Шаги по времени. Книга вторая. Приключения сержанта и ревизора

      Утром, когда я проснулась, то не обнаружила в комнате Торинса. «И куда подевалось это шумное устройство?» — думала я, натягивая на себя штаны.       Нужно было покупать билеты.       Когда Оззо дал мне тетрадь, я от нечего делать, когда плыла на материк, пролистывала эту старую измятую тетрадку с кучей приклеенных вырезок и статей из газет.       И тогда-то я и натолкнулась на статью про протезы из Анхеи. На протезы мне было плевать, но вот то, что там на меня смотрели два зелёных глаза, цвет которых, конечно же, выцвел уже давным-давно со страниц этой вырезки, но не выцвел с иллюстрации с заголовком — моя память.       Ло. Значит, он не стал священником. И он сменил имя. И почему-то взял мою фамилию.       Попасть в Анхеи без разрешения — считай, ты труп. Сколько было таких случаев. Конечно же, скорее всего, существуют и случаи, когда кто-то там и пробирался, и это как раз таки был бы мой случай, если бы я не встретила в поезде Стар Блю, у которого было разрешение на въезд.       И да, я хотела свалить от него в Ледо, но когда я была у Ганса, кое-что произошло, и тогда-то я поняла, что поеду с Торинсом прямиком в Анхеи.       С моим новым, немного отросшим плечом было настолько хорошо, насколько вообще это возможно с отсутствующей рукой. Но как же это было неудобно — натягивать на себя одежду.       Покончив со своим туалетом, я направилась к выходу, и когда открывала дверь, то получила прямиком в свои однорукие объятия предмет своего поиска.       Торинс был невероятно возбуждён, и было понятно почему: на пороге возник мужик почти с таким же ростом, как и у меня, свирепым выражением лица и явным желанием сделать что-то не очень человечное по отношению к Торинсу.       Забежав в номер, Торинс тут же спрятался за мою спину и стал выкрикивать, что такие вымогательства — это нарушение пункта семь свода закона Объединённых новых земель Слот и что он вообще не намерен разговаривать с этим бандитом.       М-да, думала я, сделавшись неожиданно для себя промокашкой между так хорошо знающим свод законов Объединённых новых земель Слот Торинсом и этим монстрообразным мужиком.       Мужик хотел зайти, но встретился с той самой промокашкой.       — А ну, пошёл отсюды, урод! — рявкнул он мне.       — Вообще-то, я дама, — ответила я, уже скручивая этого приятного человека.       — Торинс, кого это ты там решил привести с утра пораньше? — спросила я у Торинса, который успел уже прошмыгнуть в самый дальний угол комнаты.       Мужик не ожидал, что будет так легко повержен, и только грязно ругался, пытаясь освободиться.       Мне надоело слушать, что и как он собирается со мной сделать, а заодно и с мелким Торинсом, и я его немного успокоила.       — Ну?! — уже с раздражением спросила я у Торинса.       — А что он пошёл за мной? Я его совершенно не звал! И вообще, почему это ты на меня ругаешься?! — возмущённо декламировал он.       Я очень внимательно посмотрела на Торинса, и пыл возмущения, который горел в нём, потух.       — Ладно-ладно. Утром я решил сходить в одно место и купить стикф, — тут он замолк, когда увидел, что мой глаз округлился от удивления, — И да, я тебе его не отдам! Он тебе вообще не нужен, тебе даже руки вон не нужны! — немного повышая голос и тыча в сторону лежавшего гостя, продолжал он, — А мне нужен! Ты мне постоянно говоришь, что от меня толку нет...       — Я тебе ни разу не сказала такого, ты чёртов выдумщик, — перебила я его резко.       — Да какая разница, это всё одно и то же! Ты меня воспринимаешь неполноценным! — сказал он нервно, достал стикф и начал вертеть его в руках.       — А когда это ты вообще меня слушал? — уточнила я, уже стоя в дверях на выходе.       — Постой, меня подожди, я ещё вещи не собрал, — быстро-быстро проговорил Торинс, глядя то на меня, то на мужика без чувств.       — Так, ты же теперь у нас полноценный, сам справишься, когда твой гость придёт в себя, — на этих словах я вышла и зашагала по коридору.       — Тора-а-а! — послышался крик Торинса.       Встав у лестницы, я стала считать секунды, когда материализуется в коридоре Торинс. Прошло всего лишь пятнадцать секунд, как из комнаты вылетел Торинс и побежал к лестнице. Увидя меня, облокотившуюся на перила и спокойно ждущую его, он ещё больше возмутился.       — Ты что, не могла меня в номере подождать? Тебе так нравится, когда я бегаю за тобой?! — запальчиво бурчал он, спускаясь по лестнице.       — А как ты собрался в Анхеи со стикфом? — проигнорировав его причитания, задала я свой вопрос.       Стикф — такая штуковина, которая когда-то была сделана научными умами страны, которая теперь существовала под новым своим именем — Объединённые новые земли Слот, сокращённо ОнзС. Интересный маленький чип, который у разных людей вёл себя совершенно по-разному. Чип был в форме мелкой мушки с пятью острыми ножками-входами. Покупаешь такую штуку, затем кладёшь её в рот и ждёшь, что же с тобой случится дальше.       А случалось порой что-то из ряда волшебства. Это если положительный исход. А бывало, что при соединении нейронов человека с этой штуковиной начинали происходить процессы, которые полностью изменяли код ДНК, и человек начинал мутировать.       Мой старый напарник Фитори когда-то очень сильно баловался этой штучкой. Достать её было сложно, но он знал тех, кто ставил их на поток.       И вот однажды Фитори, соединившись с очередным стикфом, стал превращаться не в супермодифицированного бойца, а в существо, у которого стали вылазить из рук ещё парочка-троечка рук, такие маленькие и разных цветов, ноги его укоротились в два раза, а вот его не самая умная голова стала размером с гигантский арбуз.       Говорить при этом он не мог. Увы, но Фитори так и не смог вернуться в прежнюю форму.       Пробовала ли я стикф? Конечно же, да. Но на меня он не подействовал. Может быть, после Бекоренского плена и моего исцеления я стала сама как монстр, на которого ничего не действует.       — Если я с ним соединюсь, то никто не узнает, и стану… хм, кем-то я точно стану, — отвечал мне Торинс по ходу нашего движения в сторону вокзала.       — Покажи мне, — сказала я ему.       — Не покажу! — отвечал он.       — Это почему ещё? — спросила я.       — Тебе только дай! Ты обязательно её используешь, — с уверенностью в моих действиях отвечал он.       — Ну-у-у, покажи, — проникновенно попросила я.       — Ты точно с ней ничего не сделаешь? — с подозрением спросил он.       — А я тебя когда-нибудь обманывала? — решила я добавить немного драмы.       — Конечно, обманывала! Просто ты забыла, но я-то помню, — сердито проговорил он, косясь на меня.       — Не помню, значит — не было, — отвечала я ему как заправский алкаш и протянула руку, чтобы он мне дал коробочку со стикфом.       Торинс ещё какое-то время взвешивал все за и против, и уже при входе на вокзал он достал чёрную коробочку из своего внутреннего кармана и протянул мне со словами:       — Только не вздумай с ним что-то сделать.       Взяв коробочку, я открыла её, достала оттуда чёрную мошку и проглотила.       Момент был драматичный.       Наверное, даже более драматичный, чем встреча в поезде.       — Да, хватит тебе уже, — утешала я Торинса. — Ну, подумаешь, съела, я много чего ела…       — Да мне плевать, что ты там ела!!!! — чуть ли не кричал в ответ Торинс. — Ты! Ты!!! Жрёшь всё, что тебе ни попадается на глаза!!! И ты же сказала, что не будешь использовать его!!!! — с надрывом, заламывая руки, очень театрально заверещал человек, который только что лишился возможности стать полноценным.       — А я тебе такого не говорила, дорогой мой муж. Всё-таки память твоя не может вмещать в себя события пятиминутной давности, — отвечала я, зевая.       Не надо было мне зевать, подумала я, когда Торинс с красным возмущённым лицом развернулся и уверенной походкой зашагал в сторону выхода.       Я пошла за ним.       — Ты куда собрался? — спросила я его, пытаясь быть миролюбивой.       — С тобой я это не собираюсь обсуждать! — категорично отрезал он.       — Если ты снова собрался покупать стикф, загляни к Гансу и уточни у неё, какие есть побочки. А я тебя пока на вокзале подожду, — сказала я и пошла обратно в здание вокзала.       Но недолго я ждала, и буквально через несколько секунд рядом со мной шёл насупившийся Торинс.       — Что за побочки? — продолжая играть обиженку, спросил он у меня.       — Мутация. Может, и не было бы. Тут зависит от партии и что туда решили запихнуть перепродажники, — отвечала я ему.       — Мутации?!!!! И ты это говоришь мне после того, как я её чуть не принял?!! Что ты за человек такой!!!! А ты?! О... Боже!!! Ты же сама только что сожрала стикф!!! Надо срочно к Гансу бежать! — тут мой благоверный запаниковал, схватил меня за руку и хотел потащить в подвал к Гансу.       — На меня не действует, — ответила я и потянула его снова в сторону вокзала.       — Что значит не действует?! — он посмотрел на моё непробиваемое выражение лица и тут же продолжил: — Конечно же, не действует, на тебя вообще ничего не действует! Ни человеческие эмоции, ни чувства, ни понимание, ни сочувствие, даже стикф на тебя не может подействовать! Ты сама как стикф!!!! — яростно шипел он на меня. — Как я вообще решил ехать за тобой?! Ты же безэмоциональная ледышка!!! Я тут со своими переживаниями, что доставляю тебе проблемы, хочу сделать себя сильнее, а ты просто берёшь и всё обрываешь! — когда голос Торинса приобрёл несвойственные ему нотки яда, я развернулась к нему, наклонилась, чтобы мой глаз оказался на уровне глаз Торинса, и произнесла чётким скрипучим голосом:       — Господин ревизор, я тебя люблю.       И наступила тишина.       Я стояла, смотрела на него. Он стоял, смотрел на меня.       Когда до него, наконец, стало доходить то, что я произнесла, то случилось очередное бурное эмоциональное скакание этого человека.       — Сержант!!!! Ты вернулась!!! Ты всё вспомнила!! — орал он не своим голосом, попутно обнимая меня за шею. — Вспомнила! Вспомнила! — продолжал он вопить, привлекая к нам всё больше и больше внимания.       — Господин ревизор, сделай звук потише, — попросила я, выпрямляясь и пытаясь освободиться от него, но он не сдавался в своём тактильном желании висеть на мне, как на турнике.       — Сержант! Наконец-то! Ты вспомнила, когда проглотила стикф? А говорила, что не действует! Очень даже действует, — радостно курлыкал Торинс.       — Не-а, немного раньше, — сказала я, сделав паузу.       — Немного раньше? — слегка напряжённо переспросил Торинс. — И когда же это немного раньше наступило?       — Хм... Вчера. У Ганса. Когда я получила укольчик 130-М-29 в сердце, — проговорила я.       — Ещё тогда?! И ты молчала? Ты специально ничего мне не говорила, верно же? Ты хотела поиздеваться над моими чувствами?       — Да оставь ты уже при себе свои чувства, господин ревизор, не хочешь делиться ими — я не буду из тебя их выуживать. Я вообще готова от тебя отстать навсегда, — проговорив это, я остановилась перед зданием вокзала. — Или как мне поступить? А? Господин ревизор? — я смотрела на него. Конечно, я не хотела с ним расставаться. Но также мне совершенно не хотелось вызывать в нём такие реакции. И, конечно, разрешение на въезд — штука хорошая, но коли ревизор пойдёт в обратку, то, значит, буду искать другой способ, как попасть в Анхеи.       — Нет-нет-нет, не надо отставать навсегда, что ты такое говоришь? Я просто эмоционально среагировал, даже не думай! Поняла? Мы едем вместе, — и тут же развернулся и помчался к билетной кассе.       