Forget-me-not

Утро в кофейне «Awaken» было спокойным. Запах свежего кофе витал в воздухе, смешиваясь со сладким ароматом выпечки. За столиком у окна кто-то тихо разговаривал по телефону, а бариста мыла кружки за стойкой. Хан Джисон вошел, стараясь выглядеть непринужденно. Его взгляд сразу же прошелся по стойке, за которой обычно стоял он. Но сегодня место у эспрессо-машины было пустым. На лице Джисона мелькнула едва заметная тень разочарования. Он уже приготовился отворачиваться, чтобы выбрать столик у окна и бесцельно листать ленту в ожидании, как вдруг дверь в подсобку за стойкой распахнулась. Оттуда вышел Хенджин, неся в руках картонную коробку с молоком. Он выглядел немного уставшим, но улыбка на его лице была искренней. — О, Джисони! — он поставил коробку на стойку и вытер руки о фартук. — Привет. Как обычно? Джисон кивнул, чувствуя, как немного нервничает. «Почему я всегда так туплю при нем?» — подумал он. — Да… двойной раф с ванилью, пожалуйста. — Уже готовлю, — Хенджин повернулся к кофемашине. — Раненько сегодня. На пары? — Ага, — Джисон подошел ближе к стойке, оперся на нее локтями. — Лекция в девять. А у тебя смена с утра? — С шести, — Хенджин вздохнул, доставая стакан. — Еле встал. Но кофеин меня спасет. Он улыбнулся через плечо, и Джисон снова почувствовал себя неловко. В этот момент свет от лампы упал на Хенджина под странным углом, и Джисону показалось, что в его глазах на секунду мелькнуло что-то красноватое. Он моргнул — и все исчезло. — Тебе молоко миндальное или обычное? — спросил Хенджин, уже взбивая пенку, зная ответ Хана. — Обычное, — ответил Джисон, отгоняя странное ощущение. Пока Хенджин работал, Джисон разглядывал его. — Как твои дела? — спросил Хенджин, протягивая готовый кофе. — В прошлый раз ты говорил, что проект сложный. — Да вроде ничего, — Джисон взял стакан. — Справился в итоге. — Молодец, — Хенджин улыбнулся снова, и его взгляд стал каким-то… странным. — Я знал, что ты сможешь. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Спасибо, — пробормотал он, отводя глаза. Джисон направился к своему любимому столику в углу, откуда был идеальный вид на стойку. Он достал ноутбук, как всегда делал по утрам, но сегодня открывать его не спешил. Он пришел сюда не работать. Он пришел смотреть на Хенджина. Сначала Джисон просто делал вид, что изучает что-то на экране, украдкой поглядывая на стойку. Хенджин работал легко и уверенно. Вот он взбивает молоко для капучино, и мускулы на его предплечье плавно двигаются. Вот он наклоняется, чтобы достать сироп с нижней полки, и его каштановые волосы падают на лоб. Вот он смеется над шуткой постоянного клиента, и его глаза превращаются в два теплых полумесяца. Джисон взял свой стакан и сделал большой глоток. Кофе был идеальным. Всегда идеальным, когда его готовил Хенджин. «Обычное утро», — пытался убедить себя Джисон. Но для него не было ничего «обычного» в этих визитах. Он начал ходить в «Awaken» три месяца назад, почти случайно. А потом заметил симпатичного бариста. А потом влюбился. Как идиот. Он знал его расписание лучше своего собственного. Вторник, четверг, суббота — с шести утра до двух дня. Джисон подстраивал под это свои маршруты, даже если это означало делать крюк или вставать раньше. Он заметил все его маленькие привычки. Хенджин всегда сначала наливал эспрессо, а потом уже подогревал молоко. Перед тем как взбить пену, он трижды встряхивал питчер. Когда не было клиентов, он опирался на стойку левым локтем и слегка подрагивал ногой. Джисон даже узнал названия сиропов, которые тот использовал, хотя сам пил кофе только с ванилью. Он наблюдал, как Хенджин обслуживает других людей. Девушка с розовыми волосами, которая всегда заказывала латте с кокосовым молоком. Пожилой мужчина, пивший американо и читавший газету. Компания студенток, которые хихикали и краснели, когда Хенджин принимал их заказ. Джисон ревновал. К каждой из них. Хотя у него не было никакого права. Он потянулся за телефоном, чтобы занять себя, но снова взгляд сам по себе уплыл к стойке. Хенджин как раз вытирал рабочую поверхность тряпкой, и его профиль был освещен мягким утренним светом. Сердце Джисона сжалось. Он был так красив, что это иногда причиняло физическую боль. «Скажи ему что-нибудь, — уговаривал себя Джисон. — Хотя бы спроси, как прошел его день вчера. Ты же постоянный клиент, это будет нормально». Но он не мог. Он просто сидел, делал глоток кофе и смотрел. Запоминал, как Хенджин поправляет фартук. Как он проводит рукой по волосам, когда они мешают ему смотреть. Как он улыбается, когда делает кофе, будто это самое приятное занятие на свете. Его телефон завибрировал — напоминание о лекции через полчаса. Джисон вздохнул. Еще пятнадцать минут. Можно посидеть еще пятнадцать минут. Он откинулся на спинку стула, закрыл на секунду глаза и просто слушал. Слушал, как Хенджин переговаривается с коллегой, как шипит пар от кофемашины, как звенят чашки. Он снова открыл глаза и поймал на себе взгляд Хенджина. Тот улыбнулся ему через весь зал, кивнув. Джисон сглотнул и неуверенно улыбнулся в ответ, чувствуя, как заливается краской. Да, он определенно влюблен. И это было одновременно и ужасно, и прекрасно. Джисон вздохнул, снова открыл ноутбук и безуспешно попытался сделать вид, что работает над конспектом. Через пятнадцать минут, выпив до дна уже остывший кофе, он с неохотой собрал вещи. Перед выходом он еще раз обернулся: Хенджин, смеясь, обсуждал что-то с коллегой, и его улыбка снова заставила сердце Джисона учащенно забиться. На улице его нагнала прохлада осеннего утра. Он засунул руки в карманы куртки и быстрым шагом направился к университету.

Лекция по макроэкономике оказалась такой же скучной, как и всегда. Джисон сидел у окна и бесцельно рисовал на полях тетради завитушки, думая о том, как Хенджин забавно морщит нос, когда в очередной раз чихает от аллергии на миндальный сироп. Он даже не заметил, как кто-то бесшумно подсел к нему сбоку. — Опять в облаках витаешь? — раздался рядом знакомый голос. — Или опять про своего бариста думаешь? Джисон вздрогнул и отшвырнул ручку. Рядом сидел его лучший друг Минхо, с ухмылкой до ушей. На нем была потертая кепка и просторный худи, в котором он, как всегда, выглядел так, будто только что встал с дивана. — Привет, — пробормотал Джисон, отводя взгляд. — И нет. Не про него. — Врешь как дышишь, — Минхо фыркнул, доставая из рюкзака пачку сока. — У тебя на лице все написано. «Он сегодня улыбнулся мне аж два раза и, кажется, подмигнул». Ну, как успехи у твоей безнадежной влюбленности? Джисон сдался. От Минхо ничего нельзя было утаить. — Он сегодня… когда свет упал под углом… у него такие глаза… — Джисон безнадежно махнул рукой, понимая, что звучит как полный идиот. — Боже, — Минхо закатил глаза, но в его взгляде читалась привычная снисходительность. — Слушай, раз уж ты уже три месяца таешь как снег весной, может, хватит это обсуждать и пора что-то делать? — Что, например? — мрачно спросил Джисон. — Приду и скажу: «Привет, я твой самый странный постоянный клиент, который пялится на тебя каждый день, не хочешь ли встретиться?» — Нет, гений, — Минхо хитро прищурился. — Мы действуем хитрее. У нас на Хэллоуин планируется маленькая тематическая вечеринка, ты же помнишь. Только свои: я, ты, Феликс, Чонин и Сынмин. Никаких случайных людей. И мы позовем твоего красавчика. Джисон замер, уставившись на Минхо в ужасе. — Ты с ума сошел? Я не могу его просто так позвать! — А кто тебя спрашивает? — Минхо ухмыльнулся. — Это я его позову. Я же тоже иногда кофе у него беру. Скажу, что собирается небольшая тусовка, все свои, парни, будет весело. — Он подумает, что это странно! Он же меня даже по имени не знает! — Знает, — поправил Минхо. — Ты же сам говорил, он выкрикивает «Джисони, твой заказ готов!». Так что расслабься. Ну чего ты боишься? Худшее, что может случиться — он откажется. И тогда ты наконец перестанешь о нем грезить и найдешь себе кого-нибудь поадекватнее. Лектор впереди прокашлялся, призывая к тишине. Минхо наклонился ближе и прошептал: — Подумай. Ты сможешь пообщаться с ним в нормальной обстановке. Не на пять минут у стойки, а целый вечер. Увидишь, какой он в жизни. Может, он окажется занудой, и твоя влюбленность магическим образом испарится. Джисон ничего не ответил. Он снова уставился в окно, сердце снова предательски екнуло. Идея была одновременно ужасающей и самой желанной, о чем он только мог мечтать. — Ладно, — тихо, почти беззвучно, согласился он. — Только… будь осторожен, когда будешь приглашать, хорошо? Минхо довольно хлопнул его по плечу, от чего Джисон чуть не выронил телефон. — Не волнуйся. Я буду как всегда очарователен. Джисон провел остаток дня в состоянии, которое можно было описать как «приятная паника». Мысли путались: он то представлял, как Хенджин приходит на вечеринку и они чудесно проводят время, то с ужасом думал о неловком молчании и провальном вечере. После пар они с Минхо шли через университетский двор, шурша опавшими листьями. — Так когда ты… то есть, когда мы его пригласим? — спросил Джисон, пытаясь казаться спокойным. — Завтра, — невозмутимо ответил Минхо, откусывая сендвич. — У меня как раз перерыв между парами в то время, когда он работает. Зайду, возьму капучино и как бы между делом предложу. — Только, пожалуйста, не делай это слишком… навязчиво. — Я всегда непринужденен, — Минхо хлопнул его по спине. — Смотри, кто впереди. Из библиотеки выходили Чонин и Сынмин, вовлеченные в жаркий спор о последней игре их любимой команды. Увидев друзей, они сразу переключились. — Что с ним? — Сынмин кивнул на рассеянное лицо Джисона. — Опять про своего бариста? — Хуже, — вздохнул Минхо. — Мы его теперь на Хэллоуин зовем. Лица Чонина и Сынмина просияли. — Наконец-то! — обрадовался Чонин. — А то я уже устал слушать про «его идеальные руки, когда он взбивает молоко». — Он правда такой красивый, как Джисон рассказывает? — скептически спросил Сынмин. — Сам увидишь, — Минхо подмигнул. — Если, конечно, он придет. А теперь, парни, у меня есть план по костюмам… Джисон отстал от шумной компании, позволив друзьям обсуждать детали вечеринки. Его телефон завибрировал — напоминание, что пора на подработку. Обычно он ненавидел эти смены в студенческом центре, но сегодня даже монотонная работа казалась спасением от навязчивых мыслей. Вечером, лежа в кровати, он снова представлял себе завтрашний день. Он знал, что не сможет не зайти в кофейню. Но как себя вести? Притвориться, что не знает о приглашении? Или попытаться прочитать по лицу Хенджина, согласился ли он? Перед сном он получил сообщение от Минхо: «Заходи завтра в 11. Я буду как раз у кофейни. Если что, подстрахуешь.»

