хризантемы твои я спалю до тла

Проснувшись ранним утром, Тэхен лежал, слушая собственное дыхание, и вспоминал маму. «Пока бьется твое сердце, есть надежда», — как-то сказала она. Ее голос был таким же мягким, как прикосновения нежных рук. Ее платье пахло хлопком и свежестью, а волосы крапивой. Она была ангелом-хранителем, который его покинул. Сейчас Тэхен отдал бы все, что имел, чего достиг и мог бы достичь, все мечты и желания, если бы был хотя бы малейший шанс вернуть ее. Он бы рискнул всем и никогда бы не пожалел о своем выборе, даже если бы проиграл и был бы вынужден до конца жизни пытаться свести концы с концами, ощущая себя ничтожеством без пути и цели. Удивительно, как много наши желания занимают места в нашей жизни. По сути, они и являются главными рычагами всех наших решений. Одно маленькое событие или слово может повлечь за собой целую череду событий. Отверженный одним человеком, творец может идти назло и покорить целый мир, но так и не услышать слова гордости того самого, чье мнение было так важно и чье пренебрежение так больно бьет в груди даже целую жизнь спустя. А иногда желания исполняются совсем не вовремя и так, как ты совершенно этого не ожидаешь. Маленькая школьная влюбленность и желание дружбы могут вернуться спустя много лет, налипшие снежным комом и разросшиеся в каких-то страшных масштабах. И исполненное желание свалится на голову так неожиданно, что оглушит и выбьет из колеи привычного. Возможно и такое, что самое заветное желание обернется кошмаром, который будет следовать за тобой по пятам, куда бы ты ни шел. Мы не властны над нашими желаниями, пока не способны осознать их. Увидеть, как они появились и что на самом деле значат. Только тогда мы сможем обрести свободу и душевный покой. Однако редко когда люди позволяют себе замедлиться и остановиться, прислушаться к себе. Понять, куда они на самом деле движутся и зачем и действительно ли им это нужно. Но если остановиться… В такие моменты мир вокруг замирает, и перед внутренним взором остаешься только ты, отраженный в сознании. Если ты способен поговорить с ним прямо и честно, ты сможешь освободиться от наслоенных на истину иллюзий. Если нет, продолжишь бежать за солнцем, до которого никогда не сможешь дотянуться. Будешь ловить солнечных зайчиков, ошибочно полагая, что достиг цели, но каждый раз, раскрывая ладонь, ощущать лишь пустоту. За окном лениво тек дождь. Тэхен ощущал с ним родство. Сейчас в его душе был такой же серый дождливый город, наполненный мокрой грустью до краев. Она серебристо сверкала, переливаясь на белом солнце так ярко, что резала глаза до слез. Тэхен шмыгнул носом. Завтра будет тяжелый день. Но надо еще прожить сегодня. Он открыл мессенджер, где препод прислал материал для домашнего задания, а Чонгук скинул какую-то ссылку. Выскочка: — Мне эта песня тебя напомнила Прил: [ссылка на источник] Тэхен невольно почувствовал, как сердце забилось чаще. Он вздохнул, молча нажал на ссылку и начал свой день.

You have loved a lot of lies That made you feel you had to hide…

Сырость за окном мерно стучала по стеклу. В ванной растекалось гнетущее умиротворение. Тэхен чистил зубы, рассматривая синяки под уставшими глазами, в которых медленно тлел последний огонек.

But was it really worth the pain? No one's able to explain…

Голова была настолько тяжелой, что затекала шея. Внутри, очень глубоко, бурлили неизвестные чувства. Они смешались настолько, что различить их было уже невозможно. Чувствовалась какая-то фоновая тревога, похожая на затишье перед бурей. Горло немного сжимало, было тяжело дышать. Духота перед грозой неприятно кружила голову. Казалось, что-то вот-вот сломается, но Тэхен никак не мог понять что.

What you really feel inside Words couldn't describe…

Сегодня был выходной, несмотря на встречу с Намджуном вечером, поэтому Тэхен, как обычно, завел стирку.

The beauty of what's hiding Behind your eyes so…

Свеча звучно потрескивала, наполняя комнату ненавязчивым ароматом, мягкие носки приятно грели замерзшие ноги. Мамина кофта на плечах одновременно причиняла боль и дарила комфорт. Тэхен немного подумал и зажег вторую свечу, поставив ее рядом с первой. Так было правильно. Пройдя на кухню, он налил себе горячего молока с медом — напиток, который он пил всегда, когда ему было грустно. Песня, которую прислал Чонгук, была очень нежная и печальная. Тэхен не понимал, что чувствовать по этому поводу. Иногда казалось, что Чонгук видит его насквозь и знает о нем даже то, о чем сам Тэхен не догадывался. Это пугало и уже привычным образом раздражало. Чонгук словно собственноручно раскрывал его грудную клетку консервным ножом и нагло пролезал внутрь, рассматривая содержимое и присматриваясь, где бы прижиться. Непривыкший к такой дерзости Тэхен, конечно, хотел сопротивляться. Но мог ли он?

