хризантемы твои я спалю до тла

Проснувшись среди ночи, Чонгук тихо проверил спит ли Тэхен, и нехотя вылез из-под нагретого одеяла. Дурацкая природная нужда оторвала от крепкого сна. Прошлепав по холодному полу до ванной, а потом обратно до комнаты, он вдруг передумал. Немного постояв, замешкавшись, он ушел в кухню. Не став слишком нагло хозяйничать, налил себе стакан воды, хотя очень хотелось чего-то горячего, чая или кофе с молоком. Недавний разговор о маме заставил вспомнить о том, что они не разговаривали друг с другом уже почти полгода. Она не интересовалась его делами, не звонила и не писала. Другие первокурсники постоянно общались со своими родными, ездили к ним, привозили домашнюю еду. А Чонгук лишь улыбался, пожимая плечами на все вопросы о семье и детстве. Не любил эту тему. Но с Тэхеном хотелось быть честным, и даже если не хотелось делиться всем, поделиться хотя бы чем-то не составляло такого неимоверного труда, как с остальными. Наверно, то же самое чувствует Юнги, когда увиливает от личных вопросов. Надо бы с ним как-то помириться... Или не надо? Интересно, как у них с Чимином дела после того, как Чонгук раскрыл карты. У Юнги был странных смех, он чем-то отдаленно напоминал мамин. Только у Юнги смех был беззвучный, застревал глубоко в горле. У мамы же он был слишком громкий, и был похож скорее на кашель вперемешку с болезненным стоном, нежели на смех. Она никогда не была счастливой, никогда не показывала зубы, когда улыбалась, ее глаза всегда были исполнены усталостью и превозмоганием. Одно время в детстве Чонгук проверял ее дыхание по ночам, боясь, что она выпьет слишком много снотворного, чтобы больше не проснуться. Когда Чонгук делал что-то не так, она жутко злилась. Никогда не дралась, редко, когда переходила на крик. Чаще всего она просто молчала, делая вид, что Чонгука не существует. И это было самой жестокой пыткой. "Тебя здесь нет. Ты для меня мертв". И это ужасно болезненный текст для ребенка, который из кожи вон лез, стараясь сделать маму счастливой. Он помогал ей по дому, нянчил братьев, подрабатывал где придется, чтобы принести хоть немного денег в дом. И старался никогда ни о чем ее не просить. Гулять после школы долго было нельзя, а в выходные всегда была уборка. Иногда Чонгук сомневался в том, что у него вообще было детство. Оно будто бы было только первые лет пять. Потом мать снова забеременела, а через несколько месяцев отцу срочно понадобился хлеб. Видимо по дороге его хватил инсульт или Альцгеймер, потому что обратно он так и не пришел. Тогда Чонгук и стал взрослым. Ему повезло в том плане, что мать никогда не упрекала его в грехах отца, хотя внешне он сильно его напоминал. Чонгук не чувствовал вину за то, что рос с разведенной женщиной, потому что она объяснила ему в чем на самом деле была проблема. Возможно, ребенку рано было знать о "других тетях", но хотя бы так он мог винить эту самую "другую тетю", а не себя. Чуть позже, он начал винить отца, а потом и мать. А когда вырос, перестал винить кого-либо. И сейчас, взрослый, еще и по возрасту, Чонгук сомневался в том, где он был настоящий. Где эмоции и чувства были его, а где того угождающего во всем, удобного ребенка? Где искренность в его стремлении помочь людям? В его заботе? Есть ли она в этом, или это просто привычка? Иногда казалось, что Чонгук по привычке играл "хорошего ребенка", заботясь о ком-то, предоставляя плечо для опоры и рубашку для того, чтобы выплакаться. Весь он словно себе и не принадлежал. Уши его были для того, чтобы выслушать чужую боль. Руки для того, чтобы обнять того, кому это необходимо. Лицо, чтобы улыбаться, подбадривая тех, кто рядом. Сердце... Сердце было продано