Закон Янга для Аарона Миньярда

Весеннее солнечное утро начиналось необычайно вдохновляюще. Откинув прохладу прошлых дней, весна властно вступила в свои права, давая людям возможность выдохнуть и отогреться после суровой зимы. Везде щебетали птицы, разнося свои трели по всей улице, по которой в этот момент шёл на учёбу Аарон Миньярд, с пристальным вниманием оглядывающий уже успевшие появиться первые ростки будущей буйной травы. Его намётанный глаз скрупулёзно запоминал картину нового дня — ещё тёмную, но кое-где пробивающуюся зелень улицы; пешеходов, спешащих по своим делам — школьников, студентов, простых работяг и менеджеров в модных костюмах... Анализировал, определял тональность и размышлял, какой бы ещё цвет он добавил в эту полностью не раскрывшуюся палитру. Аарон хорошо понимал цвета, знал много техник в живописи и любил то ощущение, когда под его рукой расцветал целый мир на ранее белом холсте. Рисование — его всё. То, чем он был готов заниматься бесконечное количество времени. А ещё он был весьма умным и одарённым юношей. Именно поэтому сейчас он направлялся в Старшую школу «Фокстери», известную на весь город как одну из трёх школ для «богатеньких детей». Фокстери, Равенен и Хорсфишн  — три школы, состоящие в объединении самых востребованных учебных заведений их города, прославленные своими выдающимися учениками и тем, что так просто в них было не попасть. Здесь учились высокородные альфы и омеги из знатных старинных родов, а так же дети бизнесменов и других миллионеров, которые могли себе позволить дорогостоящее обучение в таких престижных и статусных школах. Именно эти школьники составляли девяносто пять процентов всех учеников, обучающихся в данных заведениях. Но оставались те самые пять процентов, в которые входил и Аарон — школьники, получившие государственные и частные гранты на обучение из-за высоких достижений в науке, и заслужившие возможность поступить в одну из этих школ благодаря своему уму. Аарон был далеко не из богатой семьи, но при этом участвовал во многих международных олимпиадах и получал там первые места, грамоты и награды. Так же у него были самые высокие оценки в предыдущей школе, и именно по этой причине его заметило руководство Фокстери и пригласило столь одарённого ученика к себе. Комитет выделил денежные средства на всё его оставшееся обучение в школе, обещая даже стипендию за отличную учёбу. И как тут можно было отказаться? Аарон и не отказался. И вот уже чуть больше месяца обучался в этой пафосной школе, до сих пор не привыкший к новому положению в обществе. Кажется, сам он не сильно поменялся, но видел, как на него смотрели другие: друзья матери, которым она постоянно хвасталась своим «вумным» сыном во время очередных попоек; соседи и те, с кем он был малознаком, и на кого старался вообще внимания не обращать; а особенно бывшие друзья из прежней школы. Наверное, именно поэтому они и стали бывшими, потому что в их коллектив «мажорчик-заучка» больше не вписывался, хоть Аарон по-прежнему оставался простым парнем с их небогатого района. Что ж, он не жалел. Всё было к лучшему. К тому же, несмотря ни на что, у него оставался его брат-близнец Эндрю, ничуть не поменявший своё отношение к его персоне. Брат продолжал подкалывать его, иногда в шутку бороться и периодически давать тумаков в воспитательных целях — он родился на целых три минуты раньше и считал, что он старший — и в этом их отношения были неизменны. Эндрю оставался для него тем братом, с которым можно поговорить о всяком, не нарушая его и свои границы, возможно, получить совет. Правда виделись они не часто, но это ничуть не смущало Аарона — даже учась в одной старшей школе, их расписания почти не совпадали. Эндрю входил в состав школьной сборной по футболу, а Аарон же состоял в кружке живописи. В отличии от брата, Эндрю часто пропадал на тренировках и на сборах, поэтому Аарон давно привык к их раздельному времяпрепровождению. Разные школы ничего не поменяли в глобальном смысле, а сделали только лучше — Эндрю лишь порадовался за брата, сказав, что его «ботаник» наконец нашёл своё настоящее место, и больше не придётся видеть его рожу в стенах собственной шараги. Шутки, всего лишь шутки, и Аарон не принимал их близко к сердцу. Знал же, что брат безмерно гордится им, как и он, в свою очередь, гордился его достижениями в спорте. Они были разными, да, но при этом сохраняли свои тёплые братские отношения. Эндрю оставался для Аарона опорой, чтобы ни случилось. И это успокаивало в некой степени, когда ты понимал, что за спиной у тебя стоит такой грозный доминантный альфа, как Эндрю Миньярд. А вот что касается Аарона... Ему повезло меньше. Когда близнецы появились на свет, все предсказывали им будущее непревзойдённых альф. У Эндрю рано проявился вторичный пол, аж в десять лет, но у Аарона же с этим всё было намного хуже. До пятнадцати лет все были в неведении по поводу того, кем же он в итоге будет, и, когда со стороны начались доноситься слухи, что он вовсе окажется бетой, их мать, Тильда Миньярд, жёстко обрывала завистливые и злые голоса, громко объявляя, что её сыновья не могут быть обычными бетами. И Аарон слепо доверял ей, ожидая собственного проявления со дня на день. Но когда это всё-таки произошло... Он испытал частичное облегчение, перемешанное с огромной волной новых переживаний, неизбежно упавших на его светлую голову. По результатам последнего теста его смогли квалифицировать как альфу. Казалось бы, повод для радости, но, к сожалению, счастье это не продлилось долго, и в скором времени он узнал, что его феромоны столь слабы, что их почти никто не ощущает. А значит, он далеко не доминантный альфа, как