Имитация

      Лето подходило к концу, а это значило, что яркий сезон закроет вечеринка в честь дня рождения компании «Сердце Пусана». К данному дню подготовка активно велась весь август, а в светских кругах не утихали сплетни.       Суджин впервые должна была посетить вечер вместе со всеми. Обычно она, Дана и младшие оставались дома с охраной и няней, но в этом году обеим девушкам было разрешено присутствовать. Дана казалось особенно взволнованной и тщательно подумала весь свой образ. Выглядела она роскошно и почти по королевски. В народе её назвали принцессой Пусана. Единственная любимая дочь семьи, чья рука до сих пор не была никому обещана. Дана знала, что она желанная невеста, но также понимала, что отец просто так никогда не потребует от неё ответа. Она была в тылу надёжном и прочном. В отличие от самой Суджин. Девушка отгоняет непрошенные мысли и крутит в руках старый плеер. Она редко слушала записи на нём. Мало, что понимала из них. Её мать была итальянкой по происхождению и все свои записи вела на родном языке. Суджин его не знала. Понимала лишь какие-то отрывки фраз, но просто слышать голос мамы было приятно. Девушка убирает плеер в шкатулку и замирает, когда среди кучи белых конвертов её внимание привлекает один зелёный. Она нашла его в одной из книг, что передавала Хосоку.       Суджин хочет открыть и перечитать его письмо, но в комнату заходят тётя. Она выглядела потрясающе в шелковом лимоном платье с убранными наверх волосами. — Ты ещё не готова? — Кажется я потеряла счёт времени, — мягко отвечает Суджин.       Она поднимается с пола, чтобы осмотреть выбранное ею платье. Девушка решила вдохновиться образом Одри Хепберн на вручении Оскара, поэтому выбрала платье такого же фасона, но в тёмно-синем цвете. Его сшили прямо по её параметрам, так что сомнений в образе не было никаких. Суджин присаживается перед зеркалом, чтобы привести волосы в порядок и нанести легкий макияж. — Позволишь? — спрашивает тётя.       Она помогает Суджин сделать прическу, убрав волосы в аккуратный пучок, повторив образ со старых фотографий. — Кажется вновь отросли корни. Стоит обновить, — замечает она, ловко убирая под невидимки лишние волосы. — Или хочешь вернуться к своему цвету? — Лучше обновить, — соглашается Суджин.       Девушка не любила родной цвет волос. Она в целом относилась к своей внешности настороженно и находила много странных деталей. Её тёмные волосы, бледная кожа и зелёные глаза делали слишком заметной. — Всё будет в порядке. Не беспокойся, — обещает ей женщина, мягко улыбаясь через отражение в зеркале. Суджин хотелось бы ей верить.       По приезде Дана оглядывает всех гостей и хмыкает. Пресса их встречает сотней вспышек камер, но Суджин удаётся ловко скрыться за спиной охраны. — У этой вечеринки был бы отличный шанс стать круче, выбери они тематику. — Какую? — интересуется Суджин. — Алиса в стране чудес, — беззаботно делится девушка. — Или греческие боги. Только представить этих парней без рубашек, — она кивает в сторону молодых мужчин и играет бровями.       Суджин тихо смеется, ощущая как нелепая шутка помогла ей сбросить напряжение. Иногда она завидовала раскованности и уверенности Даны. Её ничто не могло сломить. Крупнейший ресторан с пятью звездами Мишлена сегодня весь был отведен под мероприятие семьи. Место кишело людьми, словно саранчой в поле. Только знающий человек мог различить в этой толпе своих. Пресса мелькала из угла в угол, жадно собирая материал для новых сплетен. Как члены семьи Дана, её братья и родители оказываются быстро втянуты в обязанности. Чонгук изредка мелькал то тут, то там в зале, но успел послать Суджин довольную улыбку. Девушка краем глаза видела их Босса в окружении деловых партнеров. И лишь одного человека не было нигде видно.       Суджин выходит из торжественного зала в сад и медленно оглядывается. Здесь не так громко слышно музыку живого оркестра, скорее звуки фонтана, стрекот цикад и закатное щебетание птиц. Стоило догадаться, что в тени вечера будут прятаться его самые мрачные гости. Для одних она сегодня была несчастной, которую благородно взяли под свою опеку, для других — пятном на идеальной репутации семьи. Взгляды, скользящие по ней, жгли кожу — колкие, оценивающие, полные немого осуждения. Но она сжала зубы, расправила плечи и подняла подбородок.       