Любовеньки

Вару

Часто пиковые оказывались по разные стороны баррикад: пятый в центре событий и всего шума, а восьмой - где-то скраю, оставаясь немым наблюдателем, вступающим в игру лишь тогда, когда она выходит из под контроля. И Вару, наверное, должен был совсем его не замечать, но всё равно умудрялся оглядываться и находить короля глазами. Иногда даже ловить на себе его прокалывающий душу взгляд, уже какое-то время интересующийся его поведением. Сперва младшему казалось, что желтоглазый злится или недолюбливает его, выражая это таким образом, но со временем осознал, что это не так. Когда Пик, вроде как, ворчал, но помогал ему в чем-то, когда пускал сесть поближе, даже если это слегка нарушало его личное пространство, когда оказывалось, что этот угрюмый пессимист умеет улыбаться. И чем больше Вару жил бок о бок с одномастником, тем лучше, кажется, учился его понимать. Теперь кучерявый знал, какие эмоции влияют на изменения в форме его зрачков. Когда Пик просто вредничает, а когда правда хочет остаться один. Как он, не проронив и слова, извиняется, сочувствует или проявляет уважение. У старшего были большие выразительные глаза, и брови, что гуще еловых лесов и темнее самых страшных кошмаров. Ломкие тяжёлые волосы, прядками распадающиеся по мужественным плечам, переходящим в спортивные твёрдые руки. Вару не раз испытывал крепкость его пресса и кулаков на себе, и, стоит признать, не всегда проигрывал (чем очень гордился). Пик был единственным среди клонов, обладающим настолько яркими острыми чертами. Линии впалых скул и челюсти словно прорисованы вручную, а орлиный нос выделял профиль издалека. Пятый не мог назвать его некрасивым, разве что не красивее себя самого. А себя Вару, вопреки всеобщему мнению, очень любил. Какой клишированный предрассудок, что все злые и антагоничные личности - всего лишь неуверенные в себе. Добрые и бесхребетные, похоже, слишком не любят тех, кто знает себе цену, вот и не могут принять, что кому-то не нужно быть удобным, чтобы быть счастливым. Ну или младший так думал.. Младший пики тоже работал, барменом. Ему это очень нравилось: бодрствовать под покровом ночи и сладко посапывать жарким днем, учиться смешивать напитки, и со злодейским злорадством выслушивать истории разного рода неудачников. Чьих-то безнравственных гуляющих мужей и самых воспитанных на свете эскортниц, школьных выпускников и стариков-ветеранов Афгана, сирот и презирающих своё по-свински разросшееся семейство, а еще учителей, юристов, политиков, ну и, конечно, «Призрака Дональда Трампа». Так прозвали безобразно-желтокожего посетителя-республиканца, чье появление всегда сопровождалось лекцией в духе «Make America Great Again». В общем, вы поняли, а мы сейчас не о нем. Как было упомянуто выше, тролль работал в ночь, и это устраивало его всем, кроме разницы в режимах дня с королем. Когда спал Вару, работал Пик, а когда спал Пик, работал Вару. И единственным временем побыть вместе остались зверски приятные закаты и восходы. Они сопровождали ребяческую радость взаимодействия вальта со старшим своим алым отливом и скромным окончанием. Закат. Восьмой умеет быть мертвецки тихим, невидимой тенью передвигаясь по дому. Естественно кучерявый, отвлекшись на что-то свое, шумное и несуразное, не услышал его прихода, осознав это только по появившейся в коридоре одежде. С тех времен, как оба начали работать, они перестали находиться рядом постоянно, так что если раньше могли игнорировать друг друга большую часть времени, то сейчас того же позволить себе не могли. Пик быстро насыщается эмоционально, так что комфортным графиком для него было 65% простого существования бок о бок, и 35% - активных взаимодействий. И это не значит, что старший вычеркивал одномастника из жизни на большую часть дня. Ему хватало того, что Вару рядом. В поле зрения или досягаемости рукой. Конечно Император не станет проверять эту досягаемость на практике, но всё же. Теперь времени молчаливого контакта не стало совсем, а значит весь совместный досуг должен проявляться в активной форме, причем ярче, чем обычно, ведь «игнорирование» тоже потихоньку восполняло эмоциональный голод. Стоит ли говорить о том, что Вару что тогда, что, тем более, сейчас, катастрофически не хватало внимания. Всегда. Он был экстравертным энергетическим вампиром, абсолютно ненасытным в своем желании контактировать с Пиком. Однако под старшего приходилось подстраиваться, ведь отчего-то, в отличие от общения с остальными клонами, кучерявому больше нравилось питаться не то, что прям положительными эмоциями короля, но хотя бы нейтральными, и уж точно не криками и ненавистью. Зеленоглазому показалось, что одномастник был бы не против его присутствия, как и обычно, так что он бесцеремонно раскрыл дверь в императорские покои. Однако видок у Пика оказался отнюдь не из лучших. Сегодня эта комната была логовом злого дракона, отчаянно прячущегося от остального мира, когда ему подстрелили крыло. Он был совсем диким и на чужака смотрел соответственно, но чужак ему не враг. У самых сильных огненных драконов тоже должен быть дом. И не помещение, а люди. И хоть этот закрытый и страшный на вид сказочный персонаж обычно совсем к себе не подпускает, он ведь должен пустить залатать ранку, правда? Вот и Вару так посчитал. На удивление Пик был совершенно открыт к этому, к подходящему валету он раскрыл руки и накрыл своим одеялом. Иногда пятый чувствовал что-то странное, какую-то.. Связь, и.. Слияние.. Как будто ты, всё еще сказочный рыцарь, снимаешь доспехи, кожу, мышцы и органы, и оголяешь что-то большее. Не имеющее веса и формы, не существующее физически. Когда ты и тот, что рядом, делаете это вместе, становитесь одним. Вы влезаете в шкуры друг друга, немо стонете о бедах и жалеете друг друга одновременно. Обычно от такого тролль был защищен стеной. Невидимой, выстроенной им же, позволяющей отделять себя от окружающих и быть равнодушным к их траблам. Потому что в этом проявлении валет ощущал себя как никогда уязвимым, по-настоящему голым и человечным. Но никто не приходит к раненным драконам, чтобы выстраивать перед ними стены, так что пятый мгновенно скинул с себя это бремя. Пику достаточно было вжаться в него, чтобы стало тяжелее дышать. Чтобы из приподнятого настроения Вару свалился в яму и его придавило тяжким грузом сверху. И очкастый не собирался обвинять короля в испорченном дне, он сам вызвался побывать в его шкуре. После этого должно стать легче. Кучерявый ощущал всё, что восьмой хотел показать ему: смесь из усталости, ярости и отчаяния. Теперь это не было «монологом», в котором старший один делился своим горем, они разговаривали вдвоем. Потому, что чувствовали это вместе. И, прошу заметить, не сказали ни слова. Стонали друг другу в души, сначала погружаясь в свои эмоции, а потом отпуская их. И Вару, может, хотел бы расплыться в слезах вместе с ним, но Пик рыдал за них обоих.