Взгляд

В квартире Фрэнка витали запахи кофе и отчаяния. Точнее, кофе уже закончился, а отчаяние нет. И, судя по всему, заканчиваться не планировало. Фрэнк сидел за ноутбуком, уставившись в текст, который должен был “зажечь глаза читателя”, и медленно приходил к выводу, что его собственные глаза вот-вот потухнут, так и не дав надежды на стоящий текст или хотя бы его подобие. На экране ноутбука был открыт документ, курсор мигал — издевательски, с ритмом пульса. Признаки жизни на данный момент были только у него. На часах было 02:47. Фрэнк потянулся за кружкой, его правая рука дрожала, и в этот момент им было принято решение перестать заливаться кофеином, пока не отказало сердце. Мертвым получить работу было бы гораздо сложнее. Надпись на кружке в очередной раз выстебала творческие способности Фрэнка: “Величайший посредственный журналист. Это был подарок Рэя на выпускной, и тогда все казалось шуткой, когда как сейчас все больше обретало смысл и звучало пророчески. Он в сотый раз перечитал первую строчку. “В мире, где честность стала роскошью…” — А здравый смысл, видимо, стал мифом, — пробормотал Фрэнк и стер написанное. Пять минут спустя он написал то же самое предложение. Шесть раз подряд. Каждый раз чуть по-другому, но неизменно плохо. Он уткнулся лбом в ладони и простонал. — Зачем я вообще решил стать журналистом, если меня не взяли даже в школьную газету в девятом классе? Ответа не последовало. Кружка молча издеалась, курсор по-прежнему мигал. Телефон завибрировал, и Фрэнк машинально потянулся к нему. Ожидал спам или пуш-уведомление о скидках, но увидел короткое, предельно сухое сообщение с незнакомого номера: “Добро пожаловать в редакцию “Взгляд”. Начинаешь завтра. 9:00. Не проспи. Стиви.” Фрэнк моргнул и перечитал еще три раза – суть осталась той же. Да, Стиви. Та самая Стиви с ресепшена, с идеально выглаженной рубашкой, ухоженными руками и улыбкой человека, который точно пережил десятки таких вот Фрэнков. Он понятия не имел, откуда у неё его номер. — Что?.. — он сказал это вслух, как будто телефон мог объясниться. — Без статьи? Он перечитал снова. Его действительно приняли, а он еще даже не успел провалиться. — Господи, — пробормотал он. — Они, видимо, решили принести меня в жертву богам журналистики. Телефон завибрировал снова — на этот раз звонил Рэй, и Фрэнка совершенно не удивило то, что друг звонил ему в почти три часа ночи, в целом, для них это было обычным явлением. – Весь внимание, – ответил Фрэнк и откинулся на спинку стула. — Ну? — голос Рэя был сонный, но всё ещё звучал бодрее, чем у Фрэнка. — Слышу, что ты жив. — Если считать, что пишу статью, которая уже никому не нужна, то да, — Фрэнк провёл рукой по лицу. — Меня взяли. Правда узнал я об этом только что. — Серьёзно? — Рэй оживился. — С испытательным? — Понятия не имею. Мне просто пришло сообщение — “Добро пожаловать”. — Значит, понравился. — Или пожалели. Рэй помолчал несколько секунд. — Или увидели что-то. Ты умеешь писать, Айеро. Только иногда забываешь, зачем это делаешь. Фрэнк улыбнулся словам друга. Он потянулся к пачке и достал сигарету, закуривая. — Спасибо, папа. — Всегда пожалуйста, сын, – Рэй усмехнулся и продолжил чуть мягче: – Слушай, я правда рад. “Взгляд” — это уровень. Даже если начнёшь с кофе и распечаток, ты уже часть чего-то большего. — Ну уж нет, не для того я учился столько лет, чтобы таскать кому-то кофе. Рэй рассмеялся. — Обязательно запиши эту фразу. Потом прочитаешь через неделю и посмеёшься вместе со мной. — Очень смешно, – буркнул Фрэнк, стряхивая пепел в пепельницу, стоящую рядом с кружкой. На долю секунды у него был соблазн перепутать