Закон Янга для Аарона Миньярда

Счастливые часов не наблюдают. И это действительно было так: когда просыпаешься каждое утро в предвкушении нового дня, когда улыбка появляется сама собой, стоит только увидеть любимую пару голубых глаз, когда солнце сияет ярко лишь для того, чтобы осветить тебе путь в светлое будущее… Подобное состояние больше напоминало сказку, чудной вымысел, но ни как не серую реальность, в которой пребывало большинство простых людей. Но не Аарон. Пока других поглощала рутина одинаковых будней, он с каждым днём всё сильнее расцветал на глазах, зная, что дальше будет только лучше. Душа пела, внутри всё переворачивалось, и казалось, вот он, единственный смысл жизни — быть рядом с ним. Его омегой. Это никогда не сможет быть правдой, но про себя Аарон лелеял эту мечту, как маленького и хрупкого зверька, желая чувствовать его тепло, согревающее раненное сердце, и никому и никогда его не показывать. Прошедшие две недели показались ему мгновением. Быстрым, мимолётным, приятным. Ещё никогда ранее он не был столь бесконечно счастлив: дома был мир и покой, и не нужно было в кои-то веки беспокоиться за маму и Эндрю, а всё своё свободное время можно было потратить на Натаниэля и уроки рисования, где они могли побыть вдвоём, далеко от мирской суеты. Со временем Нат всё лучше и лучше рисовал, во многом стал разбираться и мог спокойно ориентироваться в многочисленных определениях и терминах, и Аарон переполнялся гордостью за своего прыткого ученика. И в животе бабочки порхали, щекотя своими лёгкими крылышками, когда в голову приходила сладкая, как мёд, мысль, что это он его всему научил. И ещё в дальнейшем многому научит, ведь столько всего ждало впереди! Отпускать Ната Аарон не планировал. Не сейчас. Он был готов на всё, лишь бы продлить чудесное время рядом с любимым. Он становился жадным. И он не хотел ничего менять. Чувства, что охватили его с головой, опьяняли, и если бы он не мог мастерски контролировать себя, давно бы наделал делов. В очередной раз помогло годами наработанное умение держать лицо, маску, необходимую в конкретный момент, и вести себя не вызывающе, неприметно. Для Ната общение с ним, слабым альфой из неблагополучной семьи, ничем хорошим не обернётся, поэтому он всячески продолжал демонстративно вежливо общаться с ним в присутствии других людей, а особенно Кейтлин, продолжающей испепелять его недоверчивым взглядом, и делал всё, чтобы ни у кого не возникло желания распускать о них грязные слухи. Да, было нелегко, порой почти невыносимо видеть рядом Натаниэля, чувствовать мягкий запах его парфюма и насильно отводить взгляд, продолжая играть роль простого одноклассника. Не иметь возможность прикоснуться к нему, чтобы помочь провести линию нужной толщины, незаметно прижаться грудью к его плечу, или с жадностью окунуться в холодные воды голубых озёр его глаз… Роли. У всех были роли. И у них тоже. Чтобы не навредить, не сделать хуже. Общество будет крайне немилосердно, если узнает про них всю правду. И всё было хорошо. Никто не проявлял к ним излишнего внимания, и даже те насмешливые комментарии, которые до этого отпускали в сторону Аарона одноклассники, затихли и почти сошли на нет. Без подкрепления шуток новыми фактами они вскоре стали скучными и неинтересными, а безразличие Аарона, не обращающего никакого внимания на подтрунивания со стороны, убило в последних шутниках азарт продолжать насмешливые издёвки. В один момент стало тихо. И это заставило ложно думать, что все беды миновали их стороной. Наслаждаясь своей обычной жизнью школьника и по уши влюблённого альфы, Аарон двигался по заранее разработанному плану, с нетерпением ожидал каждого урока с Натом, продумывал темы, собирал нужную информацию в интернете. В общем спокойно себе жил, не задумываясь о всякой тревожной ерунде и не забивая этим голову. И поэтому не успел вовремя почувствовать сгущающуюся чёрную тучу, приближающуюся с невиданной скоростью прямо на него. Школьные уроки закончились, можно было заняться своими необходимыми делами. Сегодня у Аарона не планировалась встреча с Натаниэлем — ещё утром тот подошёл к его парте в сопровождении своих бессменных подруг и вежливо перенёс занятие на завтра, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Она затмевала всё вокруг, и Аарон просто не мог отвести свой взгляд, понимающе кивая и соглашаясь на всё. Кажется, если бы в этот момент Нат захотел бы его ограбить, — собственноручно отдал бы все свои немногочисленные пожитки. Лёгкая грусть от того, что они не проведут вечер вместе, тут же сменилась смирением — значит, займётся чем-то другим. Дел у него было предостаточно. На всякий случай он сообщил парню, что раз их планы изменились, тогда после уроков он заглянет в художественный класс. Перекинувшись парочкой фраз, они разошлись по своим местам и продолжили свою обычную игру, притворяясь для всех только хорошими одноклассниками. Ну или почти для всех. Раздумывая про себя, Аарон разглядывал затылки неразлучной троицы, что склонились над партой, почти соприкасаясь друг с другом головой, и что-то заговорщицки обсуждали полушёпотом, и думал о том, насколько это правильно, что подружки Натаниэля знали о них. Само собой он никогда не запрещал Нату рассказывать про их уроки Элисон и Кейтлин, но с последнего разговора с этими омегами осадочек у него остался. Но это дело Натаниэля, а не его. Ведь с его стороны обо всём знал Кевин, и ему он доверял как никому другому. Почему же Веснински не имел право быть честным со своими лучшими подругами? Пусть ему не очень нравилась вся эта ситуация. И в особенности то, как неуважительно с ним повела Кейтлин. Что поделать, раз у Ната такие друзья. И он будет уважать его выбор, несмотря на ни самое лучшее мнение насчёт Маккензи и Рейнольдс. Попрощавшись с Кевином, Аарон закинул портфель на спину, поправил пиджак и вышел в коридор, беззвучно напевая какую-то весёлую песенку. Настроение всё так же оставалось приподнятым, и если уж не получится потренировать Ната, то в пустую всё равно время не потратит — потренируется сам. Не мешало бы попробовать хотя бы что-то нарисовать на конкурс, ведь лист оставался таким же чистым, как и пару месяцев назад. И в данный момент он чувствовал необычайный прилив сил, означающий, что у него получится. Такое состояние Аарон любил, понимая, что сейчас он готов свернуть горы. Что ему был какой-то конкурс художеств? Раз плюнуть! В полной уверенности нарисовать если не шедевр, то нечто близкое ему, Аарон остановился возле дверей в класс и, набрав в грудь побольше воздуха, постучал. Ожидаемо получив в ответ тишину, потянул на себя дверь и заглянул в класс. Никого ещё не было, что не удивительно — сегодня занятий не проводилось, свободный день. Любой мог посетить кабинет художеств и порисовать в своё удовольствие, чем и он решил воспользоваться. Походив по классу, он нашёл удобное место, на которое свет падал под нужным углом, и разместился там, вытащив из рюкзака нужные принадлежности. В это время подошли ещё два ученика и повторили за ним все действия; Аарон не стал долго их разглядывать и занялся своим чистым листком, водрузив скетчбук на подставку мольберта. Было принято решение начать с разминки: чего-то несложного, чтобы размять руку. Аарон наметил на бумаге несколько объектов, используя для натуры мебель в классе, и начал неспешно обрисовывать контуры, делая их объёмнее и прорисовывая детали. Закончив с первым этапом, потянулся к гуаши, но не успел прикоснуться к ней кисточкой — над ухом кто-то громко кашлянул, возвращая художника с небес на землю. Вздрогнув от неожиданности, Аарон тряхнул головой, выбивая из себя остатки рассеянности, и с вниманием посмотрел на рядом стоящего школьника, по возрасту — пятиклассника. — Ты Аарон? — спросил у него мальчик, сжимая в руках ремень сумки, перекинутой через плечо. Аарон чуть сузил глаза и ответил: — Да. Что-то случилось? Мальчик резко затряс головой из стороны в сторону, сильнее сдавливая ребристую ткань. — Нет, всё в порядке. Меня попросили передать, что на заднем дворе тебя ждёт Натаниэль. — Чего? — удивился Аарон. — Кто тебя попросил? — Так он и попросил. — Пожал плечами ученик, переступая с ноги на ногу. — Я его на улице увидел, он тебя описал и попросил передать его слова. Что-то в поведении этого школьника было не то, но пока Аарон не мог уловить, что именно. В целом его слова казались странными и несуразными, и вопросов к нему было немерено. — А почему он мне не позвонил или не написал? — Откуда ж я знаю? — Резко ответил малец, всем видом показывая нетерпение. — Его все знают, в школе он знаменитость. Он остановил меня возле велостоянки, описал твою внешность и сказал, где тебя искать. Всё. Я больше ничего не знаю, честно! Можно я уже пойду? Аарон не стал его задерживать, и мальчик пулей выскочил из класса, оставляя наедине со смешенными чувствами. Что это было? Неужели что-то случилось с Натом? Или это чья-то идиотская шутка? А зачем было гадать, если можно позвонить и не мучиться от неизвестности! Отложив наконец кисточку, Аарон достал телефон и набрал номер Ната. «Абонент недоступен. Перезвоните позже». Похоже пацан не соврал, и Натаниэль действительно не мог ему позвонить. Внутри появилось поганенькое чувство тревоги, которое не получилось загасить логичными доводами разума — неизвестно, что с Натом, чего заранее волноваться? Проще сказать, чем сделать, поэтому, не теряя ни минуты, Аарон покидал все принадлежности в сумку, захлопнул скетчбук и по-быстрому запихал его к другим своим вещам. Подрываясь с места, он старательно успокаивал себя, уговаривал, что всё в порядке, что с Натаниэлем ничего не произошло, но всё время ускорялся помимо воли, не в силах подавить зародившийся страх. Необъяснимый, внезапный. И едва ощутимый. Возле входных дверей он ненадолго остановился, втянул носом воздух. Уже вечерело, а он и не заметил, сколько времени провёл за рисованием… Совершенно не догадываясь о том, что он нужен Нату. А вдруг он всё это время ждал его на заднем дворе, изнывая от майской жары? Нет, в этом не было логики, ему ничего не мешало подняться и найти Аарона в школе. Отмахнувшись от глупых мыслей, Миньярд собрался и со спокойной душой вышел на заднюю территорию школьного двора. В это время здесь уже никого не было — футбольная секция закончила занятия, и её участники удалились в раздевалки; спины редких бегунов, состоящих в клубе лёгкой атлетики, виднелись далеко на горизонте; даже простые ученики, припозднившиеся в этот час в стенах