Мяукни, если любишь

Му Цин еще какое-то время пытался вырываться, но на удивление слишком быстро выбился из сил. Фэн Синь не только плотно укутал его в ткань своего одеяния, но и уверенно, но в то же время очень аккуратно прижимал его к груди. Поэтому попытки освободиться с треском провалились. Му Цин, выглядывая из-за плеча Наньяна, с болью в глазах наблюдал как они удаляются от дворца Сюаньчжэня, пока тот окончательно не скрылся из виду. «Это худший исход событий из всех возможных.» Бережно удерживая сверток, из которого торчала лишь голова и острые уши, Фэн Синь вышел на главную улицу, но направился не к себе, а во дворец Линвэнь. Та как всегда была занята, но нашла время, чтобы принять генерала Наньяна. С ее помощью Фэн Синь узнал, что никто в столице не терял черного кота, а раз о животном пока позаботиться некому, он предложил на время забрать его к себе. Если хозяин объявится, то наверняка пойдет искать пропавшего питомца именно через дворец Линвэнь, и та, в свою очередь, обещала связаться в таком случае с Наньяном. Кот в руках Фэн Синя, услышав принятое решение, не возрадовался новоприобретенному дому, а лишь злобно зашипел. Решив вопрос с котом, Наньян, раз уж пришел, также хотел разобраться с еще одним делом. Раз уж во дворце Сюаньчжэня никто не в курсе куда делся их генерал, может хотя бы тут получится узнать хоть какие-то сведения? Но Линвэнь, как оказалось, также была уверена, что тот отправился на парное задание и была крайне удивлена, что они разминулись. Для точности она даже сверилась с документами, но нет параллельных или других срочных заданий у Сюаньчжэня не было. По-хорошему после посещения Линвэнь Фэн Синю стоило бы отнести кота к себе и спуститься из столицы вниз, чтобы заново прочесать чащу, где они вчера упустили призрака. Но он внезапно принял прямо противоположное решение. Наньян был уверен, что призрака они вчера упустили именно из-за Му Цина. Как и из-за него безрезультатно застряли в Призрачном городе. А теперь еще Му Цин, чтоб его, еще и как сквозь землю провалился. — У меня не напарник, а, мать его, заноза в заднице, — выругался генерал вслух. Кот в его руках тут же злобно зашипел. Когда Му Цин не явился в полдень к воротам, Фэн Синь забеспокоился, отчего в итоге и пошел на поиски. Но чем больше он искал Сюаньчжэня, тем больше волнение сменялось раздражением. Раз уж Му Цин такой любитель принимать важные решения, то скатертью ему дорога. Захотел идти на задание один? Отлично, пусть катится. Генерал Сюаньчжэнь славился ведь тем, что любил работать в одиночку, так что кто же Наньян такой, чтобы ему мешать? Но чуть покрутив эту мысль дальше, Фэн Синь решил, что Му Цин мог отправиться один и по другой причине. Нет, разумеется, не из чувства вины. А вот из желания исправить свои ошибки и доказать всему миру и Небесам, что он не совершает просчетов — запросто. Вдруг Му Цин все же глубоко внутри осознавал, что совершил вчера пару промахов? Поэтому теперь и вознамерился изловить призрака в одиночку, чтобы на фоне его громкой победы мелкие поражения стали совсем незаметными? Поймать духа непросто и вдвоем бы они справились куда быстрее. Но если уж Сюанчжэнь решил действовать в одиночку — то пожалуйста. Одному из сильнейших богов войны призрак все равно не сможет причинить серьезного вреда. Максимум — загоняет по лесам да надает пару тумаков. Но, как рассудил Фэн Синь, возможно, Му Цину действительно будет полезно пострадать в одиночестве — для профилактики. Так что вместо того, чтобы вернуться к их общему заданию, Наньян вместе с недовольным свертком на руках направился в свой дворец. Предполагалось, что Фэн Синь в это время будет на миссии, поэтому никаких срочных дел у него на тот момент не было. Но вот теперь одно срочное дело как раз появилось. Вернувшись в свои покои, генерал закрыл за собой дверь и наконец-таки аккуратно размотал сверток. Кот сразу же спрыгнул с его рук на пол и