их. — Я серьёзно, — Рэй зевнул. — Просто помни, что там все хищники. Но если выживешь, то станешь одним из них. — Звучит вдохновляюще. — Ага. Теперь иди спать, герой. Не проспи первый день. — Я еще не закончил пробную статью, – Фрэнк бросил взгляд на унылые несколько строк, которые еще даже не успели сложиться в общий смысл. – И перестань звонить мне по ночам, вдруг я бы уже спал. — Я чувствую тебя на расстоянии друг, – сказал Рэй, снова сладко зевнув, отчего Фрэнк не сразу разобрал его слова. – И ты же все равно не спал. Но сейчас поспи, герой, сложно работать в первый день, когда в глазах спички. Фрэнк усмехнулся и отключился. Перед ним все еще стояла цель закончить статью, пусть она, кажется, никому уже не была нужна. За окном шумел город, который никогда не засыпал, и Фрэнк впервые за два дня почувствовал невероятную усталость – не тревожную, а настоящую, тяжелую и теплую, будто после длительного забега. Он не знал, что ждёт его завтра. И это было интересно. *** С утра город выглядел, как человек, который притворяется бодрым после трёх часов сна. Нью-Йорк всегда был шумным, раздражённо живым, будто весь состоял из кофеина и плохих решений. Фрэнк стоял перед зданием редакции, ощущая под ногами хрупкий баланс между вдохновением и паникой, и мысленно благодарил Рэя за то, что тот вчера настоял лечь спать хотя бы на пару часов. Он чувствовал себя выжатым, но не окончательно уничтоженным, и это уже можно было считать успехом. Здание «Взгляда» было всё тем же, каким он видел его накануне — внушительным, с панорамными окнами и лестницей из мрамора, которая будто бы издевалась над каждым, кто пытался подняться по ней без уверенности. Утренний свет падал на стеклянные двери, в которых отражались спешащие фигуры, машины, обрывки разговоров, и в какой-то момент Фрэнк поймал себя на мысли, что ему не хочется быть где-то ещё. Он толкнул дверь, и редакция встретила его гулом голосов, шелестом бумаги, ароматом свежего кофе и лёгким хаосом, который не смущал, а, наоборот, притягивал. Каждый, кто здесь находился, будто жил в собственном ритме, но вместе они создавали музыку. Симфонию упорядоченного хаоса. Кругом раздавались звонки телефонов, стук клавиш, смеха и раздражённые замечания, из которых рождалось что-то вроде творческого оркестра. Фрэнк чувствовал себя новичком на репетиции, где все давно знают ноты, и ему придется подстраиваться под общий ритм. Он был почти готов к этому. На ресепшене сидела Стиви. Она, кажется, уже с рассвета была поглощена работой. Её волосы идеально лежали, рубашка всё так же безупречно выглажена, а во взгляде читалось, что она держит все под контролем, и тебе лучше не пытаться нарушить систему. Когда Фрэнк подошёл, она оторвалась от экрана и смерила его быстрым взглядом. — Доброе утро, Айеро. Не проспал, чудо случилось, — сказала она, убирая прядь с лица. — Не без усилий, — ответил он. — Я думал, после вчерашнего мне приснится Джерард. — У него талант навсегда оставлять следы в психике. Привыкай. Она улыбнулась краем губ, не по-дружески, но уже без вчерашней дежурной холодности. — Иди в отдел редакционной поддержки на пятый этаж. Там твоя временная база. Найдёшь Марка, он всё тебе покажет. Фрэнк кивнул и направился к лифту. По дороге он замечал лица, одни усталые, другие собранные, третьи горящие каким-то внутренним азартом. Людей, которые, казалось, живут здесь, в этих коридорах, между макетами, стопками журналов и чужих мыслей, отпечатанных на страницах. Каждый из них знал своё место, двигался быстро, точно, и от этого в груди у Фрэнка снова зашевелилось знакомое чувство: смесь страха и восторга, будто он