Внезапно её поле зрения перекрыла ладонь — широкая и тёплая. Она вздрогнула, инстинктивно схватилась за руку и почувствовала под пальцами гладкий металл колец. Холодное прикосновение, но от него по спине пробежал горячий трепет. В памяти всплыл лишь один человек, чьи руки всегда были украшены сталью, а кожа пахла дорогим парфюмом — терпким, как осенний лес. — Хосок, — выдыхает она, едва сдерживая радость.       Парень тихо смеётся и встаёт рядом. — Ты была полностью права. Она так похожа на Амбридж в этом отвратительном розовом наряде.       Суджин едва может бороться с эмоциями. Он стоит рядом с ней, плечом к плечу, делая вид, будто ничего не замечает, но это не так. Хосок всё чувствует и видит, и его присутствие сейчас рядом с ней повод показать всем, что она важна. Он шутит, смеётся и ощущается таким родным, что у Суджин наворачиваются слезы. Она быстро смаргивает их и берет себя в руки, но наконец-то ощущает себя лучше. Теперь ей не кажется, что она здесь лишняя.       Девушка вглядывается в его лицо, замечая мелкие шрамы и сходящие синяки. Он стоял прямо, в идеальном двубортном костюме, но стоило ему чуть повернуться, Суджин заметила, что от пояса костюма с одной стороны тянулась гофрированная ткань. Она видела нечто подобное в шоу о моде, что смотрела Дана. Вместо положенных туфель на нем были грубые ботинки. Это было нестандартно и выделяющейся для здешней публики, но это было полностью в его стиле. Осознание, что Хосок ничуть не изменил себе, приятно порадовала её. — Как ты?       Парень пересекается с ней взглядами, счастливый услышать этот вопрос. — Пойдёт. Теперь мне не хочется икать от одного вида Тэхёна, — отшучивается Хосок, оглядывая девушку.       Оказывается он до конца даже не осознавал как сильно соскучился. Ему хотелось столько ей рассказать о том каким были для него эти полтора месяца, но сейчас Хосок мог лишь любоваться ею. Он впервые её видел в темном и на каблуках. Макияж подчеркивал её зелёные глаза с затаённой холодной тоской, а кожа за лето приобрела приятный загар. Суджин казалась верхом изящества и красоты в этот момент, и люди это осознавали. Она была им интересна во всех смыслах. И это словно служило ему напоминанием, что вскоре ей исполнится восемнадцать. В семье эта цифра означало лишь одно — скорое замужество. Подавив в себе мрачные мысли, он вновь улыбается и протягивает ей локоть. — Ты прекрасно выглядишь. — Благодарю.       Суджин смущается, но не сдерживает улыбки. Они прогуливаются по саду, когда подходит один из организаторов и сообщает, что парня ждет семья. Суджин знала, что вот-вот объявят о помолвке Хосока. Его будущая жена вместе с отцом были среди приглашённых и это обсуждалось дома. Хиён была очень красива и элегантна в светлом платье. Серьги с яркими изумрудами в окружении бриллиантов украшали её уши, и кто-то поделился, что это подарок от семьи жениха. К ребятам подходит организатор и просит Хосока присоединиться к семье. — Тебе стоит поспешить, — улыбается она парню. — Я догоню, только проверю макияж. — Я отправлю за тобой Тэхёна. — Всё в порядке, Хосок. Правда, — невольно, но Суджин касается его руки, словно пытаясь убедить.       Хосок чуть хмурится, но согласно кивает. — Я скоро.       Он оглядывает гостей, плавно стекающихся из сада в главный зал и уходит с организатором. Суджин провожает его взглядом и не слишком спешит присоединиться ко всем. Девушка наконец откровенно признается себе, что ей тяжело слышать о его свадьбе. Она была слишком наивна и глупа, когда подумала, что может влюбиться в такого человека, как Хосок. Он был добр и прекрасен, но он принадлежит семье и её правилам. Девушка опускает взгляд на свои ладони, словно на них что-то должно быть, что убедит её в правильности своих мыслей. Внезапно Суджин ощущает тепло чужого тела спиной и слышит недовольный голос над ухом: — Молча, следуй за мной.       Тревога моментально бьет по мыслям. Девушка едва кивает, не желая нарываться на неприятности, и следует за тянущим её в сторону мужчиной. Задний двор пустовал. Здесь раскинулся огромный зеленый сад, а под широким навесом вдоль стены тянулись лавки для короткого отдыха. Её грубо толкают вперёд, и девушка инстинктивно прижимается к колонне. — Что вам надо? — прямо спрашивает Суджин, опасливо оглядывая человека перед собой.              Он не был из семьи. — Невероятно. Твой отец предатель крови, а мать чертова шлюха, и ты ещё осмеливаешься спрашивать о том, что мне нужно? — его насмешливый низкий голос проходится по сознанию, словно ржавый гвоздь по стеклу.       