Обещание

— Зена, ты уверена, что нам нужно туда идти сейчас? — в голосе светловолосой одиннадцатилетней девочки звучат нотки неуверенности. — Может быть, в другой раз пойдем? Час уже поздний, мама меня снова вся обыщется! — Габи, ты понимаешь, что это наш шанс? — продолжает убеждать ее бойкая тринадцатилетняя подруга с иссиня-черными волосами, спадающими на плечи, и глубокими, как море, синими глазами. — Афродита принимает обещания вечной любви в своем храме только этой ночью! Скажи мне, милая Габи, ты ведь хочешь, чтобы мы с тобой дали это обещание? — Конечно, хочу, Зена! — Габриэль улыбается в ответ, и щеки ее покрывает румянец смущения. — Но я просто не знаю, смогу ли я пойти прямо сейчас… — Запомни, Габи, — Зена подходит ближе и смотрит прямо в глаза, крепко сжав ладонь подруги. — Если я говорю тебе, что мы пойдем в храм Афродиты сейчас, то мы пойдем туда сейчас! Навеки вместе, ты ведь помнишь? — тон ее становится жестче и не терпит возражений. — Помню. — Повтори! — Навеки вместе! — Ты всегда сначала не слушаешься, но потом все делаешь как нужно, — Зена улыбается, заметно смягчившись. — Ну так что, идем в храм Афродиты? — Ладно, идем! — Габи улыбается в ответ. — А что будем делать, если меня мама будет ругать? — Тебя никто и никогда ругать не будет — даже мама, — твердо отвечает старшая подруга. — Потому что я рядом, и я тебя всегда защищу! Ну что, Габи, наперегонки? — Давай! — младшая подруга весело смеется. — Побежали! И бегут к храму богини любви, сбивая ноги, не останавливаясь ни на секунду и не думая о последствиях. (А ночь, между тем, все темнее). *** — Сейчас дождик начнется, — улыбаясь, молвит Габи, когда они с Зеной наконец прибегают к заветному храму. — Видишь, как небо тучи заволокли — ни звездочки не видно! Вдруг мы промокнем? — Ты не промокнешь точно, — отвечает Зена с привычной уверенностью. — Я тебя, моя милая Габи, укрою от любого дождя! Ты готова принести обещание? — Готова, — Габриэль заметно волнуется. — Что нам нужно делать? — Смотри, — начинает объяснять Зена. — Кладешь руку на подножие храма и повторяешь за мной, хорошо? Габи осторожно касается ладонью подножия храма Великой Афродиты, и Зена накрывает ее ладонь своею. — Я, Зена из Потейдии, перед лицом Великой Афродиты торжественно обещаю вечно любить мою подругу Габриэль! И да будет так всегда! — Я, Габриэль из Потейдии, перед лицом Великой Афродиты торжественно обещаю вечно любить мою подругу Зену! И да будет так всегда! — повторяет Габи за подругой. — А теперь самое важное! — Зена улыбается довольной улыбкой. — Что это — самое важное? — спрашивает Габриэль. Зена приближается и дарит Габи первый для обеих, почти невесомый поцелуй в уголки губ. В этот самый момент начинается проливной дождь, в ночном небе слышатся раскаты грома, и сверкает яркая молния. — Понимаешь, что это значит, моя дорогая Габи? — Зена радостно смеется, обнимая подругу. — Это знак! Афродита нас только что благословила! И обе, не переставая обниматься, заливаются веселым смехом, прячась от грозы под сенью храма богини любви. *** — Знаешь, как я перепугалась, Габи, когда нашла вас с Зеной, всех насквозь промокших, на рассвете у храма Афродиты? — голос матери звучит недовольно, но в то же время — в нем слышна огромная любовь к непослушной дочери. — А как перепугалась мама Зены! Мне очень грустно это говорить, милая, но я вынуждена тебя наказать: неделю никаких прогулок с Зеной! Габи, крошка, ну почему ты не можешь брать пример с Лилы? Посмотри, какая твоя сестра всегда послушная! — Мам, но ведь Лиле всего восемь! — улыбается Габи в ответ. — Посмотрим, какой она будет в одиннадцать! — Ой, тебе лишь бы маме противоречить! — Гекуба тоже не может сдержаться от улыбки, и былая строгость постепенно уходит. — Габи, дочка, я бы хотела с тобой поговорить. Это важно. — Мам, пожалуйста, не запрещай мне дружить с Зеной! — умоляет перепуганная дочь. — Мы с Зеной больше никогда