стоит на краю чего-то, что может либо вознести его, либо раздавить. На пятом этаже его встретил высокий темноволосый парень лет тридцати, в очках, на его футболке было написано: “Отредактирую твою душу” — Айеро? — спросил он, оглядывая Фрэнка с головы до ног. Его взгляд задержался на татуировках Фрэнка, как и вчера у Джерарда. — Да. — Приятно, я Марк, считай меня своим куратором. Ты теперь один из наших. Не бойся, у нас не кусаются. Только правят до смерти. Фрэнк хмыкнул. — Я подготовлен. У меня уже есть кружка с надписью “Величайший посредственный журналист”. Марк по-доброму усмехнулся. — Отлично, значит, ты идеально впишешься. Он повёл Фрэнка по открытому пространству: столы, мониторы, стены, завешанные черновиками и напоминаниями, старые плакаты с обложками. Всё казалось вдохновляющим. — Здесь ты пока обоснуешься. — Марк ткнул пальцем в свободный стол с компьютером и стопкой журналов. — Небогато, зато в центре событий. — Неплохо, — сказал Фрэнк чуть тише, чем хотел. — Это иллюзия, — улыбнулся Марк. — Но в ней неплохо живется. Если будет нужна бумага, то она вся лежит вон там, у принтеров, а если психологическая поддержка, кофе-машина на кухне, но её всё равно никто не трогает. — Почему? – поинтересовался Фрэнк, хоть и не хотел знать ответ. Скорее, это было жестом вежливости, чтобы продолжить диалог. — Уэй сказал, что она портит вкус жизни. — Марк усмехнулся. — Так что у нас кофейня по соседству. Он чуть помолчал и добавил: — Кстати, о кофе. Стиви просила тебя подскочить к ней, как будешь готов. Фрэнк запоздало кивнул вслед уходящему Марку, не предвкушая ничего хорошего. *** Стиви стояла у стойки ресепшена, листая журнал. Она заметила подошедшего Фрэнка и едва заметно улыбнулась. – О, новичок, – Стиви закрыла журнал и повернулась к Фрэнку. – Устроился? – Фрэнк кивнул. – Теперь настало время для твоего самого важного задания — шесть латте для переговорной. Нужны через двадцать минут. Фрэнк подавил волну возмущения. – Моё призвание здесь становится всё яснее, — пробормотал он и тяжело вздохнул. – Начинай с низов, – отозвалась Стиви с улыбкой. – Кофейня буквально в соседнем здании. Переговорная на втором этаже. Она сунула замершему Фрэнку в руки стикер и удалилась в сторону лифта. Фрэнк перевел взгляд на бумажку с “рецептом” на кофе и снова вздохнул. Рабочий день переставал быть томным, так и не начав им быть. *** Кофейня встретила Фрэнка запахами ванили и свежемолотого кофе. Из небольших колонок под потолком тихо играл какой-то старый рок. За баром стоял высокий парень, Фрэнк сразу обратил внимание на рукав из татуировок, и задумчиво что-то листал в телефоне. – Привет, – поздоровался Фрэнк с легкой улыбкой, отвлекая бариста. – Можно мне шесть латте с собой, пожалуйста? Бариста усмехнулся, на что Фрэнк вопросительно поднял брови. – Я не ошибусь, если предположу, что это для “Взгляда”? – Ага, – настороженно подтвердил Фрэнк. – Это настолько очевидно? Или здесь имеет место какой-то заговор? От собственной подозрительности хотелось рассмеяться, Фрэнк на самом деле слишком мало спал и еще не до конца верил, что ему так легко досталась эта работа, и все это могло оказаться дурным сном. Сном, в котором он приносит шесть чертовых кофе в переговорную. Задаться вопросом, почему именно шесть, ему было некогда, и именно сейчас этот вопрос так некстати всплыл у него в голове. Будто от этого что-то могло измениться. – Ну, заговор или нет, я уж не знаю, – Бариста хмыкнул и налил молоко в питчер, – но я работаю здесь достаточно давно, чтобы знать, что у них в редакции посвящают новичков через кофе. – Да уж, – Фрэнк цокнул. – Видимо, я теперь часть