похождений. А тем более о том, что ты связался с кем-то из дочерей моих подчиненных. Встань в очередь и жди, когда придёт твой время надеть кольцо, а пока развлекайся на стороне, — предупреждает его дядя. То, что он лично приехал встречать непутевого племянника настораживало.       Хосок щурит глаза, наблюдая как мужчина перелистывает документ в планшете. Огромная транспортная компания «Сердце Пусана» принадлежала ему. Ни минуты покоя. Ни мгновения, чтобы расслабиться. И все же, ведя параллельно два бизнеса, дядя сильно преуспел. В своё время отец ожидал, что он согласиться стать его консилере, но мужчина предпочел жить с семей в родном городе и вести своё личное дело, будучи лишь Младшим Боссом. Глупое решение, как считал Хосок. Этот человек мог иметь равную с братом власть, но выбрал лишь её четверть. — Я не сделал ничего ужасного, — огрызается парень, сползая на кожаном кресле вниз. Они даже перевели его в другой колледж, пока Хосока выворачивало в туалете на втором этаже после безумной вечеринки. — Ты о своём нелепом романе с дочерью министра? — Она сделала это специально. Думала, что заставит меня жениться на себе, — морщится Хосок. Его так раздражало вновь оправдываться за эту ситуацию.       У мафии свои строгие правила. Браки здесь заключались только внутри и зачастую выбор был сделан далеко до совершеннолетия. Для девушек институт семьи становился во главу и был приоритетом всего. Выбор делали осознано, учитывая любую мелочь. Женщина негласно становилась предметом роскоши и хвастовства, словно дорогой аксессуар. Скрыть союз было невозможно. Без одобрения Капо он не мог состояться. Хосок привык смотреть на все это сквозь пальцы. Его не волновали чужие идеи и проблемы. Но некоторые чужие девушки действительно видели в этом что-то романтичное и волнительное, и считали, что залезть в штаны будущему Капо, это как сорвать джекпот. — Надо иногда думать в кого суёшь свой член, — безапелляционно заявляет дядя.       Хосок морщит нос, словно услышал что-то странное и отводит взгляд. За окном машины мелькает золотой пляж и буйные волны. Большой неспокойный морской город. Держать его в порядке было сложной задачей, но семья Чон справлялась идеально. Машина движется вверх по холму к большому белому дому с красной черепицей. Белые ворота разъезжаются стоит машине немного приблизиться к подъездной дорожке. Охрана сразу расступается, но остается бдительной. Хосок выходит из машины и оглядывается. Это место идеально. Пышный лавандовый сад, беседка оплетенная виноградной лозой, каменные дорожки среди зеленой лужайки. Весь двор залит солнцем, а с лоджии второго этажа, где примостились плетенные кресла и кофейный столик, открывался безумно красивый вид на город. С заднего двора вниз по холму деревянная лестница также ввела к песчаному берегу. Эта территория пляжа была закрыта, и никто посторонний не мог на неё войти. Идеальный семейный островок, но лишь свои знали, каких монстров скрывает этот дом.       На крыльцо выходит жена дядя. Это была моложавая величественная брюнетка со строго выдержанным характером. Их брак был договорным, но стал исключением, в котором родились большие теплые чувства. Женщина, как порядочная хозяйка, встречает их теплой улыбкой. Он бросает особенный теплый взгляд на мужа, мягко улыбается ему и лишь после приветствует Хосока. — Рад видеть, — усмехается кузен, выходя откуда-то с заднего двора. Он был в своей рабочей одежде, в которой чаще всего выходил на задания отца. В шестнадцать лет он уже представлял собой непоколебимую гору мышц и жажды крови. Редкий и ценный экземпляр для клана. — Добро пожаловать, — Чонгук пожимает его руку, и Хосок хлопает его по плечу.       Они не так часто виделись, но всё же смогли сохранить братские чувства и привязанности. Хосока приглашают в дом, где в холле его встречают младшие дети Чонов. За Чонгуком по старшинству шла Дана, которой в прошлом месяце исполнилось пятнадцать, затем десятилетний Сонгук и семилетний Чонсук. Кажется их не особо волнует почему старшего брата прислали жить к ним, лишь Дана хитро усмехается и качает головой. Девочки в таком возрасте были достаточно осведомлены обо всём. Вряд ли её старший брат и отец хотели знать какие сплетни слышали эти маленькие ушки. — Вы как раз к ужину. — Сначала мы переговорим в моём кабинете, — мягко предупреждает дядя.       