Тело внезапно становится ватным, пальцы немеют. Суджин начинает тошнить. Девушка ощущает как немеют конечности. Она смотрит в глаза парня, не понимая, что сделала ему. Она даже его не знала. Чем она заслужила столько ненависти в его взгляде. Он уверенно наступает, пока девушка нерешительно пятится назад. В глазах скапливаются слёзы и ощущение отчаяния стискивает горло. Он уверенно приближается и накрывает её тело своим. — Что тебе надо от меня? — повторяет девушка. — Думаешь, что спряталась в доме Чонов, и до тебя никто не дотянется? — его дыхание обжигает её кожу. — Прошу не надо, — шепчет пересохшими губами девушка. — Не делай этого…       Они на заднем дворе в тени навеса, где никто их не заметит. Суджин знает, что у неё не хватит физических сил оттолкнуть его. Её разум настолько в хаосе, что тело не слушается. Ему ничего не стоит унизить её, обесчестить и вынудить всех следовать его желаниям. Суджин зажмуривает глаза, совершенно не понимая, чем всё это заслужила. — Они никогда не дадут согласие на брак, поэтому я просто заставлю их это сделать, — его голос спокойный, холодный и властный. — А после у меня будет вся жизнь уничтожить тебя за всё то, что пережила моя семья из-за твоей.       На заднем фоне слышится залп салюта. Громкий хлопок. Один. Второй. И Суджин замирает в оцепенении.       Звуки расплываются. Дыхание переходит в частые, мелкие глотки воздуха. Она чувствует — сквозь годы — холодный паркет под босыми ногами. Слышит, как гильза звякает об пол. Видит, как алая лужа ползёт к порогу…       Это не ночной кошмар. Это ее воспоминания. Суджин не чувствует, как её тело обмякло и сползло по колонне. Не слышит грубого смеха над головой. Не замечает, как её пальцы судорожно цепляются за траву, вырывая жалкие травинки с корнем. Последнее, что слышала Суджин перед тем, как мир распался на осколки — шёпот матери: «Спрячься и жди, cara mia. Ti amo…»       Её душит, накрывает с головой, стирая грань между «тогда» и «сейчас». Она не в саду. Она там. В ночи, где изменилось всё.       Где-то на грани реальности кто-то грубо хватает её за волосы, приподнимая голову: — Эй, предательница, мы ещё не начали…       Но слова тонут в пустоте.       Суджин уже ничего не боится.       Потому что её больше нет.       И единственное, что остаётся реальным — это металлический привкус страха на языке.       «Я не могу… дышать…» — Суджин! — крик отца заставляет сердце девушки замереть.       Двор освещают фары чужих машин. Кто-то ломится в дверь. Стоит громкий собачий лай. Отец вновь и вновь зовёт её, пока не находит в своей спальне. Мамы больше рядом нет. Металлический запах крови исходящий от одежды и рук папы заставляет её плакать. Она не чувствует, как её отпускают, и тело оказывается в теплых спасительных объятиях. Не слышит хруста костей под кулаками Чонгука. Не осознаёт, что её ногти оставляют кровавые полосы на собственных ладонях. — Суджин! Очнись! Эй, ты слышишь меня? Дыши!       Этот голос не принадлежит никому из её кошмаров. Он новый, словно глоток свежего воздуха. Девушка пытается среди всего хаоса найти того, кто зовёт её. Длинные пальцы цепляются за её лицо, отбрасывая мокрые пряди. Глаза, полные тревоги. Хосок. — Ну давай же. Сделай вдох, — просит он, почти срываясь на крик. Хосок чертовски напуган. — Всё пройдет. Будет хорошо. Слышишь? Вдох и выдох.       Суджин хочется ему верить. Он внушал ей доверие. В его несносном характере и ершистом поведение было что-то честное и откровенное. Она следует его указаниям, и сквозь боль делает вдох.       Воздух обжигает грудь. Суджин хватает его рубашку, как утопающий — соломинку. Ей так больно.       Хосок не ждёт ответа. Он просто действует — набрасывает пиджак, чтобы скрыть её дрожь, разворачивает лицо от кровавой кашицы на земле, что устроил Чонгук, прижимает к себе так крепко, что рёбра ноют.       И в этот момент Суджин понимает: она хочет этой боли.       Хочет чувствовать эти руки, эту грубую заботу, этот мир здесь и сейчас, где она — не девочка из того кошмара, а просто девушка, которую кто-то защитил. — Ты как?              Суджин не находит сил ответить. Она лишь едва качает головой и обессиленно падает в руки Хосока. Он поднимает девушку на руки, бросая взгляд на скорчившегося парня. Он потерял сознание ещё после второго удара Чонгука, но тот продолжал бить, пока треск костей не сменило мерзкое хлюпанье. Чонгук был в ярости. Тэхён наблюдает за всем со стороны. — Хватит, — бросает Тэхён равнодушно. — Только пачкаешься.       Но Чонгук бьёт ещё раз. На всякий случай. И убеждается, что чёрная рубашка лучший выбор.