зашипел на него. — Ты какой-то совсем дикий, как будто не от хозяев сбежал, а оказался здесь прям с улицы. Причем не самой благополучной, — опустившись перед котом на колени, Наньян осторожно протянул к нему руку, но на него тут же агрессивно замахнулись лапой. «В неблагополучном месте я как раз-таки сейчас.» — Может ты и впрямь бродячий? — задумчиво протянул небожитель, склонив голову, принимаясь рассматривать кота. — Ошейника нет, на руки не идешь, гладить тоже не даешься. Может тебя кто сначала взял в дом, а потом выкинул? На секунду Фэн Синь подумал — а что если так и есть? Раз уж он нашел кота у дворца Сюаньчжэня, то вдруг он и есть тот самый нерадивый хозяин, что сначала притащил в дом животное, а затем вышвырнул на улицу? Но эту мысль Фэн Синь быстро отмел. Му Цин, конечно, тот еще упрямый и самовлюбленный мудак, но так гнусно поступать с беззащитным животным он бы не стал. — Ладно, сиди здесь, я сейчас вернусь, — Фэн Синь поднялся, направившись к выходу. Кот мгновенно побежал за ним, словно надеясь сбежать. Но Фэн Синь успел ловко выскользнуть в коридор, захлопнув дверь как раз перед недовольной кошачьей мордочкой. «Фэн Синь! Фэн Синь, чтоб тебя! Ну неужели ты не видишь, что здесь что-то не так? Что же ты за непроходимый тупица!», — послышалось жалобное мяуканье за дверью. А затем и противный скрежет когтей о дерево. Му Цин понимал, что сейчас обвиняет Фэн Синя не потому что тот слепой идиот, а скорее от отчаяния и злости. Ведь действительно, как Фэн Синь мог вот так сопоставить два, казалось бы, на первый взгляд, абсолютно несвязанных факта — пропажу Сюаньчжэня и обнаружение кота? Мало ли куда запропастился первый и откуда появился второй. Да и по каким вообще признакам Фэн Синь должен был понять, кто перед ним? Мало ли на свете вредных черных котов. Наверное, стоило бы хотя бы попытаться дать какой-то сигнал. В этот момент Фэн Синь вошел в комнату, держа в руке небольшую фарфоровую пиалу с водой. Захлопнув дверь, он увидел на ней уже приличное количество глубоких царапин и удивленно выгнул бровь. — Я ведь тебя всего на минуту оставил, вот это да, — усмехнулся он и аккуратно поставил пиалу на пол. «Лучше бы ты меня не на пару минут оставил, а…» — начал Му Цин и прервался. Потому что внезапно осознал, что действительно хочет пить. После всей этой беготни и непрерывного мяуканья у него в самом деле пересохло в горле. Будучи небожителем, он отвык от обычных нужд, но стоило перед ним появиться пиале, как он тут же почувствовал, что умирает от жажды. Сделав осторожный шажок вперед, Му Цин склонил голову, носом почти коснувшись воды, не понимая, как начать. Но, как и до этого с прыжком, тело справилось само: язык ловко скользнул вперед и Му Цин тут же жадно припал к пиале, что чуть не выплеснул из нее воду. Зрелище выглядело комично — от агрессии до банальной жажды прошла всего пара секунд. Фэн Синь, наблюдающий сверху за этим зрелищем, широко улыбнулся. А затем достал из кармана свежую маньтоу и, отломив небольшой кусочек, протянул его на ладони коту. Тот, даже не успев задуматься, что делает, молниеносно схватил кусочек зубами и начал жадно пережевывать. А следующий кусок Фэн Синю пришлось отламывать уже находу, потому что Му Цин набросился на маньтоу в его руке, впился зубами словно хищник и потянул на себя. Фэн Синь чудом успел отвоевать булку обратно. Оголодавший в теле кота Му Цин, так увлекся едой, что пока он метался между кусочками маньтоу и водой, Фэн Синь все же пару раз успел его погладить за ухом. — Значит, за еду ты готов дружить? — рассмеялся он. Но стоило Му Цину немного утолить голод и жажду, как он сразу же отпрыгнул от генерала подальше. «Да что ж это такое…», — жалобно промяукал кот, переводя взгляд с Фэн Синя на полупустую пиалу. Он же бессмертный небожитель, отличающийся сдержанностью и утонченностью, а тут совсем не контролируя себя, приложился к воде… «Как какое-то животное», — мрачно