школы, и те отсутствовали. Слишком пусто, и тихий шелест деревьев, подгоняемый тёплым ветерком, скорее действовал угнетающе и не добавлял присутствия. Позади послышались детские голоса — Аарон обернулся: две девочки-младшеклассницы что-то живо обсуждали между собой, держа в руках тетрадку. Вскоре они свернули с главной дороги и вышли на протоптанную тропинку в сторону ещё одного выхода. Может, у него началась паранойя? Аарон встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, и в темпе пошёл к стоянке, на которой школьники оставляли свои велосипеды. Но даже там было так же безлюдно, а на парковке стояли пристёгнутыми всего два велосипеда. Куда все пропали? Какая-то чёрная дыра, не иначе, или как ещё столь странный феномен можно было объяснить? Убедившись, что здесь его никто не ждал, Аарон хотел вернуться, но на мгновение замер, зависнув ботинком над землёй. Чужаков он сначала почувствовал, уже тогда догадавшись, что ни к чему хорошему их встреча не приведёт, и лишь через несколько секунд увидел группу парней, обогнувших забор и перекрывающих ему проход. Рефлексы сработали быстрее, и Аарон тут же двинулся в противоположную сторону, не дожидаясь неизвестно кого, но и в этот раз его ждала неудача — на него вышли ещё трое, словно из-под земли выросли. Идти было некуда. Его взяли в конкретное окружение и явно с недружелюбными намерениями. Время будто замедлилось от возникшего напряжения, искрившего между незнакомцами и Миньярдом. Воспользовавшись недолгой передышкой, он осмотрел противников — школьники, в основном его ровесники, но были парни и чуть младше. Все в чёрной спортивной форме, бутсах и со спортивными сумками строго тёмных оттенков, перекинутыми через плечо. Разобрать логотип школы не получалось — «спортики» предусмотрительно прикрыли все знаки принадлежности чёрными толстовками. И не сложно было догадаться, почему. Хотя Аарон всё равно смог сразу опознать, чем они занимались, ведь часто видел Эндрю в похожей форме. Футболисты. Огляделся ещё раз. Один, два, пять, семь. Трое сзади, четверо спереди. Невесёлый расклад. И только сейчас он смог почувствовать что-то отдалённо напоминающее феромоны. Даже такие, едва заметные, они били по всем органам чувств сразу, и будь он намного чувствительней к феромонам, давно сходил с ума от их силы. Среди парней был сильный альфа, доминант, который вёл всю свору за собой. И найти его удалось почти моментально — нахальная усмешка, прищуренные глаза, в которых была лишь агрессия и самодовольное чувство превосходства, руки показушно засунуты в карманы шорт. И поза, кричащая громче слов: Я. ЗДЕСЬ. ГЛАВНЫЙ. — Ну что, Миньярд, — главный альфа наконец заговорил, сплёвывая Аарону под ноги. — Вот и встретились. Голос скрипучий, сиплый, похожий на карканье ворона. Слишком уверенный и наглый. — Не помню, чтобы я хотел с тобой встретиться. — Аккуратно ответил Аарон, всматриваясь в смутно знакомое лицо. Парень фыркнул, а его приятели засмеялись вразнобой, чуть сужая круг. По спине Аарона побежал холодный пот, но он не поддавался пробивающейся на свет панике. — А по мне, так ты прям умолял меня прийти. Правильно, пацаны? — обратился альфа к своим прихвостням, и они с готовностью подтвердили его слова. Троица позади сделала ещё пару шагов. Круг стал ещё уже. — Нет. Не помню такого, — настойчиво повторил Аарон, прикидывая пути отхода. Он не боялся возможной драки, но адекватно рассуждал, что против семерых ему не выстоять. На лице альфы появился кривой оскал, несущий угрозу. — Слышь, ты хоть знаешь, кто я? Аарон не отводил взгляда от его мрачной фигуры. Азиатская внешность, тёмные волосы, сильные феромоны доминанта, футбольная команда — всё сходилось. — Ты Рико Морияма. И что дальше? — А ты не такой тупой, как я думал, — Рико повернулся к одному из парней и что-то ему тихо сказал, затем снова вернулся к Аарону. — Ничего дальше, будешь отвечать за свои косяки. — Какие косяки? — не понимающе перепросил Миньярд, замечая, как к нему начал подходить тот самый пацан, с которым ранее разговаривал Морияма. Попытался отойти, но было некуда, его слишком плотно обхватили в кольцо. Бежать без боя больше нельзя. Рико продолжал расслабленно стоять позади, как кукловод, повелевающий своими пешками. — Ты слишком охуел, рецессивный, и в себя поверил. И решил посягнуть на омегу, которая принадлежит мне. «Нат… Как же я сразу об этом не подумал?», — пронеслось в голове Аарона, сжавшего кулаки. Естественно, из-за чего бы ещё Морияма мог прийти к нему на разборки? Но откуда он узнал? Кто мог сдать их с Натаниэлем Рико, если они так тщательно прятали свои отношения? — Я ни на кого не посягал, и тебя это не касается. — Твёрдость в голосе Аарона не остановила ни Рико, ни приближающегося парня. Тот подошёл слишком близко и попытался сорвать с него рюкзак, но Аарон был готов к этому. Рывком он вскинул руку и зарядил прямо в нос противнику, одним движением разворачиваясь и не смотря назад, попытался прорваться через окружение. Ему почти удалось воспользоваться эффектом неожиданности, но врагов было больше, и они смогли его задержать, схватив за пиджак и рюкзак. В теории он мог скинуть с себя удерживающие парнями предметы и убежать, но в таком случае у них бы остался его скетчбук. Многие бы сказали «да чёрт с ним, не велика потеря!», но не он. Для него скетчбук был целым миром, личной маленькой вселенной, куда он мог излить все свои чувства от злости, ненависти, и до безмерного счастья. Там были его мечты. И там был портрет Натаниэля. Казалось бы, обычный рисунок, который повторить не составило бы труда, но не для Аарона. Для него это было его сокровищем, что дороже самого изысканного украшения. Атакующие быстро поняли, что Миньярд не убегает и пытается отнять у них свой рюкзак, поэтому начали действовать наглее. Завязалась драка, не продлившаяся долго — трое на одного, нечестно и недостойно. Но разве шестёрки Мориямы могли вести себя по другому? Один из парней разбил Аарону бровь, другой со всей силы зарядил в живот, выбивая оставшийся воздух и заставляя выпустить из пальцев лямки рюкзака. Но и Аарон не оставил их без увечий: кому-то ногой хорошенько треснул по бедру, в итоге попадая ровно в коленку; другому смазанно заехал кулаком в глаз; третьему расцарапал лицо, пока отбивался от ударов. К сожалению, он был один, а врагов много, и насильно утихомирить даже сопротивляющегося альфу не составило труда. Втроём парни удерживали Аарона за руки, но даже в такой безвыходной ситуации он не сдавался и до последнего пытался вырваться, лягаясь и откидывая голову назад, пытаясь задеть хоть кого-нибудь затылком. И лишь после того, как ему смачно прилетело локтём по темечку, болезненно шикнул и ненадолго притих. Кровь из разбитой брови застилала ему обзор, а в глазах чуть мутило, не давая полноценно сфокусироваться на людях впереди, но это не помешало ему увидеть того самого пацана, которого он ударил первым. Тот взял с земли покрытый пылью рюкзак, сморкнулся кровью из подбитого носа и вернулся к Рико, продолжающего взирать на побитого Миньярда взглядом короля. Аарон непроизвольно дёрнулся, заметив в чужих руках его вещи, и вызывающе рыкнул на Рико. В ответ все только демонстративно посмеялись, добавляя ему новые побои на теле, а Рико даже не удостоил взглядом. С брезгливым выражением на лице Морияма раскрыл рюкзак и сунул туда руку. Нащупав нужное, резко выдернул скетчбук и громко цокнул, откидывая ненужную сумку в сторону. Рядом предвкушающе загудели его сокомандники, ожидая знатную потеху. — Ну что ж, давай посмотрим, — сказал он, лениво переворачивая листы с рисунками. — Когда я услышал о том, что Миньярд окучивает мою омегу, сначала подумал, что это мудак Эндрю Миньярд совсем берега попутал. — С каждой страницей его улыбка становилась безумнее, а взгляд опаснее. — Представляешь, как я удивился, когда узнал, что у этой падали есть брат-близнец? И ещё такой… — его рука вдруг остановилась. — …ущербный. Банда Рико мгновенно загоготала, улюлюкая и хлопая на такие меткие слова своего лидера, но тот одним движением руки заставил всех замолчать. Лихорадочный блеск в глазах сменился яростной ненавистью, губы превратились в тонкую изогнутую кривую, а тело заметно напряглось — Аарон почти не ощущал феромоны доминантного альфы, но по другим видел, что им от их силы становится дурно. — Какого хуя? — озлоблено прорычал Рико, со злостью вырвал страницу из скетчбука и со всего размаху швырнул его прямо в голову Аарону, благо промахнулся и зацепил лишь его плечо. Эту боль юноша и не заметил, неотрывно смотря на Морияму потемневшим от ненависти взглядом, пока тот в свою очередь подошёл к нему вплотную и чуть ли не в лицо ткнул листком, на котором был изображён Натаниэль. — Ты в край охуел, тварь? Кто дал тебе разрешение пускать слюни на чужого омегу? На мою омегу! — он схватил Аарона за волосы и резко дёрнул вниз, заставляя смотреть глаза в глаза. — Фу, блядь, аж противно трогать такого никчёмного альфу, будто в говно вляпался. И твой убогий рисунок тоже, наверняка ты не раз сдрочнул на него, да, сука? Новый взрыв ехидного хохота на мгновение оглушил Аарона, но злость придала ему сил и вернула в реальность, заставляя вопящий инстинкт самосохранения наконец замолчать. Стало решительно плевать, что с ним сделает это стадо гиен, да пусть хоть изобьют до полусмерти, но оскорблять ни себя, ни Ната он не позволит. Никогда. Лучше умереть, чем молча сглатывать от таких ничтожеств. — Да пошёл ты, — прошипел Аарон сквозь зубы, заставляя себя приподнять уголки губ в улыбку, — на хуй. Морияма сильнее сжал его волосы в кулаке, наверняка выдернув приличный клок. — Что ты там вякнул, мразь? Нет уж, это ты пойдёшь на хуй. Далеко и надолго. — Чужие глаза переполнились всепоглощающей тьмой. — Тебе пиздец, Миньярд. Я… Закончить предложение ему не позволил его же дружок, сдавленным криком заглушая произнесённые слова. Хватка Рико ослабла, давая шанс Аарону вырваться и оглядеться по сторонам. Трое парней продолжали его держать, но и они неуверенно разжали пальцы, всецело занятые новой переменной в ситуации, где до этого они были в преимуществе. Недолго думая, Аарон быстро скинул с себя чужие руки и отскочил на несколько шагов от противников, мгновенно приходя в боевую готовность. Но в этом не было нужды — взгляды семерых учеников школы «Равенен» были обращены на непонятно откуда взявшихся парней в ярко-синей спортивной форме. До ноющей головы, при этом до странности ясной и чистой, резко дошло, что это цвета школы