***

На следующее утро Джисон проснулся с дикой тревожностью. Он перебрал всю свою одежду, что было для него редкостью, и в итоге остановился на темно-синем свитере и джинсах. «Выглядишь нормально», — пробормотал он, разглядывая себя в зеркале. Но внутренне он был похож на электрический столб, по которому пустили ток. Джисон специально рассчитал время, чтобы подойти к кофейне как раз к 11. Сердце бешено колотилось, когда он замечал впереди знакомую вывеску «Awaken». Возле входа, как и обещал, стоял Минхо в своем бессменном худи и с беззаботным видом жевал жвачку. — Ну что, поехали? — Минхо хлопнул его по плечу. — Только не смотри на него как загипнотизированный кролик. Дыши. Джисон кивнул, сглотнув. Они вошли. И снова этот звон колокольчика, и снова этот божественный запах кофе. И он. Хенджин. Стоял за стойкой, вытирая блендер, и что-то рассказывал коллеге. Увидев новых посетителей, он обернулся, и его лицо озарила та самая улыбка, от которой у Джисона подкашивались ноги. — Привет! — голос Хенджина звучал так же тепло, как всегда. — Привет, — кивнул Минхо, подходя к стойке. Джисон остался чуть поодаль, делая вид, что изучает меню на стене, хотя знал его наизусть. — Средний капучино с собой, пожалуйста, — заказал Минхо. И, пока Хенджин повернулся к кофемашине, он небрежно бросил. — Кстати, у нас на Хэллоуин небольшая тусовка. Просто свои пару человек. Будем костюмы надевать, фильмы ужасов смотреть, пиццу есть, алкоголя немного добудем. Не хочешь зайти? Будет весело. Джисон замер, уставившись в спину Хенджина, не дыша. Хенджин на секунду остановился, потом обернулся, с любопытством глядя на Минхо, а потом его взгляд скользнул к Джисону. — На Хэллоуин? — переспросил он. — Звучит интересно. А кто будет? — Да свои, — махнул рукой Минхо. — Я, Джисон, Феликс, Чонин, Сынмин. Все адекватные. Хенджин снова посмотрел на Джисона. — Джисони тоже будет? — уточнил Хенджин, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Джисон смог только кивнуть, чувствуя, как горит все лицо. — Тогда я зайду, — Хенджин снова повернулся к кофемашине, как будто только что согласился на чашку кофе, а не на вечеринку. — Только я со смены буду, ближе к восьми. Напишите адрес. Минхо быстро достал телефон, чтобы обменяться контактами. Джисон же стоял как вкопанный, и в ушах у него звенело. «Он согласился. Он действительно согласился». Через пару минут они вышли на улицу с кофе Минхо в руках. Джисон выдохнул, словно продержавшись под водой несколько минут. — Видишь? Как просто, — сказал Минхо, с удовлетворением делая глоток. — Он даже про тебя спросил специально. — Он просто вежливый, — автоматически возразил Джисон, но в груди у него распускалось теплое, пьянящее чувство надежды. Весь оставшийся день Джисон провел в приятном тумане. На парах он не слышал ни слова, на обед с друзьями откликался односложно. Он уже представлял, каким будет их вечер. Что он наденет? О чем будет говорить? Сможет ли наконец-то вести себя как нормальный человек, а не как одинокий столб? Когда он вечером лежал в кровати, телефон вибрировал. Это было сообщение в общем чате от Минхо, где был и Хенджин. «Так, парни, встречаемся у меня 31-го в 19:30. Костюмы обязательны! Хенджин, кидаю адрес?» Через несколько секунд пришел ответ от нового участника чата. Хенджин: Конечно. Спасибо за приглашение) Уже жду не дождусь. Джисон уткнулся лицом в подушку, чтобы заглушить глупый визг. До Хэллоуина оставалась неделя. Самая долгая неделя в его жизни.

***

На следующий день после того, как Хенджин согласился прийти на вечеринку, Джисон проснулся с одним желанием — увидеть его. Разум твердил «останься дома», но все остальное в нем горело и тянулось к кофейне, как мотылек на огонь. Джисон подошел к стойке, и сердце его замерло, когда Хенджин поднял на него взгляд. Не улыбнулся сразу, как обычно, а просто посмотрел. — Джисони, — произнес он, и его голос показался ниже. — Я рад тебя видеть. — И я… я тоже, — пробормотал Джисон. Пока Хенджин готовил его раф, Джисон отошел в сторону, к стене, пытаясь совладать с дрожью в руках. Внезапно резкий звук кофемолки заставил его вздрогнуть и подойти вплотную к бару. Хенджин, отвлекаясь на шум, сделал неловкое движение и резко обернулся, пятясь в ту же сторону. Они столкнулись. — Ой! Сила столкновения была невелика, но неожиданна. Джисон, потеряв равновесие, отшатнулся назад. А Хенджин, инстинктивно пытаясь его удержать, сделал шаг вперед. Результатом стало то, что Джисон мягко оказался прижат спиной к стене, в узком проходе между стойкой и стеной. Хенджин стоял в сантиметре от него, одна его рука все еще сжимала питчер с молоком, а вторая уперлась в стену рядом с головой Джисона, будто ограждая его от дальнейших падений. Они замерли. Джисон застыл, впиваясь взглядом в воротник футболки Хенджина. Он осмелился поднять взгляд и утонул в темноте его зрачков. — Прости, — прошептал Хенджин, и его дыхание коснулось губ Джисона. — Я не хотел тебя напугать. Но он не отодвигался. Наоборот, он наклонился чуть ближе. Его колено случайно коснулось колена Джисона, и по телу последнего пробежала волна мурашек. Хан почувствовал головокружение. Его взгляд упал на капли пота на шее Хенджина, на пульсирующую вену на его запястье, на идеальную линию скул. Он почувствовал дикое, иррациональное желание прикоснуться к нему. — Ничего… — голос Джисона сорвался на шепот. — Все в порядке. Хенджин медленно провел кончиком языка по своей нижней губе. Его взгляд скользнул по лицу Джисона, задерживаясь на губах, на шее, на открытом участке кожи у ворота свитера. — Ты пахнешь… ванилью, — тихо сказал Хенджин, и в его голосе прозвучала низкая, вибрирующая нота, от которой живот Джисона свело спазмом. — И чем-то еще… сладким. Он наклонился еще на сантиметр, и Джисон почувствовал, как его сознание затуманивается. Но Хенджин вдруг отступил. Резко, как очнувшись. Пространство между ними снова расширилось, заставив Джисона содрогнуться от контраста. — Твой кофе, — голос Хенджина снова стал обычным. Он протянул стакан. Их пальцы встретились. Прикосновение было быстрым, но Джисону показалось, что от кожи Хенджина исходил легкий жар. — Хэллоуин близко, — сказал Хенджин, и в его улыбке появилась новая, хищная уверенность. — До встречи на вечеринке. — До вечеринки, — еле выдохнул Джисон. Он вышел на улицу, и его колени подкосились. Джисон прислонился к стене, тяжело дыша.

Лекция по современной литературе вообще не волновала Джисона. Он сидел, уставившись в окно, но видел не серый университетский, а темный взгляд Хенджина. — Эй, земля вызываю Джисона! — Чонин толкнул его локтем в бок, заставляя вздрогнуть. — Все, отмучились. Пошли в столовку, а то Сынмин уже, наверное, места занимает. Джисон кивнул и собрал вещи, чувствуя себя так, будто провалялся неделю в лихорадке. В студенческой столовой было шумно и душно. Они нашли Сынмина за столиком в углу, он уже успел прихватить три порции жареной лапши и с азартом что-то рассказывал соседке по группе, жестикулируя вилкой. — …и я говорю, это не просто паутина! Она была идеальной, геометрической формы, прямо на статуе Будды в саду! Знак, я тебе говорю! Соседка собрала свои вещи и ушла. Сынмин, ни капли не смутившись, принялся за лапшу. — Опять про свои знаки и предзнаменования? — усмехнулся Чонин, отодвигая тарелку с особенно подозрительным видом котлеты. — Скоро начнешь в кофейной гуще будущее предсказывать. — А я и так могу! — парировал Сынмин, набивая рот. — Например, вижу, что твое будущее — это несварение желудка. А вот Джисон… — он прищурился, разглядывая приятеля. — С тобой творится что-то интересное. Например, пятно от кофе на щеке. Джисон невольно покраснел и потянулся за салфеткой. — У него обычная весенняя лихорадка, только осенью, — зевнул Чонин. — Кстати, об осени! — Сынмин оживился. — Совсем скоро Хэллоуин! И наша вечеринка! Лучшее время в году! — Для чего? Для того, чтобы нарядиться в дурацкий костюм и клянчить конфеты? — спросил Чонин. — Нет! — Сынмин стукнул кулаком по столу. — Это же древний самайн! Это ночь, когда завеса между мирами становится тоньше бумажного листа. Вся нечисть выходит на прогулку. Призраки, духи, оборотни… Чонин фыркнул, разворачивая шоколадный батончик. — Опять тебе мерещатся монстры под кроватью. — Это не монстры! — Сынмин повысил голос, заставляя вздрогнуть Джисона. — Это древние сущности. Например, демоны. Они в такие ночи становятся сильнее. Могут проникнуть в наш мир, вселиться в кого-то, питаться человеческими эмоциями… особенно сильными. Джисон перестал рисовать в тетради. — Какими… какими эмоциями? — тихо спросил он. — Да всеми! — Сынмин обрадовался вниманию. — Страхом, отчаянием… Но есть и те, кто предпочитает более… изысканную пищу. — Он понизил голос, делая таинственное лицо. — Инкубы, например. — Ин… что? — Джисон поднял на него взгляд. — Инкубы, — с удовольствием повторил Сынмин. — Демоны, являющиеся в облике привлекательных мужчин. Их добыча — вожделение, томление, сексуальная энергия. Они подпитываются страстью, которую вызывают. Могут месяцами, годами вести свою игру, окутывать жертву паутиной обаяния, заставлять желать их все сильнее… А в ночь, когда их сила на пике… — Сынмин многозначительно замолчал. — Что «что»? — не выдержал Чонин. — Они получают свою главную награду, — прошептал Сынмин. — Душу. Или, в некоторых легендах, просто высасывают всю жизненную силу, оставляя пустую оболочку. И самое жуткое — жертва сама все этого хочет, сама идет навстречу. Она опьянена их вниманием и даже не подозревает, что ее пожирают. Джисон сидел, не двигаясь. — Ты в порядке? — Чонин нахмурился, глядя на его побледневшее лицо. — Выглядишь так, будто увидел призрака. — Нет, я… — Джисон сглотнул ком в горле. — Это просто… глупые сказки. — Конечно, сказки, — махнул рукой Чонин. — Не забивай голову этой ерундой. Но когда друзья отвлеклись, Джисон достал телефон и дрожащими пальцами вбил в поиск: «Инкуб… признаки… как распознать…».