подумал Му Цин и ему стало от самого себя противно. Мало того, что он не может сейчас ничего сделать, сказать или как-то повлиять на ситуацию, так он еще и зависим теперь от низменных смертных желаний. «Какой позор.» Фэн Синь, убедившись, что животное не помирает теперь от голода и жажды, еще пару раз попытался приласкать кота, но тот ни в какую не давался. Он отпрыгивал, шипел и отчаянно вырывался, стоило Фэн Синю попытаться взять его на руки. В итоге тот сдался, решив на время отступить. Наверняка кот просто перепуган, что в целом было вполне логично: вот так резко какой-то незнакомый человек забрал и притащил в новый дом — как тут не нервничать? Впрочем, с домом как раз можно было что-то сделать. Коты ведь любят комфорт, а, значит, надо бы позаботиться о соответствующих условиях. И раз уж у Фэн Синя образовалось свободное время, то в течение следующего часа он раздобыл для кота небольшой тканный коврик в качестве подстилки для сна, а также большой клубок мягких красных ниток. Му Цин тоже не терял времени даром пока Фэн Синь отсутствовал. Он успел второй раз хорошенько ободрать дверь, но на этот раз не от злости. Стараясь дать хоть какой-то знак, он попытался когтями нацарапать иероглиф своего имени и впервые в жизни пожалел, что «慕情» пишется слишком уж вычурно. Царапины, оставленные на дереве, и близко не напоминали изящных мазков каллиграфической кистью, так что прочесть в них хоть что-то осмысленное не представлялось возможным. «Проклятые лапы!» Му Цин также попытался растолкать рамы на окне — но лишь для того, чтобы убедиться, что то наглухо закрыто. Но зато в процессе он уронил с подоконника фарфоровую вазу. Когда Фэн Синь вернулся с подношениями новому питомцу, то обнаружил в комнате полный хаос. — Выглядит так, будто ты пытался сбежать, — произнес он, но в его голосе не было и намека на злость. Это же всего лишь вещи. А это всего лишь перепуганный кот — как на него можно сердиться? Подойдя к кровати, Фэн Синь расстелил добытый коврик, сверху положил красный клубок, и кивнул коту. — Поиграй пока там, а я соберу осколки, чтобы ты не поранился. «Да ты сама заботливость,» — недовольно прищурился Му Цин и принципиально не сдвинулся с места. Следующие два дня прошли примерно по той же схеме. Фэн Синь отчаянно пытался приручить кота. Му Цин упорно сопротивлялся. За все это время новостей из дворца Линвэнь по поводу хозяина кота не поступило. Как и не поступило новостей по поводу Сюаньчжэня. Боги войны нередко отлучались, причем не на день-два, поэтому никому и в голову не пришло бить тревогу и бросаться на поиски генерала. Фэн Синь также был уверен, что Му Цин просто из принципа ушел закончить работу в одиночку и все с ним в порядке. Но, не получая никаких вестей третий день подряд, он все равно начал беспокоиться. Хорошо, пусть самовольничает, но мог же хотя бы не молчать? Наньян даже пару раз попытался связаться с ним по духовной сети, но ответа не было. Когда они ругались или Му Цин был не в настроении, тот мог намеренно игнорировать сообщения от других небожителей, так что и здесь не было ничего нового или странного. Но в очередной раз столкнувшись в сети духовного общения с тишиной, Фэн Синь ощутил неприятную тяжесть на душе. — Будто кошки скребутся, — как-то сравнил он, бросив взгляд на черного кота. Тот наконец-таки распробовал ковер и теперь лениво лежал на нем. Такие периоды спокойствия были у него редкостью. В самом начале, когда Му Цин оказался во дворце Наньяна он все никак не мог успокоиться. Днем он пытался найти хоть какой-то способ намекнуть Фэн Синю, что происходит — но тщетно. Ночью покоя тоже не было, потому что Му Цину то и дело снились кошмары. Вон он, беспомощный кот, стоит в центре своего же храма — и никто не обращает на него внимание. Или он все так же в теле кота вынужден бежать сквозь лес от демонов, не в силах дать им отпор. Му Цин после таких снов не просто просыпался — резко