за низкую цену - робкую толику надежды на то, чтобы быть принятым и любимым в ответ. И владельцев было двое: танец и Тэхен. Кто из них в конечном итоге должен это сердце разбить, оставалось вопросом. В конечном итоге сердце ведь непременно разбивается в конце, это Чонгук уяснил довольно давно, но пока оно еще билось, целое и живое, можно было не беспокоиться и просто идти дальше. Ведь они работают над спектаклем, который может послужить для них билетом в будущее, а Тэхен согласился стать его парнем - и невозможное возможно! Чонгук не знал, каково это, состоять в отношениях, и порой начинал слишком много думать, но привыкший к этому, умел отвлекаться. В конечном итоге, они оба учатся быть друг для друга кем-то особенным, и люди, бывает, совершают ошибки. Это нормально. Абстрактно и лениво двигая руками в воздухе, Чонгук рисовал давно выученную хореографию по памяти, стараясь понять, как ее можно улучшить, и где вставить ту шикарную поддержку из журнала. Чуть позже, зажав меж пальцев луну, что мерцала в окне, он представил, как поддерживает Тэхена под животом, упираясь в тазовые кости большими пальцами. В этой точке постановки поддержка кажется наиболее уместной. Если расставить схему так, то она даже станет своеобразной кульминацией танца. - Наверно, ему бы понравилось. - Задумчиво прошептал Чонгук, опуская руки и осоловелые глаза на стол. После он допил воду, поставил стакан в раковину и вернулся в кровать. Тэхен тут же прижался к нему, зарывшись в его футболку сквозь сон, и спокойно выдохнул, слегка хмурясь. Похоже запах Чонгука успокаивал его. Льстит. И приятно. Чонгук прикрыл глаза, утыкаясь носом в чужую макушку. Если бы Тэхен был в сознании, то вряд ли позволил бы себе такую явную близость и "нуждаемость", но пока спал, читался легко и понятно, как детская книга. Сердце стучало, мерно вышагивая свой ритм, дыхание углублялось, расслабляя разум. Глаза и мысли укутывал туман, слух приятно щекотало сопение под боком. Все-таки быть для кого-то особенным человеком очень приятно. А обнимать кого-то особенного ощущалось примерно так же, как если бы в ладонях умещался весь необъятный мир, восторженно и торжественно. С момента смотра прошло два дня. Накануне вечером Тэхен пригласил Чонгука к себе потренироваться, обсудить новые идеи и полистать его коллекцию журналов. Слово за слово, засиделись. Тэхен предложил Чонгуку остаться, ведь в такое позднее время в общежитие могли уже не пустить. Посмотрели итальянский фильм про какого-то аукционера искусства. Тэхен уснул под конец, изнуренный двумя тренировками подряд, сначала личной, потом с Чонгуком. Последний выключил фильм, когда побежали титры, и хотел было уйти на диван, где ему было постелено, но Тэхен так сладко прижался к нему, к тому же он держал край его футболки в зажатом сквозь сон кулаке, так что не оставалось ничего иного, кроме как прилечь рядом, рассматривая красивое лицо напротив. Бледная кожа во мраке казалась безжизненным серым мрамором. Если бы не вздымающиеся от дыхания плечи, Тэхен бы еще сильнее напоминал статую. Правая щека немного смялась от подушки, образуя залом у уголка губ. Длинные ресницы вздрагивали, вторя двигающимся под веками зрачкам. Тэхену явно что-то снилось. Чонгук потерял счет времени разглядывая его, спящего и доверчиво открытого, и не заметил как уснул сам. Утро выдалось пасмурным. Несмотря на раннюю весну, ночью выпал снег. Небо было светло-серым, неприветливым, но дающим мнимую надежду на проблески солнца. Тэхен уже приготовил завтрак и сделал зарядку. Почему-то Чонгук ни разу не удивился тому, что Тэхен был из тех людей, которые делают зарядку по утрам. Вкусно пахло омлетом с мясом и