Женщина едва заметно кивает, не собираясь противоречить. В столовой прислуга накрывает на стол, слышен звон столовых приборов и посуды. С кухни тянутся аппетитные запахи. Со второго этажа куда умчались мальчишки слышится хохот и возмущенные крики Даны. Хосок даже на мгновение замирает, чтобы впитать в себя всё происходящее в доме. Здесь было неожиданно шумно, свежо и уютно.       Парень заглядывает в гостиную, где распахнутые французские окна вели сразу в сад. Светлые тюли раздвинуты, пропуская огромное количество света внутрь. Почти вся мебель была светлой. На тумбочке стоял телевизор в восемьдесят дюймов, на котором всё ещё горела игра поставленная на паузу. Джойстики небрежно лежали на кофейном столике, выдавая чем занимались младшие дети, пока не было их отца. Ему совершенно чужды подобные отношения. Своих сестре он видел всего раз в год в день рождения матери. С самого детства они росли чужими друг другу людьми, в разных домах при разных правилах.       Хосок торопиться нагнать дядю и присоединиться к нему в кабинете. Чонгук уже сидел в кресле, вытянув длинные ноги вперёд. Он всегда предпочитал немного необычный стиль в одежде, и его массивные кроссовки на тракторной подошвой достаточно ярко отражали это. Никаких теснящих костюмов, строгих пальто и прочего, что носили их отцы. Ежик темных волосы небрежно торчал в полном беспорядке. — Твой отец ясно дал понять чего ждёт, — начинает дядя, оглядывая молодого парня в рванных джинсах и в ярко-розовой кофте на пару размеров больше перед собой. В Хосоке был огромный потенциал, но парень балансировал на краю, испорченный властью и деньгами. — Я отправлю тебя на попечительство одного из своих солдат. Будешь заниматься разной работой, и еженедельно я буду предоставлять твоему отцу отчет обо всём. Жить будешь в моём доме. — Мне не десять и я не девушка, чтобы следовать всем этим правилам, — скалится парень. — Да. Ты всего лишь чуть не развалил всю семью, решив, что безмозглая курица важнее, — рычит дядя, мгновенно меняя атмосферу в кабинете. Даже Чонгук подбирается, ощущая как сильно давление ауры отца. Он переводит взгляд на кузена, но не спешит как-то это комментировать. В конце концов свои похождения он умело скрывал ото всех, и никто не мог ему предъявить какой-то скандал.       Но Хосок остаётся упрямым. Он смотрит в темные глаза мужчины, не желая, чтобы им кто-либо помыкал. Четкий ритмичный звук часов, украшающих один из внушительный дубовых шкафов в кабинете был единственным звуком, что нарушал покой. Дяде было около пятидесяти, но этот мужчина внушал страх. Его работа всегда была ужасающе идеальной. В нужные моменты громкой, а в самый нужный совершенно незаметной. Свои исключительные навыки и силу он передал сыну. Чонгуку было меньше одиннадцати, когда он впервые убил человека и стал работником своего отца. Хосок находил много общих черт между ними и по слухам знал, что эта связь между отцом и сыном нерушима. Она питалась уважением, подчинением и грамотным воспитанием. В своих отношениях с отцом Хосок предпочитал делать всё вопреки его желанию. — Не забывай о том, кто ты и что тебе предстоит сделать. Будь благоразумен, — надавливает дядя, неожиданно смягчаясь. — Мой дом станет тебе домом. Но я хочу, чтобы ты доказал, что мы можем доверять тебе. Мы несем ответственность за женщин и детей в этом месте.       Хосок едва ведет плечами, словно пытается сбросить своё недовольство и всё же услышать человека напротив. Он вспоминает свои ощущения от нахождения в доме. Здесь действительно было уютно и приятно находиться. Чтобы сохранить этот свет и тепло в их мире требовалось огромное количество сил. — В доме живёт девушка. Она твоя ровесница. Я не хочу даже знать, что ты предпринимал какие-то попытки в её сторону. Я её опекун. — Кто она? — срывается с губ Хосока раньше, чем он успевает обдумать что-то. Что заставило так подчеркнуть её статус? — Мы предпочитаем считать её нашей сестрой, — просто объясняет Чонгук, не считая, что брату надо знать что-то большее. Суровый взгляд его тёмных глаз заставляет Хосока напрячься и ощутить давление. Его младший брат обладал удушающей аурой, несмотря на безразличный тон голоса. — Я тебя прикончу, несмотря ни на что, если эта девушка скажет, что ты ей что-то сделал. — Я всё понял. Не буду отсвечивать, — рычит Хосок, желая как можно скорее прекратить этот разговор. Он разворачивается, намереваясь покинуть кабинет, когда его останавливает голос дяди. — Я не позволял тебе идти. Не забывай, Хосок. В этом кабинете ты всего лишь мой солдат, — железно чеканит мужчина.       