Слушай

Никогда не поздно всё изменить. Даже если край, даже если больно, даже если не «…навсегда». Я читал твою последнюю запись в дневнике. Нет-нет, вы не подумайте, я не рылся в чужих вещах, выуживая тайны, которые мне не следует знать. Она сама однажды пришла ко мне, положив ключ от комода и с привычной ей лёгкостью сообщив о местонахождении дневника. Я рад, польщён, однако мне показалось, что что-то не так. Я пожал плечами и поблагодарил её за доверие. Прошло много времени. Как пить дать она уже забыла об этом треклятом ключе. Боится меня, прячется, я-то вижу. И Луна видит, к слову, вот прямо сейчас, в данную мать его секунду. Глубокая ночь, тëмная и до жути морозная, какая бывает обычно в феврале. Рядом со мной на подушке чья-то кровь, я стараюсь не смотреть туда. Ой, да хватить тут блять драму устраивать! Кровь у меня носом пошла, давление подскочило… Навеял на себя вуаль таинственности никому не нужной. Лежу и нагло пялюсь в её дневник, подсвечивая страницы гирляндой. Да, фонарика не нашлось. Нет, глаза не испорчу. В конце концов, можно было бы просто подойти к окну. Луна светит как ëбаный прожектор! Она спит в другой квартире, пока я маюсь с её дневником. Отложил в сторону, тяжело. Кажется, по мату вы уже поняли, что что-то не так, да? Вставляю капельки наушников, врубая громкую музыку исполнителей, которых не слушаю, чью музыку презираю. Все слова невпопад, это не обо мне, о ком-то другом. И нет, это блять не драма, они реально поют не о том! Но больше исполнителей, которые могли бы сейчас хоть немного успокоить мои нервы, я не знаю. Беру электронку, подхожу в одних штанах и распахиваю окно. Тут же наружу вырывается тëплый воздух, спереди ебашит в голую грудь холодный, минус как никак. Свет тëплых фонарей расстилается по двору, создавая тëмные пятна. А сколько вообще времени? Не важно. Делаю первую затяжку и выдыхаю дым под сильные биты. Ахуенное чувство… Песня сменяется. Ещё несколько лет назад она вытягивала меня, потом я её забыл, а сейчас включаю преднамеренно. О да, это вступление, пробирающее тело до мурашек. На самом сильном моменте делаю затяг, чтобы выдохнуть дым и начать петь и… Гарь, сука ты, какого хуя?! Я пропустил первые слова, пока пытался откашляться, горло жгло, а глаза чуть заслезились. Мда… Продолжил пытаться наслаждаться музыкой уже без курева. Когда продрог окончательно, нехотя закрыл окно. Ещё заболею, она ругаться будет. Заботливая, переживает. Такая хорошая, просто невероятно. Грохаюсь на кровать, в руках опять дневник. Перечитываю второй раз. Мгм, так, ага… Я обречён на провал, господа! Она серьёзно настроена прожить эту жизнь в одиночестве. Гордый одиночка в мире одинокого одиночества. Боится не меня, нет, себя же. А её люблю. И она об этом знает. Прикинь, Луна, цирк с конями? А конь здесь я, идиот, не сумевший совладать с собственным сердцем, влюбившись в человека, которому моя любовь нахуй не сдалась. Перечитываю дневник. А может всë-таки сдалась? Жалею ли я, что влюбился? Нет. Хотел бы изменить прошлое? Нет. Страшно ли мне? Да. Любит ли она меня? Да, но… Вот. ОПЯТЬ. Везде это проклятое «НО». Да, именно так, капсом, прямо у меня на лбу, чтобы в зеркало каждый раз смотрел и не забывался. А то он, видите ли, решил, что в сказке живёт, тоже мне Иван-дурак. Может и не Иван, зато дурак однозначный. Отчего же так больно? Любой бы на моём месте сказал: «Найди другую, чë ты паришься? Найди ту, которой ты ну…» А я перебью, встав руки в боки, и громогласно заявлю: «Я ей нужен. Она меня любит», — без дрожи, сомнений, твëрдо и сильно. Я верю в это. Нет, я это ЗНАЮ. А теперь перечитайте всё это ещё раз. Ну не цирк ли?.. Ты не устал? Устал. Любить? Чего блять?! Ты устал любить? Что за хрень? Нет, конечно. Как от такого можно устать? Ты вообще как себе это представляешь? Ой, отъебись по-братски, а? Значит устал… Отстань. Не разговаривай со мной, это так трудно? Так брось её. Уйди, прогони из своих снов и грёз. У вас же всё равно ничего не получится. Я сказал, ОТСТАНЬ! Ты ей друг, не больше, сам прекрасно знаешь. Ты счастлив? Хочешь продолжать любить через боль? Мы же договарились, что ты уйдёшь от человека, если не будешь чувствовать себя счастливым, помнишь? А ведь мы так и сделали… ОТЪЕБИСЬ, СУКА, БЛЯТЬ! ТЫ НЕСЁШЬ ПОЛНУЮ ХУЙНЮ. Я СЧАСТЛИВ, ПОНЯЛ? И ЛЮБЛЮ ЕЁ, СЛЫШИШЬ, ЛЮБЛЮ! Ты меня почти убедил. Ахуеть, ну наконец-то! Ты решил меня послушать, уму не постижимо. А она послуша… СГИНЬ! Я снова у открытого окна, холод обдаëт уже замëрзшие конечности, которые я перестаю чувствовать. Стоять с голым торсом у открытого окна, гений. Даже не заметил, как переместился сюда. Такими темпами я стану ледышкой. Тогда как же я буду… Солнцем? Бред, заткнись, от себя тошно. В глубине души хочу, чтобы ты узнала о моих мыслях, боли, счастье. Каково это любить сквозь боль, которая разрывает сердце на множество волокон, улыбаться сквозь слëзы, кровавым потоком стекающие по заледеневшим щекам? Почему я не могу просто любить? Я-то, наверное, могу, этим и занимаюсь всю жизнь, если честно, как вот и сейчас. И не прошу ничего взамен, даже если остынешь, отдалишься, похолоднеешь — я же всё равно тебя буду любить. Да, мне будет безумно больно, возможно даже идея выйти в это самое окно, у которого я стою, не покажется мне такой уж плохой. Пожалуйста, доверься мне, с каким доверием я вручаю тебе своё сердце. Сломаешь или починишь, дело твоё. Слова кончаются, не люблю размусоливать подобные темы. Отойди уже от окна, отморозок, в прямом сука смысле! Себя хоть береги. Смотрю на костяшки, а там синяк. Берегу, пытаюсь. Смотрю на Луну, а она надо мной смеëтся. Ты правда веришь? Наивный! Снова включаю музыку пытаясь найти нужную композицию, которая подходила бы под моё настроение. Нет, всё не о том, они поют скорее о моих бывших, вскрывая старые раны напоминая о том, что они творили и сколько шрамов от ножевых на мне оставили. Не надоело? Всё ещё? Смешной! Может, мне просто не суждено? Я ахуенный друг, поржать, поплакать, поорать — вэлком. А я тебе говорил, ты Ничтож… ИДИ НАХУЙ! Я не буду тебя слушать, я не буду тебя слушать, я не буду тебя слушать, не буду, не буду, не буду!!! Слушай…