***

За пару дней до Хэллоуина Джисон, Минхо и Феликс шли с утренней пары, обсуждая, где бы взять достойные костюмы. — Ладно, уговорил, — сдался Минхо. — Не буду просто в простыне. Но если я потрачу на костюм полстипендии, а твой бариста не оценит, ты мне будешь всю зиму кофе покупать. Джисон только покраснел, а Феликс, всегда практичный, предложил: — Давайте зайдем в кофейню как раз, выпьем чего-то, и обсудим. У меня как раз скидка на карте накопилась. Джисон внутренне обрадовался предлогу. Мысль о том, чтобы снова увидеть Хенджина, заставляла его сердце биться чаще. Они вошли в кофейню. Колокольчик прозвенел, но за стойкой вместо высокой фигуры Хенджина стояла милая девушка с розовыми волосами — одна из его коллег. — Ребята, привет! — улыбнулась она. — Что для вас? Пока они делали заказ, Джисон не выдержал. Он старался, чтобы голос звучал как можно более непринужденно: — А… Хенджин сегодня не работает? Девушка покачала головой, взбивая молоко для латте Феликса. — Хенджин? Нет, он сегодня на больничном. Плохо себя чувствует. — О, надеюсь, ничего серьезного? — спросил Минхо, подмигивая Джисону, который старался не показывать своего разочарования. — Да уж… — коллега Хенджина на мгновение задумалась, передавая Феликсу его стакан. — Вообще, это странно. Он у нас уже давно работает, и каждый год в это время, прямо перед Хэллоуином, он берет отгул или больничный. Говорит, что плохо себя чувствует. Всегда так. Странная закономерность, да? Она пожала плечами, как будто отгоняя глупые мысли, и перешла к следующему заказу. Ребята забрали свои напитки и уселись за столиком у окна. — Слышал? — Минхо тут же начал подкалывать Джисона. — Твой красавчик-бариста загадочно исчезает каждый Хэллоуин. Может, он вампир? Или оборотень? Или у него срочные дела на шабаше? — Перестань, — буркнул Джисон, отпивая свой раф. Но на душе у него было неспокойно. Слова Сынмина о том, что нечисть активизируется на Хэллоуин и ее сила достигает пика, с новой силой всплыли в памяти. Что, если это не просто болезнь? Что, если это… что-то другое? Что-то, что требует от него уединения? Или, наоборот, высвобождает его истинную сущность, делая невозможным нахождение среди людей? — Эй, ты в порядке? — Феликс посмотрел на него с беспокойством. — Да, просто… тоже, наверное, заболеваю, — пошутил Джисон, но шутка вышла неубедительной. Вечером того же дня Хан сидел у себя в комнате и с тоской смотрел на груду одежды, разбросанную на кровати. Костюм на Хэллоуин… Что надеть? Он перебирал варианты. Просто надеть маску? Слишком скучно. Костюм пирата? Выглядит глупо. И тогда ему в голову пришла мысль: а что, если выбрать что-то… эффектное? Не просто забавное, а такое, в котором он будет выглядеть… привлекательно. Он даже мысленно представил себе реакцию Хенджина. Увидит ли он его в новом свете? Заметит ли? И тут Джисон поймал себя на этой мысли и смущенно засмеялся. «Привлекательный костюм? — мысленно повторил он. — Это же Хэллоуин». Он отбросил эти мысли и решил выбрать что-то нейтральное. Может, просто надеть стильную черную одежду и сделать себе легкий грим — например, пару швов, как у Франкенштейна. Но несмотря на все решения, беспокойство не отпускало. Мысль о том, что Хенджин может не прийти, грызла его изнутри. Что, если он действительно плохо себя чувствует? Что, если он передумал? Джисон взял телефон. Общий чат молчал. Минхо с утра отправил смешной стикер с танцующим скелетом, и на этом все. «Может, написать в общий чат? — подумал Джисон. — Спросить, все ли в порядке с планами». Он пролистал чат до номера Хенджина. Тот самый номер, который Минхо добавил несколько дней назад. Рука сама потянулась написать. Сначала он набрал: «Привет, как ты? Говорили, ты болеешь…». Стер. Потом: «Эй, ты еще придешь на вечеринку?» Снова стер. Звучало как упрек. В конце концов, он просто написал: Джисон: Привет, это Джисон. Надеюсь, ты в порядке и сможешь прийти. И отправил, прежде чем передумать. Он отбросил телефон на кровать и закрыл лицо руками. «Боже, я веду себя как идиот». Джисон всего пару минут лежал с закрытыми глазами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, когда телефон наконец завибрировал прямо у него под боком. Он вздрогнул и уронил его на пол, с проклятием шаря рукой в темноте. Подняв устройство, он увидел новое сообщение. Неизвестный номер, который он только что сохранил как «Хенджин ❤️» (и тут же передумал, стер сердечко и оставил просто «Хенджин»). Он открыл сообщение. Хенджин: Эй) Спасибо, что написал. Я в порядке, просто осенняя слабость накрыла. Но я уже почти в норме и очень даже приду! Джисон почувствовал, как по его лицу расплывается огромная, дурацкая улыбка. Он прижал кулак ко рту, чтобы не засмеяться вслух от облегчения, и быстренько набрал ответ. Джисон: Фух, а то Сынмин вообще заявил, что ты, возможно, вампир. Говорит, все настоящие монстры берут отгул на Хэллоуин, чтобы не светиться. Он замер на секунду — не слишком ли глупо? — но все равно отправил. Почти сразу же внизу появилось «читается», а затем три точки, которые плясали на экране. Хенджин: АХАХАХА Мне срочно нужно найти плащ и научиться эффектно превращаться в летучую мышь. Хотя… нет, в плаще неудобно эспрессо готовить. Джисон фыркнул и прижал телефон ко лбу, беззвучно смеясь. У них получалось! Они действительно болтали, и это было так легко. Джисон: Пожалуйста, без трансформаций! А то Феликс, наверное, в обморок упадет, он и так от теней пугается. Кстати, о костюмах, я в полном ступоре. Все, что приходит в голову, либо уже сто раз видел, либо требует навыков кройки и шитья, которых у меня ноль. Хенджин: О, я тебя понимаю! Я в прошлом году последнюю ночь провел, приклеивая блестки к старой футболке. Выглядело так, будто на меня блевала радуга. Может, в этот раз просто надеть уши кота? Джисон: Уши кота… Мило А я, наверное, буду мышкой. Чтобы тебе было на кого охотиться. Парные костюмы. Он закусил губу, отправляя сообщение. Слишком? Слишком. Хенджин: Мне нравится эта идея Но тогда предупреждаю, у меня отличная реакция. Береги свой хвостик. Джисон сглотнул и почувствовал, как по шее разливается тепло. Он повалился на спину и глупо ухмылялся в потолок. Все эти дурацкие страхи вдруг показались ему такими надуманными и далекими. Джисон: Выздоравливай! Жду не дождусь субботы. Хенджин: Я тоже. До встречи, Джисони. Джисон выронил телефон на грудь и закрыл глаза, все еще улыбаясь.

***

Оставшиеся до вечеринки дни текли для Джисона странной смесью томления и сумасшедшей продуктивности. Идея прийти в чем-то банальном вызывала у него внутренний протест. Шутки друзей и тот факт, что Хенджин, кажется, воспринял его приглашение всерьез, разожгли в нем странное, почти лихорадочное желание сделать все идеально. Он потратил целый вечер, листая сайты и паблики в поисках вдохновения, пока его взгляд не зацепился за старую гравюру с изображением вампира. Не монстра, а скорее аристократичного мужчины. Идея засела в голове и не отпускала. В среду, отложив все дела, он потащил Минхо по комиссионным магазинам в поисках нужных деталей. — Джи, ты уверен, что нам нужна именно эта шелковая черная рубашка? — скептически хмыкал Минхо, пока Джисон придирчиво изучал ткань. — Ты на неё потратишь всю стипендию. — Доверься мне, — коротко бросил Джисон, уже прикидывая в уме, как будет сочетаться эта рубашка с чёрными кожаными брюками, которые он нашел в предыдущем магазине. Вечер того же дня превратился в творческую мастерскую. Его комната утонула в лоскутах ткани, нитках и бутылочках с акриловой краской. Джисон не шил с детства, но сейчас его охватила настоящая одержимость. Он пришивал к рубашке небольшие красные пуговицы и кружева, стараясь, чтобы это выглядело не как маскарад, а как естественное продолжение одежды. Джисон кропотливо, с помощью тонкой кисти, наносил на брюки серебристые узоры по линии талии. Самым важным элементом стала маска. Он купил простую белую полумаску и превратил ее в нечто совершенно иное. С помощью эпоксидного клея, декоративных веточек и бордовой краски он создал нечто вроде растений в крови, обвивающих пол-лица. Маска не скрывала его полностью, а лишь придавала загадочности, оставляя видимыми губы и часть щек. В ночь перед вечеринкой он наконец примерил готовый образ. Он стоял перед зеркалом, и дыхание перехватило. Ткань мягко облегала фигуру, шёлк отливал глубоким черным с серебром, а маска делала его взгляд из-под ресниц глубоким и таинственным. Джисон только что нанес последний штрих — каплю искусственной крови на шею, где пульсировала вена, когда в дверь постучали, и сразу же, не дожидаясь ответа, в комнату ввалился Минхо. — Старина, приюти, у меня соседи сверху опять ремонт затеяли, кажется, они… — он замолк на полуслове, застыв на пороге с шелестящим пакетом из круглосуточного магазина в руке. Его взгляд скользнул по Джисону с ног до головы, и челюсть медленно отвисла. — Господь Иисус. Джисон смущенно засмеялся и попытался отвести взгляд, но Минхо уже подошел ближе, выронив пакет с чипсами и колой на кровать. — Постой, постой, постой, — он медленно обошел его вокруг, как искусствовед вокруг только что обнаруженного шедевра. — Это что такое? Ты на все прошлые вечеринки дай бог надевал что-то кроме рубашки в клетку. — Решил… сменить имидж, — пожал плечами Джисон. — Сменить имидж? — Минхо фыркнул, останавливаясь прямо перед ним. Он прищурился, изучая каждую деталь — от расстегнутых пуговиц на рубашке до кровавой капли на шее. — Ты похож на стриптизёра. Но очень дорогого. — Это надо запечатлеть для истории. Не двигайся! — Он сделал несколько кадров, заставляя Джисона принимать то томные, то угрожающие позы. — Да, так… Теперь посмотри на меня так, будто я твоя следующая жертва. Идеально! Он отложил телефон и снова уставился на Джисона, но теперь его взгляд стал более задумчивым. — Серьезно, Джи, — он сказал тише. — Ты выглядишь… охуенно. Если бы я не знал, что внутри сидит все тот же парень, который боится позвонить в пиццерию… — Он сделал паузу и вдруг шагнул вперед, сократив дистанцию. Джисон замер. Минхо медленно протянул руку и провел большим пальцем по капле искусственной крови у него на шее, размазав ее. — Осторожно, — прошептал Минхо, его голос стал непривычно низким. — С такими внешними данными можно попасть в беду. — Он наклонился чуть ближе, его губы оказались в сантиметре от уха Джисона. — Какой-нибудь бедный смертный может принять тебя за настоящего вампира и… влюбиться без памяти. Сердце Джисона бешено заколотилось в груди. И тут Минхо резко отпрянул, и его лицо снова озарила привычная ухмылка. — Но это буду не я! — он громко рассмеялся и схватил пачку чипсов из пакета. — Потому что я знаю, что ты в душе боишься пауков и плачешь над рекламой корма для собак. Жаль, — он с притворным вздохом разломил чипс пополам. — В какой-нибудь другой вселенной, наверное, мы были бы эпичной парой. Вампир… Нет! Я был бы демоном. Демон и смертный. Но в этой… — он ткнул чипсом в сторону Джисона, — ты просто мой друг, который надел слишком крутой костюм и сейчас не даёт мне поесть пиццу. Двигайся, граф Дракула, дай сесть! Джисон покачал головой, смеясь, и отступил, давая Минхо плюхнуться на кровать. Тот уже вовсю комментировал выбранный им фильм для фона.

