Разбить «розовые очки»

Следующие два дня Гарри провёл в подготовке. Он закончил читать все три книги, законспектировал ключевые моменты, спрятал записи так, чтобы их невозможно было найти без магии. Проверил, что портключ работает — просто подержал его в руке, не произнося кодовое слово, и почувствовал слабую пульсацию магии. В субботу вечером он попросил у тёти Петуньи разрешения выйти на прогулку — якобы для того, чтобы «подышать воздухом перед отъездом». Она разрешила, хотя и с недовольным видом. Гарри прошёлся по улице, проверяя, нет ли слежки. Никаких подозрительных фигур. Улица была обычной, пустой, скучной. Хорошо. Значит, Орден не был настолько навязчив. Или они были более осторожны, чем Гарри мог предполагать. В любом случае, он решил рискнуть. Воскресным вечером, когда Дурсли уснули, Гарри оделся в тёмную одежду — джинсы, чёрную футболку, старую куртку Дадли, которая была ему велика, но закрывала руки. Взял волшебную палочку и спрятал её в карман куртки. Проверил, что портключ на месте. Было без пятнадцати полночь. Идеальное время — достаточно поздно, чтобы все спали, достаточно рано, чтобы вернуться до рассвета. Гарри сел на кровать, достал портключ и зажал его в кулаке. Сердце колотилось — от волнения, от предвкушения, от страха. Гарри действительно встретится с Сириусом. Узнает, наверное, правду. — Площадь Гриммо, 12, — прошептал он. Мир разразился вспышкой ослепительных цветов и света. Привычное ощущение портключа —тошнотворное вращение, невесомость. Гарри закрыл глаза, сжав зубы, и позволил магии нести его. Приземление было мягче, чем в Гринготтсе. Гарри споткнулся, но удержал равновесие. Когда он открыл глаза, перед ним была маленькая гостиная — уютная, с каменным камином, старыми креслами, полками с книгами. В камине горел огонь, отбрасывая тёплые оранжевые блики на стены. И у камина, стоя спиной к Гарри, была фигура. Высокая, худощавая, в потрёпанной мантии. Волосы длинные, тёмные, слегка седеющие. Когда фигура повернулась, Гарри увидел лицо, которое помнил по прошлым встречам, но теперь оно было другим. Более здоровым. Менее изможденным. Сириус Блэк улыбался. — Привет, Гарри, — сказал он, и его голос был тёплым, полным той нежности, которую Гарри так редко слышал в своей жизни. — Я рад, что ты пришёл. Гарри не знал, что сказать. Комок застрял в горле. Все вопросы, все записи, весь его анализ — всё это вдруг показалось неважным. Перед ним стоял Сириус. Живой. Свободный (насколько это было возможно). Его крёстный. — Привет, — выдавил Гарри наконец. Сириус подошёл ближе, положил руку на плечо Гарри. Крепкая, тёплая, согревающая рука. — Нам есть о чём с тобой поговорить, — сказал Сириус тихо. — И времени у нас достаточно. Сядь, пожалуйста. Я заварю чай. Или ты предпочтёшь сливочное пиво? — Чай, — ответил Гарри, садясь в одно из кресел. Оно было удивительно удобным — мягким, обволакивающим, словно созданным для долгих разговоров у камина. Гарри наблюдал, как Сириус колдовал на кухне — не видя его, но слыша звон посуды, шипение закипающего чайника. Через несколько минут Сириус вернулся с двумя чашками чая. Протянув одну Гарри, сел в кресло напротив. — Я знаю, что у тебя есть много вопросов, — начал Сириус, отпивая чай. — Гринграсс рассказал мне о том, что тебе удалось пока что узнать. О деньгах. О контроле. О манипуляциях Дамблдора. Гарри кивнул, держа чашку обеими руками. Тепло успокаивало. — Я хочу знать правду, — сказал он. — Всю правду. О той ночи. О предательстве. О том, почему ты до сих пор не оправдан. Сириус долго смотрел на него. Потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда слушай меня внимательно. Потому что то, что я собираюсь рассказать тебе, изменит всё, что ты думал о той ночи. И о Дамблдоре. Он сделал паузу, глядя в огонь. — Начнём с самого начала. С того, почему Петигрю стал Хранителем Тайны местонахождения Лили, Джеймса и тебя в ту ночь вместо меня.