его брат. И даже не простой обычный среднестатистический альфа. Рецессивный. Это слово словно ножом прошлось по его сердцу, оставляя там шрам боли и бессмысленных, никогда более не воплотившихся в жизнь надежд. Было сложно принять этот факт, особенно, когда на тебя давила собственная мать, ожидающая более выдающихся результатов. Именно тогда, заметив в глазах мамы нескрываемое разочарование, Аарон и начал всё время уделять учёбе, желая хотя бы здесь проявить себя, а по вечерам рисовал как безумный, прокачивая свои навыки в живописи. Но этого его матери оказалось мало. Как бы он ни старался, всё равно мало. Когда ситуация между ними накалилась до критической точки, достигая своего апогея, не сдержался уже Эндрю. Он в довольно резкой форме объяснил матери, что её сын достоин большего, а не такого отвратительного отношения. Что Аарон на самом деле старается быть для неё идеальным, в отличии от него, что только и делает, что целыми днями гоняет в футбол, а чем же она ему отвечает? Аарон не вмешивался в их разговоры, предпочитая дождаться решения мамы, но было до ужаса приятно, что брату не всё равно. Что он отстаивает его право быть тем, кто он есть. Пусть не полноценный. Пусть всего лишь альфа со слабыми феромонами. Но это был он, такой, какой есть. И его не переделать. Не изменить под себя, как бы этого ни хотела их мать. Тильда далеко не сразу прислушалась к словам Эндрю. Скорее, она не смирилась, не постаралась принять сына, а всего лишь забила на текущую ситуацию, найдя для себя занятия поинтереснее. Ещё ранее она пристрастилась к алкоголю, и начиная употреблять активнее, ей попросту стало всё равно на братьев — как они живут, что делают и чем занимаются. Полностью забивая на их воспитание, для себя она приняла решение — она была ещё совсем не старая женщина, зарабатывающая деньги для этих оболтусов, и большего они не имели право от неё требовать. И раз все бытовые задачи приходилось взваливать на собственные хрупкие плечи, она имела право на парочку выходных в неделю. Парочка быстро превратилась почти в каждодневные попойки, и с этим пришлось смириться — отныне пьянки мамы становились их новой реальностью, с которой ничего поделать было нельзя. Если Эндрю довольно быстро к этому привык, только радуясь тому, что Тильда отвалила от него, то Аарон тяжелее переживал состояние матери. Но, стоило ему кое-как принять этот болезненный факт, как стало чуточку легче. Оказалось, что без вечного давления на чувство вины, с плеч будто тяжёлый груз свалился. Отныне он никому ничего не был должен, и собственная «неполноценность» становилась не такой уж невыносимой. С этим можно было спокойно жить, как и жили многие другие альфы и омеги. Слава богу, на его умственные способности вторичной пол никак не влиял, и приняв решение продолжать концентрироваться на учёбе, Аарон смог достигнуть головокружительных высот. Поэтому он и оказался здесь, в Фокстери. В прямом и переносном смысле. До звонка оставалось минут пятнадцать, и Аарон, заходя в здание, кинул взгляд на экран телефона. Вот оно, сообщение из чата, которое он так ждал. С интересом прочитав его содержимое, он сверился с календарём — идеально. Как он и планировал, через два дня должно быть идеально чистое небо, на котором прекрасно будет виден закат. Это явление не часто происходит, и чтобы совпало сразу несколько благоприятных факторов — совсем редкость. Он не мог пропустить невероятные виды и заранее подобрал место, где он сможет в спокойствии и одиночестве отдаться магии рисования. Впрочем, до этого ещё надо дожить. Но парень продолжал предвкушать шелест бумаги, гибкую кисть в своих руках и закат невиданной красоты, запечатлённый на голубом небосводе, до самой двери в его класс. Внутри было немноголюдно — так рано приходили только дежурные и те, кто по каким-то причинам не хотели находиться дома. Неудивительно, что Аарон был в их числе: с утра мама, находясь в жутком похмелье, умудрилась в очередной раз устроить им с Эндрю взбучку. Брат демонстративно проигнорировал её и ушёл на пробежку, потому пришлось несчастному Аарону в одиночку выслушивать её нравоучения. Какие они неблагодарные, совсем её не уважают. Ну и как вишенка на торте — зачем она вообще их рожала... Наверное, последнее в большей степени относилось именно к Аарону, хоть мать и не говорила об этом напрямую. Он чувствовал, что никогда так и не станет для неё достойным. Пусть она в пьяном угаре хвасталась своим собутыльникам, какой Аарон у неё умница и молодец, но тот-то знал, что на самом деле творилось у неё в душе. Выдерживать более её нотации было выше его сил, и, как выдалась возможность, он первым же делом сбежал из дома. Не зная, куда идти, решил не изменять своему привычному маршруту. В целом в школе ему нравилось, здесь было тихо. И никто не давил на него из-за своих надуманных, завышенных ожиданий. Дежурно кивнув на приветствие одноклассников, Аарон уселся на своё место за последней партой и вытащил телефон. За это время он ни с кем особо не подружился, предпочитая по максимуму ни к кому не привязываться. Нейтрально-дружеского отношения ему хватало. Одноклассники, замечая неконтактность новичка, не стали насильно к нему навязываться, за что Аарон был благодарен. Пусть будет так. После предательства друзей из прошлой школы он стал более щепетильно относиться к собственным контактам. Очередные лицемеры, улыбающиеся ему в лицо, а за спиной поливающие грязью, ему были не нужны. Страшно снова ошибиться. И по-глупому открыть свою душу. Ему некогда было тратить время на всякие подростковые глупости. Слишком много времени уходило на учёбу и рисование. А становиться пятым колесом, тем, кто