Эндрю. Их было одиннадцать человек, ровно вся футбольная команда. И среди них, упираясь лбом в лоб Рико, стоял Эндрю собственной персоной, с яростной силой схвативший Морияму за воротник футболки. Несмотря на близость врага, Эндрю смотрел только на Аарона. Бегло прошёлся по нему сосредоточенным взглядом, недовольно нахмурился и свирепо дёрнул Рико на себя, заставляя слегка пригнуться. — Я убью тебя, гнида. — Голос Эндрю был насквозь пропитан такой убийственной дозой ненависти, что рядом стоящие шестёрки Мориямы поёжились под действием его феромонов. Но сам Рико оставался таким же озлобленным и опасным — на него, как на доминантного альфу, чужие альфа-феромоны не сильно воздействовали, за то ещё сильнее вывели из себя. Он резко оттолкнул от себя Эндрю, который позволил ему создать между ними небольшое пространство, и грязно выругался: — Пришёл сопли за своим бракованным братишкой подтереть, мусор? Неудивительно, что он такой неудачник. Что один Миньярд, что второй — оба жалкие слабаки. Эндрю с достоинством выдержал все отвратительные ругательства со стороны Мориямы, не ведя и бровью. Никто из команды Рико не увидел, как он жестом подал знак своим ребятам: всё внимание было обращено исключительно на его прямую спину и непроницаемое лицо. — А ты кто тогда, Морияма? Семь против одного — так поступают только конченные уёбки. Вполне в вашем стиле. Со стороны команды в чёрном послышались недовольные вскрики и гневные комментарии, перерастающие в агрессивные выпады. Эндрю только этого и ждал и, дав знак своей команде, первым пошёл в наступление. Чёрные схлестнулись с синими в яростной битве не на жизнь, а на смерть. Пусть изначально это драка была вызвана желанием защитить брата их капитана, но она одномоментно переросла в нечто глубоко личное — у команды Эндрю были давние счёты с командой Рико, и ситуация в последнее время накалилась до предела. Им жизненно необходимо было решить все вопросы между собой, и драка оказалась наилучшим из возможных вариантов. Воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит и не пытается ударить, Аарон тенью скользнул между мутузящих друг друга парней, окинув зорким взглядом землю под ногами. Ага, вот он, портрет Ната! Морияма в пылу драки и не заметил, как выронил лист, и это позволило Аарону незаметно поднять его почти из-под ног, находящихся в опасной близости от рисунка, и спрятать сокровище за пазухой. Теперь не страшно было идти в бой, прикрывая брату спину. Когда рядом был Эндрю, Аарон становился бесстрашным — знал, что близнец всегда поддержит в трудную минуту. Вместе они набросились на главного своего обидчика, которого прикрывали двое парней, отбивающихся от ребят Эндрю. Надо было отдать шестёркам Мориямы должное: несмотря на то, что их было меньше, они не отступали и стояли до последнего, защищая своего капитана. Но ему и не нужна была защита, поэтому Рико сам вступил в бой с братьями Миньярд, демонстрируя недюжинную силу. В ожесточённой куче мале стало непонятно, где чьи руки, ноги и головы; пыль стояла столбом; а крики и ругань разносились ветром на весь школьный двор. Удивительно, что их кулачный мордобой не сразу заметили, но, понятно дело, долго так длиться не могло. В самом разгаре сражения из гущи толпы раздалось взволнованное: «Шухер! Тренер!», что заставило непримиримых соперников прекратить бой и поспешно разбежаться в разные стороны. Эндрю отвлёкся на хаотичные перемещения перед собой и промахнулся мимо ненавистного лица Мориямы, а тот использовал неразбериху как возможность оторваться от одного Миньярда и приблизиться к другому, с яростным шипением выплёвывая предостережение: — Ещё раз услышу, что ты трёшься рядом с Веснински, и тебе крышка. Аарон был готов наплевать на все возможные последствия и уже потянулся к торсу врага, но его опередил Эндрю, кулак которого всё-таки добрался до цели. Рико хрипло заскулил от боли в солнечном сплетении, но не позволил нанести ещё один удар, остановив предплечьем тяжёлую руку. Кто-то из команды Мориямы влез в их разборку и сделал пару выпадов ногой в сторону братьев, дав возможность своему капитану сбежать. Напоследок Рико искривился в своей самой отвратительной улыбке и бросил до абсурда странные фразы: — Если ты думаешь, что он отделается больницей, то ты крупно ошибаешься. Не делай из меня идиота, Миньярд. Ничего не понимающий Аарон изогнул в сомнении бровь, кидаясь следом за командной брата на выход. Времени обдумывать бред сумасшедшего Рико у него не было, все мысли были заняты тем, чтобы найти свои вещи и сбежать, пока не стало хуже. К счастью, его рюкзак лежал совсем рядом, и подхватить его на ходу не составило никакого труда. А вот скетчбук… Пришлось оставить такое важное сердцу сокровище, с тоской понимая, что, попытайся он его отыскать, нарвался бы на учителей и просто так не отделался. Брат успел его догнать и обогнать, давая Аарону ориентир в виде собственной спины. И перед тем, как Эндрю вырвался вперёд, Аарон успел мельком кинуть на его лицо косой взгляд, и то, что он там увидел, его насторожило. Эндрю был непривычно взволнован, хотя его выражение не сильно изменилось. Догадаться было не трудно — судя по всему, последние свои слова Рико говорил именно ему. Что же они значили, а, Эндрю? Бежать пришлось достаточно долго, чтобы точно оторваться от возможного преследования. Команда разделилась ещё несколько кварталов назад, поэтому Миньярды последние минут десять перемещались вдоль переулков в одиночестве. Эндрю не останавливался ни на секунду, и Аарон держался рядом, постепенно выдыхаясь, но не сбавляя темп. Нельзя. Нужно держаться до последнего — брат знал, что делает. Спустя двадцать минут сумасшедшего спринта Эндрю наконец остановился, найдя убежище в закрытом от глаз дворе неподалёку от их дома. Заметив знакомые места, Аарон с облегчением выдохнул и прислонился к стене кирпичного дома, лихорадочно задышав необходимым воздухом. В груди мимолётно резануло, но тело быстро пришло в норму. Эндрю дождался, когда он отдышится и будет готов продолжить путь, а после коротко кивнул и осторожно вывел их на главную дорогу, не забывая поглядывать по сторонам. Казалось, бури было не избежать. Между ними неизбежно электризовалось пространство, и Аарон понимал, что заслужил гнев Эндрю. Сам накосячил и за своё молчание готов получить сполна. Но Эндрю не спешил. Сначала он вытер пот со лба рукавом футболки, едва слышно вздохнул. Прикусил внутреннюю сторону щеки, нахмурился. И лишь после этого заговорил хриплым, низким голосом: — Аарон, что это за херня? Ты ведь сам сказал мне, что проблем не будет! По взмокшей спине побежал неприятный холодок, а щёки, наоборот, начали нестерпимо гореть, покрываясь румянцем смущения. Аарону действительно было стыдно, что он непроизвольно вмешал свои личные дела Эндрю, но в этом вопросе виноватым себя он не считал. — Но я не соврал тебе! — Он бесстрашно посмотрел брату в лицо. — Между нами с Натаниэлем Веснински ничего нет. Я всего лишь учу его рисовать, и на этом всё. — По сомневающемуся взгляду Эндрю было заметно, что он не до конца ему верит, но Аарон прекрасно знал — в конечном счёте близнец примет его сторону. — А за то, что надумал в своей больной голове Морияма, я не отвечаю. Эндрю прищурился, но промолчал. Всё же поверил, хоть и сомневался. Именно за это безграничное доверие, несмотря ни на какие жизненные перипетии, Аарон и обожал своего брата. И переживал за родного человека не меньше, чем он за него. Поэтому не мог не спросить его в ответ: — Эндрю, о какой больнице была речь? Что Рико вообще нёс, а?.. В глазах Эндрю промелькнул озабоченный блеск, переходящий в лёгкий испуг — Аарон впервые видел у брата столько эмоций разом. Точнее, уже во второй раз за последние полчаса. Да что за чертовщина творилась? Кто этот таинственный «он», сумевший привести бесстрастного и уверенного Эндрю в подобное смущение чувств? Любопытство взыграло внутри Аарона, но Эндрю не спешил ему отвечать, вместо этого вытащил мобильник из кармана своей сумки и молчаливо набрал какой-то номер. Приложил телефон к уху, подождал. В трубке раздался невнятный мужской голос, разобрать который Аарону не удалось, да он и не сильно вслушивался в чужой разговор, однако, против воли слышал слова Эндрю. — Ты как там? Всё в порядке? Понял. Да. Да. — Минутное молчание. Брови Эндрю расслабились, а взгляд будто потеплел и прояснился. — Ясно. Когда тебя выписывают? Невидимый собеседник что-то бодро прощебетал в ответ, заставив Эндрю мягко улыбнуться. Что? Брат сейчас улыбается, как влюблённый идиот? Неужели зрение подводит Аарона? Или он вовсе слетел с катушек после общения с таким отбросом, как Морияма? Пока Аарон пребывал в немом ступоре, Эндрю уже заканчивал разговор. — Нет, у меня всё прекрасно. Разбили ваших в пух и прах. 6:2. Хах. Понял, буду ждать твоего звонка. И отключился. На более чем удивлённый взгляд Аарона, полный бесчисленным множеством невысказанных вопросов, только плечом повёл. Нет, братишка, теперь ты никуда не денешься, у твоего близнеца появилось не меньше вопросов, чем было до этого у тебя. — То есть, — слегка неловко начал Аарон, — у тебя… появился омега? Эндрю задумчиво огляделся вокруг, замечая подъезд их дома, и кивнул. — Омега… Типа того. Там всё сложно. — Как и у меня, — вздохнул Аарон. — Не уверен. — Поставил в разговоре точку брат, открывая перед ними дверь. В квартиру они поднялись в приятной тишине, тягучей из-за не всех озвученных вопросов и ответов, но в нынешней ситуации этого было вполне достаточно. Даже для Аарона, который узнал про Эндрю столько новой информации, что хватило бы на год. Чутьё подсказывало, что брата не нужно больше выспрашивать про его таинственного омегу, — всё равно не расскажет и замкнётся в себе, — а уточнить кое-что другое, что не выходило из головы. Поэтому Аарон всё же решился и взял брата за локоть, не давая уйти в свою комнату. — Скажи, почему ты пришёл? Как понял, что мне нужна твоя помощь? Взгляд Эндрю, пристальный и выразительный, прошёлся по лицу напротив, выискивая что-то ему нужное. И, кажется, нашёл: благодарность. За всё. — Я случайно подслушал, что говорил своим лошкам Морияма в раздевалке. У нас сегодня были тренировочные, поэтому мои тоже были в сборе. Услышал, что они собрались какому-то несчастному пареньку пойти набить рожу. И понял, что не могу остаться в стороне. — Какой благородный, — улыбнулся Аарон и разжал пальцы. — Но спасибо. За то, что ты такой. — Пожалуйста. Негромкий ответ. Вместо тысячи бессмысленных слов.

