Шаги по времени. Книга вторая. Приключения сержанта и ревизора

      Как я могла вообще перепутать стикф? Штуковину, которую разработала Инесс Лихордо, положив на это не одну сотню жизней на далёком островке западного архипелага Кодо. Когда я там впервые очутилась, я наконец-то поняла, что значит быть невысокой: на этих островах люди были почти под три метра ростом. Мои двести пять сантиметров совершенно не выглядели там внушающе. Я провела там семь месяцев и за это время выросла ещё на пять сантиметров. Там была особая порода камня, который смешивался с воздухом и водой, а когда попадал в организм человека, то вызывал его рост.       Хорошо, что я оттуда уехала, а то, боюсь, я стала бы трёхметровой. Наверное, Фитори здесь тоже побывал.       Инесс Лихордо была единственным человеком, который называл меня малышкой.       У неё были синие глаза и рост сто девяносто семь сантиметров.       — Малышка, почему же ты так не любишь стикфа? Разве это не чудо, что благодаря камню фатиракан и механизму стигма мы можем менять структуру ДНК, вплетая всё новые и новые цепочки, делая сверхлюдей? Ты же понимаешь, что за этим стоит будущее? — рассказывала мне Инесс Лихордо.       — Я есть хочу, — спустя минуту сказала я.       — Ох, малышка, ты постоянно хочешь есть, когда слышишь вопросы, на которые не хочешь отвечать! — улыбаясь, сказала она.       Инесс Лихордо была настоящим учёным, и она совершенно не чуралась ничем.       В том числе она не отказалась принять в свою лабораторию подопытную мышь Тору Ихлкей, которую там звали малышкой.       Но сколько бы ни проводилось опытов, все мои показатели были ниже среднего. Самые обычные, ничем не примечательные показатели очень сильно интересовали Инесс Лихордо и Солобку Бекули. Как при таких посредственных показателях я выдавала результат много выше, чем у таф-группы? Этот вопрос не давал покоя Солобке Бекули, и посему она решила меня переправить через весь земной шар на архипелаг Кодо своей коллеге Инесс Лихордо.       Конечно же, миссия у меня была по какой-то очередной зачистке, а фактически я пребывала в стенах лаборатории почти всё время.       Весь мой организм был разобран на атомы, но результат был всё тот же — нулевой.       — Малышка, на этой неделе будет завершена последняя экспериментальная седьмая группа по стакфу и тафам среди наших лучших бойцов. Помнишь тафа 9.36? Того, кому ты так сильно «понравилась»? — хищно осклабившись, она смотрела на меня, видимо, думала, что я начну выдавать привычные для неё реакции на такие её провокации.       — То есть моя миссия здесь завершена, доктор? — проигнорировав её провокацию, спросила я.       — Почти. Но мы решили с секретарём Бекули, что эту твою миссию надо немного иначе завершить. — сделав акцент на слове «иначе», она уже махнула мне в сторону двери, показывая, что наш с ней разговор окончен.       — Долбанные учёные, — злобно выплюнула я, шагая в сторону своей комнаты, которая также находилась в стенах лаборатории Кодо. — Что они там ещё задумали?       Архипелаг Кодо был искусственно созданной группой из трёх островов в Четвёртом океане. Его возвели, когда было обнаружено местонахождение морского камня фатиракан. Мы находились на острове Кодо-1, я также могла свободно перемещаться на остров Кодо-2, про третий остров сказано было, что он не используется и мне там делать нечего.       Что там придумали для меня эти две тётки, мне не хотелось знать, так как я уже столкнулась один раз с их дурацкими представлениями о развлечениях.       Таф 9.36 был ростом два метра восемьдесят шесть сантиметров. И больше меня в два раза. Казалось, что он состоит только из одних мышц.       Когда он увидел меня, то стал смеяться, говоря, что таким тараканам, как я, не место в их сверхтаф-группах. И что он меня разорвёт в одно мгновение.       Я на эту провокацию вообще никак не среагировала, но вот Инесс Лихордо и Солобка Бекули в тот момент были как раз свидетелями, и в голову Инесс Лихордо пришла гениальная идея: она предложила тафу 9.36 проверить его слова на деле.       Я смотрела на это шоу, думая, как бы мне отвертеться и не участвовать.       — Малышка, будь добра, поучаствуй, того и, глядишь, пораньше закончится твоя миссия.       «Ага, конечно, закончится, на том свете она у меня закончится». — Инесс Лихордо вызывала во мне неприятные чувства.       — Отказываюсь, — отвечала я, смотря в её синие глаза.       — Таф 9.36, завтра в девять утра на площадке 0.7, — бросила она в сторону тафа 9.36 и, обернувшись ко мне, произнесла: — Тебя это тоже касается. — и ушла вместе с Солобкой Бекули.       «Чёртова сук*!» — выругалась я, направляясь к себе.       Ровно в девять утра я стояла у ворот площадки 0.7. Рядом со мной стоял таф 9.36 и злобно скалился.       Площадка — это что-то типа арены. Только тот, кто развлекает, совершенно не видит зрителей — всё покрыто стеклом, через которое совершенно ничего не видно.       Ворота открылись, приглашая нас войти.       Переступив порог, мы тут же услышали гулкий голос Инесс Лихордо.       — Дорогие наши участники, прошу вас пройти к центру арены. Правила будут просты: первый, у кого появится смертельная рана, будет признан проигравшим. Что станет с побеждённым, будет решать победитель. НАЧАЛИ! — загремел голос из всех уголков площадки, и таф 9.36 тут же стал мутировать, превращаясь на моих глазах в смертельную машину-убийцу. Его мутация была связана с арахнидами.       Не всё так плохо, как я могла себе представить. Но это уже был не первый раз, когда доктор Лихордо ставила меня в бои с её таф-подопытными. Всё до мельчайших подробностей было запечатлено платформой на стёклах этих площадок, но, видимо, ничего они так и не показывали, что Лихордо всё продолжала и продолжала ставить свои идиотские эксперименты.       Также было и в этот раз. Несмотря на его гигантский рост, несмотря на его физическую силу, несмотря на мутацию от стикфа — всё завершилось очень быстро.       Моя рука прошлась насквозь, и я почувствовала биение сердца тафа 9.36. Я только увидела удивлённый взгляд его, и он тут же рухнул на пол.       — В лазарет его, — крикнула я, направляясь к выходу.       Вот такие вот были развлечения у госпожи доктора.       Но в этот раз в ходе эксперимента с седьмой группой я услышала, как Инесс Лихордо говорила про Кодо-3. Тот самый Кодо-3, который якобы не используется.       Кодо-3 был всего лишь в трёх километрах от Кодо-2 и в девяти от Кодо-1.       И сегодня я собиралась доплыть до Кодо-3.       Судьба была ко мне благосклонна, так как начался сильный тайфун, который просто снёс шестьдесят процентов всех конструкций, которые находились на Кодо-2, на котором как раз я и была. Все стали эвакуироваться на Кодо-1, так как только там был подводный отсек для таких случаев. Но я направлялась в сторону Кодо-3.       Мне вообще было любопытно с самого начала, как этот архипелаг тут функционирует. Здесь не было никаких коммуникаций. Всё работало словно по волшебству. И мне очень хотелось узнать, что же это было за волшебство такое.       И вот, наконец-то, наступил подходящий момент, который я почти семь месяцев ждала.       Пока все бежали на дорты, капсулы, которые перемещались по воде в сторону подводного отсека, я занырнула и поплыла.       Ветер был невероятной силы, волны такие же огромные, но я нырнула и поплыла под водой. Ещё в самом начале своего пребывания тут я обнаружила прекрасный инструмент на складе, вход в который был закрыт и открывался только по сетчатке глаза доктора Лихордо. Ещё в самом начале моего пребывания тут доктор Лихордо устроила мне экскурсию. Она тщательно всё рассказывала, а когда мы дошли до двери с номером 0.1.54, то остановились, и она сказала, что данное помещение — это склад, на который отправляли устаревшие модели. Она предложила выбрать что-то одно, что мне может пригодиться. Порывшись там, я нашла старую модель шита, которая позволяла плавать под водой в течение двух часов. Но также мой взгляд уловил одну интересную штуку. Странные присоски, предназначение которых мне было неясно. На Кодо всё было оборудовано таким образом, что не требовалось нигде лазить; на присосках стояла двухлетняя дата, и было видно, что ими уже никто не пользуется. Но когда-то ими пользовались. Я не знала, каким раньше был Кодо, я только знала, что этот архипелаг был искусственно создан. Доктор Лихордо рассказывала, что архипелаг функционирует за счёт энергии камня фатиракан. Но, как я знала, если были какие-то камни, то нужен был донор, который всё это пропускает через себя. На что доктор Лихордо мне тогда сказала, что я слишком много фантазирую и придумываю. «Удобная всё-таки штука, которую подарил мне тот молодой старикан», — думала я, когда уже прятала присоски, которые заприметила.       Так-с, выплыв на поверхность, я думала, как теперь мне попасть в эту мощную крепость. Которая была вся как скала. Да, она и была скалой.       