Лицо Хосока чернеет. Парень стискивает кулаки, готовый сорваться, но мысль о проигрыше возвращает ему контроль. Парень, пересилив себя, спрашивает разрешение уйти, и лишь после этого дядя отправляет Чонгука показать брату комнату. — Наверху родительская спальня и комната девочек, — объясняет он. — Так они ближе к отцу. А наши комнаты на первом этаже в восточном крыле.       Чонгук ныряет под лестницу, проходит по узкому коридору вглубь, а после следует новый коридор. Хосок понимает, что комнаты мальчиков находились в пристройке к дому. Вот почему Чонгук появился откуда-то с заднего двора. Здесь было также светло, как в остальном доме, но царил холостяцкий бардак и погром. В огромной гостиной стояла плазма с приставкой, позади кожного дивана собралась свалка из спортивного инвентаря, чуть в стороне висела боксерская груша. Вдоль стен шли двери в комнаты мальчиков. На стене за грушей висели забавные карикатуры на парней и мультяшных героев, в углу которых стояла одна подпись. — Младших пришлось на время поселить вместе, а тебе выделили эту комнату, — Чонгук пропускает его в небольшую чистую комнату с полутроспальной кроватью, шкафом-купе и небольшим письменным столом. Вместо обычных окон здесь были французские двери, скрытые за оливковыми шторами. — У нас здесь свой вход, но пользуемся мы им обычно только если с работы. В остальное время ты обязан заходить через главный. Мама не любит, когда мы незаметно исчезаем и появляемся. — Надеюсь я не задержусь надолго, — откашливается Хосок, замечая свой чемодан. — Ну, кто знает. Всё же стоило вещей взять побольше, — издевается Чонгук, также оценивая размер маленького черного чемодана. — В общем, давай быстрее. В семь у нас всегда семейный ужин. Мы не опаздываем. Никогда. И лучше тебе не проверять, что будет, если ты это сделаешь.       Парень уходит готовиться к ужину. Хосок слышит, как он поторапливает младших, пока те оживленно делятся с ним новой подстроенной пакостью для Даны. Он оглядывает небольшую комнату и стискивает кулаки. Отсюда надо выбираться как можно скорее.       Что-то заставляет Хосока все-таки последовать правилам и вовремя направиться в столовую. Парень возвращается в главную часть дома, когда замечает ещё одну приоткрытую дверь, о которой ему ничего не сказал Чонгук. Если спальни все были наверху, вряд ли было бы что-то странное в том, чтобы заглянуть внутрь. Хосок протягивает руку, намереваясь толкнуть дверь, когда она сама открывается и перед ним в дверном проёме появляется девушка. Её удивленный, слегка напуганный, взгляд останавливается на нём, прежде чем они оба понимают, что происходит. Девушка инстинктивно отступает назад, создавая дистанцию. Хосок инстинктивно отдергивает руку, но как завороженный смотрит на неё, не осознавая всей странности этих гляделок. У него перехватывает дыхание от её внезапной красоты и яркого контраста, что она создавала с чем-то привычным для него.       Её светлые русые волосы струились по плечам почти до самой талии. Округлое лицо было залито румянцем, а взгляд выразительных ореховых глаза в обрамлении густых длинных ресниц опущен в пол. Она нервничала, пряча руки за спиной, и не решалась завязать разговор первой. Такое отстраненное и скромное поведение для Хосока было совершенно в новинку. Обычно все было куда прозаичнее и проще. Он оглядывает её светлое платье длинной почти до пола и понимает, что именно про неё ему сказали. Девочка, которую его дядя взял под опеку. Хосок отступает назад, ощущая сильное желание дать ей больше пространства и заставить чувствовать себя спокойно. Девушка это замечает. Она вновь поднимает на Хосока взгляд. Её глаза такие завораживающие и живые в проявлении эмоций, что ему легко удаётся считать её мысли лишь по мимолетному мгновению. — Меня зовут Хосок, — первым представляется парень, разрушая молчаливую неловкость. Он проводит рукой по волосам, словно пытается успокоить самого себя и привести мысли в порядок. По непонятным причинам кажется, что он забыл все слова. Парень откашливается и ведёт плечами прежде чем вновь посмотреть на неё. — Я Суджин, — словно ощутив его неловкость, она старается развеять атмосферу улыбкой.       