Любовь зла

Тайлер обнаружил себя во «Флюгере» — пустом, как никогда. За окном тянулась холодная серость, от которой его всегда тошнило. — Как же ты любишь наступать на одни и те же грабли, — раздался знакомый голос. Он резко обернулся. За одним из столиков сидел Донован Галпин, при полном параде — форма, галстук, значок. В руках он вертел пустую кружку, словно ждал, когда её наполнят. — Я… умер? — брови Тайлера сошлись, и во взгляде не было ни капли радости от встречи. — Ещё нет, — спокойно ответил отец, покачивая кружку. — Что ты имеешь в виду? — Лучше бы ты сдался, как я говорил. Особенно после смерти матери. У тебя был шанс сохранить хоть крупицу чести, искупить грехи. Но нет — ты побежал к Аддамс. Всё надеялся, что она тебя приголубит… — Ты ни хрена не знаешь! — рявкнул Тайлер и рванулся ближе, сжимая кулаки. — Знаю больше, чем ты думаешь, — Донован неторопливо поднялся из-за стола. Его голос звучал почти ровно, но в нём сквозила та самая интонация, от которой у Тайлера в детстве холодело внутри. — Вечно ты тянешься к тем, кто не может любить тебя по-настоящему. — Заткнись. Отец усмехнулся. — Она никогда не пустит тебя в своё ледяное сердце, — продолжал Донован, наслаждаясь каждым словом. — Ты для монстр на привязи. Пёс, которому кидают объедки внимания, чтобы он не скулил. — Я сказал — умолкни! — Тайлер схватил отца за грудки, готовый трансформироваться и свернуть ему шею. В тот же миг сознание вернулось. Он распахнул глаза — и с ужасом обнаружил, что его руки сжимают горло Уэнсдей, склонившейся над ним. — Вижу, ты очнулся, — прохрипела она, сжимая его запястья. — Теперь убери руки, пока я не лишила тебя их навсегда. Тайлер подчинился и медленно разжал пальцы. Боль во всём теле тут же напомнила ему: эта сучка Энид снова уделала его. — Я не умер, — произнёс он, и было непонятно, спрашивает ли он это или констатирует факт. — Блестящее наблюдение, — холодно откликнулась Уэнсдей. — Но формально поздравляю: ты покойник. Она протянула ему документ. «Свидетельство о смерти», — прочитал Тайлер, и его брови сдвинулись. — Мы всё устроили. Одного мёртвого оборотня выдали за тебя. Дядя Фестер подтянул связи в Джерико, — Уэнсдей чуть поморщилась, вспомнив женщину с гнилыми зубами из Уиллоу Хилл. — Его данные подменили твоими. Она положила на кровать папку: отпечатки пальцев, снимки зубов, анализ крови. — Тебя официально признали умершим, — заключила девушка. — Тело кремировали, прах отправили в Джерико для погребения вместе с родителями. В этот момент в комнату прокрался Вещь. Он вскарабкался на край кровати и протянул Тайлеру газетную вырезку: снимок свежего надгробия на кладбище.

Франсуаза Галпин       Тайлер Галпин       Донован Галпин      

Теперь они едины под вечным небом

— Как трогательно, — выдавил он, проведя пальцем по снимку. — Значит, даже если бы я сдох по-настоящему, меня всё равно положили бы рядом с ним… даже в могиле от него не отделаешься. — Смерть редко учитывает желания, — холодно заметила Уэнсдей. — Значит, теперь я что-то вроде призрака? — усмехнулся Галпин. — Призраки доставляют меньше хлопот, чем ты, — в голосе Уэнсдей зазвенела сталь. — Я предупреждала: без моего приказа не высовываться… — Ликан переломал бы тебе кости, — перебил её Тайлер, сверкнув глазами. — У меня всё было под контролем. — Ага, конечно, — зло процедил он сквозь зубы. — Ты бы сдохла там. — Ты слишком много себе позволяешь, — произнесла Уэнсдей спокойно, но в её голосе сквозил металл, словно тихий звон клинка перед ударом. —Переспать со мной не значит получить право влезать в мои дела со смертью. Ты мой хайд. Ты выполняешь приказы. Тайлер резко дёрнулся, вены на шее вздулись, глаза вспыхнули гневом. — Да потому что мне не всё равно, умрёшь ты или нет! — рявкнул он так, что каждое слово сорвалось, как выстрел. — Забыла?! Его взгляд вонзился в неё, тяжёлый и обжигающий, пригвоздив к месту сильнее кандалов. Лишь привычная собранность позволила Аддамс остаться непоколебимой. — Гнусный лжец, — ответила она, не моргнув. — Сколько раз ты пытался меня прикончить? Включая те «похороны заживо». Забы... — Я знал, что эта твоя двинутая подружка где-то рядом, — рванулся он, не дав ей договорить. — Чуял её. «Зачем я это сказал?» — зло подумал Галпин, скрипнув зубами. Уэнсдей несколько долгих секунд разглядывала его — холодно, цепко, будто лягушку под скальпелем. — Почему? — Этот Айзек меня бесил, — выдохнул он, радуясь, что разговор ушёл в сторону. — Наверное, где-то внутри я хотел увидеть его проигрыш. Тайлер скривил лицо, вспомнив мать и дядю, воркующих напротив зеркала. Ещё раньше он подозревал, что между ними происходит что-то нездоровое, но тогда, застукав их, убедился окончательно. Наверное, в этом и заключался их план: поджарить его — и свалить в закат. — Значит, ты предпочёл расправиться с родственничком чужими руками? — холодно бросила Уэнсдей. Тайлер не ответил, лишь невольно скосил взгляд на Вещь. — Одобряю, — произнесла Аддамс после короткой паузы. В её глазах на миг мелькнул странный отблеск — смесь мрачного удовольствия и уважения. Он вновь посмотрел на неё и не заметил, как по лицу расползлась улыбка. Несмотря на её колкости и то, что не раз она доводила его до грани могилы, он чувствовал себя на своём месте. С той, кто принимает его таким, каков он есть. Его улыбка вернула Уэнсдей к тем дням, когда он настойчиво разыгрывал «ухажёра». Память — мерзкая вещь: она всегда выбирает самый неподходящий момент, чтобы ожить. Тишина, повисшая между ними, была слишком плотной, чтобы её можно было назвать равнодушной. Вещь понял, что он здесь явно лишний, и поспешил ретироваться. Его торопливый топот вывел Аддамс из оцепенения — ещё бы миг, и она сама бы поцеловала Галпина. Как тогда. — Скоро сюда приедет Капри. Возможно, она поможет с Энид. Но помни: для всех ты официально мёртв. Так что не попадись ей на глаза, — холодно произнесла девушка, отступая. Тайлер открыл рот, чтобы что-то сказать: — Погоди… а где мы вообще?.. В ответ — только сухой хлопок двери.