вечно в тусовках либо чужой, либо игнорирующий любые мероприятия — звучало ну уж очень стрёмно. Нет, не его всё это. Лучше будет один. Так он думал, пока в его жизнь наглым образом не ворвался один крайне обнаглевший парень, которому было всё равно, хочет дружить с ним Аарон или нет. Он хотел, и ему этого аргумента было вполне достаточно. Рядом кто-то со всей дури плюхнулся на стул, распластав свои длинные ноги в разные стороны, тем самым неосторожно задев Аарона коленом. — Фу-у-ух, ну сегодня и жара! Я упарился, пока тащился до школы. — Ты серьёзно? — насмешливо приподнял бровь Аарон, окидывая нарушителя спокойствия взглядом. — Тебя ж водитель привозит, ты задолбался идти от ворот и до дверей? На лице напротив расцвела ехидная улыбка, а зелёные глаза чуть сузились, искрясь насмешкой. Вот он, тот самый парень, ставший его другом. И с первых же дней, когда Аарон перевёлся в этот класс, стал его соседом и помощником — Кевин Дэй. Кевин был из богатой семьи предпринимателей, занимающихся продажей земли. Непонятно, почему такой, как он, сам начал общаться с молчаливым Аароном, но факт оставался фактом — Кевин первый пошёл на контакт, помогал первое время с адаптацией в новом коллективе и всегда был готов прийти на помощь, если понадобится. Аарону свой интерес он объяснял тем, что с самого начала разглядел в нём родную душу, и это многое объясняло. Им на самом деле было легко общаться друг с другом, а если воцарялось молчание, оно их не напрягало. С Кевином всегда было о чём поговорить, потолкаться в коридорах и перекинуться язвительными фразочками. И это удивляло Аарона больше всего. Они были полными противоположностями: Аарон невысокий и молчаливый, Кевин же высокий и довольно общительный; себя Аарон уродом никогда не считал, но Кевин мог любому в классе дать фору своим красивым лицом и подтянутой фигурой; и главное, что смущало Миньярда, но не волновало Дэя, так это то, что Кевин был альфой. Обычным, но в этом и был его главный козырь. Он ощущал чужие феромоны и мог контролировать свои, в своём организме он не чувствовал никаких проблем. Поэтому он мог спокойно заниматься своим любимым волейболом, да и вообще существовать как обычный подросток, не загруженный непрощенными заботами. Аарон так не мог. И немного ему завидовал. Но об этом он никогда не расскажет самому Кевину, слишком бы жалко это выглядело на фоне такого красавца. Сам же Кевин то ли не понимал, насколько он отличался от других, то ли старательно игнорировал это, но он никогда не хвастался и не принижал других из-за того, что был красавчиком-альфой с богатенькими родителями. И через некоторое время Аарон перестал с подозрением на него поглядывать, стараясь расслабиться в этой по началу вынужденной компании. Вот так они и стали обычными друзьями, подкалывающими друг друга, шутящими дурные шутки и зависающими после школы в кафешках и магазинах. Помимо Аарона у Кевина были ещё друзья, само собой, но в школе он всегда держался рядом. Почему-то ему действительно было с ним хорошо. И Аарон уже не протестовал, понимая бессмысленность сего действия — Кевин пропускал его депрессивные слова мимо ушей, оставаясь рядом. И за это получал невысказанные вслух, но очевидные слова благодарности. Оставалось несколько минут до начала первого урока, поэтому у парней было время, чтобы поболтать. Кевин машинально залез в свой рюкзак, рассказывая другу о том, куда он вчера ходил с родителями, а Аарон тщательно подготовил рабочее место, аккуратно разложив на краю стола учебники, тетради и канцелярские принадлежности. Кевин в очередной раз пошутил свою, как он наверняка думал, весьма остроумную шутку про то, какой Аарон весь из себя прилежный мальчик, на что Аарон готов был дать ему привычный подзатыльник — если дотянется, естественно, — но не успел совершить правосудие. В класс зашли три омеги, мгновенно привлёкших взгляд Аарона в их сторону — улыбаясь и посмеиваясь, компания встала напротив школьной доски, что-то активно обсуждая. Кевин ещё не заметил их и не понял, почему друг никак не отреагировал на его подкол, но, проследив за чужим взглядом, сжал с сомнением губы. Ну а Аарон... Для него уже было поздно. Он не мог оторвать взгляд от лица голубоглазого рыжеволосого парня, мило улыбающегося напротив стоящим подругам. Тихо присвистнув, Кевин полушёпотом сказал: — Не, друг, даже не смотри. Птица не твоего полёта. Без шансов. — Я знаю, — коротко ответил Аарон. Но как же ему не смотреть? Почему? Почему он продолжал непроизвольно смотреть в одни определённые глаза? Заметив, что его слова не привели к желаемому эффекту, Кевин поддался ближе к Аарону, поддев его плечом. — Прекрати пялиться. Знаешь, но продолжаешь глазеть на омегу Мориямы? Зачем? На это Аарон молчаливо отмахнулся, не желая продолжать разговор. Но Кевин так просто отставать не хотел и приобнял его за плечи: — Да и сдался тебе этот Веснински! Не, понимаю, высокородный доминатный омега и все дела, но почему он? По мне так Рейнольдс, — он махнул подбородком в сторону одной из омег, блондинки с длинными волосами, — намного красивее. Аарон раздражённо на него цокнул, закатив глаза, на что получил смешок со стороны Кевина. Он не хотел с ним обсуждать омег, да и бессмысленно это было, в этом Дэй был полностью прав. Это трио, на которое они сейчас кидали беглые взгляды, были самые популярные омеги их класса, а может даже и школы. Элисон Рейнольдс, Кейтлин Маккензи и Натаниэль Веснински. Тот самый доминантный омега, не дающий Аарону покоя. Семья Веснински была известной и брала своё начало ещё из средних времён. Натаниэль был сыном Натана и Мэри Веснински, одной из веток этой глубокоуважаемой