HALAZIA: Дневник синей птицы

      Вчера я пропустил школу и курсы. Чонхо сказал, что я ничего не потерял, потому что два урока отменили — учитель тоже не пришел. Я подумал, что мне повезло. Никто не заметил моего отсутствия.       А сегодня на дополнительных нам дали тему «Одиночество в цифровую эпоху».       Я намеренно выбрал самый мятый ватман. Со следами чужих карандашей, вмятинами от неудачных эскизов.       Подумал, что будет честно.       На экране нарисованного телефона — тринадцать сообщений с пометкой "прочитано". Чат с друзьями почти пуст — последнее сообщение (мое предложение сходить в кино) висело там уже два дня. На заставке — наш школьный двор с тремя силуэтами вдалеке: Чонхо, Юнхо... и я. Странно, я не помнил, когда было сделано это фото.       Я добавил трещины внизу экрана, выводя углем паутину мелких линий. — Привет, Уён.       Он снова подошел сзади. Его голос заставил меня вздрогнуть. Мягкая ладонь легла на мое плечо, пальцы слегка сжали ключицу. Его прикосновение одновременно напугало меня и успокоило. — Привет... Сан, — мое горло пересохло. Так странно произносить его имя. — Тебя вчера не было, — он наклонился, я слышал его дыхание. И даже не сразу понял, где начинается его и заканчивается мое. — Плохо себя чувствовал, — я уткнулся вниз, рассматривая свои кроссовки, — что вчера было?       Сан хмыкнул и сел рядом, придвинув свой мольберт так близко, что наши колени соприкоснулись. Он снова ворвался в мое пространство.       Но против ли я? — Учитель Ким сказал изобразить свободу, — он перевернул лист бумаги, — в первую очередь на ум пришли пираты.       Я увидел старый корабль, больше походивший на погребальную ладью с палками-скелетами. Темные тени (по-видимому, это была команда корабля) и синее полотно — море. — Неплохо... — пробормотал я. — Не ври, — засмеялся Сан. Я машинально улыбнулся на этот звук, — это отвратительно. Но посмотри.       Он ткнул пальцем в небо. — Я подумал, что именно ее бы ты снова изобразил.       На сером фоне красовалась маленькая синяя птичка. Он нарисовал мою птицу. Никто никогда не делал такого. — Подумал, что так отмечусь за тебя, — его улыбка была солнечной, он смотрел мне прямо в глаза.       Я почувствовал, как что-то во мне сжимается.       Он думал обо мне. — Что ты нарисовал сегодня? Я могу взглянуть?       Я первый нарушил наш зрительный контакт.       Рука сама потянулась закрыть рисунок. Вдруг скажет, что это глупо.       Но...       Он всматривался в мятый лист так внимательно, будто пытался найти там что-то интересное. Его палец медленно провел по шероховатостям.       Там, где изображен пустой чат.       Я сглотнул. В горле стоял ком — еще немного, и я бы расплакался. Его вздох прозвучал так грустно. Будто он действительно увидел меня насквозь. — Ты нарисовал экран, — утвердил он. Не улыбаясь, не смеясь. Сказал так тихо... как врач перед плохим диагнозом.       Он взял свой карандаш. Медленно и осторожно стал что-то выводить на моем листе. «Я всегда буду отвечать тебе вовремя»       Красные буквы врезались в бумагу как шрамы. Ниже — номер телефона.       Его номер. — Теперь ты не будешь одинок.       Его ладонь снова накрыла мою. Горячая и чуть влажная. И снова эти ямочки...              Я задрожал. Но не от страха. От чего-то нового. Я впервые почувствовал трепет? Волнительный и теплый. Как котенок, которого только что погладили. Как котенок, которого забрали домой. ***       Чонхо писал олимпиаду по химии, поэтому мы договорились с Юнхо, что вместе пойдем домой.       Я переминался с ноги на ногу у главных ворот уже полчаса. Руки немного замерзли, и я не смог дорисовать школьный двор в своем блокноте. Закончу потом.       