вскакивал с громким мяуканьем. Похоже, что все еще страхи решили его добить не только наяву, но и во сне. И лишь на второй день, убедившись, что никто не пытается ему навредить, Му Цин начал понемногу успокаиваться. И тем не менее за это время он успел доставить немало хлопот. За эти дни Фэн Синь успел и поснимать кота с занавесок, и размотать из ниток, в которых тот как-то запутался и громко орал на весь дворец, чтобы его спасли. И даже отмыть, после того как кот, умудрился опрокинуть банку с тушью на рабочем столе. Когда Фэн Синь в тот день вошел в свои покои он замер на пороге, увидев, как тушь растеклась не только по деревяной поверхности, но и новым, чистым свиткам. Кот также оказался перепачкан. На черной шерсти пятен не было видно, но то, что кота придется отмывать, стало ясно по его многочисленным следам на бумаге. И все же во взгляде Фэн Синя не было тогда злости, лишь усталость и осознание того, что ему теперь придется опять все это убирать. «Я уже не знаю, как тебе намекнуть, — жалобно мяукал Му Цин, пока ему вытирали лапы. — Я уже и сбежать пытался. И хоть как-то вывести иероглифы рук… лапой, используя на этот раз тушь… Но ничего не получается. Вообще ничего.» Фэн Синь же не имел ни малейшего понятия, какие душевные муки испытывает кот. И тем не менее Наньян не сердился на него ни за погромы в комнате, ни за испорченную дверь, которую просто решил уже рассматривать как когтеточку для кота, ни за крики в три утра. В сложные моменты Фэн Синь лишь терпеливо пытался успокоить животное, проявляя чудеса терпения и выдержки, которые Му Цин в нем раньше не замечал. «Значит, со мной ты чуть что заводишься, а с котом — сама добродетель?» Как вскоре выяснилось, не только с котом. Причем посмотреть на Фэн Синя в разных ситуациях Му Цин успел сполна, ибо тот проводил с ним большую часть времени. Сюаньчжэнь прекрасно понимал как сильно заняты боги войны. И то, что Фэн Синь постоянно находил время возиться с ним было просто удивительно. Когда Наньян был в своих покоях, он все пытался поиграть с котом или погладить его. Если же ему на короткое время нужно было отлучиться, то он оставлял питомца в комнате, позволяя тому творить, что вздумается. Но если Фэн Синю нужно было отойти надолго, то он, предварительно завернув кота в полы верхних одежд, брал его с собой. Поэтому на четвертый день Му Цин успел насмотреться, как генерал взаимодействовал со своими подчиненными и другими небожителями. И, к своему удивлению, он обнаружил, что Фэн Синь оказался совсем не конфликтным. Да, он нередко был эмоциональным, громким и не скупился на крепкое словцо. Но за все то время, что Му Цин за ним наблюдал, Наньян ни с кем не поругался и не ввязался в драку. Не то что с ним. Тут даже стало как-то обидно. В целом, Му Цин понимал, что сам иногда намеренно его провоцировал. А теперь оказалось, что на подобные провокации по каким-то неведомым причинам Фэн Синь велся только с ним. «Неужели я настолько тебе не нравлюсь, раз вызываю такую реакцию? Я же тебя не ненавижу. Ты, конечно, иногда ужасно раздражаешь, но на самом деле… Я просто не знаю, как с тобой взаимодействовать.» Му Цин впервые поймал себя на мысли, что он действительно не знал, как иначе общаться с Фэн Синем. Он никогда не считал их ссоры проявлением настоящей злости. Да, иногда они действительно выходили из себя и доходило и до драк. Но в целом с годами он начал воспринимать их ситуацию как просто своеобразный способ коммуникации. И не особо задумывался, что по этому поводу считал Фэн Синь. Сейчас же, смотря на то, как Наньян ведет себя с другими, Му Цин раз за разом ломал голову. «Я тебе неприятен? Почему ты взрываешься только со мной? Или… ты тоже просто не умеешь иначе?» Мысли крутились в голове, но у кота не было ни единой возможности их озвучить. Впрочем, Му Цин понимал, что и будучи человеком, вряд ли решился бы на подобный разговор. Как-то это было слишком… искренне.