семьи, и был не обделён их богатством и роскошью. К тому же Нат был омегой, и не простым, а доминантным — по словам Кевина, чувствующего феромоны, вокруг Натаниэля всегда присутствовал еле заметный шлейф феромонов, хоть он и мастерски их контролировал, как любой доминант. Но даже этого небольшого количества хватало, чтобы показать силу его феромонов. И то, какой он на самом деле неприступный. У Аарона в действительности не было ни шанса. Натаниэль, как и любой член семьи Веснински, с самого рождения был посватан другому, не менее знатному роду. Им оказалось семейство Морияма, и именно их младшему сыну, Рико Морияма, в будущем будет принадлежать Натаниэль. Понятно дело, что в этом случае Аарон сомневался, что у них был выбор, но против правил семьи, действующих годами, тяжело было идти. Так было суждено, и других вариантов не существовало. Про Рико Аарон знал, но, будучи не имея связей и богатых родителей, он не находился в кругах, в которых был и Кевин, потому слышал о нём в основном от Эндрю. Рико учился в Равенене и был капитаном своей школьной команды по футболу, которая была вечным соперником команды Эндрю: брат крайне негативно отзывался о Морияме, вечно обкладывая трёхэтажный матом его омерзительную, грязную игру. Услышав всё это, Аарон всё больше убеждался в том, что Рико недостоин Ната. Никоим образом. Но разве можно хоть что-либо изменить в подобной ситуации? Он не должен был на него смотреть. Не должен был. Но всё равно смотрел, не в силах отвести от бездонных голубых глаз свой взгляд. Для Аарона это было впервые. Ранее за все свои семнадцать лет он никогда не проявлял никакого интереса в сторону других омег, бет или альф. Вся эта любовь-морковь ему была крайне не интересна: ко всему, что касалось любовных отношений, он относился с полным безразличием. Никто не волновал его душу, не заставлял сердце биться сильнее. Учёба и рисование занимали всё свободное время, и, даже если бы у Аарона кто-то появился, он бы не смог уделять второй половинке достаточно времени. Так он искренне думал и никогда не сомневался в своём решении. А затем вдруг случился Натаниэль. Неожиданно и нежеланно, но остановить запущенный процесс Аарон никак не мог. Появился тот самый трепет в груди, когда ты только осмотришь на человека, и уже ощущаешь, как становится намного теплее. Странные мысли, несвойственные ему, посещали голову всё чаще и чаще, но Миньярд, полностью контролирующий свои эмоции, мог сохранять внешнюю безразличность и отрешённое выражение лица. Чем же его так привлекал Нат? Да, он был доминантной омегой, и весьма сильной, но Аарон почти не чувствовал феромоны, и поэтому не испытывал к нему неконтролируемого возбуждения. Это не чувства, навязанные природой, что были между обычными омегой и альфой. И от этого становилось ещё страшнее. Они никогда не будут парой. И это даже не связано с тем, что между ними стоял Морияма — Нат ни за что не посмотрит в сторону такого альфы, как он. Доминантные должны быть с доминантными. Это негласное правило. Эти мысли, окружившие его плотным слоем, делали ему только хуже. В висках начинало тянуть медленно нахлынувшей болью, в груди тлел слабый огонь раздражения и обиды. Плевать. Надо забыть об этом. Он не должен был смотреть. Прозвенел звонок, вырывая Аарона из пучины его мыслей. Хорошо, что начался урок, надоело лишний раз думать о недоступном голубоглазом омеге. Да и Кевин, до этого не переставший что-то бурчать ему под ухом, наконец отстал от него со своими проповедями и замолчал. Ну что ж, очередной учебный день, очередные уроки. И никуда не исчезнувшие, так и нерешённые проблемы. Пришёл учитель, урок начался. Все расселись по своим местам, а Аарон, встряхнув головой, постарался полностью избавиться от ненужных мыслей, настраиваясь на плодотворную учёбу. Ничего особенного не происходило — в классе слышался низкий голос учителя, шуршание тетрадей и скрип ручек на листах. Всё как всегда. Учитель нарисовал на доске большую и сложную формулу, и для того, чтобы повторить её в своей тетради в точности, Аарону понадобились канцелярские принадлежности Кевина. Потянувшись к его пеналу, боковым зрением он случайно заметил те самые глаза. Он узнал бы их из тысячи, нет, из миллиона. Поэтому и сомнений не оставалось, кому они принадлежат. Неужели Нат смотрел на него украдкой? Зачем? Желая убедиться, что ему не привиделось, Аарон повернулся в сторону парты Натаниэля, но тот смотрел лишь в свою тетрадку и ничем не выдавал предыдущий интерес. Всё-таки обман зрения? Вполне может быть. Собственно, Аарон ни на что не надеялся. И по этой причине не испытывал жгучего разочарования. Если только самую малость.

***

В насущных делах и каждодневной рутине пролетели два дня. Наступил тот самый день, в который Аарон планировал заняться живописью. Для этого он предусмотрительно положил в рюкзак скетчбук, карандаши и краски. Ещё раз сверившись с календарём, он убедился, что не ошибся с датой, и отправился в школу в приподнятом настроении. В классе ничего нового не происходило, но цепкий взгляд Аарона мгновенно определил отсутствие Натаниэля среди одноклассников. Может, заболел? Сейчас время такое, переходное, когда весна лишь недавно вступила в свои права, и эпидемия болезней свирепствовала в их школе. Весь день он раздумывал, поинтересоваться ли у Кейтлин и Элисон о здоровье Натаниэля, но по итогу так и не решился, приходя в крайнюю степень смущения. Он-то даже у Кевина не мог об этом спросить, заранее предполагая его реакцию! Что уж было говорить об омегах, с которыми в обычное время он и не разговаривал! Лишнее внимание к своей персоне Аарон привлекать не хотел. И настойчивых вопросов