***

Весь оставшийся вечер и ночь братья провели вдвоём, бесконечно довольные этим фактом. Их мама отрабатывала ночную смену, потому в квартире царили спокойствие и тишина, что было только в плюс — не пришлось рассказывать матери, откуда у них порезы и синяки. Внимательно осмотрев друг друга, они сделали вывод, что получили исключительно незначительные внешние травмы, не задевающие внутренние органы. Считай, драка для них прошла почти без ущерба. А значит, можно было спрятать и синяки, и раны под кучей пластырей и жить дальше. От припухлости это не спасало, конечно, но на этот случай у них было другое лекарство — парочка пакетов со льдом, которые Эндрю вытащил из морозилки и кинул один в руки Аарону. Перед сном они немного поговорили о прошедших событиях, и Аарон пообещал Эндрю больше не молчать о чём-то важном, что могло касаться его безопасности. И, если Морияма снова начнёт ему угрожать, обязательно рассказать ему об этом. Само собой Эндрю знал, что Аарон не будет бежать к нему жаловаться по любому идиотскому поводу, но главную мысль он донёс: не нужно геройствовать. И пытаться в одиночку переть против семьи Морияма. Нет, они были ничем не хуже зазнавшегося шавки Рико, но и голову нужно было включать. Жизнь в целом была несправедлива. А особенно для тех, кто вынужден начинать с самых низов, в отличие от всяких богатеньких сынков с родовитой фамилией. Такие аргументы крыть было нечем. Но Аарон в любом случае не стал бы спорить с братом, осознавая положение, в которое он попал. И это ничего глобально не меняло. Да плевать, пусть Морияма захлебнётся в своей желчи, — от Натаниэля он не откажется. Ни в коем случае. И даже опасность в лице влиятельной семьи Морияма его нисколько не пугала. Иначе какой он альфа, если бежит в страхе из-за первой возникшей трудности, поджав хвост? Он просто станет более внимательным ко всему, что творится вокруг. А ещё узнает, кто их сдал Рико, и покарает этого стукача. Натаниэлю он решил ничего не говорить, как и Кевину. Всё же такие важные новости нужно было рассказать лицом к лицу, а не по телефону. Зачем лишний раз волновать и друга, и любимого человека перед сном? Всё ведь обошлось, не так ли? Почти без травм. И без потерь. Ну, не считая его скетчбук, что печально, конечно, но главное спасти таки удалось. И сейчас, перед тем как выключить свет в комнате и лечь спать, Аарон с нежность посмотрел на портер Ната, что был немного грязный, помятый и с рванным краем по боковине страницы, но от этого не ставший менее важным его сердцу. Новое утро не предвещало никакой беды. Ничего необычного, за исключением того, что для тела побои не прошли бесследно, как ему вчера показалось, и испытывая ноющую тяжесть в мышцах, а где-то саднящую боль от ударов, он неспешно доковылял до ванны и ещё раз осмотрел себя и свои синяки в зеркале. Наспех наклеив на покрасневшие раны пластыри, Аарон критично оценил свой внешний вид, недовольно сморщил нос и обречённо вздохнул. Ладно, что есть, то есть, лучше всё равно не станет. Так хотя бы опухоль спала, и на том спасибо. Эндрю ещё спал, и чтобы его не разбудить, Аарон очень тихо прокрался на цыпочках в коридор, быстро обулся и вышел за дверь, аккуратно провернув в замке ключ. Всё, пора идти в школу. И уже там рассказать всем своим близким, какие удивительные вещи творились с ним вчера вечером. В классе было довольно шумно и оживлённо. Почти все одноклассники были на месте, стояли возле парт и занимали свои места — Аарон успел вовремя и не опоздал, что удивительно в его-то состоянии. Нет, он не чувствовал себя полной развалюхой, но быстро ходить было тяжко. Сверлящим взглядом он прошёлся по знакомым лицам и встретил голубые глаза Ната. Тот, как обычно, стоял рядом со своими подругами, но мгновенно отвлёкся от разговора, стоило Аарону зайти в класс. Улыбнулся ему своей неповторимой улыбкой, завёл прядь волос за ухо, от чего у Аарона мурашки побежали по ногам, а после улыбка превратилась в озадаченно приподнятую бровь. Ага, заметил его состояние. Ничего, скоро он всё узнает. Да хоть прямо сейчас. Кевин же был обнаружен за партой лицом вниз. Как же не вовремя он решил устроить себе сон-час! Закатив глаза при виде друга, пускающего во сне пузыри, Аарон первым делом решил подойти к нему и разбудить, и уж затем подозвать к себе и Натаниэля. Одного. Без его подруг. Подойдя к парте, он резко стукнул об неё ладонью, заставляя Кевина мгновенно проснуться и широко раскрыть глаза. Удивлённые, но в то же время обиженные глаза Дэя уставились на друга в немом укоре, отчего Аарон не сдержался и насмешливо фыркнул. А когда Кевин заметил его боевые ранения и пластыри на лице, окончательно развеселился. — Ты где был? С собаками подрался, что ли? — сонным голосом проворчал Кевин, с удивлением рассматривая побитого одноклассника. — Да я… — начал Аарон, но его перебил другой голос — громкий и глубокий, раздавшийся возле дверей: — Здесь присутствует Аарон Майкл Миньярд? В классе сразу возникла тишина. Все взгляды одноклассников были направлены в сторону Аарона, который старался держаться ровно и не опускать голову. Ему нечего стыдиться, он не сделал ничего плохого. А значит, и бояться не стоило. — Это я, — подал он голос. Парень из параллельного класса, назвавший его полное имя, скрестил руки на груди. — Тебя мистер Саймонс в учительскую вызывает. Прямо сейчас. Больше ничего не говоря, он развернулся и вышел из класса. Одноклассники продолжали сверлить Аарона взглядами, тихо перешёптываясь: кто-то даже сочувственно качал головой. Но его не беспокоили чужие глаза и мысли, да и в своей голове было пусто. Надо идти. Продвигаясь будто во сне, он направился следом за парнем, мимолётно замечая растерянное и испуганное лицо Ната, затем прозвучал оглушительный звонок, ознаменовавший начало урока. Что ж, это к лучшему. За ним никто не пойдёт, не начнёт задавать ненужные вопросы, на которые Аарон не сможет или не захочет дать ответ. Мистер Саймонс был их классным руководителем, и логическая цепочка довольно быстро выстроилась в ряд: всё же Аарон попался. Кто-то узнал в толпе дерущихся именно его и рассказал учителям. Что за идиотизм такой! Кому это было нужно и зачем? Внутренне сгорая от злости и стыда, Аарон пообещал, что доберётся до сути и узнает, чьих это рук дело. Возможно, Морияма и вызов в учительскую не связаны между собой. Но в этом он очень сильно сомневался. В учительской помимо мистера Саймонса была лишь одна учительница, что-то конспектирующая в учебный журнал. Аарон мысленно вдохнул, выдохнул и смело подошёл к столу учителя, готовый ко всему. Мистер Саймонс заметил рядом вставшего ученика и оторвался от бумаг, лежащих аккуратной стопкой, снял очки и положил их на стол. — Доброе утро, Аарон. — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Миньярд. Мистер Саймонс потёр пальцами глаза и с явным неодобрением осмотрел лицо своего ученика — Даже спрашивать не буду, правда ли это. По твоему лицу всё прекрасно видно. Аарон не стал ничего уточнять. Лишь пристыженно кивнул, стараясь не уводить взгляд в сторону. — Как так получилось, Аарон? — продолжил говорить классный руководитель. — Ты ведь такой ответственный парень с идеальной характеристикой. Зачем ты подрался? Да ещё и на территории школы? На это Аарон не знал, что ответить. Поэтому просто молчал, незаметно сжимая в руке край пиджака. Мистер Саймонс подождал для приличия, затем снова усталым жестом потёр веки. — Ты даже не попытаешься оправдаться? Или, может, скажешь, кто затеял