обряда. – Скажи спасибо, что не кровью, – ответил бариста, чуть улыбнувшись. – Хотя, кто знает. Подожди буквально пять минут, я все отдам. Фрэнк кивнул и выдохнул, отворачиваясь от стойки, достал телефон и набрал Рэю сообщение: “Жду шесть латте. Можешь смеяться.” Ответ пришёл почти мгновенно: “Не споткнись и не пролей свою карьеру, кофе-бой.” Фрэнк закатил глаза, но уголки губ дрогнули. Через несколько секунд экран снова вспыхнул: “И вообще, я тобой горжусь. Носить кофе тоже надо уметь.” Он улыбнулся в ответ на сообщение и убрал телефон в карман. Рэй всегда был таким: немного саркастичным, подкалывающим, но неизменно поддерживающим другом, без него все, буквально, рухнуло бы, потому что сам Фрэнк частенько забывал о том, что он человек и совершенно не заботился о себе. Мысли Фрэнка очень быстро разбрелись в разные стороны, сильный недосып в течение почти двух суток давал о себе знать, а запах кофе погружал в приятное расслабление. — Готово, — сказал бариста, ставя две картонные подставки на стойку. – Только подожди, я… Фрэнк уже не слушал, поскольку, отведенное на поход за кофе, время заканчивалось, и стоило поторопиться. Он, не глядя, взял подставки и вышел на улицу. Быстрым шагом дошел о редакции, толкнул плечом дверь осторожно, чтобы ничего не разлить. Его целью было как можно скорее доставить кофе в переговорную. Поднявшись по лестнице, Фрэнк опустил взгляд на подставки, и его словно окатило ледяной водой. Стаканов было пять. Нет, ну так тупо проколоться мог только он. Варианта вернуться уже не было, как и анализировать то, почему он не дослушал, что хотел сказать бариста, и так быстро ушел из кофейни, даже не пересчитав количество стаканов. Дверь в переговорную была открыта, Джерард сидел один за длинным столом. Выглядел он до раздражения безупречно, а его темные волосы так хорошо лежали, что Фрэнку даже на мгновение удалось отвлечься от прокола и подумать о том, что пора бы отнести себя и свои непослушные волосы к парикмахеру, потому что пряди у лица уже начали сильно виться. Эта мысль немного расслабила. Фрэнк нервно заправил волосы за ухо с одной стороны и поставил подставки на стол, собираясь либо начать оправдываться, когда Джерард заметит недостающее количество стаканов, либо просто сбежать и не возвращаться в редакцию никогда. Возможно, отныне он будет числиться как самый бездарный из стажеров, продержавшихся на работе целых два часа. – Айеро. – Пауза. – Сначала научись считать до шести, а потом, может быть, у тебя получится что-нибудь писать. Голос Джерарда звучал спокойно, почти лениво, и Фрэнк мимолетно подумал, что, возможно, это стандартная манера общения для Уэя. За спиной послышались голоса – народ стал подтягиваться на планерку. – Да, я.. – Фрэнк не стал заканчивать фразу, потому что даже не знал, что сказать. Он развернулся и вышел из переговорной, ловя заинтересованные и даже сочувствующие взгляды коллег. А коллег ли? Фрэнк шел по коридору с таким чувством, что воздух стал гуще, чем должен быть. Плечи будто сковало. Редакция продолжала жить своей жизнью, и Фрэнк сторался не смотреть по сторонам. Ему жизненно необходимо было вернуться на свое рабочее место и подумать о том, что произошло и что делать дальше. Он почти дошел до лифта, когда услышал за спиной: – Эй, Фрэнк, – это была Стиви. Фрэнк обернулся, и Стиви протянула ему бумажный стакан. – Бариста занес забытый кофе. Он сказал, что у него закончились крышки, а ты не дослушал его и ушел. – Спасибо, наверное, – Фрэнк забрал стакан и выдохнул. – Первый и последний рабочий день, да? Стиви пожала плечами и тепло улыбнулась. – Не драматизируй, со всеми