Там не было никаких людей, я никогда не видела, чтобы туда кто-то плавал. Никогда оттуда не доносилось ни единого звука, ни света.       И почему было запрещено там бывать? Точнее, мне сказали, что данный Кодо-3 не используется, и что нет никакого смысла там находиться. Перевод, которого я, конечно же, прекрасно понимала — сунешься, и на тебя будут наложены соответствующие санкции.       Поэтому я стала ломать голову, как же мне пробраться туда. А тайфун, судя по всему, вообще не собирался прекращаться и только усиливался.       Я только утром сожрала очередного стикфа. Который гулял по моему организму, совершенно ни к чему не присоединяясь. Но сейчас я стала ощущать, что стикф, который обычно себя вёл никак, стал резко передвигаться по моему телу и, оказавшись на кончике моего правого указательного пальца, стал тянуть куда-то. Я стала плыть туда, куда указывал он мне.       А плыли мы с ним на самое дно.       «Интересно, этот шит рассчитан на глубину, не лопнет ли он?» — думала я, всё погружаясь и погружаясь на морское дно.       Внезапно стикф остановился и резким движением выскочил из меня, сделав в моём пальце дыру.       «Вот механическая тварь, чтоб тебя», — ругалась я, пытаясь понять, куда он поплыл.       И я увидела мягкое свечение, которое еле-еле проникало наружу из скалы прямо метров в двадцати от меня.       Я поплыла туда. Это оказалась достаточно большая щель, через которую я проплыла и очутилась внутри скалы, где, вынырнув, оказалась на каком-то скользком островке суши.       Хм, и в самом деле, что-то тут ничего нет.       Неужели доктор не врала, говоря, что тут ничего нет.       Но все мои инстинкты говорили, что тут что-то не так. Словно есть какое-то отклонение.       Я села и стала считать: раз и два, и три, и пять вышел Тони поиграть, вдруг русалка выплывает, прямо к Тони подплывает, раз и два, и три, и пять, больше Тони не видать, Тора смотрит вдаль морскую, пряча слёзы на глазах. Раз и два, и три, и пять, где же Тони обитает, раз и два, и три и пять, больше Тони не играет, раз и два, и три и пять только смерть в морской пучине тихо прячется в тиши, раз и два, и три, и пять, больше Тони не видать.       Мои глаза стали привыкать, и я стала озираться по сторонам.       Через какое-то время мне показалось, что в стене напротив меня что-то есть. Но оно было достаточно высоко, а скользкая стена не позволяла по ней лазить.       Нацепив на себя присоски, которые я предусмотрительно взяла с собой, я залезла в воду и доплыла до стены; начав свою спайдерменскую миссию, я сделала первый замах, и присоска тут же намертво присосалась. «Вот это технологии!» — восторженно думала я, делая очередной шаг по вертикали. Когда я доползла до места, которое мне показалось странным, то чуть не свалилась в воду, когда из ниоткуда на меня уставились синие глаза.       — Твою мать! Что за херня?! — изумлённо глазела я на то, что выступало из стены.       Это было полностью погружённое в стену тело человека, только торс с головой и руками выпирали из неё. Белые длинные волосы спадали, обрамляя невероятно худое лицо с запавшими щеками и глубокими глазницами. На тощей груди красовались все рёбра и кости. Просто обтянутая кожа на скелете. И только горящие живые глаза на меня смотрели очень устало.       — Так ты новый. Давай быстрее, — сказало это существо из стены тихим мелодичным голосом.       — Что значит новый? Ты кто? — спросила я его.       Тут вдруг его глаза загорелись, и он стал выглядеть более живым.       — То есть ты хочешь сказать, что оказался тут совершенно случайно? — насмешливо сказал он.       — Конечно же, нет. Я сюда плыла, желая узнать, что же тут такое, и встретила тебя. Так кто ты и почему ты в стене? Сколько уже времени ты тут? — спросила я его, думая, как вытащить его оттуда.       — Хватит мне заговаривать зубы, я тебе не верю. Это снова чёртова Инесс? Когда же вы уже меня убьёте? Ненавижу! — почти крича, сказал он.       — Тише, тише. Я не собираюсь тут с тобой ничего делать, что ты там подумал. Как мне тебя оттуда вытащить? — стараясь звучать дружелюбно, произнесла я.       — Так значит, ты собираешься меня вытащить? И что ты собираешься дальше со мной делать? Что тебе приказала Инесс? — яростно проговорил он.       — Тебя как зовут? Я Тора, — назвала я в очередной раз своё настоящее имя.       — Иди ты! — процедил он, злобно глядя на меня.       — Послушай меня, там сейчас тайфун, и мне было сказано не посещать этот остров, так как тут никого нет, но я нарушила приказ, и теперь я понимаю, почему мне было сказано его не посещать. Но ты мне совершенно не помогаешь тебя вытаскивать из этой стены? У тебя руки, ноги есть? Как мне тебя вытащить? — стала я снова его пытать.       Он молчал. Только глаза его смотрели на меня с яростью.       «О боже мой», — думала я, отцепляя от себя присоску и помещая её в карман.       Замахнувшись, я со всей силы ударила по скале в области, где была правая рука узника. Появилась трещина. Неплохо, думала я, собираясь ударить во второй раз, как раздался его голос:       — Ты что делаешь? — сказал он с удивлением в голосе.       — Пытаюсь тебя освободить, — отвечала я, ударив во второй раз.       — Этого не может быть, — тихо прошептал он, скорее себе, чем мне.       — Это уже происходит, господин узник, — хрипло отвечала ему я, совершая третий удар.       — Ты что, в самом деле собралась скалу разрушить? — не уставал он удивляться.       — Если понадобится, то да, — продолжала я методично наносить удары, и вот трещина завибрировала и стала рассыпаться, являя на тёмный свет этой пещеры тощую руку узника.       — Ты что, сумасшедшая?! Это же один сплошной фатиракан, он сейчас снова восстановится, и у тебя ничего не получится. Это невозможно, — с обречённостью в голосе сказал он.       — Нет ничего невозможного, господин узник, — я стала наносить удары уже с другой стороны, когда поняла, что камень действительно возвращается на место. — Хватайся за меня рукой, господин узник.       — Но тогда камень и тебя замурует, — отвечал он.       — Зато у тебя появится компания, — весело отвечала я ему, всё не переставая долбить стену.       Узник хотел приподнять свою костлявую руку, но не смог. Я подхватила и положила её себе на плечо.       — Господин узник, это, конечно, не моё дело, но ты очень плохо питаешься, тебе надо подойти с большим вниманием к этому пункту в твоей жизни, — проговорила это я, смотря в его синие глаза.       Лицо его выражало изумление, а затем он сказал:       — Приму к сведению твой совет, — тихая улыбка коснулась его сухих губ.       — Ну вот, начало приятной беседе положено. Скоро ты окажешься на свободе, — пообещала я ему, когда фатиракан стал заползать на руку узника и заодно на моё плечо.       Глаза его стали наполняться печалью. Он действительно не верил в свою свободу.       Прямо так же, как когда-то я не верила, что смогу выйти из Оссорского заточения.       Скинув со своей правой ноги присоску, я вложила все силы великанов, про которых я читала, и шарахнула со всей дури по стене. Раздался душераздирающий грохот, и стена, к которой был прикован узник, треснула, освобождая его тело, которое я подхватила, скидывая с себя камень, который так и норовил залезть на него.       Невероятно костлявое тело, такое же, когда-то было и у меня. Сняв с себя рубашку, я накинула на него, когда мы очутились на скользкой поверхности.       Узник сидел и не мог произнести ни слова, он только молча смотрел, никак не веря в то, что произошло.       Но радоваться было рано.       — Нам бы отсюда свалить не мешало бы, — говоря это, я достала из кармана припрятанные паровые булочки с обеда, которые я собиралась заточить у себя в комнате, они были мокрыми. Отломив крохотный кусочек, я засунула в рот узнику. — Жуй тщательно и потом только глотай.       Он послушно стал жевать. И также послушно проглотил. Когда он проглотил, то открыл рот, ожидая, что я снова туда положу кусочек. Я так и сделала.       Спустя минут пятнадцать, когда вся булка была съедена, мы с ним услышали очередной грохот, и до меня стало доходить, что скала начала уходить под воду.       — Господин узник, ты был этой батарейкой, на которой держится весь этот гадюшник? — спросила я его.       Он ничего не ответил, тем самым подтвердив мою догадку.       — Ты плавать умеешь? — спросила я его.       Он покачал головой.       Я натянула на него шит. Взяв его на руки, я нырнула.       Когда, наконец, мы выплыли из скалы, я увидела, что Кодо-2 и Кодо-1 стали также погружаться под воду.       «И вся эта цепочка островов, получается, аккумулировалась от этого человека, прикованного к скале», — думала я так, когда глазами искала дорты. Дорты находились на дне, и ими пользовались только в крайних случаях. Конечно, скорее всего, всех с острова уже как-то должны были поназасаживать по дортам. Но нам нужен был только один.              