Go ahead and face the fall Go ahead and face it all…

Принять свою симпатию к Чонгуку — это одно, принять то, что он есть в его жизни, и разрешать проникать все глубже под кожу значило совершенно другое. Влюбленность — это неприятно и жутко. Влюбленность в своего прямого соперника и бывшего врага — еще и чертовски странно и неловко.

And living off control is letting go Go ahead and face the fall…

Волею судьбы Тэхен слишком давно был один. Люди боятся одиночества, не осознавая, что они всегда были и есть одиноки, и что нельзя в полной мере ощутить привязанность к человеку, не прочувствовав всю глубину и неотвратимость собственного одиночества. Дело в том, что люди — вещь приходящая. Как бы близки мы ни были друг другу, любой может исчезнуть в любой момент. А одиночество — это фундамент и константа. Наше внутреннее «я» — это единственный человек, который никогда нас не оставит и будет с нами до конца. Но стоит привыкнуть к одиночеству и начать видеть в своей независимости спасение, как отказаться от этого острова безопасности становится неимоверно сложно. Когда ты один, никто не причинит тебе вреда. Когда ты один, тебя никто не бросит. Когда ты один, тебе не нужно сталкиваться со своим одиночеством лицом к лицу. А стоит в твоей жизни появиться кому-то особенному и зажечь внутри огонь, как ты слишком явственно ощущаешь, насколько пронзительным раньше был внутренний холод. И это страшно.

What I'm trying to tell you dear You shouldn't feel guilty about that fear…

Тэхен глубоко вздохнул, отставляя пустую чашку подальше от края стола. Он неспешно встал. Эмоции замедляли тело, постепенно высасывая силы из вен.

Of letting go of being lonely You should never worry…

Встав к станку и стараясь не смотреть на себя в зеркало, Тэхен начал разминать мышцы. Сегодня по плану была недолгая йога минут на двадцать. Настроения не было, значит, сегодня делаем все как планировали, просто без настроения…

'Cause what you really try to find Doesn't lie outside…

Тэхен сделал глубокий вздох и долгий выдох, входя в более размеренное состояние. Дом постепенно наполнялся теплом. Свечи потрескивали, вторя друг другу, сладость меда приятно отдавалась на языке, тело, залитое ртутными эмоциями и усталостью, медленно расслаблялось, отпуская напряжение. Постепенно он успокаивался и приходил в себя, удерживая несложные (для его уровня) позы и размеренно дыша. Вдох-выдох. Сердце часто билось, разгоняя кровь по растянутым, затекшим и удерживающим вес тела конечностям. Ритмичный стук отдавался в груди, помогая почувствовать связь с телом. На душе стало светлее, за окном — тоже. Все-таки правильные слова сказала тогда мама. Покуда бьется сердце, есть надежда, и ощущается она так же приятно, как солнце, выглядывающее из-за туч после долгого серого дождя.

The beauty is what's hiding Behind your eyes so…

Верно говорят, что первым признаком начала понимания является желание умереть. Именно это почувствовал Тэхен, встретившись глазами с ярким взглядом Чонгука напротив. Намджун попросил повторить их «digital duet», который они прислали ему недавно. Они танцевали уже какое-то время, изредка останавливаемые для внесения правок и замечаний. На крыше было прохладно, несмотря на то, что был совсем еще ранний вечер, стемнело быстро. Воздух был свежий, щиплющий чувствительную кожу. По крайней мере, сейчас точно можно было списать ненужный румянец на погоду. Оба раскрасневшиеся, они стояли друг к другу лицом к лицу. Чонгук встал с колена и, слегка улыбаясь, застыл, рассматривая Тэхена так же, как тот рассматривал его. В блестящих глазах отражались огни гирлянд, развешанных по крыше. Чонгук тяжело дышал, отчего-то абсолютно счастливый. Он словно забыл о том, что они были не одни. Тэхен, на мгновение, тоже. А в голове кричали строчки недавней песни:

