Сибирь.

Сегодня Анна вызвалась помочь Лэйн с разъяснением некоторых медицинских терминов, которые встретились переводчице к этому моменту. Коммуникация шла натянуто, но прошлая ночь будто сильно их сблизила. Понимать друг друга было трудно, но реально. Анна также записывала Лэйн в блокнот важные слова, которые переводчице обязательно будут нужны для общения с другими. Ужин впервые проходит намного спокойнее, чем обычно. Лэйн на удивление хорошо ест и старается вникать в разговоры за столом, активно комментируя то, на что хватает словарного запаса. Ноа наблюдает за попытками участия в разговоре, стараясь не смотреть на друга, который ест меньше, чем обычно. Кажется, единственное, что радует математика — так это то, как Лэйн иногда удачно использует новые для неё слова в разговоре. Тогда уголок его рта дёргается в почти незаметной улыбке. На чей-то вопрос переводчица ответила: — Я работать много. Читать интересно. Я писать перевод потом. Когда дочитать. Дмитрий улыбается и хвалит племянницу, молча читая утренние записи Анны и добавляя еще слов. Ноа доедает свою порцию и отодвигает тарелку, наконец задавая вопрос впервые за весь ужин: — "Интересно" — это про дневник «СИБИРЬ»? Ноа избегает зрительного контакта с девушкой, но не может не заметить, как напряглась Лэйн, а Дмитрий нахмурился, выпрямляясь на стуле. После того, как переводчица прожевала еду, она все же ответила: — Да. Люди писать дневник. Я читать, переводить. Показать потом перевод. Дмитрий поддерживает и подсказывает идеальное произношение. Ноа кивает на реплику Лэйн и встает из-за стола: — Принеси завтра в серверную. Проверю точность перевода. Чтобы не позорила нашу базу неточностями. Девушка выхватывает слово “позор”, которое она знает, поэтому отворачивается от Ноа. Дмитрий хмурится и смотрит то на племянницу, то на математика: — Ничего она не понесет. Дневник принимаю только я. Пусть каждый занимается своей работой. Ноа уже хочет пройти мимо, но останавливается у выхода, не поворачиваясь к столу, после чего сухо замечает: — Как скажете. Тогда надеюсь, что её "перевод" не приведёт к ошибочным решениям из-за неверной трактовки. Ноа уходит за дверь, его шаги постепенно удаляются. Лэйн с тоской смотрит вслед парню и хмурится. Лестер копирует выражение лица: — Не обращайте внимание. Было много работы после сбоя. В последнее время он сам не свой. Ноа не успевает уйти от столовой и слушает, что происходит за столом. Он тяжело вздыхает, будто заново пытаясь научиться дышать. Кажется, с каждым днём Ноа делает все больше чего-то гадкого и противного людям, которые этого не заслужили. Дмитрий встает, отодвигая стул: — Всем отдыхать. Все свободны. Ноа слышит, как многие встают, чтобы уйти. Не желая ни с кем пересекаться, он быстро направляется в серверную, громко хлопая дверью. Лэйн выходит в коридор, отчего-то явно ощущая, что математик еще был тут недавно. Лестер останавливается рядом с переводчицей, вздыхая. Конечно, Ноа сейчас не хочет видеть никого из них, но друг чувствовал ответственность за Лэйн, когда рядом не было Ноа. Он аккуратно придерживает девушку за локоть, ведя в её комнату. Лэйн не реагирует, молча идет, концентрируя все чувства вокруг этого касания. Она не знала, как именно его описать. Дружеское? Поддерживающее? Извиняющееся?

Может, прощающее?