ту драку? Нет. Он не мог этого сделать, не мог сдать собственного брата, который спас его от Мориямы и его прихвостней. И не видел смысла пытаться найти себе оправдание. — Нет, мистер Саймонс, простите. — Ничего, Аарон, я понимаю. — Учитель очень недовольно поджал губы, но в глазах его промелькнуло искреннее уважение к твёрдой позиции его ученика. — Ну, значит, так тому и быть. Ты согласен с тем, что нарушил устав школы? — Да, — подтвердил Аарон. — И понимаешь, что за это директор назначил тебе наказание? — Да. — Я рад это слышать. Первый путь к исправлению, это осознать свои ошибки. Но то, что ты это понимаешь, не освобождает тебя от ответственности. Ты отстранён от занятий на десять дней, включая сегодняшний учебный день. Понял? — Да, — тихо ответил Аарон, прикусив нижнюю губу. Мистер Саймонс на секунду отвернулся и вытащил из стопки бумаги лист с напечатанным текстом, положив его перед Аароном. — Это стандартная процедура, но я вынужден напомнить: сведения о всех совершённых вами правонарушениях вносятся в ваше личное дело, а так же я вынужден уведомить об инциденте твоих родителей или опекунов. Если ты всё понял и не нужно повторять, то распишись здесь и здесь, — он указал пальцем места для росписи. — Если вы с родителями захотите, апелляцию можете подать в понедельник. Всё ясно? В голове стоял дикий гул, мешающий адекватно воспринимать реальную действительность, но Аарон смог кое-как выдавить их себя согласие и расписаться в документе, не замечая, что он вообще подписывает. Мысли хаотичным потоком бились бесконечным звоном, стоящим в ушах, а сердце участило биение в несколько раз. На секунду показалось, что он не выдержит и даст волю эмоциям, но этого, к счастью, не случилось. Взяв себя в руки, Аарон вернул себе потерянное самообладание. Уже ничего не изменить, хватит раскисать тут как типичная омежка! Он справится, всё сможет. Несмотря ни на что, он оставался альфой, который продолжит стоять с гордо поднятой головой. Мистер Саймонс провёл ему воспитательную лекцию и отпустил домой. Всё это время он смотрел на парня весьма строго, но вместе с этим с явной жалостью. Ему по настоящему было жаль такого прилежного ученика, который наверняка случайно попал во все эти разборки, — учитель был уверен в этом на все сто процентов. К несчастью, раз сам Аарон не шёл к нему навстречу, сделать он ничего не мог. Только посочувствовать и отпустить восвояси. Ох, нет, было ещё кое-что, о чём он успел забыть. Закончив беседу, классный руководитель отодвинулся от стола и вытащил из него ящик со словами: — Кажется, ты кое-что потерял, не так ли? В его руке появился скетчбук, тот самый, который Аарон потерял в пылу драки. На лице, до этого наполненном смирением, появилась неуверенная улыбка. Робкая надежда. И мистер Саймонс не захотел стать его личным палачом, тем, кто уничтожит этот свет в ярких глазах совсем ещё юного парнишки. Мужчина улыбнулся в ответ и протянул скетчбук владельцу. — Не теряй больше. И постарайся тихо просидеть эти десять дней, хорошо? Если происшествий не будет, я постараюсь сделать всё, что в моих силах. Аарон не уточнял. Мистер Саймонс не ждал ответа. Они поняли друг друга без слов и разошлись как настоящие заговорщики, объединённые общей, никому не известной, тайной. Делать в школе Аарону было нечего, поэтому, аккуратно положив скетчбук в рюкзак, сразу направился на выход из учебного заведения, стараясь лишний раз не думать о том, что его ждёт в будущем. По факту ничего хорошего. Если повезёт, мистер Саймонс как-то отмажет его и не станет вносить правки в личное дело, и это будет просто мана небесная, если не чудо. Любая негативная информация в личном деле может обернуться серьёзными неприятностями, особенно при поступлении в престижные университеты страны. Ужасно, просто хуже не придумаешь. Если ему внесут всю информацию в дело, считай, о престижной профессии можно будет забыть. Забыть о том, к чему он стремился, о чём мечтал всё это время. Всё пойдёт к коту под хвост! И всё это из-за блядского Мориямы, к которому он не имеет никого отношения! Ярость вспыхнула внутри адским огнём, обжигая душу и сметая остатки прежнего страха и волнения. Сейчас в Аароне пламенем горело лишь одно желание — уничтожить. Сломать. Найти своего обидчика и размазать его по стене. А потом… Ух, какие ужасные мысли приходили ему в голову! Хорошо, что никто не мог прочитать его мысли в данный момент, а то точно вызвали бы полицию на всякий случай. Полностью уйдя с головой в свои разрушительные мысли, Миньярд не заметил, как оказался на небольшой набережной, утопающей в зелени покрытых листвой деревьев. Лучи солнца, с искрами отражающиеся от спокойной водной глади, проникли в его сердце и смогли немного успокоить разбушевавшийся от взрыва адреналина разум. Вдохнув побольше чистого воздуха, он остановился возле ограды и уткнулся взглядом в одну точку. Думал. Так нельзя. Нельзя дать сущности альфы взять над ним вверх, иначе он сделает только хуже. И так всё в полнейшей заднице, и был лишь один призрачный шанс, что классный руководитель ему поможет. Но не в том случае, если он собственноручно всё испортит, жёстко накосячит. Хрен с ним, с Рико, пусть живёт. Помимо этого урода перед Аароном стояли проблемы куда важнее. Что ему было делать с мамой? Сегодня у неё выходной, она отсыпалась после ночной смены, и был велик шанс, что со школы ей попросту не дозвонятся, ведь обычно она выключала звук, когда спала после ночного. Проверять, всё ли в порядке дома, Аарон не будет, ибо можно было случайно разбудить маму, так что пофиг. Была не была. Может ему хотя бы немножко повезёт, ведь был же предел всех его неудач? Думать о том, что мама в любом случае узнает об его отстранении, он не хотел. Это будет потом, а не сейчас. Приняв решение остаться в парке до вечера, заодно порисовать в найденном скетчбуке и разгрузить голову, Аарон огляделся по сторонам и нашёл прекрасную лавочку под раскидистыми ветвями огромного дуба. А главное, что свободную! Курс был намечен, полный вперёд: Аарон с воодушевлением занял скамейку, положил на неё рюкзак и достал необходимые принадлежности. Скетчбук удобно разместился на коленях, почти целый и невредимый, что неописуемо радовало, а в руке появился специальный грифельный карандаш. Сканирующий взгляд художника обхватил территорию перед собой: каменную ограду, зелёные деревья, кронами словно касающиеся неба, и спокойная река, обдающая приятным холодом… Идеальная картина. Настроенный творить Аарон легко нажал кончиком грифеля на бумагу, провёл извилистую линию, под конец превращающуюся в едва заметную дымку. Приподнял карандаш вверх, ещё раз тщательно осмотрел пейзаж в надежде отыскать незначительные детали, придавшие бы рисунку жизни; и тут умиротворяющую тишину разорвало пиликанье надрывающегося телефона, резкое и неожиданное. Перепугав всех немногочисленных прохожих в округе и вспугнув стаю мирно греющихся на солнце голубей, Аарон, насильно вырванный из творческих грёз в реальность, поспешно залез в карман в поисках источника раздражающего звука. Глянул на время — урок ещё не кончился, но почему-то ему настойчиво написывал Кевин, который должен был сейчас грызть гранит науки. Что ж, это было не удивительно, Кевин никогда не отличался привычкой строго следовать всем правилам. Cap_kev: Офигеть, чувак, с тобой все ок? Cap_kev: Почему ты ничего не сказал мне? Cap_kev: Все шепчутся о том, что ты вчера с Мориямой подрался. Правда, что ли? Cap_kev: И мне ничего не рассказал!

