Имитация

      Суджин сдувает надоедливый локон с лица и придирчиво оглядывает свою работу. Картина давалась ей сложно, но она не бросала задумки. Впервые, когда девушка случайно увидела картину бушующего океана в одной из книг, на неё это произвело большое впечатление. Тонкая игра цвета, уверенные мазки, мельчайшая проработка каждой волны. В какой-то момент ей показалось, что такая картина может стать эпицентром всего творческого пути. Позже она узнала гораздо больше об Айвазовском и его произведениях, полюбила сильнее и начала свой робкий путь в живописи. Срисовывать с натуры было интересно, но переносить на холст то, что творилось в мыслях и голове куда благороднее. — Выглядит мрачно, — замечает Дана.       Она сидела за столиком позади и лениво листала учебник по астрофизике. Её дикий ум требовал больше сложных формул, арифметических задач и теорий. Кажется она давно перебежала программу, изучаемую её сверстниками. Хотя отчасти это было возможно потому, что у неё совершенно отсутствовали уроки литературы, историю она изучила за полтора года, нахватав всего по чуть-чуть, а языки была вынуждена изучать лишь с давления матери и понимая, что в мире все заявления делаются на английском. — Думаешь? — Суджин склоняет голову и пожимает плечами.       Сегодня дома было особенно тихо. Все мальчишки были на занятиях в школе, взрослые уехали по официальным делам, и остались лишь Суджин, Дана и экономка, дремлющая за вязанием на первом этаже. К присутствию охраны Суджин уже привыкла. Теплые порыв ветра приносит соленный запах моря, цветущей в саду лаванды и маленький порыв вырваться на свободу. Провожая сегодня утром всех по делам, Суджин вновь ощутила знакомый укол ревности. Ей тоже хотелось посещать колледж, знакомиться с новыми людьми и не быть запертой в четырех стенах. Дана это рвение полностью разделяла. — Завтра у невесты Хосока день рождения. Как думаешь, что он сделает? — интересуется девушка, листая новости в телефоне. После заявления отца за ужином Дана стала пристально отслеживать будущую невесту в сетях.              Суджин едва передергивает. Она знала правила и готова была им следовать, но не до такой степени. Ей было невыносимо сложно представить, что всю свою жизнь придется отдать в руки чужому человеку, для которого она не будет значить ровно ничего. Девушка стискивает зубы и бросает взгляд на горизонт. — Уверена, что Хосок всё ещё не готов принять это, — тихо отвечает девушка, откладывая кисти и присоединяясь к Дане. На столике стоял чай и крамбл в маленьких чашечках. — Он уже с нами почти две недели. Никаких фокусов и нарушений правил. Даже в колледж стал ходить. Возможно он пытается смириться, — хмыкает девушка. Её иссиня-черные волосы были закручены в небрежный пучок и заколоты одной из кистей Суджин. Дана умела создавать по своему упорядоченный хаос. Возможно этим они были с Хосоком похожи. Только ей как девушке негде было развернуть свой ураган, поэтому она увлекалась готовкой и астрофизикой. — Вряд ли, — вздыхает Суджин. — Вы много времени проводите вместе, — замечает как бы между прочем Дана, бросая на подругу взгляд из-под ресниц.       Ей было так одиноко всё то время, пока не появилась Суджин. Сейчас она была готова отдать душу и сердце за эту девушку. Она стала ей сестрой во всех смыслах, и Дана уже не представляла, что когда в её комнате могла стоять одна единственная кровать, не пахло жасмином и масляными красками, не собирались на углу тумбочки книги. — Он интересный, — неловко признаётся Суджин. — Да уж. В отличии от Чонгука он ничего не скрывает. Открытая книга, — смеётся девушка. — Для нас, кто постоянно под присмотром, его жизнь может быть лишь мечтой. Представляешь, человек видел почти всё. — Не уверена, что хотела бы видеть всё тоже. — Нам всем рано или поздно надо кого-то убить, — холодно замечает Дана. Её взгляд темнеет и в нём появляется стальной блеск. В такие моменты она была отражением своего отца. Сильной, верной и упрямой. — Они пустят пулю в другого, а мы в своё сердце. Люди уже спрашивают о кандидатах на мою руку. Папа может оберегать меня от всего, но рано или поздно, ему самому придется передать меня в руки другому мужчине. И вряд ли я буду любить его трепетно и нежно, но я должна сделать вид, что это так.       Суджин вздрагивает. — Неужели ты думаешь, что всё будет именно так. Твои родители живут иначе, поэтому дай себе тоже шанс, — просит Суджин. — Всему своё время. Однажды чей-то взгляд заставит тебя изменить мнение. — Это ты в своих книгах вычитала? — улыбается Дана. Она любила Суджин за это. Девушка умела давать трепетную надежду. Такую, которая согревала душу. Поэтому не было ничего удивительного, что потерявшийся в собственной жизни Хосок тянулся к ней, словно к свету. Суджин была в его системе ценностей чем-то новым и неизведанным. Дана замечала, как часто взгляд брата замирал на девушке, и как каждый вечер он уходил в библиотеку, словно надеялся, что она будет там. Человек, который не заставлял притворяться.