тоже. Сам догадывался, насколько со стороны это будет странно смотреться — кто они друг для друга? Для чего он пытается разузнать, что случилось с Натом? Не его это дело. Будет сидеть тихо и не отсвечивать, авось что-то и услышит из случайных разговоров. К несчастью никто не заводил о Натаниэле разговор, считая его отсутствие обычным рядовым событием. А вдруг так оно и было, и только Аарон, как идиот, волновался и переживал о чужом самочувствии? Какой же он всё-таки непроходимый тупица! Нужно было выкинуть Ната из головы, что ему вполне успешно удалось до самого окончания учебного дня. Но в конце последнего урока Веснински дал о себе знать, пусть и не сам, а через их классного руководителя. — Так, кто у нас заместитель старосты? — спросил классный руководитель, и ему указали на Кевина. — Ах, точно, Дэй. Раз староста сегодня отсутствует, ты выполняешь его функции. — О нет, — обречённо протянул Кевин, устало расползаясь по стулу. Но учитель не обращал никакого внимания на его расстроенную физиономию и продолжал раздавать указания: — Соберёшь все тетради и отнесёшь их в учительскую. Проследи, чтобы дежурные убрали кабинет перед уходом. А, и вот, — он вытащил из стопки тетрадей исписанный лист и положил его на свой стол. — Это домашнее задание для Натаниэля, отнесёшь ему домой. Знаешь, где он живёт? — Да-а-а... — без энтузиазма подтвердил Кевин, вставая с насиженного места. Ну что поделать, выбора у него не было, раз посчастливилось каким-то образом стать заместителем старосты. Не только же всякие плюшки за это получать, но и ответственность нести! Когда друг забрал бумаги у руководителя и вернулся на место, Аарон не сдержался и прыснул, уже не пытаясь замаскировать свои смешки. Кевин забавно скривился, будто испробовал нечто мерзкое и отвратительное, и грудью упал на стол, укладываясь щекой на обессилившие руки. — Ну что, Дэй, какого тебе — быть такой важной шишкой в классе? «Херня, совсем ничего делать не надо, одни только плюсы с этого», — Аарон насмешливо повторил слова Кевина, сказанные им когда-то давно. — Смешно тебе? А вот мне ни капли. Мне некогда всем этим заниматься! — Ну так подъебнуть друга — святое дело, — с готовностью подтвердил Аарон, решаясь всё-таки не быть козлом до последнего, а поддержать Кевина. — А что у тебя будет? Тренировка? — Угу, — замучено кивнул Кевин, сжимая листок в руке. — Ладно всё остальное, сделаю, хоть и чуть опоздаю на тренировку. Но идти к Нату мне некогда. Полная лажа. — Согласен, — Аарон был с ним полностью солидарен. У него тоже были дела, не требующие отлагательств, поэтому понять друга не составляло труда. Ну а кому сейчас легко? Внезапно Кевин перестал изображать из себя мученика и в миг стал серьёзным, пристально заглянув в глаза Аарона. — Будь другом, помоги мне, а? Можешь сходить к Веснински и отнести ему домашку? — Я? — удивился Аарон. — А чего я-то? У меня тоже дела, между прочим, и они не менее важные! Но, кажется, его слова не прозвучали настолько убедительно, как хотелось. Ведь Кевин стал только настойчивее и с надеждой протянул ему листок: — Ну пожалуйста, Аарон, чего тебе стоит? Быстро сбегаешь туда и будешь свободен. А если повезёт, ещё на своего любимого полюбуешь... Договорить он не успел — Аарон нервно закрыл ему рот ладонью, неловко оглянувшись по сторонам. В классе они всё ещё были не одни, а Кевин в своих уговорах повысил голос и начал верещать чуть ли не на всю школу. И по хитрючим зелёным глазам Дэя было очевидно, что он продолжит это делать, пока не добьётся от друга явного согласия. — Господи боже, ненавижу тебя, — прорычал Аарон, убирая от губ руку и выхватывая из чужих пальцев листок. — Схожу я, схожу, только не неси всякий бред! Бесишь нереально! Победно улыбаясь, Кевин похлопал его по спине, от всей души благословляя на дальнейшие свершения. Наглая рожа друга будет ещё долго преследовать Аарона, мельтеша перед глазами — по крайней мере до самого дома Натаниэля, адрес которого Кевин заботливо скинул в личных сообщениях. В начале он чувствовал лишь раздражение из-за Кевина, заставившего выполнять работу за него, а ведь у Аарона были такие грандиозные планы! О которых теперь, скорее всего, можно было забыть. Быть может он и успеет до наступления заката, но шансы были минимальные — Нат жил в противоположном районе от того, куда он хотел отправиться в поисках вдохновения. Неудивительно — богатый элитный район, именно там и должны жить члены семьи Веснински. Всё очевидно, но Аарону от этого не становилось легче. Как же это неудобно! Но, чем ближе он подходил к нужному адресу, тем сильнее начинал волноваться. Раздражение уступило место лёгкому трепету, расцветающему в груди слабым отблеском надежды — а вдруг он и вправду увидит Натаниэля? В обычной одежде, а не в школьной форме... Что ему сказать? Как начать разговор? Просто отдать листок с домашкой, развернуться и уйти? «Или спросить про его здоровье? Не слишком навязчиво? А если... если он позовёт меня на чашку чая? Что мне делать?», — подобные мысли, как пчёлы, роились в голове Аарона, заставляя его покрываться холодным потом. Так, спокойно, приди в себя. Всё будет хорошо. Почему же он волнуется перед обычной передачей домашнего задания, словно на свидание с Натом идёт? Нужно было взять себя в руки. Ему нельзя случайным действием или словом выдать свои чувства. Категорически запрещено. Хоть и с каждым шагом сохранять спокойное выражение лица становилось всё сложнее и сложнее. Впрочем, притворяться незаинтересованным и безразличным было не впервой. Перед матерью давно привык разыгрывать подобные спектакли, иначе по-другому он бы не смог вынести её бесконечные упрёки. Сейчас ситуация