AAMin: А ничего, что ты на уроке сейчас?

Cap_kev: Да пофиг вообще, ты тему не переводи.

AAMin: Пиздец.

Cap_kev: Я вообще-то волнуюсь о тебе, балда -_-

AAMin: Ладно, понял. Не хотел тебе

рассказывать по телефону, думал лично на

перемене все и расскажу. А получилось вот так.

Понимая, что друг уже от него не отстанет, Аарон начал записывать большое сообщение, но остановился и всё стёр, стоило увидеть, что написал Кевин. Cap_kev: Погоди, не рассказывай пока. Тут ещё кое-кто хочет тебя послушать. «Cap_kev добавил пользователя NatanielVesn» Cap_kev: Нат, ты тут? NatanielVesn: Да, на месте. Что? Даже Натаниэль был здесь? Такое Аарон совсем не ожидал.

AAMin: Нат, ты то чего не на уроке?

NatanielVesn: Что за вопрос такой? Потому что ты мне важнее, чем задачи по математике.

AAMin: Оу… Спасибо. Мне правда очень приятно.

AAMin: Ты мне тоже.

Cap_kev: Так, парни, потом пофлиртуете. Рассказывай, Аарон.

AAMin: Ты как всегда, Кев. Ладно.

Вчера Морияма вместе со своей командой

подкараулил меня на школьной велосипедной

парковке. Завязалась драка. Об этом кто-то

настучал директору, и он отстранил меня от занятий

на десять дней.

Cap_kev: Мда уж… Зачем Рико нападать на тебя? Что за бред?

AAMin: Без понятия. У него проблемы с

головой, вот и с ума сходит.

NatanielVesn: Это не бред. Скорее всего, это из-за меня. Cap_kev: Что? А ты тут причём? Почему из-за тебя Морияма напал на Аарона?

AAMin: Нет, Нат, это не из-за тебя.

Не говори так.

Cap_kev: Ладно, ребят, обсудите это потом, мне идти надо. Братан, ты держись там, увидимся позже. И ты давай, сразу пиши мне, если что случится, ок?

AAMin: Ок. Спишемся.

Предполагая, что на этом сообщения закончатся, Аарон хотел выйти из социальной сети, но не тут-то было — пришло новое уведомление, но теперь не из общего чата. А лично от Натаниэля. Внутри что-то резко ухнуло вниз, а затем подкинуло вверх, отдавая щекотящим чувством где-то за рёбрами. Он был не готов. И знал, что избежать разговора не сможет. NatanielVesn: Аарон, давай не будем делать вид, что Рико напал на тебя не из-за меня. Почему ты мне ещё вчера всё не рассказал?

AAMin: Зачем? Чтобы изменилось,

расскажи я тебе?

NatanielVesn: Всё бы изменилось! Я виноват в том, что ты поранился! Думаешь, мне было всё равно, когда я увидел твоё побитое лицо? Да я уже тогда ужасно переживал, а когда узнал, что в этом виноват… Рико, то и вовсе начал сходить с ума!

AAMin: Прекрати, пожалуйста. Мне

всё равно на Рико Морияму, поверь.

Ничего не изменится.

NatanielVesn: Давай я поговорю с ним и попрошу отстать от тебя? Сделаю хоть что-нибудь?

AAMin: Нет! Не надо, пожалуйста, не лезь

в это. Я сам разберусь, не переживай, я не один.

Да и что ты можешь сделать? Хочешь перестать

со мной общаться?

NatanielVesn: Что?! С чего ты так решил???

AAMin: Тогда ничего не делай. Я разберусь.

Веришь мне?

Понадобилась минута, чтобы Нат выслал ответ. Понятно дело, что он чувствовал себя виноватым и хотел помочь, но в этой ситуации он вряд ли мог что-то сделать. Это проблема двух альф — Рико и Аарона — и они должны решить всё сами. Поэтому и Натаниэль смирился, понимая это. NatanielVesn: Хорошо, верю. Но если он ещё раз сделает тебе больно, я не буду стоять в стороне.

AAMin: Понял. Спасибо, что волнуешься

обо мне.

NatanielVesn: … Дурачок. На губах Аарона появилась лучезарная улыбка. Это было мило, реально мило. Нат продолжал сводить его с ума, даже об этом не подозревая. Боже, как бы хотелось обнять его и никогда не отпускать! Несбыточная мечта, которая заставляла сердце изнывать от нескончаемой тоски. И улыбка, до этого сияющая сильнее блеска на воде, в ту же секунду угасла. Неважно. Оставался ещё один вопрос, нерешенный Миньярдом, и он решил не тянуть и задать его Натаниэлю.