бывает. Они помолчали несколько секунд, Стиви просто стояла рядом, чуть ближе, чем было нужно. Она не жалела и не сочувствовала – просто смотрела на Фрэнка. – Я предполагаю, что ты получил свою порцию унижения на сегодня, но не принимай близко к сердцу. – Я и не принимаю, – соврал Фрэнк. – Конечно. – Стиви кивнула. – Все сначала так говорят. Фрэнк устало усмехнулся. – Что, твой первый день был похуже моего? – Гораздо, – Стиви улыбнулась. – Я пролила кофе на Джерарда. Как видишь, я еще здесь, так что давай, ноги в руки, и вперед покорять редакционные вершины, Марк уже ждет тебя. Стиви еще раз улыбнулась и зашла в лифт, на котором, вообще-то, собирался поехать сам Фрэнк, но в последний момент передумал. На долю секунды девушка замерла, когда услышала в спину тихое “спасибо”. Фрэнк остался стоять в пустом коридоре, глядя на закрывающуюся дверь лифта. Он снова заправил волосы за ухо, раздраженно подумав о том, что теперь они не дадут ему покоя, и достал телефон, чтобы в ближайшее время записаться на стрижку. Шум редакции глухо отдавался где-то внизу, как далёкий гул моря. Этот звук был таким ровным и монотонным и почти успокаивал. Фрэнк сделал глоток остывшего кофе и вызвал лифт снова. *** Остаток дня прошёл достаточно быстро. Фрэнк успел трижды перепутать имена, дважды этажи, и однажды флешку с каким-то макетом. Марк не издевался и не ругался на него, он вообще был полной противоположностью Джерарда Уэя. К вечеру он дал Фрэнку на пробу настоящую статью, но не одну из тех, что ждали публикации, просто тестовую. Марку хотелось увидеть Фрэнка в деле. – Посмотри стиль, попробуй подредактировать, – сказал он. – Только не порти автору жизнь. Фрэнк подошёл к заданию слишком буквально, поддавшись творческому порыву и какой-то детской радости от того, что впервые за день вообще сел за ноутбук, чтобы сделать что-то по своему профилю. Он выправил синтаксис, дыхание, интонацию. На тридцать седьмой правке Фрэнк заметил, что не уверен, может ли вообще чистота текста быть важнее его смысла. На экране всё выглядело идеально, но внутри всё ещё не складывалось. Отложив ненадолго работу, Фрэнк достал свой блокнот и быстро нацарапал на чистой странице то, что родилось в его голове буквально за секунду: “Недостаточно просто хорошо писать, чтобы быть частью чего-то большего” Это было абсолютно ясное откровение, которое, казалось бы, всегда лежало на поверхности, но стало понятным только сейчас. Когда время приблизилось к восьми, офис постепенно опустел. Все уходили, выключали мониторы, закрывали окна. Фрэнк вышел последним из отдела, спустился в холл и прошёл мимо Стиви, коротко кивнув ей. Она даже не подняла головы, потому что просто знала, что он всё ещё здесь, как и все когда-то в свой первый день. Холодный осенний воздух пах сыростью и бензином. Фрэнк дошёл до машины, завел двигатель и просто ждал, пока машина прогреется. В голове было пусто от усталости. Из зеркала заднего вида на него смотрели уставшее лицо, красные глаза и что-то вроде улыбки, почти незаметной, но настоящей. Он ехал домой медленно, не включая музыку. И где-то между светофорами и проливным дождём, между мокрым асфальтом и дрожащими фарами, Фрэнк почувствовал странное, глубокое спокойствие. Дома он оставил куртку прямо на стуле в прихожей, бросил сумку у кровати и даже не стал открывать ноутбук. Пробная статья осталась нетронутой, поскольку ему больше нечего было доказывать сегодня. Фрэнк лег лицом в подушку и заснул почти мгновенно. Без мыслей, без тревоги, без привычного бесконечного внутреннего шума. За окном всё ещё шёл дождь. В полночь позвонил Рэй. Но все это осталось незамеченным.