не сильно отличалась. Оставалось только успокоить сердце, бьющиеся с каждым метром всё быстрее, да перестать непроизвольно сжимать листок с заданиями. Вдох, выдох. Всё хорошо. В помощи однокласснику не было ничего странного или личного. И с такими мыслями становилось немного легче. Когда Аарон добрался до дома Натаниэля, на мгновение остановился перед калиткой и внимательно осмотрел участок. Неплохой домик, но, честно говоря, от такой богатой семьи он ожидал большего — но кто он такой, чтобы считать чужие деньги? Дом снаружи казался довольно просторным, но намного меньше, чем обычно строили богатые и родовитые семьи. Да и сам участок скромный по меркам этого элитного района, зато ухоженный и красивый. А ещё сбоку росла просто шикарная высокая яблоня, привлекая его взгляд. Красиво же, с этим не поспоришь! Оценив участок на сто баллов из ста, Аарон глубоко выдохнул и нажал на звонок. Ожидая услышать больной голос Ната, растерялся, когда вместо этого из динамиков раздался мелодичный женский голос: — Да? — Я... — на секунду сбился с мысли Аарон, но тут же взял себя в руки. — Здравствуйте, я одноклассник Натаниэля. Принёс ему домашнее задание. — Ах, здравствуй! Проходи. Калитка с характерный щелчком открылась, дозволяя Аарону зайти на территорию дома Веснински. Входная дверь находилась в небольшом отдалении, поэтому, пока он шёл по ухоженной тропинке, выложенной из камня, прикидывал, что же ему сказать маме Натаниэля. А то, что голос принадлежал именно ей, у него сомнений не было. В какой-то степени он ощутил облегчение от того, что ему не придётся оставаться с Натом наедине, но с другой... Это, несмотря ни на что, была бы неплохая возможность законно поговорить с ним, не вызывая ни у кого ненужных подозрений. В том числе и у самого Натаниэля. Но уж ладно, получилось как получилось. Не придя ни к какому конкретному решению, Аарон решил пустить ситуацию на самотёк — будет экспериментировать по ходу разговора. От него не требовалось ничего более, чем отдать листок и уйти. Так он и предпочёл действовать, ожидая, когда ему откроют входную дверь. Дверь открыла красивая женщина лет сорока, одетая в лёгкий сарафан, а на голове у неё была мастерски уложенная причёска, выгодно подчёркивающая весь образ. Мэри Веснински выглядела утончённо и стильно, при этом на ней отсутствовала куча безвкусных, но дорогих украшений, и в общем весь её лук не был излишне вычурным. Она с первого взгляда понравилась Аарону, вызывая у него лишь приятные чувства. Пусть они с Натаниэлем сильно отличались внешне — он рыжий с голубыми глазами, она шатенка с карими глазами, — но не заметить, что у Натаниэля её лицо и улыбка, было невозможно. Ну вот, он снова думал о нём. Хотя категорически запретил себе. Мэри вежливо ждала, когда одноклассник её сына начнёт говорить, и Аарон, успевший ненадолго задуматься, поспешно заговорил, покрываясь лёгким румянцем стыда: — Вот, возьмите, пожалуйста. Это домашнее задание, которое передал классный руководитель. — Он протянул листок женщине, стараясь не выдавать своё смущение перед мамой того, кто был ему симпатичен. Забрав у него листок, женщина улыбнулась той самой улыбкой, которая так привлекала Аарона в Нате. — Огромное спасибо, милый. Ты новенький? — А, да! - подтвердил Аарон. — Аарон Миньярд, чуть больше месяца назад перевёлся в Фокстери. — Как интересно. Я бы с удовольствием пригласила тебя к нам на чай, но Натаниэль... — она озабоченно покачала головой, и Аарон поспешил её успокоить, замахав руками. — Всё в порядке, правда! Ничего страшного, у меня у самого дела. Я пойду, а вы передайте Натаниэлю мои искренние пожелания выздоровления! В глазах женщины мимолётно промелькнул странный блеск, но уже через секунду она снова улыбнулась, пообещав, что обязательно передаст всё сыну. Удостоверившись, что он все нужные бумаги отдал, Аарон попрощался, развернулся и с чувством выполненного долга направился обратно к калитке. Какая же чудесная погода! Да и весь день казался намного солнечнее и теплее, чем был до этого. Настроение парня зашкаливало, и он, посмотрев на экран телефона, обрадовался тому, что у него ещё была куча времени! Успеет прийти на нужное место и закат не пропустит. Просто замечательный день. И ничего не могло... На середине мысли он застопорился, переводя своё внимание на неожиданно появившийся приятный запах. Сначала он подумал, что он шёл от той самой яблони, которую он до этого успел приметить, но это предположение было сразу отвергнуто. До сезона цветения яблонь ещё было далеко, и сейчас от неё не могло так великолепно пахнуть. Непонятно, почему он замедлился, почему поглубже вздохнул, пытаясь разобрать аромат, не понимая до конца всей сути. Но всё же он сделал это, вставая напротив забора и яблони. Наконец получилось частично расшифровать оттенки запаха. Как будто действительно сладкое яблоко и корица... с привкусом мёда... Или ванильного сиропа. Пахло так приятно и маняще, что у Аарона аж зубы заскрипели. Этот аромат его манил против воли, а он всё не мог понять, что в нём было такого. А затем до него резко дошло, что было не так. И это открытие ударило по нему с силой стотонной гири, пуская по телу волну мелких мурашек. Это феромоны! Он чувствовал их! Какой же силой обладал тот, чьи феромоны он смог прочувствовать, да ещё и на таком расстоянии? Оглянувшись, поблизости Аарон никого не увидел. Нет, феромоны распространялись от дома Веснински, и до переполненного эмоциями мозга дошло, кто был их обладателем. Нат. Это могли быть лишь его феромоны. До этого Аарон ни разу не ощущал феромоны такой силы и подивился, насколько доминантные омеги необыкновенны. Но почему он в данную