Хосок протягивает ей руку, слишком поздно осознавая, что по отношению к девушке подобный жест не делается. Но Суджин просто принимает его приветствие. Её белая ладонь с длинными тонкими пальцами кажется ему маленькой и мягкой. — Дядя говорил о твоём приезде. Прости, что не вышла встретить со всеми. У меня были занятия, — спокойно объясняет она. — Я должна была поприветствовать тебя за ужином. — Ничего страшного. Я надеюсь, что ненадолго здесь, — усмехается Хосок, находя странным то, как он хотел продолжить разговор с ней.       Она появилась из библиотеки, словно маленькая фея, и теперь он не мог избавиться от ощущения, что с ней что-то не так. Суджин проскальзывает мимо него и направляется в столовую, взяв на себя инициативу проводить Хосока. — Тебе не нравится Пусан? — Не то, чтобы я хорошо его знал. Просто есть место, где я должен быть. — И это место не здесь, — она хитро усмехается и качает головой. — Многие из нас не знают, где именно их место и кому они нужны, но кажется ты знаешь что-то больше об этой жизни.       Хосок останавливается и бросает скептичный взгляд на девушку. Он не может понять издевалась она сейчас над ним или действительно понимала. Суджин тоже замирает. Она разворачивается к нему лицом и демонстрирует ни единой отрицательной эмоции, которые могли бы исказить её светлое лицо, лишь сугубо дружеский интерес. Словно ощутив его напряжение и недовольство, она внезапно вновь улыбается, и это совершенно обезоруживает Хосока. — Я к тому, что можно посмотреть на ситуацию немного иначе. Возможно именно сейчас ты нужен этой семье. — Вообще-то меня сюда отправили на что-то вроде исправительных работ. Скорее всего отец считает, что я нуждаюсь в них. — Значит мы нужны тебе, — пожимает она плечами, соглашаясь. — Ничего не случается просто так.       Хосоку всегда было безразлично, что о нем подумают, но сейчас это признание далось тяжело. Он вспоминает, как его застукали в пьяном угаре в постели с министерской дочерью под наркотиками и едва ли может назвать это хорошим началом. Мысль, что Суджин сейчас спросит о произошедшем заставляет его спину покрыться холодным потом. Внутри он весь сжимается в ожидании, но Суджин продолжает молчать. Она бегло оглядывает его внешний вид и ничего не говорит. Дверь в одну из комнат открывается и выходит Чонгук. Его волосы слегка влажные после душа и быстрой сушки. Он одет в светлую футболку, джинсы и кеды, словно совершенно обычный подросток. Если бы не бугрящиеся мышцы под одеждой, то вряд ли бы кто-то мог догадаться, чем этот парень промышляет. — О, Суджин, ты уже познакомилась с Хосоком? — Да, нам довелось немного поговорить, — приветливо отвечает девушка.       По лестнице слышатся шаги и показывается Дана. Она сразу бросается к Суджин и подхватывает ту под локоть. Девушки о чём-то шепчутся, и Хосока не отпускает мысль, что сестра уже могла что-то рассказать Суджин о нём. По крайней мере девушка бросает на него странный взгляд прежде, чем её утаскивают в столовую. И Хосок ощущает себя чертовски глупо, потому что начинает нервничать и беспокоиться о том, что Суджин подумает о нём.       Дядя с женой уже сидели за столом и разговаривали о чём-то своём. Младшие тоже копошились на своих местах, но не прикасались к еде, пока за столом не собрались все.       