не будем убегать ночью, и… — Габи, речь не о Зене, — мягко прерывает ее мать, садится рядом и обнимает за плечи. — Я хотела бы поговорить с тобой обо мне. О нашей семье. — Что-то случилось, мама? — Габриэль напрягается. — Что-то плохое? — Случилось, милая, но отнюдь не плохое, — Гекуба улыбается, гладя дочку по светлым волосам. — Я знаю, как вы с Лилой любили вашего отца — и я его любила, он был моей первой и самой сильной любовью! Когда боги забрали его, я думала, что больше никогда уже не полюблю снова… Но, как говорится, время лечит — залечило оно и мои раны. Габи, крошка, — мать ласково сжимает руку Габриэль. — Поддержите ли вы с Лилой меня, если я скажу вам, что решилась наконец попытать счастья снова? — Серьезно, мама? — лицо Габриэль вмиг сияет от радости. — Ты об этом хотела мне рассказать? Конечно же, мамочка, мы с Лилой будем только рады! Я так за тебя счастлива! — она крепко обнимает мать. — Расскажи мне о нем поподробнее, мне не терпится узнать? Кто он, откуда, как его зовут? — Его зовут Прим, — Гекуба улыбается влюбленной улыбкой. — Он — торговец из соседней деревни. Как-то помог мне донести тяжелые вещи до дома, а потом мы с ним разговорились, и как-то все завертелось… Ему уже не терпится познакомиться с тобой и Лилой. Прим, конечно, понимает, что не заменит вам отца, но он сделает все, чтобы стать для вас хорошим другом. Сама увидишь, Габи — он замечательный человек! — Я в этом не сомневаюсь, мама, — дочь радостно смеется. — Как же я за тебя рада! — Спасибо тебе, милая. Поверь, для меня это значит безмерно многое! *** Так у Габриэль и ее младшей сестры Лилы появляется отчим. А спустя буквально пару месяцев, накануне двенадцатилетия Габи, происходит в ее жизни первое настоящее потрясение. — Моему отцу предложили хорошую работу в крупном городе — Амфиполисе, — молвит Зена, и голос ее полон печали и сожаления. — Мы с родителями должны будем уехать на днях. Мне так жаль, Габи! Я так не хочу тебя оставлять! — по щеке ее предательски течет слеза. — Я не смогу без тебя, Зена! — Габи тоже плачет, не скрывая слез, и бросается крепко обнимать подругу. — Пожалуйста, не уезжай! Уговори родителей остаться! — Габи, моя родная, я не могу, — Зена крепко обнимает в ответ, голос ее дрожит. — К сожалению, пока мы — подростки, мы не можем сами решать такие вещи. Но я обещаю писать тебе письма каждый день. А потом мы с тобой обязательно встретимся снова! Я вернусь, я приеду к тебе, не успеешь соскучиться — обещаю! — Я тоже буду писать тебе каждый день! — клятвенно обещает Габриэль. — Вот, возьми это на память, — протягивает Зене толстую исписанную тетрадочку. — Здесь мои стихи и поэмы — в том числе и о тебе. Не забывай обо мне! — Никогда не забуду! — Зена берет тетрадку и бережно прижимает к груди. — Я люблю тебя, моя милая Габи! — Я тоже люблю тебя, Зена, — по щекам бедняжки Габи вновь катятся соленые слезы. — Не реви! — велит Зена любящим, но твердым тоном. — Не надо плакать, хорошо? Такие прекрасные глазки не должны быть в слезах. Я напишу тебе письмо в первый же день своего отъезда. Обещаешь мне больше никогда не плакать? — Обещаю! — Вот и умница. А уже через пару дней Зена вместе с родителями покидает Потейдию. *** — Габи, милая, помоешь за мной тарелочку, пожалуйста? — просит мать. — А то мне что-то опять нездоровится. — Да, мам, конечно! — молвит в ответ немного обеспокоенная Габриэль. — Ты в последнее время часто плохо себя чувствуешь… Сходи все-таки к врачу, хорошо? Я переживаю. — Ну что ты все болтаешь, Габриэль? — ворчит на падчерицу сидящий рядом за столом Прим. — Не слышала, что мать сказала? Иди тарелку помой, и поживее! Сердце явно не ожидавшей такого Габи пропускает резкий удар, но она все же не показывает вида, насколько ее это задело. (Молчит ради мамы, которой и без того нездоровится). Поднимается из-за стола и молча идет мыть тарелку. (А все мысли, между тем — об одной лишь Зене, и только).