***

Джисон стоял на коленях в огромном, пустом зале с каменным полом. Где-то далеко звенели колокола. Сквозь высокие витражные окна лился свет, но он не видел солнца — только цветные блики на камне. Его руки были в чем-то липком и теплом. Он поднял ладони к лицу, и они были алыми. Потом голос. Глубокий, проникающий прямо в мозг. «Ты должен забыть. Забыть, чтобы выжить». Резкая боль в висках, будто что-то с силой вдавливали в его сознание. Ощущение падения в глубокий, темный колодец. Джисон дернулся и проснулся от собственного стона. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Комната была заполнена мягким серым светом утра. Он глубоко вздохнул, пытаясь отдышаться, и тут волной накатила тошнота. Джисон едва успел добежать до ванной. Его вывернуло, хотя в желудке почти ничего не было — только горький привкус желчи и какой-то странный, металлический оттенок, словно он лизнул батарейку. Он прислонился лбом к прохладному фаянсу унитаза, дрожа. В голове стоял оглушительный звон, а обрывки сна казались реальнее, чем стены вокруг. «Просто нервы, — Джисон попытался убедить себя, сглотнув и с трудом поднимаясь на ноги. — Перед вечеринкой всегда волнительно. И пицца с Минхо была слишком жирной». Джисон посмотрел на себя в зеркало. Лицо было бледным, под глазами залегли темные тени. Но не это привлекло его внимание. Взгляд упал на собственную шею, на то место, где вчера была капля искусственной крови. Кожа там была чистой, но ему на секунду показалось, что он видит едва заметный след, похожий на давно заживший шрам. Джисон провел по этому месту пальцами — кожа была гладкой. «Показалось, — сурово сказал он сам себе, отворачиваясь от зеркала». Хан открыл кран, умылся ледяной водой, стараясь смыть и тошноту, и навязчивые образы. Сегодня был день, которого он ждал так долго. Джисон не позволит каким-то глупым кошмарам все испортить. Тошнота понемногу отступала, но головная боль, тупая и навязчивая, поселилась в висках. Джисон только собрался заварить себе чай, как его телефон взорвался от уведомлений. Общий чат, названный Минхо «Оргия ужаса (Хэллоуин)», бушевал. Феликс: Парни, я в панике. Костюм мумии размотался. Я похож на огромный кокон. Чонин: А я свой костюм вампира в последний момент поменял на костюм скелета. Гораздо проще. Просто черное трико с костями. Сынмин: А я нашел в гараже дедовский плащ! Буду придворным магом! Напомню, что в полночь мы проводим спиритический сеанс. Будьте готовы! Джисон слабо улыбнулся, но даже это движение отозвалось болью в голове. Джисон: Всем привет. Я тоже начинаю собираться. Почти. Проснулся с жуткой головной болью. Почти мгновенно пришел ответ не в общем чате, а от Хенджина в личные сообщения. Хенджин: С головой всё в порядке? Джисон: Да, просто плохо спал. Кошмары какие-то. Хенджин: Иногда прошлое напоминает о себе через сны. Выпей воды. Мне нужно, чтобы ты был в порядке сегодня. P.S. Я шучу про прошлое, просто настроение уже праздничное. В дверь постучали. Три быстрых, энергичных стука, которые могли принадлежать только Минхо. — Открывай, страдалец! — раздался голос из-за двери. Джисон впустил его. Минхо, уже одетый в свое повседневное худи, с порога окинул его диагностирующим взглядом. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал каток, — констатировал он, проходя на кухню и начиная рыться в шкафчиках с той бесцеремонностью, которую может позволить себе только лучший друг. — Где у тебя тут аптечка? А, нашел. Он достал пластиковую коробку и, швырнув Джисону маленькую таблетку, принялся наливать в стакан воды. — На, выпей. От головы. И не смотри на меня так, будто я предлагаю тебе яд. — Минхо сел напротив, упершись подбородком в кулак. — Нервы? — Что-то вроде того, — Джисон проглотил таблетку и сделал глоток воды. — И сны дурацкие снились. — Ага, про толпу голых профессоров, читающих лекцию по квантовой физике, — фыркнул Минхо. — Знаю, проходил. Слушай, а твой бойфренд-бариста писал? Он молчит в чате. — Он не мой бойфренд, — автоматически огрызнулся Джисон. — Да, написал. Спросил про голову. — О, заботливый какой! — Минхо подмигнул. — Ладно, ладно, не кипятись. Значит, план на сегодня такой: я иду закупать напитки и пиццу, которую ты вчера не дал мне спокойно съесть горячей. Ты приходишь в себя и делаешь с собой что-нибудь красивое. Феликс и Чонин подтянутся к семи, чтобы помочь с украшениями. Сынмин явится ровно в полночь с каким-нибудь заговоренным черепом, это неизбежно. Но по секрету, он все это время будет готовить салаты. Твой парень сказал, во сколько приедет? — Он не мой парень! И… нет, не сказал. Написал только «жду с нетерпением» позавчера. — Загадочный тип, — заключил Минхо, допивая воду из-под таблетки прямо из бутылки. — Ну, я пошел, надо закинуть книги в библиотеку. Если захочешь, можем еще встретится в кофейне перед вечеринкой. И прими еще одну таблетку, если не пройдет голова. Не могу же я тащить на вечеринку полумертвого зомби. Хотя… — он прищурился, — в тему было бы. Минхо ушел, а головная боль и вправду начала понемногу отступать. Джисон принял душ, и горячая вода немного разогнала остатки кошмара. Он провел остаток дня в приятной подготовке. Разобрал залежи одежды в комнате, проверил плейлист для вечеринки, ответил на шутливые мемы в общем чате. С каждым часом тревога отступала, сменяясь все тем же предвкушением. К семи вечера, когда зазвенел дверной звонок и на пороге появились Феликс с гирляндой из искусственных пауков и Чонин с огромной коробкой чипсов, Джисон уже почти забыл про утро. Студенческая квартира-общежитие, которую они с таким трудом забронировали себе с Минхо и еще одним соседом, который был постоянно в разъездах, окончательно заполнилась атмосферой праздника. К восьми вечера маленькая квартира превратилась в эпицентр хаоса. Феликс, вечно что-то роняющий, взгромоздился на табуретку, пытаясь прицепить гирлянду из оранжевых фонариков и пауков к потолку в гостиной. — Держи ровнее! — командовал Чонин снизу, стараясь не наступить на рулон черной креповой бумаги, который катился по полу. — Лево! Нет, право! Блин, у тебя руки-крюки! — А ты сам попробуй это сделать! — огрызался Феликс, чуть не падая. — У них тут потолок как у пещеры, все кривое! Минхо, как главный распорядитель, носился между комнатами с намертво прилипшим к уху телефоном. — Да, мистер Ён, я понимаю, что десять больших пицц — это много… Нет, мы не будем шуметь… Ну, может, чуть-чуть… Спасибо, вы наш спаситель! Честное слово, такое только раз в году. Ну, может, два. — Он отключился и тут же крикнул на кухню: — Сынмин, хватит колдовать над этими салатами! Иди сюда, ты самый высокий, помоги Феликсу, а то он сейчас свернет себе шею! Сынмин, облачившийся в старый бархатный плащ и фартуком поверх, нехотя оторвался от нарезки оливок, которые он выкладывал на салат в форме пентаграммы. — Искусство требует жертв! — провозгласил он, но все же поплелся помогать. Джисон в это время расставлял по квартире свечи, исключительно электрические, ибо Минхо поклялся, что если они спалят общагу, их призраки будут вечно пересдавать матан. Он ставил одну на книжную полку, между учебниками по терверу и потрепанным томом Стивена Кинга. На мгновение его взгляд зацепился за темный корешок, и в памяти всплыл обрывок: старые книги в кожаных переплетах, пыльные и пахнущие железом. Он моргнул, и видение исчезло. — Эй, Джи, не зевай! — Минхо швырнул в него свертком черной мишуры. — Украшай давай, я же не один тут живу! И скажи своему Чанбину, что мы ему самый уголок оставили, если он вдруг вернется. Их сосед Чанбин был мифическим существом, которого все видели, но почти никогда — дома. Он пропадал то на подработках, то на репетициях какого-то танцевального кружка, и его пустая комната была уже более привычна, чем что-либо. Ровно в девять Минхо хлопнул в ладоши. — Так, пауза! Мы идем переодеваться! У нас есть ровно час, чтобы вернуться сюда собранными. В ванную и туалет занимайте очередь! Началась вторая волна хаоса. Феликс и Чонин, споря, заняли одно зеркало в прихожей. Сынмин удалился в комнату Чанбина с его разрешения, чтобы в тишине нанести на лицо грим тёмного мага. Минхо, выкрикивая, что он «пальцем сделает лучше любого визажиста», утащил Джисона в его спальню. — Ну что, доставай свой наряд, — потребовал он, расстегивая свой пакет с костюмом. Джисон снова облачился в тот самый комплект. Он поправил маску, и в этот момент с кухни донесся голос Сынмина: — Парни, а бариста точно придет? А то я для спиритического сеанса подготовил вопросы, которые могут заинтересовать высшие сущности! Джисон взглянул на телефон. Там висело сообщение от Хенджина, пришедшее полчаса назад. Хенджин: Кое-что задержало. Буду к десяти. Не начинайте без меня. Везу с собой… напитки покрепче кофе. Ну и кофе тоже. Он показал экран Минхо. Тот свистнул. — «Напитки покрепче кофе». Звучит так, будто он везет виски столетней выдержки. Ладно, значит, у нас есть время раскачаться. Главное, чтобы Сынмин до его прихода не вызвал случайно кого-нибудь из преисподней своими салатами. Под конец отведенного времени, Джисон направился к двери. — Стой, стой, стой, — Минхо, уже наполовину облаченный в костюм какого-то постапокалиптического