***

Суджин входит в библиотеку замечает за столом Хосока. За месяц его пребывания в доме это стало почти привычно. Если он так поздно не спал, значит снова был на выезде с Чонгуком. И вновь неудачно для него. Парень сосредоточенно вчитывался в текст перед собой. Девушка не рискует его отвлечь, поэтому тихо проходит к нужному стеллажу и забирает с полки книгу. Она осторожно приближается к месту и едва вздрагивает, когда тёмный взгляд со страниц соскальзывает на неё. — Прости. Не хотела отвлекать, — сразу извиняется девушка. — Всё в порядке, — хрипло отзывает он. — Я увлекся.       Хосок садится ровнее и чуть сдвигается в сторону, чтобы освободить для Суджин место. Девушка принимает такое приглашение и присаживается рядом. Она бросает взгляд на обложку его книги и мягко улыбается. — И как тебе теория государства? — спрашивает она. — Ты и её читала? — усмехается он, поднимая на неё взгляд.       Её чистое светлое лицо было заполнено успокаивающим интересом и утешением. Хосок едва сдерживает эмоции. Она была такой красивой и милой, что рядом с ней он ощущал себе совершенно болваном. Парень опускает взгляд на её руку рядом со своей и задумывается о том, как было бы приятно взять её за ладонь. — Довелось как-то, — соглашается девушка. — Сложнее, чем я предполагал, — признаётся он. — Я просто взял что-то, — вздыхает парень, выдавая своё потерянное состояние. — Читать приключения Графа Монте-Кристо было куда интереснее.       Суджин внезапно понимающе улыбается. Её подкупала его искренность. Она была достаточно наслышано о нём, но Хосок был приятно милым с ней, и Суджин решала отогнать от себя чужие слова. Девушка прикусывает губу с внутренней стороны, пытаясь взвесить своё решение. Она не хотела ненароком задеть парня или показаться ему всезнайкой, но она могла бы ему помочь. Суджин слышала как его ругали и поняла причину, по которой Хосок здесь. Она могла бы слегка подтолкнуть его в нужную сторону. Девушка лишь надеяться, что он не отвергнет её желание помочь. — Мы могли бы обсудить всё, когда ты прочитаешь, — осторожно предлагает девушка. Даже дети не всегда соглашались на такое, считая, что будут выглядеть глупо.       Хосок поднимет на неё удивленный и довольный взгляд. Что-то ярко вспыхивает в его взгляде. Он резко поддается вперед, значительно сокращая расстояние между ними, и Суджин требуется приложить усилия, чтобы инстинктивно не отодвинуться. Её взгляд замирает на тёмных глазах напротив, и в голове все мысли превращаются в тягучую волнующую кашу. — Конечно! Это было бы потрясающей мотивацией дочитать её, — соглашается парень.       Сердце Суджин делает взволнованный кульбит. Девушка ощущает как кровь приливает к щекам. Она теряется в тот момент, когда Хосок широко улыбается, выглядя по настоящему счастливым. Суджин заметила, что он часто вел себя как дурачок или клоун, но ту эмоцию, что он сейчас раскрыл перед ней, она не видела никогда прежде. Это было тепло и волнительно. Это было восхитительно. — Тогда договорились, — кивает она, не в силах сдержать ответной улыбки. Она берет книгу и листает её до оглавления. — Обрати внимание на эту главу. «О том, за что людей, в особенности государей, восхваляют или порицают», — зачитывает она название.       Хосок нависает над её плечом, заглядывая в книгу, и Суджин ощущает жар его тела. Она открывает ему нужную страницу. Вместо того, чтобы забрать книгу из её рук, Хосок читает маленькую главу так. Он бегло анализирует текст и поднимает на неё потемневший взгляд. Суджин ощущает как он холодеет и мягко отстраняется. — Ты знаешь?       Глупо было уворачиваться от его вопроса. Было достаточно понятно, что он имеет в виду. Девушка вздыхает и проводит руками по мягкой ткани своего платья. — Ты будущий глава семьи. Это большая ответственность и важная роль. Ты должен будешь принимать решения, которые повлияют на жизни других. Как настоящий государь. Тебе стоит внимательно прочитать эту книгу. В ней могут быть ответы на вопросы, которые мучают тебя. — Вряд ли она научит меня убивать, — усмехается Хосок. Он кладет голову на стол и тяжело вздыхает. — Я буду ужасным Доном. Во мне нет никакого желания причинять кому-то боль. — Убить легче всего. Сложно принять это решение и нести его последствия. К тому же… Ты никогда не замечал того, что на самом деле делает твой отец?       Хосок скептично усмехается. — Строит из себя крутого дядьку. — Он защищает свою семью, — серьезно останавливает его Суджин. — Мы все находимся под его защитой и покровительством. Наши жизни в его руках и власти. Принять верное решение, выбрать лучшую стратегию, завести грамотные связи, обеспечить безопасность и покой для своих людей и тех, кто готов отдать свои жизни за идеи семьи. Всё это его прямая обязанность. Убийство лишь инструмент в этом цикле, — подводит итог девушка. — Подумай о том, какой инструмент ты можешь выбрать для того, чтобы создать мир в своей семье.       Хосок вздыхает. Она понимала. Она не была мужчиной, выросшим в этих условностях, но понимала как бывает тяжело. У девушек в мафии были свои проблемы. Примерные дочери и жены. Красивые игрушки в руках мужчин, маленькие пешки, которые ходят по чужому желанию и выигрывают в брачных партиях в счет своей невинности и молчаливой покорности. Хосок смотрит на Суджин внезапно осознавая, что она идеальная будущая жена. Его охватывает странный гнев, и грудную клетку стискивает жар. Раньше это чувство было ему совсем незнакомо. Раньше Хосоку все были безразличны, а Суджин была нужна ему сейчас вся.

