Стань моим проводником.

Воздух в комнате Гримхарт и Холли был густым от запаха тыквенного латте, жженого сахара от карамелизированных яблок и легкого ощутимого волшебства. Хэллоуин витал в каждом уголке особняка, но здесь, в комнате, где собрались Холли, Караг, Кристен, Лу, Брендон и Дориан, царила особая, творческая атмосфера. — Держи лицо спокойно, пума, — с ухмылкой проворчала Гримхарт, старательно выводя жидкой подводкой причудливый узор на щеке Карага. Он сидел на полу,но в его глазах читалось не столько раздражение, сколько привычная снисходительность. Холли, тем временем, превращала Лу в жертву кораблекрушения с эффектными синяками и «водорослями» из зеленого крепа, а Брендон и Дориан с азартом наносили друг другу «кровавые» подтеки и «шрамы». — Я просто сказал, что предпочитаю что-то... посерьезнее, — пробурчал Караг, стараясь не шевелить губами. — Грязь и паутина? Уже было. Сегодня ты будешь загадочным духом леса с рунами, — произнесла Кристен, ее пальцы были уверенны и точны. — Холли, передай серебряную пудру, пожалуйста. Тем временем, в соседней комнате, царил дух — дикого, бушующего,где собралась стая. Джеффри, Бо и Клифф, уже облаченные в свои наряды, которые лишь отдаленно намекали на их истинную сущность, с поразительным для оборотней терпением позволяли Тикаани колдовать над своими лицами. Работа шла по старшинству. Сначала Джеффри, который выбрал образ «джентльмена-вампира» — элегантный намёк на монстра под маской светскости. Тикаани подвела ему глаза и нарисовала несколько искусственных ран, которые выглядели пугающе реалистично. Потом был Бо, пожелавший стать «жертвой охотника» с муляжом серебряной пули в лбу. Клифф просто вытерпел пару искусственных царапин и поднял руку,что ему хватит этого. И, наконец, настал черед самой Тикаани. Она осталась одна перед зеркалом, взяв в руки кисть. Ее образ был самым простым и одновременно самым сложным — она рисовала на своем лице тонкие, изящные узоры, похожие на следы волчьих лап на свежем снегу. Это был ее личный ритуал, молчаливое признание обеих своих природ. Когда обе группы наконец вышли в главный зал, где уже гремела музыка и смешивались десятки костюмов, пространство наполнилось новой энергией. И все заметили невольные магниты, возникшие между ними. Джеффри и Караг почти сразу же оказались в укромном углу, у большого окна, за которым бился в стекла холодный осенний ветер. Они стояли, опираясь на стены, будто продолжая старый, прерванный разговор. И хотя слова их были тихими, химия между ними была настолько осязаемой, что казалось, воздух вокруг искрится. Строгий, покрытый рунами Караг и утонченный, со скрытой яростью Джеффри — они были двумя сторонами одной медали, двумя видами силы, нашедшими необъяснимую гармонию. А на другом конце зала, у стола со сладостями, находилась Кристен, в своем плаще темной волшебницы, и Тикаани, в простом, но элегантном платье, цвета лунной ночи. Их взгляды встречались на доли секунды — быстрые, острые, как укол, — и тут же отскакивали в сторону. Кристен делала вид, что увлеченно выбирает зефир в шоколаде, а Тикаани будто внимательно изучала узор на тыкве. Щеки обеих были слегка раскрашены румянцем, который не имел ничего общего с гримом. Они были похожи на двух диких кошек, кружащих друг вокруг друга на расстоянии, каждая слишком гордая, чтобы сделать первый шаг, и каждая — слишком заинтересованная, чтобы уйти. И в этом молчаливом обмене взглядами, в этой игре в кошки-мышки, была своя, особая магия Хэллоуина — магия тайны, влечения и надежды на то, что в эту ночь, когда границы между мирами истончаются, могут рухнуть и стены, выстроенные гордостью. Музыка пульсировала, смешиваясь с гомоном голосов и смехом, но для Джеффри и Карага она была лишь далеким фоном. Их угол у окна стал островком напряженной тишины. - Я до сих пор не понимаю, как ты можешь носить этот плащ. Он старит тебя лет так на 100, — сказал Караг, его тон контрастировал с тем, как его взгляд скользил по безупречному костюму Джеффри. Джеффри усмехнулся, уголок его губ дрогнул. - В отличие от твоих рун, мой дорогой дикарь, мой плащ не спадает в самый неподходящий момент. Я ведь аристократ-вампир. - Неужели? — Караг фыркнул, но его глаза блестели. -Хочешь проверить? — Джеффри наклонился чуть ближе, его голос стал тише и глубже. — На тренировочном поле. Без свидетелей. Взгляд Карага вспыхнул в ответ. Это был не вызов врагов, а вызов равных, за которым стояло что-то большее. -Договорились, аристократ. Только не плачь, когда придется отстирывать свою бархатную куртку от грязи. Тем временем, тихий танец взглядов между девушкой и Тикаани достиг своего пика. Темноволосая, поймав на себе очередной быстрый, украдкой взгляд оборотнихи, набралась смелости. Она взяла два кубка с темно-красным пуншем и решительно направилась через зал. -Выглядишь потерянной. Или ты просто решила, что все тыквы здесь уже изучены вдоль и поперек? — Крис протянула один из кубков Тикаани. Ее голос звучал немного насмешливо, но в глазах читалась неуверенность. Тикаани взяла кубок, их пальцы едва коснулись. Легкая дрожь пробежала по ее руке. -Тыквы... да, довольно скучные. А вот узоры на лице у некоторых — куда интереснее, — тихо ответила она, глядя на работу девушки на лице Карага. Кристен улыбнулась. - Это искусство. В отличие от примитивных царапин. -Иногда простота — это и есть высшая форма искусства, — парировала Тикаани, проводя пальцем по изящному узору на своей собственной щеке. Повисло неловкое, но сладкое молчание. Музыка сменилась на медленную, мелодичную композицию. - Знаешь, — начала девушка, глядя на дно своего кубка. — Все эти взгляды... они начинают утомлять. Может, просто признаем, что мы обе хотим одного и того же? Тикаани замерла, ее волчьи инстинкты требовали либо бежать, либо наброситься. Но она выбрала третье. Она посмотрела Гримхарт прямо в глаза, впервые за весь вечер не отводя взгляд. - И чего же мы хотим?— спросила она. - Перестать прятаться, — так же тихо ответила брюнетка. Они стояли друг напротив друга, и магия Хэллоуина, витавшая в воздухе, наконец, сломала последнюю преграду. Больше не нужно было кидать взгляды украдкой. Теперь можно было просто смотреть. Вечеринка медленно подходила к концу. Гости начали расходиться, а хэллоуинские огни погасли, оставив зал в мягком полумраке. Джеффри и Караг, закончив свой тихий разговор, кивнули друг другу — не как друзья, но и не как враги. Как два воина, заключившие перемирие, за которым маячило обещание чего-то нового. Кристен и Тикаани ушли одними из последних. Они шли по школьному коридору плечо к плечу, и их руки изредка соприкасались. Слова были уже не нужны. Ночь разоблачений и масок закончилась, обнажив самое простое и самое сложное — начало.