мотоциклиста с размазанным по лицу гримом, подошел к Джисону и критически оглядел его. — Ты выглядишь слишком человечно. — Это… плохо? — растерялся Джисон. — У тебя как будто вкус застрял веке в 17 просто, ты не похож на вампира. — Минхо схватил его за подбородок и повернул его лицо к свету. — Ты же снимешь эту маску рано или поздно, давай сделаем и под ней красиво. Джисон послушно снял полумаску. Минхо изучающе пробежался взглядом по по его лицу. — Ложись на кровать. — Что?! — Не упирайся, я художник, я так вижу! Джисон, испытывая смутную тревогу, лег. Минхо уселся сверху на него, уперев колени в матрас по бокам от его талии. От такого вторжения в личное пространство стало неловко. — Расслабься, я не изнасилую тебя. По крайней мере, пока, — ухмыльнулся Минхо, окуная пальцы в маленькую баночку с черной театральной грим-краской. — Закрой глаза. Холодная, липкая субстанция коснулась века. Пальцы Минхо двигались уверенно и быстро. Он втирал и растушевывал краску, создавая эффект теней, которые ложились глубже естественных. Ли провел углем под скулами, чтобы они выступали резче, и чуть затемнил линию надбровных дуг, мягко растушевывая все линии костяшкой пальца. — Теперь не двигайся, — прошептал он. Минхо снова окунул пальцы, на этот раз в баночку с чем-то красным и липким. И начал выводить тонкие, извилистые линии от уголков глаз вниз, по вискам, имитируя кровавые слезы. Джисон лежал, затаив дыхание, полностью отданный во власть друга. В конце Ли достал вишнёвый бальзам и подушечкой пальца нанес его на губы Хану. — Готово, — наконец объявил Минхо, отрываясь от него. — Теперь смотри. Джисон подошел к зеркалу и ахнул. Грим не скрывал его черт, а подчеркивал их, делая взгляд глубже, а губы — соблазнительнее. — Боже, Хо… — Молчи, я гений, — отрезал Минхо, с удовлетворением оглядывая работу. — Но это еще не все. — Он подошел к своему столу, порылся в ящике и достал несколько тонких серебряных цепей и старинную на вид булавку для галстука в виде летучей мыши. — Дай-ка сюда. Он прицепил булавку к шёлковому воротнику Джисона, а одну из цепей провел от плеча к противоположной стороне пояса, где она затерялась в складках ткани. Вторая, более короткая цепь, оказалась в его волосах, едва заметно перехватывая прядь у виска. — Вот. Идеально. Пока Джисон приходил в себя от преображения, в комнату ворвались остальные. Феликс, наконец-то победивший свой костюм мумии, выглядел как авария на фабрике бинтов. Чонин в своем трико с нарисованными костями вызывающе щелкал «костлявыми» пальцами. Сынмин же был в своей стезе: его волосы были аккуратно уложены, на нос он надел очки-половинки, а в руках сжимал самодельный посох с приклеенным к нему светящимся шариком. — Ну что, — Минхо окинул взглядом свою немногочисленную, но преданную армию. — Готовы напугать пару-тройку призраков? Их дружный возглас заглушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Все замерли. Было без пятнадцати десять. Минхо выдохнул. — Расслабься, это наверняка пицца. — он направился к двери. Минхо распахнул дверь, и в квартиру ворвался бодрящий осенний воздух и запах горячей пиццы. Курьер, парень лет двадцати, на мгновение застыл на пороге, уставившись на собравшуюся компанию: на мумию, скелета, пародию на Гендальфа, постапокалиптического бандита и вампира с окровавленными слезами на лице. — Э-э-э… Вечеринка? — неуверенно протянул он, передавая Минхо стопку коробок. — А на что похоже? Кроссовер? — фыркнул Минхо, расплачиваясь. — Спасибо, приятель. Не попадись на ужин моему другу. — Он кивнул на Джисона. Курьер бросил на Джисона испуганный взгляд и почти побежал прочь. — Ну что, приступим? — Сынмин, он же тёмный маг, торжественно поднял свой посох, чуть не задев люстру. — Пока почётный гость не явился, мы должны создать соответствующую атмосферу! Атмосферу создавали с помощью громкой мрачной музыки, щелканья открывающихся банок с колой и всеобщего веселья. Джисон стоял в стороне, прислонившись к косяку двери в гостиную, и старался не прикасаться к лицу, чтобы не смазать грим. И ровно в десять, как и было обещано, раздался новый звонок. Три коротких, уверенных сигнала. В квартире на секунду воцарилась тишина. — Представление начинается, — прошептал Минхо и пошел открывать. Джисон затаил дыхание. Дверь открылась, и в проеме появилась высокая фигура. Хенджин вошел, и казалось, Хану резко перестало хватать воздуха. Хван надел черные кожаные брюки, такие же узкие и безупречно сидящие, как у Джисона, и темно-бордовую рубашку с длинными рукавами, расстегнув ее на две пуговицы, благодаря чему были видны ключицы. Джисон перевел взгляд на лицо. На Хенджине практически не было макияжа, но его глаза. Они были ярко-алыми. — Простите, что заставил ждать, — его голос прозвучал в маленькой прихожей. Все завороженно молчали. Он обвел взглядом компанию, кивком поприветствовав Минхо, и его взгляд остановился на Джисоне. И улыбнулся. — Вот это да, — прошептал Феликс. Хенджин шагнул внутрь, и Джисон почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он подошел к нему так близко, как в тот раз в кофейне. — Джисони, — произнес он. — Ты выглядишь… потрясающе. — Т-ты тоже, — выдавил Джисон, чувствуя, как горит все лицо. Он собрался с духом и указал пальцем на его глаза. — Это… линзы? Они выглядят так… реалистично. Где ты такие взял? Хенджин не ответил сразу. Он внимательно, будто изучая каждую деталь, оглядел грим на лице Джисона и его костюм. — Да купил на какой-то барахолке сто лет назад, — наконец сказал он. — Иногда приходится надевать их, чтобы не пугать… обычных людей. — Он наклонился чуть ближе, и его шепот был предназначен только для Джисона: — Но я думаю, с тобой мне это не грозит. Ты же вампир, да? От этих слов и от его близости у Джисона перехватило дыхание. В этот момент Хенджин был самым красивым и пугающим существом, которого он когда-либо видел. — Эй, красавчик-демон! — крикнул Минхо, нарушая момент. — Ты обещал что-то покрепче! Или мы будем всю ночь пить твой элитный кофе? Хенджин медленно отвел взгляд от Джисона, и его улыбка стала светлее. — Конечно, — он поднял принесенную с собой сумку, из которой доносился мягкий звон стекла. — Нечто, что согреет душу. Или заморозит ее. Смотря для кого. Хенджин, к всеобщему удивлению, оказался вовсе не заносчивым красавцем, а приятным и остроумным собеседником. Он легко влился в их безумную компанию, подшучивал над костюмом-скелетом Чонина, с серьезным видом обсуждал с Сынмином эффективность разных символов для защиты от злых духов и звонко смеялся над каждой шуткой Феликса. В тот момент Сынмин вынес из кухни огромную миску своего салата-пентаграммы и коробку с дымящейся пиццей. Запах расплавленного сыра, пепперони и майонеза заполнил комнату. Все с радостью набросились на еду, кроме Джисона. Вид и запах пищи вызвали у него мгновенную, почти физическую реакцию отторжения. Волна тошноты, что была утром, накатила с новой силой. Горло сжалось спазмом. Ему пришлось отступить в тень, к окну, и сделать несколько глубоких вдохов, прислонившись лбом к прохладному стеклу. — Джи, ты чего не ешь? — с полным ртом спросил Минхо. — Пицца огонь! — Я… я, пожалуй, позже, — прохрипел Джисон, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пока не голоден. Сынмин, наблюдавший за ним с странным выражением лица, вдруг отложил свой кусок пиццы. — Похоже на энергетический дисбаланс, — серьезно изрек тёмный маг. — Аура отвергает грубую материальную пищу. Мне знакомы такие симптомы. Он удалился на кухню и вернулся с небольшой темной стеклянной бутылочкой, извлеченной из глубин своего плаща. — Выпей это, — Сынмин протянул склянку Джисону. — Настойка полыни, зверобоя и… кое-чего еще по семейному рецепту. Очищает тонкие каналы. Джисон, уже отчаявшись справиться с тошнотой, с благодарностью принял бутылочку. Жидкость внутри была темной и горькой. Он сделал глоток — и странное ощущение прохлады разлилось по желудку, почти мгновенно успокаивая спазмы и прогоняя тошноту. Головокружение отступило. — Спасибо, — выдохнул он, искренне удивленный. — Помогло. Удивительно. Сынмин многозначительно кивнул, а Хенджин, наблюдавший за этой сценой через всю комнату, слегка улыбнулся. Тем временем Минхо и Хенджин вскрыли принесенные бутылки и налили всем по бокалу темного, почти черного вина. Джисон, почувствовав себя лучше, не отказался. Напиток был густым, с терпким, сложным вкусом, и он согревал изнутри, в отличие от тошнотворной сладости колы, которую Хан уже успел возненавидеть. Постепенно вечеринка набрала обороты. К одиннадцати свет был приглушен, и комната освещалась лишь мерцающими оранжевыми гирляндами и десятком электрических свечей, отбрасывающих причудливые тени на стены. Все расселись на полу, на подушках, создав уютный круг в центре гостиной. — Так, традиция обязывает! — объявил Сынмин, и его лицо в полусвете выглядело особенно зловеще. — Время для историй, от которых кровь стынет в жилах! Они начали по кругу рассказывать страшилки. Сынмин поведал леденящую душу легенду о призраке в их же общежитии. Феликс, запинаясь, рассказал байку про черную руку, а Чонин — смешную, но жутковатую историю про зомби-доставщика пиццы. Когда очередь дошла до Хенджина, он