AAMin: Можешь сказать, что ты делал

вчера после школы? И почему я не мог

до тебя дозвониться?

NatanielVesn: После школы? Хм… Мы пошли с Кейтлин и Элисон в кафе, затем погуляли немного. У меня сел мобильник, а зарядки ни у кого не оказалось. Я увидел только дома, что ты мне звонил, и решил не перезванивать, чтобы тебе не мешать. А что случилось?

AAMin: Ничего такого, просто нужно

было кое-что проверить. Спасибо, и не

волнуйся, всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

Они ещё поболтали минуты две, и договорившись, что созвонятся вечером, закончили общение. Натаниэлю нужно было идти на следующий урок, а Аарону — подумать в одиночестве. Вчера у Ната действительно был выключен телефон, и Рико знал об этом. Он наверняка подговорил того пацана и таким образом выманил его из школы. Но откуда он вообще всё знает? Морияма был слишком сильно уведомлён о том, что происходит в жизни Аарона и Натаниэля, и это не похоже на случайность. Новая информация пришла как никогда кстати, и теперь можно было сделать некоторые выводы. И они Аарону совсем не понравились. Но пока рано что-то предпринимать. Нужно понаблюдать, и тогда скрытое станет явным — долго информатор Рико не продержится. И обязательно на чём-нибудь споткнётся, выдавая себя. Таким образом Аарон и провёл время, раздумывая и рисуя скетчи на листе бумаги, без всякого плана. Просто чтобы занять себя чем-то до того момента, как можно будет идти домой. И, когда пришла пора, с неким удовлетворением от проделанной работы, возникающим только тогда, когда он занимался любимым делом, собрал свои вещи и неспешно направился в сторону дома. Возле двери Аарон остановился, прислушался. Положил руку на ручку и неуверенно сжал. Медлил, специально тянул время, как трус. В этом не было смысла, зачем оттягивать неизбежное? Надежда, что всё обошлось, продолжала ярко пылать в его душе — так зачем мучить себя негативными мыслями? Со злостью Аарон отругал сам себя и уже увереннее опустил ручку, одним движением заходя в квартиру. Тихо. В целом неплохо. Занятия у Эндрю ещё не кончились, а значит, либо дома мама, либо вовсе никого. Аарона устраивали оба варианта, главное, чтобы не было беды. Пока он не чувствовал странную ауру, повисшую в их квартире, и тихо разувался, стараясь лишний раз не издавать шума. На всякий случай. Нет, он не ощущал приближающийся апокалипсис, но по опыту догадывался, что в их семье нужно было ожидать всего. Внезапно что-то со звоном упало на пол, а затем произошёл ещё один удар, более глухой. В груди появилось дрянное предчувствие, заставляющее гнать кровь по венам перепуганного Аарона, влетевшего на кухню в поисках источника звуков. И он, увидев родную мать, сжимающую в руках бутылку с алкоголем, застыл как вкопанный. Нет. Нет. Почему?! Тильда приподняла голову, попыталась сфокусировать взгляд на новом объекте в комнате. Через секунду её глаза сузились, лицо исказила гримаса злобы и раздражения. От неё исходила такая сумасшедшая аура ненависти, уничтожающая всё на своём пути, какую Аарон давно не ощущал и успел подзабыть, что это такое — снова быть предметом отвращения собственной матери. Сердце забилось отчаяннее, руки сами потянулись в сторону мамы, желая помочь, забрать ненавистный алкоголь, чтобы спасти, чтобы не дать утонуть. Он не верил, что она сможет выбраться. Но, как и любой ребёнок, хотел бессмысленно на это надеяться. Но Тильда не дала забрать у себя бутылку, а вместо этого со всей силы хлопнула Аарона по руке, оставляя после себя след от пальцев. Опешив от такой агрессии в свою сторону, Аарон испуганно отпрянул от неё, прижав к телу саднившую руку — скорее от удивления, чем от боли. А Тильда, заметив в его глазах тот самый детский ужас, вместо того, чтобы успокоить, обозлилась ещё сильнее. В ней бушевал алкоголь в огромных дозах, раздувающий её гнев во много раз, а идиот-сын просто выводил её из себя. — Иди сюда, — проговорила она командирским голосом. Аарон мешкал, и это окончательно убило в ней последние остатки терпения. — Ты совсем тупой? Не слышишь, что я тебе сказала?! Она перешла на крик, резко вскочив со своего места. По затуманенным глазам было видно, что она не шутит. И что внутри неё давно поселился демон, сжирающий её изнутри, убивающий все чувства к тому, кто был её родным ребёнком. Аарон слабо понимал это, до конца желая быть примерным сыном, тем, кого так хотела видеть его любимая мама — послушно сделав шаг, он встал напротив Тильды и понурил голову. Несмотря на то, что женщина была чуть ниже сына, её силы в данный момент хватило бы на огромного великана. Сейчас перед ней был не её родной человек, а враг, тварь, сломавшая ей жизнь. И тот, кто, по её мнению, не заслуживал никакой пощады и понимания. Мама молчала, а Аарон даже не мог поднять на неё глаз. Было стыдно до такой степени, что хотелось провалиться сквозь землю и навсегда там остаться. А это молчание между ними… Оно убивало его без всякого ножа. Становилось невыносимо, атмосфера давила на и так взвинченные до предела нервы. А когда мама заговорила, он опустил голову ещё ниже, ощущая от неё сильный запах алкоголя: — Смотри на меня. Быстро. Не в силах противиться воли матери, Аарон с трудом приподнял голову и тут же получил мощную пощёчину — удара он не почувствовал, только звук. Звонкий и грубый. И жар, который появился на покрасневшей коже. По инерции он отпрянул от матери, как от огня, глупо прижимая к вспыхнувшему болью месту подушечки пальцев, но Тильда и не думала прекращать экзекуцию. — Какого хера мне звонят со школы и говорят, что тебя отстранили?! — Кричала она на сына, замахиваясь. — Ты, ничтожество, от которого требовалось лишь одно! Новый удар по лицу, от которого Аарон совсем слабо пытался защититься. После ещё один: в этот раз мама колотила его по плечам и спине. — Бесполезный! — Удар. — Жалкий! — Ещё удар. — Как же я ненавижу тебя! Слезы против воли появились в уголках глаз, но Аарон ещё держался. Не показывал свою боль, зная, что это спровоцирует мать на новый приступ агрессии. Пусть и хотелось кричать. От боли, но не физической, хотя Тильда совершенно не жалела сына, а от душевной, разъедающей его душу на части. Женщина начала задыхаться от бесконечных ударов и собственных криков, но не заканчивала. Ей было что ещё сказать, и пьяное состояние сильнее подливало масло в огонь её разрушительной злобы. — Ты бесполезное отродье, которое не может выполнить одну единственную свою задачу! За что мне такое наказание? — Мама на мгновение остановилась, а затем резко схватила со стола бутылку, угрожающе зависая над головой Аарона. — Да чтоб ты сдох! Подобное Аарон стерпеть был уже не способен. Ситуация стала критической, и его инстинкты альфы против воли захватили разум, наполняя голову туманом. Будто агрессия матери передалась её сыну, побуждая сопротивляться. Во рту обозначились клыки, прокусившие губу до крови, а по спине побежали липкие мурашки по напрягшимся мышцам. С утробным рыком он вскинул руку, чтобы схватить мать, но опоздал на миллисекунду и вместо неё зацепил лишь воздух. Рядом прозвучал чужой мужской рык, ужасно знакомый для Аарона — всё произошло безумно быстро, он даже отследить не успел. Взгляд не сразу поймал картинку перед собой, покрытый пеленой гнева, но сфокусировавшись, получилось разглядеть Эндрю, прижимающего маму к стене. Она тихо хрипела, неотрывно смотря бешеными глазами на пальцы Эндрю, сжимающие её горло. Из её рук выпала бутылка, упала на пол и со звоном разбилась, покрывая пол осколками, но всем было плевать. В данный момент происходили вещи намного важнее. Вскоре Тильда начала задыхаться, отчаянно цепляясь за руки сына, но он и не думал ослабить хватку, ещё сильнее вжимая женщину в стену. От увиденного мысли Аарона немного прояснились, и ярость уступила место испугу. Не за мать, а за Эндрю. — Эндрю, — он кинулся к брату и заглянул в его глаза, полностью чёрные из-за перекрывающих радужки зрачков. — Отпусти её. Она ведь умрёт! Эндрю даже не пошевелился, уничтожая одним взглядом собственную мать. — Пусть дохнет. Мне похуй. — А мне нет! — Аарон повторил попытку достучаться до близнеца, положив свою ладонь на его каменные руки. Этот простой жест слегка привёл Эндрю в чувство. Пальцы совсем немного расслабились, давая