минуту так сильно ощущал Натаниэля? Неужели? «Течка!», — очевидная догадка озарила его голову, и Аарон ещё раз внимательно осмотрел дом Ната. Да, вот оно, то, что он ожидал — на втором этаже, рядом с которым раскинула свои ветви яблоня, было открыто одно единственное окно, из которого потоком лились сильные омежьи феромоны. Так оставлять было нельзя. Если даже он, рецессивный альфа со слабым нюхом смог почуять чужие феромоны, то что будет с другим, более сильным альфой? В голове тут же вспыхнули ужасные картины того, что может сотворить с несчастным и беззащитным Натаниэлем какой-нибудь отвратительный урод. Нет, ни за что, Аарон этого не допустит! И не важно, что он не был его омегой, или то, что он ему симпатизировал — это дело чести. И Аарон решился. Решив не возвращаться обратно в дом, он бегло осмотрелся по сторонам, и убедившись, что рядом никого нет, одним прыжком перемахнул через забор. Попав на участок, он ещё раз внимательно оглядел яблоню, прикидывая, сможет ли на неё забраться, и получив положительный ответ, аккуратно стал вкарабкиваться по стволу вверх. Именно в этот момент он пожалел, что так мало занимался спортом. Но кто мог предположить, что ему придётся заниматься подобной ерундой? Кое-как он забрался повыше, залез на нужную ветку и надёжно уселся на неё, переводя дух. Отдышавшись, он продвинулся дальше и очутился прямо напротив окна. Он планировал только его закрыть, чтобы феромоны не смогли попадать наружу. И не хотел смотреть. Честно, не хотел. Но случайно на глаза ему попался Нат, такой измученный и продрогший, и Аарон больше не смог отвести от него взгляд. Натаниэль лежал на кровати, тихо поскуливал в подушку и мелко дрожал, очевидно от холода. Погода была недостаточно тёплая, чтобы можно было комфортно лежать почти голым, что и делал сейчас омега. Рядом с кроватью валялось его одеяло, а сам он, словно пытаясь отыскать его, водил по матрасу рукой, но нужного не находил. Разве мог Аарон оставить его таким, когда стала ясна истинная причина его прогула, и Нат рисковал действительно простудиться? Нет, не мог. И не станет. Решив помочь до конца, Аарон неспешно залез в комнату через окно и замер. Нат не обращал на него никакого внимания, продолжая извиваться в страшных, со стороны, муках, и это слегка успокоило Миньярда. Значит, всё пройдёт тихо-мирно. Накроет его одеялком и свалит, пока его кто-то не обнаружил. Понадеявшись на свою слабую восприимчивость к феромонам и то, что он употреблял подавители, хотя его гон должен был быть ещё не скоро, он сделал пару шагов в сторону кровати. Перед глазами появилось покрасневшее лицо Натаниэля с мутными, поддёрнутыми пеленой глазами. Он смотрел на гостя и не видел его, что было на руку Аарону. Негромкие стоны и хрипы вырывались изо рта, перемешанные с безудержными всхлипами: Аарон не смог удержаться от мысли, как ему его жаль. Очевидно, что процесс этот крайне неприятный, хоть он впервые видел течку вживую. «Бедные доминанты, им даже нельзя употреблять подавители, чтобы ослабить симптомы» — и это действительно было так. Переполняясь сочувствием до краёв, Аарон осознал, что довольно долго пялится на Ната в одной футболке и боксерах, нагло вторгнувшись в чужую частную жизнь, и ему снова стало стыдно. Резко отвернувшись, он поднял одеяло с пола и попытался как можно быстрее закутать в него омегу. И тут случилось самое страшное. В голову резко ударила волна феромонов такой силы, что сопротивляться ей стало критически сложно. Одеяло выпало из рук взволнованного Аарона — он сделал шаг назад, желая уйти, но тут сам Нат вцепился в его запястье, перекрывая путь к отступлению. С трудом разомкнув покусанные, пересохшие губы, он шёпотом прохрипел:. — Не уходи... помоги... Парень с силой сжал пальцы, оставляя на руке Аарона белые пятна, словно боялся, что тот всё-таки покинет его. Омежьи феромоны били по всем рецепторам сразу, запах яблока с корицей сбивал с толку, задурманивая голову, но Аарон пытался контролировать себя и свои феромоны, вырабатывающиеся в ответ помимо его воли. Безумно сложно. Нужно было всё же уйти, зря влез туда, куда не следовало. Но бросить Натаниэля сейчас он был не в силах. Ещё раз вглядевшись в глаза омеги, который вряд ли отдавал себе отчёт, кто вообще перед ним находится, Аарон развернулся и присел на краешек его кровати. — Нат, пожалуйста, ты можешь ослабить свои феромоны? Я с ума... уже схожу. Натаниэль слабо кивнул, но показалось, что он ни черта не понял сказанных ему слов. Поток феромонов не становился слабее, и Аарон медленно, но неизбежно начал им поддаваться, на последнем издыхании сдерживая свою истинную сущность. Всё-таки он был альфой, а тут перед ним лежал чуть ли не обнажённый омега, который ему нравился, и издавал невероятно эротичные звуки! Держаться, нужно держаться. Повторяя в голове это слово, как мантру, Аарон ещё сильнее прижался к Нату, приподнимая его к своему лицу. Почувствовав феромоны альфы и тепло рядом, Натаниэль потянулся к нему, слепо утыкаясь губами то в подбородок, то в щёку. Как бы сильно Аарону не хотелось прикоснуться к его губам, облизать каждый участок соблазнительной шеи, впиться зубами в загривок, подобное он запретил себе под угрозой жизни. Лучше так, чем осквернить Ната, сделать своим того, кто ему никогда не будет принадлежать. Нет, максимум, что он может сделать, это слегка помочь ослабить его течку. Почти как друг. Именно в этом состояла его задача. Нат отпустил его руку, вместо этого обнимая за шею. Чёрт, он был слишком близко. Феромоны доминантного омеги в течке были подобны удару молота, и после Аарон удивится, как он смог в такой момент сдержаться, и порадуется, что не