Письмо из прошлого

      С утра Альбус, как обычно, спустился в гостиную на завтрак. Его готовил Аберфорт, так как только он умел не поджигать кухню при единственном прикосновении к плите. Тарелка с парой жареных колбасок и глазуньей уже стояла на столе. Ариана ела в своей комнате, поэтому юноше предстояла трапеза только с братом. Тот подозрительно сузил глаза, усевшись на старинный сундук, где хранились вещи отца.        Альбус насторожился, не мог ли брат заметить, что его не было дома половину ночи? Нет, невозможно, Аберфорт закатил бы скандал ещё на пороге, подравшись с Геллертом. Значит, случилось нечто другое.       — Я вспылил, — неожиданно буркнул брат, его лицо разгладилось и стало более дружелюбным, — Тебе стоит развеяться. Пускай это будет он, ничего страшного.       — Ты меня пугаешь, — Альбус театрально прикрыл рот.       Аберфорт отвлекся, чтобы отковырять ногтём кусочек лака с сундука, ему тяжело давался разговор.       — Просто… будь аккуратнее. От него ничего хорошего не жди, я это чувствую.       — Что ты можешь вообще чувствовать! — вырвалось у Альбуса, его до ужаса раздражало, что его нового друга брат, кажется, ненавидит, — Ты даже не общался с ним!       Юноша лишь покачал головой и тихо сказал:       — Колбаски остыли, жуй быстрее. Жаль, что ты готов променять нас на какого-то щёголя, — он скрылся в кладовке.        Альбус сидел за столом, не в силах прикоснуться к остывающей еде. В голове эхом раздавалась фраза брата: «Променять нас на какого-то щёголя...» Она жгла сердце сильнее любого заклинания. Альбус сжал кулаки, чувствуя, как гнев растёт в груди с каждой секундой. Разве его стремление к чему-то большему — к знаниям, к силе, было предательством? Разве он не имел на это права? Аберфорт просто не понимал, что его старший брат был рождён для великих дел, а не охраны младших отпрысков.       Юноша нехотя дожевал свой завтрак и выглянул на улицу. Снова жара, но не такая отвратительная, как вчера. Делать было нечего, поэтому Альбус медленно направился к морю. По дороге утренняя ссора с братом улетучилась куда-то, тому виной было спокойное щебетание птиц и счастливый смех у речки, будто бы Дамблдор имел к этому хоть какое-то отношение.       Он присел на берегу, снял ботинки с носками и опустил ноги в прохладную воду. Наконец-то пришло ощущение покоя. Люди вокруг будто чувствовали его умиротворение, поэтому отошли на несколько метров. Вода вокруг едва колыхалась от лёгкого ветерка. Альбус лёг на спину, глядя в бездонное голубое небо, впервые за долгое время его ум был пуст и безмятежен. Возможно, сегодня он просто побудет здесь — великие дела подождут.       Сверху нависла тень. Альбус прищурился, ожидая увидеть облако, нагло пытавшееся украсть у него загар, но вместо него увидел знакомый профиль, залитый солнечным светом. Геллерт стоял над ним, держа в руках два яблока. Дамблдор не стал вставать:       — У Батильды никогда не было яблонь.       — Я их украл, — Он заговорщически подмигнул, — У магглов за это всё ещё отрубают руки?        — Уже нет. По крайней мере на себе я не проверял, — На лице юноши расцвела улыбка.       Геллерт с облегчением выдохнул и плюхнулся на песок рядом, протянув Альбусу яблоко.       — Вот и славно. А то мне ещё руки пригодятся, — он откусил своё яблоко. — Не всё можно сделать с помощью заклинания.       Альбус покраснел, но фрукт принял.       — И много ты уже наворовал? — поинтересовался он, медленно жуя яблоко.       — О, это моё первое преступление, — заверил Геллерт, прижимая руку к сердцу в виде клятвы. — И, надеюсь, последнее. Спланировать кражу трудно, так ещё и чувствуешь себя какой-то крысой.  Нет бы выиграть это на дуэли.       — На дуэли, — Альбус осёкся, — с магглами? За яблоки?       Гриндевальд рассмеялся:       — Конечно нет! Я в целом говорю о том, что дуэль благороднее, чем воровство.       Дамблдор хмыкнул. Он не сильно уловил мысль юноши, но решил не спорить. Воровство правда выглядит не очень красиво, а дуэль… за интересы…. Почему бы и нет?       — Тогда больше не воруй яблоки, хорошо? Тут за это осуждают, — юноша подал голос через несколько минут и легко улыбнулся, — Лучше выиграй у меня в дуэли.       — С хорошим волшебником надо дружить, а не выходить на дуэль. Придётся воровать.       Наконец к этой части берега кто-то подошёл. Альбус инстинктивно подскочил на ноги, Геллерт остался сидеть на песке, лениво поглядывая на юношу.        Грейс в хлопковом сиреневом платье растерянно хлопала глазами. Дамблдор, который ещё вчера говорил, что не стоит заводить дружбу с Гриндевальдом, спокойно лежал с ним на песке, улыбался и спокойно разговаривал.       — Альбус? — её голос прозвучал тихо и растерянно. — Так вы подружились?       Уши Дамблдора никогда так не пылали, как в эту секунду. Он даже не представлял, что можно ответить. Улыбка с лица Гриндевальда сползла, оставив только усмешку.       — Грейс, я, — Запнулся Альбус, — Наверное, я вчера был не в себе, Геллерт на деле оказался хорошим парнем, — кое-как выдавил из себя юноша.       Девушка лишь покачала головой и быстро направилась к дорожке в деревню. Она еле заметно вытирала наступающие слёзы.       Гриндевальд встал рядом с Альбусом, отряхивая себя от речного песка:       — Кавалер из тебя так себе.       — Это подружка Аберфорта…       — Значит друг.       — Тоже мимо, — он растрепал свои волосы, — Она маггл, с ними проблематично дружить.       Глаза Геллерта сверкнули.       — Не любишь магглов?       — Я не хочу об этом говорить.  — Альбус резко мотнул головой.       Геллерт просто стоял рядом, наблюдая, как дрожат пальцы Альбуса.       — Знаешь, если подавлять себя, то можно сойти с ума. Магия станет нестабильной, ещё что-нибудь.       Дамблдор выдавил нервный смешок:       — Мне-то не знать. Батильда тебе уже рассказала об Ариане?, — он дождался, пока Геллерт кивнул головой, — Я уже так запутался в собственном отношению ко всему.       — Ты запутался, потому что общество тебе что-то диктует, заставляя скрывать реальные мысли, или что-то другое?       Слова Геллерта обвились змеёй на шею, заставляя признаться. Выбора нет, ночью он уже принял решение довериться.        —  Я не хочу скрываться.        Гриндевальд ликующе хлопнул в ладоши.       — Просто не скрывайся, зачем кому-то мир, где за твою сущность тебя загоняют в подполье? Чем мы хуже магглов? Все силы ведь у нас.       Змея на шее Альбуса превратилась в ошейник. Геллерт попал в точку, будто бы догадавшись о робких, сокровенных мыслях. Услышал бы это Аберфорт, то началась бы драка. Пускай он остаётся в этом мире, раз его так раздражает брат. Прежний мир дал трещину. Предчувствие великих совершений затмило разум.       — Представь, Альбус. Мир, где тебе не придётся прятать свои способности. Где твой ум будет цениться по достоинству. Мир, где волшебники не прячутся, где магглам не прощают всё.       — Ты прав, — кратко ответил Дамблдор, — Ты прав…       Дальше диалог продолжился о повседневных вещах. Альбус был благодарен за это. Геллерт рассказывал, как после отчисления, путешествовал по Европе, но в итоге решил отдохнуть в Годриковой Впадине. Дамблдор поведал, как ночью забирался в закрытую часть библиотеки.        Гриндевальд лежал на локтях, пальцами зарываясь в песок. Альбус завороженно наблюдал за ним.       — До завтра, Альбус, — через несколько часов они разошлись.       Дамблдор шёл по тропинке, как можно медленнее. Он был уверен, что Грейс уже всё доложила его брату.  Что он теперь скажет? Что Альбус даже за такой короткий промежуток времени попал под плохое влияние? Или начнёт обвинять в предательстве?       После живого, активного и свободного Геллерта возвращение домой казалось, будто юноша по собственному желанию возвращается в клетку. Он остановился у калитки, вглядываясь в окна, кажется, Аберфорт с Арианой играли с козами в сарае. Девочка любила животных, они её успокаивали. Дамблдор глубоко вздохнул и зашёл в дом. Как и ожидалось, его встретила тишина. Аберфорт и правда решил избегать его общества. Что ж, не так уж и плохо, он сам дал ему свободу действий.       Ноги автоматически повели в свою комнату, в этом доме было только одно приемлемое место, не давившее своими стенами на голову.  