Go ahead and face the fall Go ahead and face it all…

Когда Намджун неловко заметил, что на улице похолодало и им не следовало бы задерживаться надолго, чтобы не заболеть, они оторвались от созерцания друг друга и неловко попятились в разные стороны, соглашаясь с ним. Назначив новую встречу и пообещав прислать первые главы постановки, он «откланялся». Неловко отведя взгляд и потерев замерзшее ухо, Тэхен прочистил горло. — Та песня, что ты прислал… — Он немного помялся, злясь на себя за дурацкое смущение. — Красивая, — выдавил совсем тихо, практически полностью заглушаемый ветром. Но у Чонгука был чуткий слух. Он криво улыбнулся, замерзший и довольный, и легонько толкнул Тэхена своим плечом. Этот жест о чем-то говорил, но у Тэхена так громко стучало в ушах, что он не слышал. Какое-то время они шли молча. Темно-серое небо не предвещало ни звезд, ни дождя. Оно просто угрюмо наблюдало за двумя молодыми, слепо амбициозными, так неудобно влюбленными друг в друга созданиями, неспешно бредущими по лужам света частых фонарей. Чонгук мягко усмехнулся себе под нос. — А здорово у нас получается, — заметил он, намекая на их дуэтные наработки. И тот танец-сражение, и этот недавний танец принятия своих потаенных желаний были приняты Намджуном, доработаны и поставлены в спектакль. — Я даже и не думал, что у нас получится… — он задумчиво почесал затылок, выдыхая белый пар. — Замерз? — Невпопад спросил Тэхен, заметив, как чужое дыхание на холодном воздухе стало видимым. Чонгук пожал плечами. Учитывая, что у него покраснели щеки и нос, что Тэхен наблюдал впервые, можно было сделать вывод. — Тебе далеко до дома? — Общага в северной части города, — Чонгук задумчиво шмыгнул носом. — Не близко, но и не далеко. — Если хочешь, можешь погреться у меня. Я живу прямо за поворотом, — неловко предложил Тэхен, чувствуя, как холод уступает место дурацкому липкому жару. Чонгук помолчал, удивленно подняв взгляд на Тэхена, который упорно смотрел себе под ноги, не желая встречаться с ним взглядом. Черные волны волос растрепались по всей голове, придавая ему мило-взъерошенный вид, а порозовевшие щеки и кончик носа на бледном лице заставляли желать согреть Тэхена с головы до ног, крепко укутав в объятия. И он сам предложил ему зайти в гости. Чонгук, конечно, ни на что не рассчитывал, но это был шаг навстречу, да? Так ведь? Тогда кто такой Чонгук, чтобы отказываться. Когда они поднялись по лестнице на нужный этаж и зашли внутрь, за окном поднялся совсем уже сильный ветер. Ветки деревьев, растущих у окон, так и хлестали о стекло. Все это нагоняло жуткую атмосферу, пока Тэхен не включил свет. Он, не привыкший к гостям (в принципе, это был первый раз, когда кто-то пришел к нему в гости), буркнул что-то вроде «будь как дома» или «располагайся» и ушел на кухню поставить чайник. Чонгук снимал куртку и ботинки, рассматривая все вокруг пораженным взглядом. Пространства здесь, мягко говоря, хватало. — У тебя даже станок есть! — Удивленно воскликнул Чонгук, по-дурацки указав на него пальцем. Он, конечно, знал, что у Тэхена были богатые родители, но встречаться с достатком вот так, лицом к лицу, ему еще не приходилось. На кухне шумела вода, поэтому Тэхен его не услышал. Чувствуя себя немного скованно, Чонгук решил пройти к нему, хотя, конечно, хотелось рассмотреть всю квартиру, но он решил, что хозяйничать не в своем доме будет некрасиво. — Покажешь хоромы? — Улыбнувшись, спросил он, наблюдая, как Тэхен разливает заварку по кружкам. В квартире, несмотря на количество места, вещей и комнат было не много. Спальня, кухня, гостиная со станком и зеркалом в пол и ванная, совмещенная с туалетом. Выглядело все не то чтобы роскошно, но видно было, что хозяин обладал деньгами. — Тебе не бывает одиноко здесь? — Зачем-то спросил Чонгук, разглядывая коллекцию книг в спальне Тэхена. — Я имею в виду, у тебя так просторно. Я бы добавил пару вещей. Может, приставку там… — Он задержал взгляд на аккуратных корешках журналов про искусство. Знакомые обложки. Тэхен смутился в который раз за вечер, но про себя заметил, пока Чонгук был здесь, он не замечал, что комнаты порой могут быть чересчур большими для одного человека. Когда они уходили, Чонгук заметил, как Тэхен ненароком бросил взгляд на фотографию на тумбочке у кровати. Там была изображена какая-то женщина, держащая ребенка на руках. У нее была точно такая же кофта, что сейчас была надета на Тэхене. Они сели у окна. Чонгуку заботливо выделили мягкий плед, выдали кружку с горячим чаем и