пряностями, на столе были свеженарезанные овощи и две кружки. Тэхен уже приступил к еде, не дожидаясь пока проснется Чонгук. У него был режим. - Доброе утро! Чего меня не разбудил, хозяюшка? - Чонгук мягко улыбнулся, почесывая щеку. - Доброе. - Тэхен немного смущенно улыбнулся в ответ, жестом приглашая за стол. - Я же не знаю какой у тебя режим сна. Не стал мешать. - У меня его, в общем-то, нет. - Пожал плечами Чонгук, приступая к еде. - М-м, очень вкусно! - Спасибо. - Тэхен опустил глаза в тарелку, прячя улыбку. Ему было непривычно ухаживать за кем-то, кроме себя. И если честно, проснувшись в одной кровати с Чонгуком, он до сих пор ощущал неловкость. Столько лет живший один, замкнутый в себе и своей квартире, он напрочь забыл какогó это, когда кто-то обнимает тебя во сне, когда кто-то желает тебе доброе утро искренне, а не в угоду вежливости, когда кто-то интересуется тем как ты спал и что тебе снилось... Все это с непривычки вгоняло в ступор. Тэхен боялся что-то не так сказать или не так отреагировать, лишь бы не спугнуть Чонгука своей холодностью и безэмоциональностью, которые служили ему маской слишком долго, чтобы помнить как ее снять. Чонгук же принимал любую его реакцию, не чувствуя никакой скованности. Он просто ел, потому что было вкусно, просто пил чай, потому что хотел согреться прохладным утром, просто общался с особенным человеком на его кухне, потому что мог и хотел. Иногда Тэхен думал о том, что хотел бы относиться к миру проще, как это делал Чонгук. Зачастую из них двоих переживал именно Тэхен, по крайней мере так казалось на первый взгляд. А Чонгук был тем человеком, который говорил "не волнуйся, мы со всем справимся". Тот, доев, почувствовал как Тэхен задумался о чем-то тяжелом, поэтому подсел рядом и положил голову ему на плечо. Посидев так немного, сонно прикрыв глаза и зевнув, он негромко спросил: - Пойдем куда-нибудь? - Куда? - Так же тихо спросил Тэхен, смотря куда-то в сторону. - Мне пора стирку заводить. - Ты что, все по расписанию делаешь? Тэхен сначала промолчал, но потом все же забубнил: - Прогулка запланирована на вечер. Сегодня выходной, вместо тренировки можно заняться быстрым шагом. Чонгук усмехнулся, выпрямляясь. Он повернул к себе порозовевшее лицо, мягко приобняв ладонями за обе щеки. - Но ведь сейчас на улице так красиво. - И словно специально за окном показалось солнце, осветив деревянный стол и макушки обоих. - Может, можно завести стирку и попозже? - Он состроил щенячьи глазки, заставив Тэхена смущенно нахмуриться и отвести взгляд. Он упрямо промолчал, в голове задвигались шестеренки. - Твои дела никуда не сбегут. - Чонгук потерся кончиком носа о нос Тэхена, надеясь засмущать до такой степени, чтобы он прекратил думать. Как робот со своими расписанием и дисциплиной... - Ладно. - Буркнул тот, грея ладони Чонгука румянцем. - Сходи в душ, и пойдем. Полотенце и сменное белье я тебе положил. - Предлагаешь мне в твоих трусах разгуливать? - Чонгук нахально заиграл бровями, отпуская горячие щеки, чтобы Тэхен мог отвернуться от него. Тот, как и предсказывалось, сердито засмущался и отвернулся, не обременяя себя ответом. - Ладно-ладно, не злись. Спасибо. - Он целомудренно поцеловал волнистую макушку и ушел в ванную, как было велено. - И спасибо за завтрак! - Крикнул он уже из-за двери. Тэхен фыркнул, не заметив как начал улыбаться. Помыв посуду и протерев стол, убрав постель и диван, он глянул в ежедневник со списком дел и поменял "тренировку" со стиркой местами, поставив карандашом аккуратную стрелочку. Так было проще принять тот факт, что план меняется. Он как бы и меняется, и нет. Все под контролем. Тэхен неровно выдохнул, уходя в комнату, чтобы