***

— Всё в порядке?       Суджин повторяет про себя этот вопрос. Она уже несколько минут просто пялилась на заснувшего в беседке Хосока. Одной рукой он зарылся в густые непослушные волосы, поддерживая голову. Вены на его загорелом запястье вздулись, и множественные браслеты лишь подчеркивали то, как красиво это выглядело. Суджин никогда раньше не ловила себя на подобном, поэтому вопрос мастера застиг её врасплох. Девушка залилась румянцем и поспешила вернуться к работе, вот только она теперь никак не могла понять почему на кисточке зелёный цвет, когда она планировала работать над деталями белой беседки. — Всё хорошо. Просто задумалась, — шепчет девушка, откашливаясь.       Хосок продолжал дремать, уморенный бессмысленным хождением в колледж и теплым солнцем. В саду было тихо, спокойно и редкие фразы Суджин и её мастера его совершенно не отвлекали. Он вдыхал свежий запах цветов, вслушивался в стрекот наземных и пение птиц, пытаясь убедить себя, что все это раздражающая ерунда.       Когда урок заканчивается, Суджин решает поработать ещё немного. Она пытается сосредоточиться на беседке, но её взгляд вновь и вновь возвращается к Хосоку. Он стал привычной, но переменной единицей в её жизни. Бывали вечера, когда она ждала его в библиотеке, но он не приходил. А в те дни, когда девушка ожидала побыть одна, Хосок уже занимал её любимое место на изумрудной софе. Они вместе читали книги, изредка что-то обсуждали, но всё это происходило в пределах библиотеки. В остальное время он делал вид, будто не замечает её и не видит, лишь сверлил отсутствующим взглядом за ужином. Суджин хотелось расспросить его об учебе, но каждый день Хосок возвращался с занятий в дурном настроении, и она не решалась напомнить себе, что всё чего она желала, он получал просто так. — Ты сделаешь во мне дырку, — усмехается парень.       Его расфокусированный взгляд сосредотачивается на Суджин. Он едва щурится, словно кот пригретый теплым солнцем. Суджин вздыхает, понимая, что её все же поймали за подглядыванием. Ей становится неловко, но девушка не может дать слабину. Хосок вынуждал её быть настороженной. — Теперь ты часть картины, — находит она себе оправдание. — Да. Назовёшь её неудачник семьи Чон, — скалится парень, ероша волосы и приводя их в ещё больший хаос.       Суджин лишь хмыкает и откладывает в сторону кисти. — В таком случае я бы не стала писать тебя в своей работе, — смело заявляет она. Суджин закидывает ногу на ногу, упирается в бедро локтями и кладет на ладони голову. В её позе некая провокация, вынуждающая Хосока повестись.       Он выходит из беседки и замирает на ступеньках, продолжая сверлить девушку взглядом. Полы её голубого платья струились по зеленой траве. Она каждый раз предпочитала что-то нежное, простое и скрывающее её фигуру. Хосок вспоминает девушек в колледже и в его обычной жизни, ощущая какое-то покалывающее сожаление, что, скорее всего, ему никогда не увидеть Суджин в чём-то другом. Парень подходит ближе и протягивает руку к девушке в слепом нелепом желании просто коснуться, но она легко уходит от его прикосновения. Суджин разворачивается на стуле, оставляя ему лишь несколько секунд насладиться золотистым каскадом волос, а после поднимается и встаёт полубоком. — Это признание? — Ещё рано что-то признавать. Пока ты даже не хочешь справиться с колледжем, — беззлобно поддевает его Суджин, собирая кисти. — Это меньшее из моих проблем, ты же в курсе?       Хосок с трепетом наблюдает как ловко и быстро она отмывает кисти в растворителе, сушит их и раскладывает в большом вытянутом пенале. Кое-где на её длинных пальцах оставалась краска, но Суджин не предавала этому никакого особенного значения. — И что бы ты назвал худшей? — спрашивает она, избавляясь от специальных крепежей с холста и снимая картину с мольберта. — Глупый вопрос. Ты знаешь как никто другой.       