матери сделать судорожный вздох, а затем вцепились ногтями в чужую шею. — Я говорил этой суке, что будет, если она ещё раз поднимет на тебя руку. Аарон тихо вздохнул, вздрагивая от переполняющей его гаммы чувств, на одном усилии сдерживая себя — если он сорвётся, тогда Эндрю уже ничего не остановит. Их мать не стоила того, чтобы марать об неё руки. — Знаю. Но мне плевать. Отпусти её. — Эндрю молчал. — Если она попробует меня ударить, я сам её убью. Этого хватило. Его услышали. Эндрю с явно неохотой окончательно разжал пальцы и отпустил женщину, которая не удержалась на ногах и упала на пол. С полным безразличием на ожесточённом лице брат отвернулся и рывком выскочил из комнаты, не обращая внимания на членов своей семьи. Дальше по коридору с оглушающим грохотом хлопнула дверь в его комнату: звук завис на кухне, застыв в ушных перепонках, как очередной удар. А Аарон остался стоять. Отчуждённый взгляд переместился на маму, лежащую на полу, и остановился на её побелевшем лице. Она безудержно кашляла и хрипела, захлёбываясь в слезах, стекающих по щекам и подбородку, царапала шею своими маленькими ноготками и оставляла красные полосы на коже. Он смотрел на неё и не чувствовал ничего, кроме пустоты. Всепоглощающей пустоты, уничтожающей в нём что-то, что раньше казалось ужасно важным. И нужным. А в голове крутился вопрос, словно всем надоевшая пластинка, заевшая на нескончаемом повторе — за что? Никто не смог бы ответить. Он уже не принадлежал сам себе, но и не поддавался вспыхнувшим до этого инстинктам, заставляя тело слушаться. Пока что. Не найдя причин оставаться рядом с мамой, он пошёл к Эндрю, чтобы посмотреть, проверить. И быть рядом, если тому понадобится. Но стоило ему подойти к двери в комнату брата, из неё резко вылетел Эндрю, как был, в школьной форме, кроссовках и с походной сумкой на перевес. Пустота завибрировала внутри, расширяя свои владения при виде родного лица, ставшего восковой маской былого спокойствия. — Эндрю… — прошептал Аарон, сам не понимая, зачем. Он не остановит его. Он не в силах успокоить его внутренних демонов. И не ему решать. — Нет. — прорычал Эндрю, проходя мимо. Могло показаться, что он и брата сейчас ненавидел, но это был не так — глаза не будут врать. В них Аарон смог увидеть отчаянье, граничившее с паникой. Страхом за то, что он оставляет его здесь. И пониманием, что другого выхода не было. С непоколебимой уверенностью, не дающей ни шанса на сомнение, Эндрю очутился возле входной двери, дёрнул её на себя. Из кухни с воем вылетела мать и вцепилась в его пиджак, не давая уйти. Она рвала и метала, упираясь со всей оставшейся силой, вцепившись в несчастную ткань так, будто от неё зависела вся её жизнь. — Эндрю, сыночек… не уходи, прошу тебя! Слёзы пуще прежнего брызгали из её глаз, голос сорвался на истерический визг, который пробивался в душу ледяным осколком. Но Эндрю только оттолкнул её, словно пустую тряпичную куклу. По венам, вздувшимся на его шее, было видно, каким титаническим усилием он сдерживал своё желание окончательно размазать её по стене. Кажется, в тот момент он сожалел о том, что не довёл начатое до конца, но из-за договора с Аароном ситуацию пришлось отпустить. Окончательно оторвав от себя скрюченные пальцы матери, Эндрю вырвался из душной квартиры, убивающей его, и скрылся в общем коридоре. Тильда выбежала следом за ним, продолжая надрывно кричать, задыхаясь и кашляя: — Нет, пожалуйста! Не уходи! Прости меня, прости, умоляю тебя! В голове у Аарона произошёл щелчок, вызвав лавину отвратительных мыслей. И злость, которая лишь недавно слегка притихла, заново вырвалась на волю. Это было невозможно слышать, видеть, чувствовать. В нём будто поселился кто-то другой, желающий уничтожить всё, до чего только могли дотянуться руки. Не в силах контролировать свою агрессию, он скрылся в своей комнате, заперев её на ключ. И уже после этого, оставшись один, он позволил эмоциям взять вверх: опустившись на пол, он обхватил голову руками и потонул в немом крике. В нём было всё — его боль, ненависть, обида и печаль. Несправедливость мира и слабость, глупая жалость к себе. А ещё непонимание, в чём он виноват. Почему он вынужден вечно страдать из-за того, что родился таким? Потому что он слабый альфа? Потому что он не выбирал свою судьбу? В голове был полнейший сумбур, пропитанный самоуничтожающей чернотой. Переполнив тело, она начала вырываться наружу, вызывая новые крики боли, убивающие Аарона изнутри. Он пытался остановиться, вернуть себе контроль, но сделать это было почти нереально. Всё его естество вопило о неправильности, сломе. И бунтовало против того, что сейчас происходило в его изломанной семье. Телефон, который он выронил из рук, звонил не переставая, проходясь по взвинченным нервам будто по струнам. Не выдержав, он со злостью схватил его и увидел имя того, кого не должен был. Нет, нет! Только не он! Не сейчас, когда Аарон с ума сходил от ненависти к себе. Тело среагировало быстрее головы, и пальцы сами нажали на кнопку ответа. — Отвали от меня, понял? — глухо выкрикнул он в трубку, завершая звонок. Откинув телефон в сторону, он снова отдался своему безумию, разрывающему его душу острыми когтями ненависти. Тело продолжало мелко трясти то ли от холода, то ли от всплеска гормонов альфы, которые кое-как удавалось ещё удерживать. Непрекращающийся звон в голове, отдающий навязчивой тяжестью в мышцах, стал постепенно проходить, гася предыдущие неконтролируемые вспышки гнева. И тогда до него дошло, что он натворил. Волосы на затылке встали дыбом от ужаса и осознания, до чего он дошёл. Как он мог так поступить с Натаниэлем! Ведь это именно он пытался до него дозвониться, помня про их уговор. Какой же Аарон кретин… Нет ему оправдания. Мысли о Нате отрезвили не хуже пощёчины. Нужно было позвонить, всё объяснить. И извиняться так долго, сколько потребуется, хоть до самого утра. Поискав глазами телефон, Аарон смог обнаружить его возле двери. Потянувшись, он взял в руку прохладный гаджет, ледяной до колющего покалывания. Может быть ему всё это казалось, но в душе он чувствовал такой же лёд, перемешанный с обжигающим стыдом. Набирая номер Ната, он хотел лишь одного — чтобы тот его простил. За это он был готов пожертвовать тем немногочисленным, что у него ещё оставалось. Натаниэль ответил на звонок, не произнося ни слова. У Аарона, кажется, на мгновение остановилось сердце. А затем ухнуло вниз, оставив после себя бескрайнюю тёмную тоску. — Нат… — не выдержал первым Аарон, сильнее сжимая пальцами телефон. — Прости меня. Я придурок. Нат очень тяжело вздохнул. — Ну, с последним не могу не согласиться. Но я не обижался. Просто от тебя подобного не ожидал. — Я не хотел говорить тебе это, честно. Просто… сейчас не самое лучшее время. Аарону было сложно говорить о произошедшем, боль ещё не прошла, нависая над ним одной бесконечной проблемой. Но Нат имел способность тонко чувствовать его настроение, понимая буквально с полуслова. — Понимаю, трудный день. Не можешь рассказать? Это личное? — Не совсем, — выдохнул в трубку Миньярд. — Сложные отношения с предками. — Ясно, — усмехнулся Натаниэль. — У меня в семье тоже не всё гладко. Ну… — он запнулся, но быстро закончил мысль, — думаю, ты и так в курсе. Уточнять не имело смысла, и так всё понятно. У богатых и родовитых семей были свои традиции и устои, бунтовать против которых было почти нереально. — Я понимаю. Просто иногда кажется, что ты один идёшь против всего мира, и силы твои на исходе. И тогда ты понимаешь, что оказался в полнейшей темноте. — Наконец Аарон смог собрать все свои хаотичные мысли в голове и выдать как на духу всё, что его тревожило. В целом не ожидая от Натаниэля какого-то излишнего сочувствия, он был удивлён, услышав его ласковый голос, от которого у него толпой побежали мурашки по шее и плечам: — Не думай, что ты один. Ты ведь знаешь об этом. Как минимум я всегда буду на твоей стороне. И не бойся темноты — ты всегда сможешь разукрасить её в любые цвета своего сердца. Искренность Ната растопила лёд, что до этого сковал несчастную душу Аарона. Утопая в новых приливах любви к этому восхитительному омеге, он с меланхоличной тоской понимал, что только Натаниэль сейчас способен, как это не парадоксально, не дать ему утонуть.