Альбус схватил перо и кусок бумаги.       «Дорогой Геллерт,       Наши беседы стали для меня глотком свежего воздуха после. Я всё думаю о том, что ты мне говорил. В этом есть здравые мысли.       Скрывать нашу магию противоестественно. Мне кажется, что нынешний мир построен не на компромиссах, а на подавлении волшебников. Это крайне грустно, потому что случай с Арианой является тем, к чему это всё приводит. Я искренне не хочу, чтобы кто-то испытал подобное.       Я хотел бы продолжить уроки у дуба, нам стоит обмениваться знаниями. Мне есть, что тебе показать.       Жаль, что я потерял столько времени, не давая себе задумываться над такими вещами. Я до сих пор слишком зажат.        Присылай записки в любое время.       Твой Альбус.       P.S. Надеюсь, наша следующая встреча не за горами. Есть многое, что хотелось бы обсудить.»       Альбус был доволен написанным, с помощью заклинания письмо улетело к окну  Гриндевальда.  Через пять минут эйфория спала, сердце тревожно застучало: вдруг он поторопился и Геллерт не ответит? Нельзя же так наседать на всех, кто говорит с тобой на равных.         Тишина в комнате стала давить сильнее, чем когда-либо. Альбус ходил кругами по комнате, не в силах успокоиться и заняться чем-то полезным. Каждую секунду ему казалось, что он слышит стук записки в окно, но это оказывалась лишь иллюзия, заботливо созданная собственным разумом.       «Он считает меня навязчивым», — пронеслось в голове у Альбуса.       — Я идиот.       Он схватился за волосы, чувствуя, как от стыда полыхает лицо. Это глупое письмо теперь казалось навязчивыми и неправильными. Геллерт, с его характером, наверняка смеётся вот весь голос, может, уже отправил своим друзьям из Думстранга, чтобы и те оценили великую глупость ученика Хогвартса.       Альбус подошёл к окну. Ничего не прилетело.       — Он не ответит, я опозорился.       Юноша плюхнулся на кровать и закрыл глаза. Пускай сон заставит его сердце успокоиться.       Это была фатальная ошибка. И самое страшное было в том, что исправить её уже нельзя.       Сон не принес покоя. Он метался в простынях, спина обливалась холодным потом, Альбус просыпался, и каждый раз первой мыслью было: «Где письмо? Ответил ли Геллерт?» Но не было ни одной весточки от Гриндевальда.       Утром следующего дня изображать спящего стало откровенно скучно. Юношп спустился на кухню в надежде не увидеть никого из домочадцев, обычно в это время все спали, он застыл в проходе. Аберфорт хмуро крутил в руках сложенный лист со знаком треугольника. Дамблдор искренне надеялся, что брат не успел раскрыть его и прочитать.       Он ринулся к нему, чуть не опрокинув стол и вырвал письмо из рук, он быстро забегал глазами по написанному.       «Альбус,       Не мог ответить раньше, был занят делами, если всё получится, то я тебе покажу, если нет, то это будет моим маленьким секретом.       Не вини себя. Зажатость пройдёт, я тебе гарантирую.       Очень жду, что ты мне там покажешь.       Сегодня у меня ночью, чтобы твой брат уже спал.       Твой Геллерт.»       Альбус перечитал письмо, и по телу разлилось теплое удовлетворение. Гриндевальд не счёл его слишком навязчивым и даже позвал в гости.       — От этого придурка? — гспросил Аберфорт.       — Да. Ничего серьезного.        Аберфорд медленно покачал головой.       — Я всё ещё рекомендую тебе быть аккуратнее. Что вообще это за рисульки, а?       — Не знаю, может, его герб? — неловко предположил юноша, совершенно забывший спросить о знаке.       Ответа не последовало, Аберфорт ушёл в свою комнату. Альбус тяжело выдохнул и сел на рядом стоящий стул с грубой обивкой. — Нет, это какой-то ужас.., — вырвалось из него.       Юноша покрутил в руках письмо. Знак приковывал внимание. Как же он мог забыть спросить… Внезапное воспоминание ударило по голове. Дамблдор судорожно подошёл к низкому столику, который так любила Ариана, поднял с него книгу сказок. Пролистав страницы, он нашёл нужную. На иллюстрации к «Дарам смерти» на могиле одного из братьев красовался именно этот знак.       Гриндевальд увлекался детскими сказками? Или дело в их содержании?