Хосок садится на своё место, оглядывая довольно большое семейство. Он ожидал, что за столом будет царить тишина, но кажется об этом слове здесь мало что знала. Разговоры не стихали ни на мгновение. Хосок всё больше внимания уделял Суджин, рассматривая девушку. Она была элегантной, сдержанной и милой. Девушка не особо много говорила, но умело поддерживала беседу остальных. Мальчишки в ней душу не чаяли и постоянно дергали, пытаясь обратить на себя внимание. Хосок заметил как оба мальчика переложили в её тарелку ягоды со своих десертов. За весь ужин она лишь раз подняла взгляд на Хосока, и что-то в нём оборвалось. Он впервые видел подобную красоту. — Я надеюсь, что тебе подходит та комната, — вежливо интересуется жена дяди. — Да, все отлично, — неохотно отзывается Хосок. Стоило ли говорить, что одна его комната была как весь этот этаж, и даже ванная была больше предоставленной комнаты.       Дом был уютным, но слишком скромным для человека, владеющего такими деньгами. — Если тебе что-то нужно, то ты всегда можешь об этом сказать. — Я бы хотел вернуться к своей жизни, как можно скорее, — дерзко отвечает парень, замечая как останавливается рука Чонгука. Он нарезал стейк для младшего брата. В семь лет управляться с ножом даже для мафии было слишком. — Может для этого не нужно было создавать проблемы? — коварно усмехается Дана. — Тебе-то какая разница? — рычит Хосок. — Ты ведь не в курсе? Твою помолвку с Юбин разорвали. Твой отец в ближайшее время планирует уладить вопрос с министром О, и скорее всего ты обручишься с его дочерью по достижению её восемнадцатилетия, — рассказывает ему девушка, но получив строгий взгляд отца сразу замолкает.       Хосок мгновенно бледнеет. Джихе была глуповатой и ветреной, поэтому отлично подходила для быстрых встреч и пьяных угаров, но создавать с ней семью, вести с ней дела и быть для неё кем-то больше, чем партнёром на ночь, Хосок явно не собирался. Юбин же была дочерью министра по внутренней политике. Она обучалась в закрытой женской школе, была довольно приятной внешне и молчаливой. Её обещали Хосоку меньше года назад, планируя таким образом объединить политику и мафию. Это дало бы семье огромные возможности и позволило бы отойти от грязных дел, но кажется Хосок все испортил. Конечно, если эту выходку осветили даже в СМИ. — Вы ведь не шутите сейчас? — Здесь нет места шуткам, когда дело касается репутации. Тем более разницы нет никакой. Они обе связаны с влиятельными людьми в нашей стране.       Чонгук хмыкает. Женщины в этот разговор не вмешиваются. Лишь Суджин поднимает на Хосока взгляд, будто пытается прочитать его эмоции. А парень чертовски зол и разочарован. Он никак не ожидал, что всё обернётся так. Хосок был уверен, что отец как обычно все уладит. — Она чёртова шлюха, никто не позволит ей стать нашей семьёй, — твёрдо замечает парень, надеясь получить какое-то облегчение от своих слов, но взгляд дяди говорит об обратном. Они готовы мириться с этим ради своей цели.       Суджин после его слов краснеет, а Дана давится смехом. Младшие мальчишки с интересом уставились на Хосока, словно он сказал что-то сверх странное. — За этим столом не ругаются, Хосок. Это первое и последнее предупреждение, — впервые он слышал в голосе этой женщины столько стали и холода. Её острый взгляд останавливается на парне, заставляя того ощутить себя ничтожно маленьким. Теперь Хосок знал почему дядя выбрал её. Она была настоящей дочерью мафии. — А также мы не обсуждаем работу за ужином. А теперь… Мальчики, как у вас дела в школе? Сегодня утром мне звонила учитель Хван. Кажется ваши оценки стали лучше, но поведение также страдает. — Помолимся на терпение Суджин, — улыбается Дана. — Лишь ей удаётся сделать с ними уроки. — Так с тобой она тоже их делает, — поддевает сестру Чонгук. — И с тобой, — неожиданно бросает в его сторону Суджин. — Твой курсовой проект выглядит все ещё плачевно.       Хосок со стуком оставляет столовые приборы, шумно поднимается со своего места и уходит прочь. Пока его жизнь рушится они обсуждают идиотские бесполезные уроки и делают вид, что все хорошо. Парень выходит во двор и оглядывает его в поисках свободной машины или гаража. Ему надо выпустить пар, иначе он разнесет все это место. Хосок набирает несколько раз отца, но его номер не доступен. Ночной воздух Пусана кружит голову. С моря дует холодный бриз, но это ни капли не усмиряет пожара внутри него. Он чертовски зол на всю эту ситуацию, и впервые чувствовал себя загнанным в ловушку зверем.