предложили печенье, от которого тот отказался. У Тэхена было на удивление уютно, а тот факт, что за окном завывал ветер, а внутри потрескивали свечи и струился пар от горячего напитка, делал атмосферу еще более согревающей. Для такого нелюдимого человека, как Тэхен, его квартира была очень приятной и «теплой». — Спасибо, что пригласил меня, — Чонгук посмотрел на Тэхена, улыбнувшись, и неловко поднял кружку. — И за чай. Тот усмехнулся, пробормотав «да брось», и отвернулся к окну. Ему тяжело давался зрительный контакт. В принципе то, что у него дома был кто-то посторонний, уже достаточно смущало. А то, что этот посторонний по совместительству являлся еще и Чонгуком, делало ситуацию вообще из ряда вон выходящей. Они посидели молча, согреваясь и слушая рев погоды за окном. — Ты в маминой кофте, — заметил Чонгук, говоря насколько возможно мягко. Сомневаясь, можно ли затрагивать эту тему. — Все хорошо? Тэхен несколько раз моргнул, опустив взгляд. Этот вопрос действительно застал его врасплох. Он засомневался, не понимая, стоит ли отвечать. С одной стороны, каким образом Чонгук сможет использовать эту информацию ему во вред? Да и с чего бы ему это делать… А с другой, открываться все-таки было очень сложно, особенно в такой чувствительной для Тэхена теме. Он сделал пару глотков чая, раздумывая, но потом поднял взгляд на Чонгука, впервые за долгое время, пока тот был у него дома, и, почувствовав искрящее током биение сердца в груди, вдруг захотел довериться ему. Было в глазах напротив что-то такое неприкрыто честное, желающее его понять и обещающее сохранить потаенные уголки души в секрете от всего остального мира, что невольно ослабляло бдительность. Ему протягивали широкую теплую ладонь, спрашивая разрешения взять его за руку. И Тэхен, помедлив, вложил в нее изящные пальцы, переплетя с чужими. Сердце мгновенно дрогнуло, затапливая неприятной, горячей тревожностью все тело. Привычная реакция не заставила себя ждать. Машинально Тэхен захотел тут же отдернуть руку, но, почувствовав, как Чонгук был готов в любой момент отпустить его, давая полную свободу выбора, он вернул ладонь на место. Это было неприятно, но вместе с тем и неплохо? Даже… хорошо. Тэхен снова поднял трепещущий взгляд, встречаясь с Чонгуком глазами. Тот слегка сочувственно смотрел на него, легко сжимая его руку в своей, как бы говоря, что он рядом и что Тэхен мог рассчитывать на его поддержку. Тэхен в благодарность мягко поцеловал чужие костяшки, ощущая бешеное сердцебиение, пульсирующее в артериях. Чонгук ощутимо смутился и отвел глаза, глупо улыбнувшись и тут же стараясь подавить непрошенную ухмылку. Тэхен позволил себе мягко улыбнуться на это и посмотрел на их сплетенные руки, продолжая раздумывать с ответом. Все, что происходило сейчас, пугало до чертиков. Влюбленность — это неприятно и жутко, но в то же время в ней так много надежды. — Завтра годовщина ее смерти, — негромко начал Тэхен, ощущая как к неловкой, но теплой атмосфере примешался неприятный, колкий холод. — Я очень скучаю… Она умерла, когда мне было семь, и я мало что помню о ней, но мы были очень близки. Именно благодаря ей я полюбил балет и стал тем, кем являюсь. Чонгук выслушал его, не смущая своим взглядом и смотря на его плечи, а не лицо. Скорее почувствовав, чем увидев или услышав чужую скорбь, он придвинулся ближе и крепче сжал ослабевшую ладонь. Та несильно сжала его руку в ответ. — Эта квартира досталась мне в наследство. Мама хотела подарить мне ее на поступление в академию. По крайней мере так было написано в ее завещании. Так что моя привилегированность, по сути, никуда не делась, — он невесело улыбнулся, поднимая глаза. — Но при этом у тебя ни отца, ни матери, — тихо пробормотал Чонгук, хмурясь. — Смотря как посмотреть, — задумчиво протянул Тэхен. — Можно? Тэхен посмотрел на Чонгука и его приподнятую свободную руку. Кивнув, он придвинулся ближе, смотря застывшим взглядом перед собой. Чонгук обнимал трепетно, стараясь укрыть его от всех тяжелых мыслей и боли. Конечно, он не мог, но попытаться стоило. Тэхен застыл, сам не понимая, почему так странно реагировал. Все тело онемело, ошеломленное этим простым, но так давно забытым ощущением человеческого тепла и трепета неравнодушного сердца над ухом. Рвано выдохнув, Тэхен позволил себе расслабиться и прикрыть глаза. Он мягко приобнял Чонгука в ответ и на секунду смог отпустить все, что тревожило и тяготило, сосредоточившись на этом спокойном и добром мгновении. С Чонгуком было по-настоящему тепло.