Лэйн прикрывает глаза и позволяет вести себя дальше. Все чувства обострились. Девушка знает, что в этом нет ничего такого, но сердце бьется так быстро, будто оно снова хочет жить. Желание жизни с каждой секундой наполняет её. Лестер молчит, ни о чем не говорит, просто делает то, что считает нужным. Он ведёт ее по холодным коридорам, смущаясь этой неоднозначной ситуации. Лэйн же молилась, чтобы это не кончалось. Может, это давно забытое чувство дружбы? Она вспомнила, что что-то похожее было разве что…с Ноа. В серверной, где он держал её за руку. Но там касание было…обещающим. Лэйн чувствует, что они пришли. Она тяжело вздыхает и отходит от Лестера. Мужчина прячет руки в карманы, будто показывая, что этого не было. Но они оба знали, что было. Лестер хочет уйти, но переводчица останавливает его: — Лестер и Ноа ругаться? Почему? В глазах Лестера показалась боль, но она быстро затмилась усталостью, которую он не в силах сдержать. Мужчина вздыхает: — Ноа устал. Все хорошо. Не волнуйся. Я пойду проверю его. Лэйн и Лестер прощаются. Девушка скрывается в своей комнате, еще долго думая о том, что происходило в последние дни на базе. Лестер же с тяжелым сердцем идет в серверную. Мысль о том, что они с Ноа в ссоре, очень тяготила его. Их взаимоотношения никогда не были теплыми: казалось, Ноа в целом не понимал, что это такое. Лестер же верил, что когда-нибудь достучится до Ноа. Он заходит в кабинет Ноа, закрывая за собой дверь. Лестер скрещивает руки на груди и начинает разговор: — Ноа, что с тобой? Скажи нормально. Ноа не отрывается от монитора, но Лестер видит, как друг напрягся. Математик снимает очки и устало проводит рукой по лицу. Ноа все же разворачивается на стуле, сдаваясь: — Оставь. Просто... оставь. Я не в настроении для твоих лекций. Лестер не может сдержать слабую улыбку. Он садится на диван, рядом с компьютерным креслом соседа и похлопывает Ноа по плечу: — Мы так давно с тобой дружим. Прошу, не закрывайся. Я…переживаю. Ты очень дерганый. Ты…правда не хочешь больше со мной общаться? Ноа с удивлением наблюдает за исповедью Лестера. Они никогда не говорили друг другу об их взаимоотношениях. Отчего-то математику было очень приятно, хоть и неудобно, слышать, что Лестер считает его близким человеком. От Лестера было необычно слышать такие слова. Кажется, работая на базе, они вообще мало что чувствовали. Чувство дружбы и незримое чувство связи оказались единственными способами держаться на плаву и не потерять человечность окончательно. Ноа встает, не в силах смотреть на искреннего друга, отходит к стеллажу с серверами и делает вид, что проверяет их. Только повернувшись спиной, он в силах ответить: — Дело не в тебе. Никогда…не в тебе. Она переводит дневник с сибирской базы. А Дмитрий её прячет. Почему? Голос математика приглушён гулом оборудования. Лестер вздыхает и подходит ближе к Ноа, не давая ему закрыться от него: — Надо поговорить с ней и узнать. Непонятно, зачем Дмитрий привёз её сюда. Решение было радикальным, она ведь вообще не знает язык. Мы узнаем. Вместе. Не закрывайся. Ноа выдыхает, будто все это время задерживал дыхание. Он поворачивается к Лестеру лицом и опирается спиной о стеллаж, наконец в силах поддерживать зрительный контакт. Парень продолжает с горькой усмешкой: — Она боится меня, Лестер. Каждый раз вздрагивает, когда я просто вхожу в комнату. Какой уж тут "разговор". Лестер криво улыбается, с удивлением рассматривая Ноа. Неужели он и правда не понимает причину? — Потому что она не понимает, что ты говоришь, но смотрит на мимику и считывает интонацию. Она думает, что очень раздражает тебя. Как и всех остальных. Ноа снимает очки и медленно протирает линзы, давая себе пару секунд на подумать. Он отвечает, но голос тихий, почти сдавленный: — Она... не раздражает. Это Дмитрий раздражает. Своими секретами. Её изоляцией. Лицо Ноа искажает боль. Лестер поджимает губы, не в силах наблюдать за страданием друга, поэтому коротко, но крепко обнимает парня. Говорит, не отпуская: — Все пройдёт. Мир? Ноа недовольно вырывается, но без настоящей злости. Поправляет очки, которые слегка сбились, пряча улыбку: — Мир. Но если снова начнёшь свои "шутки" про Дмитрия… Лестер и Ноа наконец улыбаются друг другу. Лестер помогает математику работать, но, кажется, Ноа далеко отсюда. Он все прокручивает фразу, что сказал друг. Она была такая тягучая, вездесущая, оттого очень теплая и приятная. Эта фраза смогла обжечь сердце и коснуться души, оживляя её.

Все пройдёт. Мир?

Все пройдёт. Мир?

Все пройдёт. Мир?