сделал глоток своего вина и начал. — Я расскажу вам историю об одном старом зеркале, — начал он, и его голос заставил всех притихнуть. — Оно веками переходило из рук в руки, и все его владельцы замечали странность: их отражения старели гораздо медленнее, чем они сами. Они начинали забывать лица своих близких, свои собственные привычки… Зато в памяти всплывали чужие воспоминания, словно зеркало хранило эхо всех, кто в него смотрелся. В конце концов, человек переставал понимать, где заканчивается он и начинается тот, чей образ живет в стекле. Он забывал, кто он на самом деле, и начинал жить жизнью призраков из прошлого. В комнате стояла полная тишина. История была не страшной в привычном смысле, но от нее веяло тоской и потерей себя. — И чем все закончилось? — тихо спросил Феликс. Хенджин медленно улыбнулся, его взгляд скользнул по лицам слушателей и на мгновение задержался на Джисоне. — А кто-то говорит, что оно до сих пор ищет нового хозяина. Того, кто уже и так почти забыл, кто он. Чтобы подарить ему чужую жизнь. По спине Джисона пробежали мурашки. Напряжение сменилось всеобщим вздохом и шутками. Время текло, бутылки пустели, а смех становился все громче. Они включили какой-то глупый короткий фильм ужасов категории Б, который все дружно осмеивали, выкрикивая шутки поверх реплик актеров. Хенджин, к удивлению Джисона, оказался мастером комментариев и вскоре заразительно смеялся вместе со всеми. Джисон наблюдал за ним, и странное очарование этой ночи постепенно затмевало тревогу. Алые глаза Хенджина уже не казались такими пугающими. Он ловил его взгляд через комнату, и каждый раз в груди вспыхивало теплое, пьянящее чувство, которое он уже не мог списать на вино. Они болтали, смеялись, Минхо устроил танцевальный баттл монстров, и даже Хенджин ненадолго присоединился, неожиданно хорошо двигаясь. Сынмин резко посмотрел на часы, подсвеченные мерцанием гирлянд. — Друзья, — торжественно провозгласил он. — Приближается час, когда завеса истончается до предела. Пора готовиться. Пора призвать сущностей из иных миров. Несмотря на протесты Минхо, Сынмин зажёг пару настоящих свечей. Он расчистил пространство на полу, разложил нарисованный мелом круг и расставил по точкам несколько загадочных предметов из своей сумки: засушенные травы, черное перо, кристалл и бутылочку с настойкой, что помогла Джисону. — Становись в круг, — скомандовал он. — И возьмитесь за руки. Энергия должна циркулировать. Все послушно встали, образовав кольцо. Рука Минхо была теплой в то время, как ладонь Хенджина ощущалась приятно прохладой. Сынмин начал свой ритуал. Он читал что-то на ломаном латыни, вкладывая в слова всю свою театральную страсть. В комнате было душно, а от дыма свечей щипало глаза. Джисон слушал монотонный голос и чувствовал, как по телу разливается легкая слабость. Голова снова закружилась, но на этот раз иначе — не как от тошноты, а как от потери ориентации. Пол под ногами будто поплыл. Он посмотрел на Хенджина и увидел, что тот тоже бледен. Его пальцы слегка сжали руку Джисона, и на лбу выступили капельки пота. Казалось, Хвану тоже нехорошо. — …et nunc, spiritus, appare! — с силой заключил Сынмин и бросил на пол щепотку сухих трав. В тот же миг электрические свечи на мгновение погасли и снова вспыхнули, гирлянды мерцали, как в плохом ужастике. По телу Джисона пронесся мощный толчок, будто через него пропустили разряд тока. Он ахнул и чуть не упал, но рука Хенджина удержала его. И тут же вся слабость и головокружение исчезли. На смену им пришло странное, оглушительно ясное ощущение. Он чувствовал каждый мускул в своем теле, каждый удар сердца. Воздух казался кристально чистым, а его собственные чувства обострились до болезненности. Он слышал, как за стеной скрипит кровать у соседей, чувствовал запах пыли на книжной полке и аромат вина в дыхании Хенджина. Джисон поднял взгляд и встретился с ним глазами. И обомлел. Алый огонь в глазах Хенджина погас. Теперь они были темными, почти черными. Вряд ли это был цвет линз. — Что… что это было? — прошептал Феликс. — Э-э-э… мощный энергетический выброс! — поспешно заявил Сынмин, явно напуганный и сбитый с толку собственным «успехом». — Сущность была сильной… но, кажется, ушла. Но Джисон не слушал. Он все еще смотрел в темные, бездонные глаза Хенджина. — Ну и нагнал же ты жути, — выдохнул Чонин, отпуская руку Феликса и разминая пальцы. — Я аж вспотел. — Я же говорил, что завеса истончена! — Сынмин, уже пришедший в себя, снова надул щеки от важности, хотя в его глазах все еще читалось недоумение. — Энергия была колоссальной! Но, кажется, контакт установлен. Может, зададим вопросы? Кто хочет первым? — О, я! — Минхо, всегда готовый подхватить любую авантюру, тут же поднял руку. — О, великая сущность! Скажи, я сдам сессию в этом семестре? Все засмеялись. Сынмин с серьезным видом закрыл глаза, приложил ладони к вискам. — Я… я чую… дух старого профессора… Он говорит… «Нет, но если будешь меньше тусоваться, есть шанс». — Ага, конечно! — фыркнул Минхо. — А теперь спроси, у кого из нас самый дурацкий костюм! — Сущность указывает на Феликса! — немедленно провозгласил Сынмин. — Она говорит, что он похож на неудачно развернутый подарок. — Эй! — возмутился Феликс, но тут же рассмеялся. Джисон стоял в кругу, улыбался и кивал, но на самом деле его голова была полна гула, а по коже бегали мурашки. Обостренные чувства никуда не делись. Он слышал каждый их смешок, видел каждую пылинку в воздухе, а странная легкость в теле и ясность в мыслях пугали больше, чем любая тошнота. Ему нужно было побыть одному. — Я… я сейчас, — тихо сказал Хан и, не глядя ни на кого, вышел в коридор. Джисон зашел в ванную, щелкнул замком и прислонился спиной к прохладной двери, закрыв глаза. Гул в ушах понемногу стихал. Он подошел к раковине, включил холодную воду и плеснул себе в лицо. Вода была ледяной, обжигающей, но приятной. Джисон поднял голову и посмотрел в зеркало. На него смотрел он сам. Тот же парень с подведенными глазами и кровавыми слезами на щеках, которые немного размазались от воды. Но что-то было не так. Взгляд… он был другим. В серо-зеленой радужке, казалось, плавали крошечные золотые искры, которых раньше не было. Джисон моргнул — и все исчезло. «Показалось, — убеждал он себя, вытирая лицо. — От свечей и дыма в глазах рябит. И вино… вино было крепким». Он глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Из гостиной доносились смех и возгласы: Сынмин, судя по всему, теперь выяснял у «сущности» любовные перспективы Чонина. Вернувшись в гостиную, Джисон обнаружил, что атмосфера снова сменилась. Сынмин, довольный «успехом» своего сеанса, уже убрал магические атрибуты, и кто-то снова включил фоновую музыку. — А вот и наш вампир! — крикнул Минхо, заметив Джисона. — Мы тут решили, что с призраками на сегодня покончено. Теперь время для классики. Правда или действие? Джисон с облегчением опустился на подушку рядом с Хенджином. Тот сидел, откинувшись на стену, и в его темных глазах читалась усталая, но довольная улыбка. — Кто первый? — подмигнул Чонин, вращая на полу пустую бутылку из-под вина. Бутылка указала на Феликса. Он выбрал «правду». — Окей, — сказал Минхо. — Какой самый дурацкий поступок ты совершил из-за симпатии? Феликс, покраснев, признался, что неделю ходил на ненавистные ему курсы керамики только потому, что туда ходила девушка, которая ему нравилась. Все дружно посмеялись. Следующий круг выбрал Сынмина, и тот, разумеется, выбрал «действие». Ему приказали станцевать танец маленьких утят с самым серьезным лицом, что он и исполнил с истинным достоинством. Бутылка снова завертелась. И остановилась на Джисоне. Сердце у него екнуло. — Правда или действие? — спросил Чонин. Джисон колебался. «Правда» была опасна, «действие» — унизительно. — Правда, — наконец выдохнул он. Вопрос задал Минхо. Его взгляд стал хитрым. — В этой комнате есть кто-то, кто тебе нравится? Не по-дружески. Говори честно. Воздух застыл. Джисон почувствовал, как по щекам разливается жар. — Да, — тихо, но четко сказал он. В комнате взорвался возглас одобрения. Минхо торжествующе поднял кулак. — Я ЗНАЛ! Джисон сидел, уставившись в колени, и пытался сдержать глупую улыбку. Игра продолжалась, вино текло рекой, и вскоре правила «Правды или действия» показались всем слишком сложными. Кто-то — Джисон был почти уверен, что это снова Минхо — предложил нечто более простое и опасное. — А давайте в бутылочку! — объявил он, ставя на середину круга новую, пустую бутылку. — Правила знаете? На кого покажет — целуются! Общий восторженный вой был ему ответом. Даже Хенджин, сидевший до этого несколько отстраненно, поднял бровь с выражением живого интереса. Сынмин закрутил бутылку. Стекло зажужжало, завертелось и, замедляясь, указало на Чонина, а потом, с последним вздохом, дрогнуло и остановилось между Чонином и Феликсом. — ОООООО! — завопила вся компания. Чонин, хохоча, схватил за щеки смущенного Феликса и с громким чмоком поцеловал его в лоб. — Дружеский поцелуй не считается! — запротестовал Минхо. — В губы! В губы в следующий раз! Бутылку крутили снова и снова. Она выбирала Минхо и Сынмина, что вылилось в комичную борьбу и попытку Сынмина провести «ритуал очищения» после, потом Феликса и Чонина снова. И вот бутылка, запущенная рукой Минхо, завертелась с особой силой. Она кружилась, замедлялась, проезжала мимо Минхо, мимо Феликса… и остановилась, четко указав горлышком на Джисона. Сердце у него ушло в пятки. Он медленно поднял взгляд, следя за тем, куда покажет вторая прокрутка. Бутылка, сделав последнюю, едва заметную дрожь, замерла, направив горлышко прямо на Хенджина. В комнате воцарилась оглушительная тишина, которую тут же взорвал оглушительный рев Минхо. — ДА! БИНГО! ВСТАВАЙТЕ И РАСПЛАЧИВАЙТЕСЬ! Все взгляды были прикованы к ним. Джисон чувствовал, как горит все тело. Он посмотрел на Хенджина, ища в его глазах подсказку, насмешку или отвращение. Но тот смотрел на него с тем же спокойным, изучающим выражением и лишь с легким проблеском любопытства в темной глубине. — Эм… — Джисон сглотнул. — Ты… ты не против? Хенджин медленно, почти лениво пожал плечами. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он провел кончиком языка по своей нижней губе, и этот простой жест показался Джисону невероятно соблазнительным. — Правила есть правила, — тихо сказал Хенджин, и его голос прозвучал нежно. Этого было достаточно. Джисон, чувствуя, как дрожат колени, наклонился вперед. Он двинулся медленно, давая Хенджину время отстраниться, но тот не шевелился. Их губы встретились. Первый поцелуй был осторожным. Кожа Хенджина оказалась на удивление прохладной, а губы — мягкими. И в этот миг, когда Джисон уже хотел отступить, глаза Хенджина внезапно расширились. В их темноте, прямо на глазах у Джисона, вспыхнул яркий алый блеск. Его рука молниеносно вцепилась в затылок Джисона, притягивая его ближе, а другая обвила талию, почти приподнимая с подушки. Джисон потерял дар речи, его сознание поплыло от этого шквала ощущений, язык Хенджина в этот момент легко скользнул в рот к Хану. Феликс издал удивленный нервный смешок и Хенджин наконец отпустил Джисона, в комнате стояла гробовая тишина. Все, включая вечно болтливого Минхо, смотрели на них с раскрытыми ртами. Хенджин медленно отодвинулся, делая вид, что он поправляет воротник. И тут тишину нарушил Сынмин. — Интересно… — протянул он задумчиво, и его голос прозвучал непривычно серьезно. — Очень интересно… Энергетический резонанс… просто поразительный. Но никто уже не слушал его. Хенджин резко встал. — Прошу прощения, мне нужен воздух, — произнес он хрипло и, не глядя ни на кого, быстрыми шагами вышел из комнаты в направлении кухни, откуда был выход на маленький балкон. В комнате снова возник хаос. Все наперебой кричали, обсуждая стоит ли продолжать дальше после такого, но Джисон почти ничего не слышал. — Макияж надо поправить, — пробормотал он первое, что пришло в голову, и, не глядя по сторонам, почти побежал в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Джисон прислонился к двери, тяжело дыша. Его губы все еще пылали, а в памяти всплывало алый блеск в глазах Хенджина. Дверь в комнату с треском распахнулась, чуть не сбив его с ног. В проеме стоял запыхавшийся Минхо, его лицо расплылось в самой довольной ухмылке на свете. — Джисооооон! — проревел он, влетая внутрь и захлопывая дверь. — Я В ШОКЕ! Он схватил Джисона за плечи и принялся трясти. — Он тебя поцеловал! В РОТ! А не в эту дружескую щеку! Это был поцелуй! Взасос! Я ВИДЕЛ! — Хо, успокойся… — попытался вырваться Джисон, но сам не мог сдержать истерической улыбки. — НИХУЯ НЕ УСПОКОЮСЬ! — Минхо отпустил его и начал метаться по комнате. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Он остановился перед Джисоном, тяжело дыша. — Я… я эту бутылку, блять… я ее так крутил! Я ЖЕ ВИДЕЛ, КУДА ОНА ЛЯЖЕТ! Я ПРАКТИКОВАЛСЯ, КАК ИДИОТ, ПОСЛЕ ТОГО КАК ТЫ СТАЛ ПРО НЕГО БОЛТАТЬ! ЭТО БЫЛ НЕ СЛУЧАЙ, ЭТО БЫЛ ПЛАН! Джисон смотрел на лучшего друга, на его сияющее, безумное лицо, и смех, наконец, вырвался наружу. — Ты… ты идиот, — выдохнул он, давясь смехом. — ДА Я ЗНАЮ! — заорал Минхо в ответ и снова схватил его в объятия, хлопая по спине. — Я так за вас рад! — Ты пьян, — выдохнул Джисон, все еще давясь смехом и пытаясь вырваться из медвежьих объятий Минхо. — А ты — нет? — фыркнул Минхо, наконец отпуская его. — Но это же тебе не мешало, а? Не мешало совать язык тому, чьи глаза светятся, как у кошки-мутанта! Так что не заливай! Он прислонился к косяку двери, утирая выступившие слезы от смеха. — Ладно, ладно, признаю, — сдался Джисон, потирая затылок, который Минхо отхлопал с особой нежностью. — Я… да, я выпил. Но это не… я в порядке. — В порядке, ага, — Минхо покачал головой с притворным укором. — У тебя лицо, будто тебя только что трахнули, а ты просишь повторить. Ну так что? Как ощущения? Давай говори уже! Джисон замолчал, пытаясь подобрать слова. «Ощущения» были слишком сложными и сбивающими с толку, чтобы озвучивать их даже лучшему другу. — Сойдет, — уклончиво буркнул он, чувствуя, как снова краснеет. — «Сойдет», — передразнил его Минхо. — Ладно, не растравливай раны моего одинокого сердца. Пойдем обратно, а то они там без нас решат, что мы продолжили играть уже вдвоем. Они вышли из комнаты и спустились в гостиную. Хенджин уже вернулся с балкона и сидел на своем месте, с виду совершенно спокойный, если не считать того, что он избегал смотреть в сторону Джисона. — А вот и вернулся герой-любовник! — провозгласил Чонин, и все заулюлюкали. — Так, народ, — поднял руку Минхо, перехватывая инициативу. — Бутылочка — это, конечно, святое, но мы тут все-таки на Хэллоуине. Предлагаю продолжить в тематическом ключе. Есть идеи? Сынмин встрепенулся. Его глаза загорелись знакомым всем фанатичным блеском. — Коллеги-нечисть! — воскликнул он, вставая. — Энергетический всплеск во время нашего последнего сеанса был не случаен! Мы установили контакт! Но мы его не контролировали. Теперь, когда атмосфера… э-э-э… другая, — он многозначительно посмотрел на Джисона и Хенджина, — я предлагаю повторить попытку! Но на этот раз задать духам правильные вопросы. Направленные. Осмысленные! — Ага! — подхватил Минхо, тут же наливая себе еще вина. — Давайте спросим у них, сколько детей будет у Чонина! — Лучше спроси, когда я наконец разбогатею! — добавил Феликс. — Погодите, погодите! — Сынмин с важным видом восстановил на полу меловой круг и зажег свечи. — Вопросы должны быть весомыми! Мы же общаемся с потусторонним разумом, а не с гороскопом в газете Все снова уселись в круг, на этот раз более небрежно, подпирая друг друга и тихо посмеиваясь. Джисон снова оказался рядом с Хенджином. Он украдкой взглянул на него, но тот смотрел прямо перед собой, на пламя свечи. — О, духи! — начал Сынмин, закрыв глаза. — Мы взываем к вам! Ответьте на наши вопросы! Он сделал паузу для драматизма. Первым, не выдержав, сорвался Минхо. — О, великие духи! Правда ли, что наш сосед Чанбин на самом деле тайный агент? В ответ раздался всеобщий хохот. Сынмин, не открывая глаз, сурово нахмурился. — Не мешайте концентрации! Эфирные вибрации рассеиваются! — Ладно, ладно, — сдался Минхо. — Тогда пусть духи скажут… э-э-э… какой самый дурацкий закон в нашей стране? Сынмин снова помедитировал пару секунд, а затем изрек: — Дух бывшего чиновника шепчет… что самый дурацкий закон — это запрет на что-либо после полуночи в пятницу. — Блин, реально! — оживился Чонин. — А они вообще отвечают? — Тишина! — прикрикнул Сынмин. — Я чую… другую сущность. Более древнюю. Он замолчал, и его лицо стало странно бледным. Когда он заговорил снова, его голос звучал чуть более натянуто. — Она… она спрашивает… знаем ли мы о цене магии? О цене бессмертия? На секунду в комнате снова стало тихо. Вопрос прозвучал слишком серьезно и не вписывался в общий дурашливый настрой. Даже Хенджин повернул голову, с любопытством глядя на Сынмина. Но Сынмин тут же смущенно хихикнул и потер затылок. — Э-э-э… простите, это, наверное, я сам себя завел. Слишком много вина и Стивена Кинга перед сном. Забыли! — Ага, конечно, — подмигнул Минхо. — Ладно, духи, следующий вопрос! — он крикнул в пустоту. — Стоит ли мне в этом семестре брать электив по астрологии? Сынмин, уже вернувшись к своей роли, нахмурил брови. — Дух… э-э-э… Нострадамуса говорит… что ты его не потянешь, ибо звезды не благоволят твоему ленивому разуму. — Ой, всё! — засмеялся Феликс. — Теперь мой вопрос! Духи, почему пицца с ананасами — это преступление против человечности? Сынмин с наслаждением вжился в роль. — Дух великого итальянского повара плачет в аду… и говорит, что за это надо лишать гражданства! — А спросите, — не удержался Джисон, чувствуя себя смелее от вина и общей атмосферы, — почему кофе в «Awaken» такой дорогой? Он почувствовал, как Хенджин повернул к нему голову, но не посмотрел в его сторону. — А! — Сынмин уловил настроение. — Дух жадного предпринимателя шепчет… что аренда в этом районе съедает всю прибыль, а на качественные зерна надо копить! — Ну, и последний вопрос на сегодня, — объявил Минхо, поднимаясь на ноги. — О, великие духи! Скажите, закончится ли когда-нибудь этот бензобак у Чонина? — Он указал на огромную бутылку дешевого виски, которую Чонин таинственным образом продолжал наполнять. Сынмин с торжественным видом поднял руки к небу. — Духи говорят… что это — великая мистерия, неподвластная смертным!