сотворил непоправимого, но сейчас он сражался сам с собой, понимая, что ему нужно сделать. Скользнув рукой в трусы Натаниэля, он обхватил пальцами его истекающий смазкой член, который мгновенно запульсировал, обхваченный ладонью. Бедный, он наверняка давно уже мучался от сильнейшего возбуждения, но всё не мог подавить его хотя бы частично! Помня о том, как тяжело он сам переносил гон без подавителей, Аарон спешно начал водить по чужому органу вверх-вниз, в душе моля, чтобы Нат быстрее кончил и перестал давить на него феромонами. К сожалению тому оказалось этого мало. Нат опять начал скулить, вздрагивать и извиваться на кровати, измотано вцепляясь ногтями в кожу альфы, и всё не мог кончить. Не сразу до Аарона дошло осознание, что он делает неправильно. Это же омега. Вот идиот! К нему ведь нужен был совсем другой подход! В животе что-то незримо напряглось, мышцы будто одеревенели, а во рту началось обильное слюноотделение, стоило Аарону приспустить боксеры Ната и свободной рукой прикоснуться к нему между ног. Там омега истекал ещё более обильно — жидкости было так много, что пальцы Аарона в секунду стали мокрыми. Зато в этом был очевидный плюс: смазка им не понадобится. Несмотря на это, движения альфы оставались трепетными и нежными, хотя вся его натура внутри кричала о том, как он хочет сделать этого омегу своим. Как хочет ощутить его мягкость, подчинить своей воле, отставить видный знак принадлежности. Нельзя. Нельзя. Терпение. Это всё, что у него оставалось. Сила воли держала его в руках, хотя мозг был готов сдаться с минуты на минуту. Когда мокрые пальцы погружались внутрь омеги всё глубже и глубже, пытаясь найти нужную точку, другая рука продолжала движение по сочащемуся члену, а Натаниэль стонал ему на ухо, почти не сдерживая себя, Аарон хотел одного — быть с ним. Никогда не отпускать. Стать его альфой. И переполнялся отчаяньем, понимая, что его желаниям никогда не суждено было сбыться. Чтобы случайно не сорваться, альфе пришлось прикоснуться к белоснежной шее омеги, облизать её языком, проходясь по яремной вене, и с силой воли, подобной подвигу, не кусать беззащитные участки кожи обозначившимися клыками — потом объяснить, откуда у него появились укусы, Нату будет весьма сложно. Не забывая о нём ни на секунду, Аарон усилил давление, не обращая внимания на то, что его собственные феромоны давно смешались с омежьими, не перекрывая их, но давая некую частичку спокойствия изнывающему от мучительного желания Натаниэлю. Издав пронзительный всхлип, Нат по итогу кончил, всем телом вжимаясь в Аарона. Выпав из реальности, Миньярду понадобилось время, чтобы собрать себя по кусочкам заново, но, когда феромоны Ната стали чуть слабее, он очнулся, будто ото сна, и резко подпрыгнул на кровати. Омега оставался неподвижным и спокойным, убеждая Аарона в том, что на завтра он наверняка ничего не вспомнит из того, что здесь происходило. А ему пора было валить, своё дело он сделал. Трясясь всем телом то ли от страха, то ли от возбуждения, Аарон накрыл парня одеялом и выбрался на улицу, повторяя ранее проделанный путь, не забыв предусмотрительно закрыть окно. Пару раз он чуть не навернулся с яблони, и, когда его ноги коснулись твёрдой земли, почувствовал себя намного легче. Медовое яблоко с корицей до сих пор стояло в его голове, но, чем дальше он отходил от дома, тем быстрее оно выветривалось, давая свободно дышать. Когда голова очистилась, осознание того, что он натворил, вылилось на него ушатом холодной воды. Чёрт, чёрт, чёрт! Он почти взял чужого омегу, и не абы кого, а самого Натаниэля Веснински! Какой же он идиот... Единственное, что его спасало от звания насильника, так то, что он смог сдержаться и не овладел Натом против его воли. Так было легче думать, и совесть почти не грызла, но Аарон понимал, что это ни капли не делает его менее виноватым. Даже если Натаниэль ничего не вспомнит.  Он-то будет помнить об этом всегда. Понятно дело, ни о каком рисовании уже речи не шло. Ему хотелось одного — попасть домой и запереться в своей комнате. Мама должна была быть на своей очередной попойке, Эндрю на тренировке, а значит, в квартире будет пусто. Замечательно. Это лучшая новость за сегодня, что у него была! Аарону и так было не по себе, и делиться сейчас с кем-то другим своими проблемами он не хотел. Без лишних разговоров будет намного лучше. Добравшись до своего дома, Аарон со скоростью молнии вспорхнул на нужный этаж и кое-как открыл дверь дрожащими руками. В первую секунду ему показалось, что дома никого нет, но тут из кухни внезапно показался Эндрю, держащий в руках ведёрко с мороженым. Непонятно, что он увидел на лице брата, но он вдруг нахмурился и спросил: — С тобой всё хорошо? — Да... — выдавил Аарон, пытаясь не показать свою растерянность. — А ты чего дома? Брат сделал шаг к нему навстречу, начиная говорить: — Да нас отпустили пораньше... — Эндрю резко замер, а после сморщился и прикрыл рукой нос, отшатываясь от Аарона как от прокажённого. — Что это за херня, Аарон? Где ты был? От тебя за километр несёт омегой! — Да нигде! — огрызнулся в ответ Аарон, проносясь мимо брата и пулей влетая в свою комнату. Он успел увидеть удивление и досаду на лице Эндрю, и сердце болезненно заныло от того, как грубо прозвучал его ответ. Жаль, что по-другому было нельзя. А брат... Он поймёт. Аарон знал, что Эндрю не будет на него в обиде. И когда придёт время, он обязательно расскажет ему правду. Позже. Кинутый на пол рюкзак раскрылся — из него вывалился скетчбук и карандаши, всем видом осуждая своего непутёвого хозяина. Но Аарону было всё равно. Мысли его были далеко. Там, куда бессмысленно и жалко стремилась его душа.