Мне уже не хватало воздуха, и я показала жестами узнику, что хочу воспользоваться шитом, он меня понял, и я, сняв его с него, набрала воздуха и тут же снова вернула обратно.       Мы поплыли дальше. Море бушевало так, как я ни разу до этого не видела. Словно сами небеса разозлились на тех, кто решил создать архипелаг с сердцем, которым бы был человек, прикованный к скале.       В месте, где должны были быть дорты, не было ни одного.       Я снова взяла воздух из шита.       И снова мы поплыли в поисках спасительной кабины.       На горизонте, наконец-то, появился один дорт, и я к нему стремительно направилась.       И к моему глубокому сожалению, там сидел таф 9.36 и Инесс Лихордо.       «Что за непруха? И чего нам попался именно такой состав?» — думала я, уже вцепившись в замок дорта.       На меня смотрели четыре глаза. Глаза тафа 9.36 выражали тупую ярость и желание прибить меня, а глаза Инесс Лихордо смотрели на меня так, словно я была её самым большим разочарованием.       Но мне совершенно не хотелось сейчас вдаваться в психологические раздумья, итак, уже воздух в шите подходил к концу, не давая узнику нормально дышать.       Я очень редко пользовалась нитями. Почти что никогда. Но в этот раз я не стала выбирать между использованием нитей или моими боевыми способностями морского конька-горбунка с ношей, которая вот-вот захлебнётся, и выпустила сразу две.       Очутившись в дорте, я, наконец, сняла с узника шит, он стал кашлять, выплёвывая воду, которая успела попасть к нему.       Мои руки были полностью окровавлены и испещрены глубокими тонкими бороздами, из которых сочилась кровь.       «Что ж, малой кровью обошлось», — думала я, садясь на сидение.       Теперь остался последний штрих, закусив губу, я выпустила тонкую нить и прошлась по приборам в поисках датчика, который отслеживал наше местоположение.       Найдя его, я вырвала его, получив ещё одну глубокую борозду, но уже на лбу.       За всем этим наблюдал узник.       Только нитей он не видел, а видел стремительно появляющиеся кровавые раны у меня на теле.       Дорт был рассчитан на двоих, также в нём были капсулы с набором необходимых веществ для поддержания жизнедеятельности организма, которые утоляли голод за один приём на целый день. Нахождение в данном дорте рассчитано было на тридцать дней.       Я очень надеялась, что нам понадобится много меньше, чем тридцать дней.       — Так как тебя зовут? — снова спросила я его.       — Не скажу, — ответил он, смотря на меня с подозрением.       — Хм, тогда я сама придумаю тебе имя, буду называть тебя Синеглазка. Как тебе? — предложила я ему.       — Что за безвкусица, я что тебе домашний питомец? — тут же отмёл он моё предложение.       — Ну так как мне тебя называть тогда? Имя скажешь?       — Не скажу! — отрезал он и попытался приподняться, но тут же сел снова. — Накорми меня! — в приказном тоне заявил он.       — А ещё что тебе сделать, Синеглазка? — со смешком отвечала я, но полезла в отсек, где хранились капсулы с едой.       — Я сказал тебе не называть меня так! — продолжал он разговаривать со мной, как с холопом.       — Тогда я буду тебя звать Стар Блю, нравится? — предложила я ему новый вариант, открывая крышку и поднося капсулу ко рту новоиспечённого Стар Блю.       — Не нравится, но это лучше, чем Синеглазка, — отвечал он, прильнув губами к капсуле.       Высосав всё из неё, его глаза осоловели, и веки стали медленно закрываться.       Стар Блю уснул. Я его уложила в кровать, укрыв тощее тело одеялом, и пошла к бортовой панели.       И теперь, куда нам?       Когда Стар Блю открыл глаза, то он удивлённо захлопал ресницами, силясь понять, где он. Вдруг он услышал скрипучий голос:       — Проснулся, наконец, ну ты и засоня.       ***       Проходя всё глубже и глубже в Лес Правды с ревизором на руках, я стала ощущать присутствие кого-то третьего.       Озираясь по сторонам, мои глаза зацепились за странную фигуру, вывернутую в неестественной позе.       Фигура шла ломаными шагами, медленно передвигаясь своими, вывернутыми в две стороны, ногами. Голова со ртом, растянутым в жуткую зубастую улыбку, которая когда-то так сильно меня напугала, захихикала, произнося:       — Мой обед сам ко мне пришёл.       — Давно не виделись, — ответила я в лесную темноту.