***

К трем часам ночи первым поднялся Чонин, зевая во весь рот. — Всё, я труп. Мне на пары через… э-э-э… никогда. Феликс, который к этому моменту едва сидел прямо, вдруг ухватился за Минхо. — Хо… а давай ко мне? — пробормотал он, бессвязно жестикулируя. — У меня… у меня там… новый кот… или аквариум… не помню. Нужна помощь… разобраться. Минхо, сам еле стоявший на ногах, с радостью ухватился за этот бредовый предлог. — Кота? Аквариум? Конечно, братан! Я специалист по… подводным котам! — он повернулся к Джисону, покачиваясь. — Джи, я… я прибьюсь к Феликсу. Не беспокойся. Джисон, который сам с трудом соображал, лишь махнул рукой. — Только не утопите друг друга. Пока пьяный Феликс и не менее пьяный Минхо, поддерживая друг друга, ковыляли к выходу, а Чонин и Сынмин уже надевали куртки, Джисон оглядел опустевшую гостиную. И тут до него дошло. Хенджина нигде не было. «Наверное, в туалете», — подумал Джисон. Все были слишком пьяны и заняты своими сборами, чтобы заметить его отсутствие. Через несколько минут Сынмин и Чонин попрощались и ушли. В квартире воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника. Джисон прибрал пару стаканов, его мозг медленно переваривал события вечера. И снова мысль вернулась к Хенджину. Джисон подошел к двери ванной. Она была не заперта. Внутри — пусто. Тогда он заглянул на балкон. Там тоже никого не было. Хан прошел в прихожую — пусто. Заглянул на кухню — никого. Оставалась только его спальня. Джисон медленно толкнул дверь. Свет из коридора упал на кровать. На ней, вытянувшись во весь рост, лежал Хенджин. Он был бледен, как полотно, и лежал так неподвижно, что на секунду Джисону стало по-настоящему страшно. Его темные глаза были широко открыты и смотрели в потолок, но взгляд казался стеклянным. — Хенджин? — тихо позвал Джисон, подходя ближе. — Что с тобой? Ты… в порядке? Он сел на край кровати, и пружины слабо скрипнули. Хенджин медленно, с огромным усилием, повернул к нему голову. Его губы были бескровными. — Ничего… — его голос был хриплым шепотом. — Не бери в голову. Просто… старая болезнь. Скоро… пройдет. Но это не проходило. Напротив, его состояние, казалось, ухудшалось на глазах. По телу пробежала мелкая, частая дрожь. Он сжал руку в кулак, и суставы побелели от напряжения. Казалось, он концентрировал всю свою волю, чтобы просто дышать. — Мне вызвать врача? — предложил Джисон, чувствуя, как нарастает паника. Он потянулся, чтобы прикоснуться ко лбу Хенджина, но тот резко отдернулся. — Нет! — вложив всю силу повысил голос Хенджин. — Никаких врачей. Просто… дай мне минутку. Он снова уставился в потолок. Джисон сидел рядом, беспомощный и напуганный. Он видел, как боль искажает черты Хенджина, как его тело сковывает невидимая судорога. Это было ужаснее любого фильма ужасов. — Чем я могу помочь? — голос Джисона сорвался на шепот. Он снова потянулся к нему, желая просто обнять, дать хоть каплю человеческого тепла. — Скажи, что мне сделать? Принести воды? Лекарства? Что угодно! Хенджин с силой выдохнул, и его взгляд, наконец, сфокусировался на Джисоне. В глубине темных зрачков бушевала агония, смешанная со стыдом. — Ты… ты хочешь помочь? — его голос был хриплым. — Хорошо. Я скажу. Но ты не поверишь. Ты… ты испугаешься. Ты выгонишь меня отсюда. И больше никогда… не захочешь видеть. — Что? Нет! — Джисон покачал головой, его сердце бешено колотилось. — Я не испугаюсь! Я обещаю. Просто скажи! Хенджин сжал зубы, собравшись с силами. Он посмотрел на Джисона прямым, неотрывным взглядом. — Я инкуб, Джисон, — выдохнул он, и слова повисли в воздухе. — И сегодняшняя ночь… наша близость… наш поцелуй… это запустило во мне голод. Так бывает в Хэллоуин, силы на пике. Мне нужна… твоя энергия. Сексуальная энергия. Без нее… мне будет очень плохо. Либо, я могу попробовать побороть это сам, но, как видишь, пока не очень выходит. Секунда тишины показалась вечностью. Мозг Джисона отказался обрабатывать услышанное. Инкуб? Энергия? Это была шутка. Больная, ужасная шутка. — Моей… энергии? — он невольно отодвинулся, лицо вытянулось от шока и непонимания. В голове пронеслись все шутки Сынмина, его собственные странные ощущения и тот алый блеск в глазах. — Это очень тупая шутка, Хенджин. Я искренне думал, что между нами есть какие-то чувства, но ты… Ты нашел такой дебильный повод, чтобы над ними пошутить. Он смотрел на Хенджина, на его бледное, страдающее лицо, и видел, что это не шутка. Хотя нет, все же шутка, ведь такого не бывает. — Вон, — тихо, но четко сказал Джисон, его голос дрожал. — Вон из моего дома. Сейчас же. Хенджин закрыл глаза, словно ожидая этого. Кивок был почти незаметным. — Я предупреждал. Он сделал шаг от кровати, и его тело, до этого сжатое судорогой, вдруг обмякло. Второй шаг был еще более неуверенным. На третьем шаге его колени подкосились. Хенджин не упал, а медленно, как подкошенный, осел на пол, пытаясь ухватиться за комод, но лишь бессильно провел по нему пальцами. Голова беспомощно упала на грудь. — Хенджин! Ужас и отвращение мгновенно сменились страхом. Джисон сорвался с кровати и присел рядом с ним. Он прикоснулся к его щеке — кожа была ледяной и влажной. «Черт. Черт, черт, черт». Мысль о том, чтобы выставить его на улицу в таком состоянии, внезапно показалась немыслимым безумием. Демон, не демон… сейчас он был просто человеком (или не-человеком), которому было очень плохо. Собрав все силы, Джисон втащил его обратно на кровать. Хенджин был тяжелым, его тело казалось безжизненным. Он лежал на спине, дыхание поверхностное и учащенное. Джисон стоял над ним, вглядываясь в его бледное, искаженное страданием лицо. Что ему делать? Вызвать скорую и рассказать, что у него на кровати умирает инкуб? Внезапно веки Хенджина дрогнули. Он не открыл глаз, но его губы шевельнулись, беззвучно выговаривая одно слово: — Джисон… Паника заставила Джисона действовать. Он побежал в ванную, намочил полотенце холодной водой и вернулся. Опустившись на колени у кровати, он аккуратно приложил мокрую ткань ко лбу Хенджина. Тот вздрогнул, а его глаза резко открылись. Он смотрел на Джисона, но словно не видел его. — Ладно… — прошептал Джисон. Голова кружилась, а реальность плыла. «А вдруг… вдруг он и правда не шутит?» — эта пьяная, безумная мысль вдруг показалась единственно логичной в этом хаосе. — Ладно, черт с тобой. Докажи. Докажи, что ты… это. Хенджин медленно с усилием повернул голову. — Если… я докажу… — его голос был едва слышен, — …ты обязан… восполнить энергию. Иначе… я умру. Согласен? Джисон, пьяный и запуганный, сжал край матраса. Это было безумием. Но вид умирающего Хенджина был слишком реальным. — Хорошо, — выдавил он. — Я согласен. Докажи. Используя последние крохи сил, Хенджин слабо поднял руку и положил ладонь на грудь Джисона, прямо над сердцем. Прикосновение было ледяным. — Смотри, — прошептал он. И тут же по телу Джисона пронеслась волна огненного жара. Не снаружи, а изнутри. Она исходила из точки под ладонью Хенджина и разлилась по всему телу. В ушах зазвенело, в глазах помутнело, а внизу живота сжалось знакомое, но в десятки раз усиленное желание. Это было похоже на мгновенный, мощнейший приступ возбуждения, смешанный с головокружением и тошнотой. Он чуть не отшатнулся, но сила удерживала его на месте. Через пару секунд Хенджин убрал руку, и волна отступила, оставив после себя дрожь в коленях. Хенджин лежал, тяжело дыша, казалось, этот трюк стоил ему последних сил. Джисон смотрел на него, и его пьяный мозг наконец-то, безоговорочно, принял невозможную правду. — Черт возьми, — выдохнул он. — Ты… ты и вправду… — Теперь… твоя очередь, — прохрипел Хенджин, его глаза уже снова закатывались. — Ты… обещал. — А… а как? — растерянно спросил Джисон, чувствуя, как по щекам разливается краска. — Что мне делать? Хенджин слабо повернул голову на подушке. Его взгляд был мутным, но в нем читалась тень былой хитрой ухмылки. — Для начала… — он выдохнул, — …может быть… просто подрочи рядом. Джисон хотел снова отказаться. Но потом взглянул на Хенджина. Тот лежал, и его грудь едва поднималась. Бледность приобрела сероватый, смертельный оттенок. «Черт с ним, — отчаянно подумал Джисон. — Лишь бы он не умер». — Хорошо, — прошептал он, голос срывался. — Хорошо. Он отошел к своему рабочему стулу в углу комнаты, подальше от кровати, словно пытаясь сохранить хоть какую-то видимость приватности. Его руки дрожали, когда он расстегнул ширинку и засунул руку в боксеры. Прикосновение к собственной коже вызвало лишь волну стыда. Его член был мягким, и мысль о том, чтобы возбудиться в такой ситуации, казалась невозможной, а Хенджин вряд ли был сейчас в состоянии ему с этим помочь. Джисон вздохнул и второй рукой выудил из ящика почти закончившийся флакон смазки. Хан начал механические, неуверенные движения, глядя в пол, стараясь ни о чем не думать. Но мысли лезли в голову. Поцелуй. Поцелуй с Хенджином. Почему он вообще о нем вспомнил? Джисона возбуждали и более откровенные вещи… А просто поцелуй… Волна тепла ударила ему в низ живота. Кровь прилила, и член, которому он почти не уделял внимания, начал быстро наполняться кровью, становясь твердым и тяжелым в руке. Движения стали быстрее. Он украдкой взглянул на кровать. Хенджин неподвижно лежал с закрытыми глазами. Его руки были беспомощно раскинуты по сторонам. Он ничего не делал. Никакого магии. И тогда до Джисона дошла вся глубина правды. Хенджин не заставлял его. Он возбуждался сам. От мыслей о нем. И это осознание, унизительное и возбуждающее одновременно, заставило его движения стать еще более настойчивыми. Сначала Джисон просто закрыл глаза, пытаясь ускориться и поскорее все закончить. Но за закрытыми веками его преследовал тот же образ — Хенджин, прижимающий его к стене в кофейне, его горячее дыхание, его алые глаза. Фантазия становилась все ярче, все откровеннее. Он представил, как те самые сильные руки скользят по его телу, как те губы… Джисон застонал, и звук, громкий и неприличный в тишине комнаты, заставил его на секунду опомниться. Он снова посмотрел на кровать, почти боясь, что Хенджин наблюдает за ним с усмешкой. Но нет. Тот все так же лежал без движения. И тут Джисон заметил кое-что. Восковую, смертельную бледность на его лице начала отступать, сменяясь легким, едва заметным румянцем. Его дыхание, до этого едва уловимое, стало чуть глубже. Это работало. Убедившись, что Хенджин не двигается, Джисон повернулся на стуле, чтобы смотреть прямо на него. Его взгляд скользил по неподвижной фигуре, по линии бедер, по расслабленной руке, и каждая деталь подливала масла в огонь. Он дрочил, глядя на него, уже не скрываясь, с нарастающим темпом, сдавленно дыша. Джисон видел, как с каждым его вздохом, с каждым стоном, цвет возвращался на щеки Хенджина. Смертельная слабость отступала, сменяясь просто глубоким сном. Его движения стали резкими. Волны удовольствия накатывали все чаще и чаще. С подавленным криком, вырвавшимся сквозь стиснутые зубы, Джисон кончил. Спазмы были такими сильными, что его тело согнулось пополам. Теплая жидкость обильно залила пальцы и ладонь. Он сидел, тяжело дыша, опустив голову, пока пульсация медленно не стихла. Когда Джисон поднял взгляд, затуманенный оргазмом, он увидел, что Хенджин глубоко, спокойно вздохнул и перевернулся на бок, как будто устраиваясь поудобнее во сне. Цвет его лица был почти нормальным, а губы обрели легкий розоватый оттенок. Джисон медленно, на автомате, вытер руку и живот салфетками с прикроватного столика. И тут на него обрушилась обратная волна. Усталость, остатки алкоголя и мощнейший выброс гормонов после оргазма заставили мир поплыть. Голова закружилась так, что он едва удержался на стуле. Встать и дойти до комнаты, которую занимал Минхо, не было ни сил, ни желания. Не думая больше ни о чем — ни о демонах, ни об энергии, ни о последствиях, — Джисон поднялся на дрожащих ногах, дошел до кровати и рухнул на свободный край, спиной к Хенджину. Запах его собственного шампуня на подушке, смешанный с чужим, хвойным, но теперь знакомым ароматом, был последним, что он почувствовал, прежде чем темнота поглотила его, унося в глубокий сон.