Хосок качает головой и уже почти привычным жестом, без всяких инструкцией, собирает мольберт. — Что ты подарил ей на день рождения? — задумавшись уточняет Суджин. Девушка сильнее стискивает в руках тряпку, ожидая его ответа, но получает лишь полный непонимания взгляд. — Ты не знал?.. — У меня отобрали телефон. Я не помню таких вещей. — Но… — Я не искал никого в соцсетях и не переносил старые номера на новый, — просто признаётся он, поднимая её мальберт. — И твои друзья приняли это нормально?       Суджин следует за Хосоком в дом. Девушка старается быть как можно аккуратнее, чтобы не смазать свежую краску с холста. Кто-то опустил белые тюли, и ей приходится остановиться. Маслянная краска тяжело отмывалась от одежды. Ей не хотелось бы испачкать новые шторы. Хосок понимает всё без слов. Он отодвигает занавесь себе за спину и становится так, чтобы Суджин могла пройти рядом и ничего не зацепить. — Не уверен, что меня это волнует, — хмурится парень.       Девушка замирает рядом и поднимает на него удивленный взгляд. — Но разве вы не друзья? — Ты о дружбе только из книжек знаешь? — хмыкает он, замечая как в глазах напротив появляется странная эмоция. Хосок прищуривается и от осознание едва не роняет мальберт. — Ты серьезно ни с кем не дружила? Дана и остальные не считаются, — опережая её ответ, отрезает он. — Я редко выхожу куда-то, — спокойно отвечает она, оставляя картину на отдельную подставку для того, чтобы та хорошо просохла. — Я общаюсь с нашей охраной и домработницами. — Это не считается. Почему дядя не отпускает тебя никуда? Точнее я понимаю, но в целом ты могла бы выйти куда-то со мной или Чонгуком.       Суджин лишь лукаво улыбается. В этот момент Хосок впервые замечает, что за спиной Суджин не просто шкаф, а большая этажерка, и то, что он прежде принимал за полки на самом деле ребра холстов. Парень бросает удивленный взгляд на Суджин и тянется поскорее открыть хотя бы одну из картин. Он выдвигает холст и пораженно замирает. То, что он видел было совершенно маленькой каплей по сравнению с тем, что Суджин на самом деле могла. Хосок бросает быстрый взгляд на девушку прежде чем потянуться к следующей и следующей картине. Пейзажи, портреты, библейские сюжеты… Он замирает с портретом мужчины в руках, чья половина лица закрыта маской искаженной в кривой улыбке. Каждая мелочь настолько детально проработана, что в заднем фоне он быстро узнает торговый корабль «Фараон», силуэт Мерседес, своды тюремных и дворцовых стен. Парень пораженно смотрит на девушку. — Ты ведь в курсе, что это невероятно? — уточняет он, показывая на десяток холстов, спрятанных от чужого взора.       Суджин оглядывает стеллаж, будто видит впервые. — У меня просто хорошо получается. — Нет. Ты не понимаешь! Ты должна ходить в академию, заниматься с другими ребятами, завести там друзей и… Это невероятно.       Суджин смущенная таким искренним восторгом оглядывает свою попытку иллюстрации к роману «Граф Монте-Кристо». Она заняла у девушки чуть меньше года с перерывами на другие работы. Её так потрясла эта история, что образы долго не выходили из головы. Они ожили в набросках и превратились в целую картину. — Я могу отдать её тебе, если хочешь, — предлагает Суджин.       Хосок поднимает на неё пораженный взгляд. Она так просто расставалась со своей работой, словно это ничего не значило. — Ты уверена? — Да. Я думаю, что картины не должны просто лежать, — соглашается она.       Хосок хрипло благодарит её. — Стой. А ты говорила о выставке? Тебя же пригласили.       Суджин отрицательно качает головой. — Не уверена, что это одобрят. — Ты же не спрашивала. Нужно обязательно поговорить за ужином. Пусть от них будет какой-то толк.       Суджин смущается. Она не знает как начать этот разговор и не уверена, что он будет уместным. — Я не заберу эту картину. Хочу, чтобы после выставки ты нарисовала что-то для меня лично.       Девушка не решается сказать, что это вряд ли случится, лишь наблюдает за тем, как Хосок возвращает картины на место.