одеться. На улице и правда была приятная погода, несмотря на то, что утро выдалось довольно ворчливым. К полудню тучи разошлись по своим мрачным углам, уступая место солнечному свету. Тэхен по привычке прибавил шаг, но Чонгук дернул его за рукав, попросив идти медленнее. - Надо пройти минимум десять тысяч шагов. - Непонимающе возразил Тэхен. - Если ускориться, то в меньшее количество времени уместится бóльшее количество шагов. - А можно находить твои шаги и получить от прогулки удовольствие. - Чонгук отпустил его рукав, разгладив складки на чужом плече. - Попробуй, вдруг понравится. - Он мягко улыбнулся, с наслаждением вдыхая зябкий весенний запах и слушая звонкую капель. - Для того, кто так чувственно танцует, ты слишком много думаешь. Расслабься хоть не надолго и почувствуй. Тэхен задумался, слушая неторопливую речь. Замедлив шаг, он пошел рядом с Чонгуком. Сначала было непривычно, то и дело хотелось пойти быстрее, поначалу такой темп даже раздражал. Но потом Тэхен начал замечать мир вокруг. Он поднял голову и невольно засмотрелся на небо. Оно все еще было серого оттенка, но облака подсвечивались желтым и белым, окрашивая пушистые бочка. Лучи солнца прорезали уголки серости светлыми полосками. Вообще небо всегда было красивым, независимо от погоды, времени года или суток. Оно просто всегда красивое. Тэхен хотел бы быть для Чонгука небом, но тот наверняка видел его по-другому. Да и сам Тэхен сказал бы о нем иначе. Сам не заметил как начал рассматривать уже Чонгука. Своей непосредственной улыбкой, носом-пуговицей, забавной родинкой под губой и обезоруживающим взглядом он напоминал скорее огонь, согревающий в холодную ночь, светильник-звездочку, который включают, когда боятся темноты, электроодеяло и гейзерную кофеварку, в которой поколениями варили кофе. Но в то же время напоминал огромную гору с активным спящим вулканом. В нем кипели страсти, не выплескиваясь наружу. Тэхен не знал, что его тревожило помимо тех вещей, что виднелись на поверхности. - Ты так дыру во мне прожжешь. Чего всматриваешься? - Чонгук широко и немного нервно улыбнулся, повернувшись к нему. Тэхен тут же спохватился и отвел взгляд. - Ты как небо. - Зачем-то сказал он, тут же чувствуя прилив крови к щекам. Чонгук растерянно поднял взгляд. Какое-то время, пока он соображал, они шли молча. - Типо противоречивый? С облаками и тучами, но в то же время солнечный? - Чонгук поджал губы в непонимании. - Или ты хотел сказать, что на меня засмотреться можно? - Он мягко пихнул Тэхена в бок, подначивая раскошелиться на комплимент. - А то ты пялился на него добрых минут пять. Как не споткнулся-то... - Красивый ты, придурок. - Раздраженно буркнул Тэхен. Тут Чонгук крепко схватил его за руку, спешно утягивая куда-то за собой. - Эй! - Возмущенно крикнул Тэхен, переходя на легкий бег, чтобы успеть за ним. Спустя минуту они оказались в каком-то безлюдном переулке. - Что ты... - Начал было выяснять Тэхен, но договорить ему не дали. Чонгук прижал его за плечи к кирпичной стене и нетерпеливо, но все еще приторно нежно, поцеловал в резные губы. Тэхен обомлел, по привычке напрягшись, но постепенно все больше поддавался чужому порыву, отпуская себя и расслабляясь. Румянец залил щеки, добравшись даже до ушей. И так часто дышавший после недавней пробежки, сейчас он ловил воздух как самое драгоценное, что можно было улучить за секунды, когда они отрывались друг от друга. Наконец, Чонгук отстранился, восхищенно рассматривая зардевшегося и задыхающегося Тэхена перед собой. Таким он видел его впервые, и впервые же в своей жизни пожалел, что не обладает фотографической памятью. - Какой же ты... - Не думая, обронил Чонгук. - Сам не лучше.