Вздохнув, я пошла за ним.       — Я купил нам билеты до Самир в первый класс, — ликующе сообщил Торинс, показывая два квитка.       — Это одно купе. Там, что, не было двух? Или у тебя деньги закончились? — спросила я озадаченно.       — Есть у меня деньги! За кого ты меня принимаешь?! — отвечал он, явно с задетой мужской гордостью. — Не было, — еле слышно проговорил он.       — Не было, говоришь? А если я проверю? — пристально смотря на него, задала я свой прокурорский вопрос.       — Не было, не было. Не надо ничего проверять, — взмолился он, таща меня как можно дальше от касс.       Я только хмыкнула и сдалась на тягловые поруки моего эмоционального супруга.       Поезд должен был отправляться через пятнадцать минут, и мы с ним прошествовали в сторону нашего вагона.       Второй вагон встретил нас высокими потолками, запахами из райских оранжерей и всего лишь тремя купе. У нас было первое. Открыв дверь, мы попали в большую комнату, которая больше походила на гостиную. Рядом с окном стоял стол и шикарное зелёное кресло, на которое я сразу же положила глаз. Чуть левее было что-то типа дивана. Над ним висели полки с книгами. С правой стороны стоял небольшой шкаф, рядом со шкафом — дверь. Я пошла к ней. Открыв её, я очутилась в большой ванной комнате. Такая же белая, как в прошлом поезде, но больше метра на два.       Выйдя из неё, я пошла в другую комнату, дверь которой была рядом с диваном.       Дверь уже была открыта. Войдя внутрь, я увидела большую двуспальную кровать, которую уже оккупировал Торинс. Кровать была рядом с окном, и лёжа на ней, можно было вкушать блаженства, глядя на пробегающие виды. Небольшое трюмо и кресло, которое тоже попало под команду — обязательно посидеть.       — Ну что, муженёк, вот и начался наш с тобой медовый месяц, — шутливо сказала я, приземляя своё двухметровое тело рядом с компактным Торинсом.       Но к моему удивлению, Торинс подскочил и тут же выбежал из комнаты.       «Ну что с ним опять такое?» — думала я, поднимаясь и входя в гостиную.       — Что-то случилось? — он уже поставил свой мини-чемодан на диван и стал оттуда вытаскивать содержимое.       — Нет, ничего не случилось, — отвечал он, стараясь не смотреть на меня.       Я подошла поближе, он стал ещё более активно прятать глаза.       — Давай я попрошу кондуктора дать мне другое купе, — сказала я, направляясь к выходу.       Через мгновение между мной и дверью образовался Торинс.       — Зачем тебе просить другое купе? — нервозно произнёс он.       — Как зачем? Я же вижу, что тебе некомфортно, а ехать до Самира два дня, — сказала я, отодвигая его в сторону.       — Нет! — визгливо прикрикнул он. — Всё мне комфортно!       — Я бы так не сказала, — и смерила его оценивающим взглядом. — Чего ты тогда с кровати подскочил? Или ты думаешь, я тут тебя насиловать буду? — хищно осклабившись, я нагнулась почти к самому его уху. Сейчас точно должен будет сбежать от меня, думала я.       — Ты так со мной не поступишь, — вдруг как-то очень по-детски произнёс он, доверчиво смотря на меня.       «Да, боже ты мой, в самое сердэшко! Что ты со мной делаешь, господин ревизор. Нельзя же так себя вести со старым воякой. Я так и от удара умиления помереть могу», — думала я, смотря в его чистые синие глаза.       Я развернулась, дошла до дивана и легла на него.       Умеют же эти магические чудо-производители железного червя вплетать в тело локомотива мягкие ткани, создавая эти несравненные зефиры-перины. А говорят, богу надо молиться. Шшш, зашипела я сама себе, — я нашла своего бога — бога мягких диванов и кресел.       — Я буду тут спать, — сказала я, не глядя на Торинса, который так и стоял у двери.       — Хорошо, — проговорил он и бесшумно проскочил в спальню.