Иногда меня раздражает, что Юнхо такой... безответственный. Часто опаздывает или забывает что-то. Ставит в приоритет то, что может подождать.       Вот и сейчас — не берет трубку и не отвечает на смс.       Может, я просто не важен?       Я щурюсь на часы. Еще десять минут — и пойду. — Ты еще здесь?       Его появление такое внезапное... уже в третий раз.       Я впервые разглядел его в полный рост так близко. Сан чуть выше меня, с широкими плечами и уверенной осанкой. Неудивительно, что девушки не дают ему прохода. — Жду друга, — почему-то мне стало стыдно. Как будто это я опаздывал, а не Юнхо. — Ты замерз, — Сан снял с себя рубашку и накинул на меня. Ткань была теплой, пропитанной запахом корицы и чем-то еще — духами или дымом. Я сжался внутри себя.       Почему он так ко мне относится? Наверное, я выгляжу настолько жалким, что даже лучший ученик школы сжалился надо мной. — Долго еще будешь ждать?       Сан будто знал, что я стою тут уже давно.       Я пожал плечами и закусил губу, не решаясь сказать, что Юнхо, скорее всего, просто забыл. — Если хочешь, я провожу тебя домой вместо друга. Можем зайти в кафе по дороге. Тут недалеко открылось новое, говорят, там вкусный кофе и токпокки, — он улыбнулся, и его глаза превратились в узкие полумесяцы.       Очень тепло.       Я согласился.       Кафе оказалось крошечным, с панорамными окнами, заливающими помещение в медовый цвет. Деревянные столики, плетеные стулья, спокойная музыка.       Сан выбрал место в углу — я сел спиной к выходу.       Милая хозяйка заведения тут же принесла нам по стакану воды. Сан сразу заказал токпокки и кофе. Я не люблю кофе, но не стал говорить, чтобы не расстраивать. — Выглядишь грустным, птичка.       Я смущенно улыбнулся прозвищу, но в груди екнуло. — Не люблю, когда все идет не по плану, — честно ответил я. Почему-то ему не хочется врать.       Сан кивнул, его пальцы медленно выстукивали ритм по столу — в такт моему сердцу. — Понимаю. Тоже люблю, когда все под контролем, — он наклонился ближе. — Может, твой друг был занят чем-то важным и… забыл про тебя? — Юнхо… может он… — на секунду мне захотелось защитить Юнхо, но пару минут назад я сам думал так же.       Я не стал заканчивать предложение. — Не переживай, Уёни, — Сан дотронулся пальцем до моей щеки, — я никогда не буду про тебя забывать.       Токпокки оказались и вправду очень вкусными. Я съел больше половины порции.       Сан заметил, что я убрал все зёрнышки кунжута, — оказалось, он тоже его не любит и обычно просит не класть. А еще он любит холодный чай из автоматов. Так же, как и я.       У нас есть что-то общее.       Мы говорили о пустяках. О том, как пахнет мелом в кабинетах. О старом фильме, который показывали по телевизору прошлой ночью. О том, почему фото не получаются такими красивыми, как тебе хочется. Ничего важного.       Но почему-то я почувствовал, что мы знакомы уже много лет. — Рубашку можешь вернуть завтра, — сказал Сан, когда мы подошли к моему дому. А я настолько свыкся с теплом вещи, что позабыл о ней вовсе. — Постираю и верну, — я поправил подол мягкой ткани, чувствуя, как щеки наливаются теплом.       Сан покачал головой и шагнул навстречу. — Не надо, пусть на ней останется твой запах, — он слегка зацепил рукав, — мы ведь пришли, да?       Я кивнул, как всегда опустив взгляд вниз.       Сан обнял меня.       Не как друзья — небрежно и быстро. А так... одной рукой притянул за талию, другой обвил плечи. Я ощутил пульс и не мог понять, чей он — звучал где-то между нами.       Я не дышал. Живот налился тяжестью и теплом. — До завтра, птичка, — он отпустил меня, но ладонь еще секунду задержалась на моей спине.       Потом развернулся и ушел, не оборачиваясь.       А я стоял. И думал только одно...       Почему это не казалось странным?