Сожитель

Выбежав из спальни, Мэйко лихорадочно закрутила ключ в замке, стараясь опередить любой шорох, что мог бы донестись до Чосо. Он, конечно, за ужином уверял, что в полной мере осознаёт недопустимость использования проклятой техники против обычных людей, но ничто не мешает ему воспользоваться своим внушительным физическим преимуществом против этого тощего… недоразумения. Дверь отворилась и Мэйко увидела пьяную физиономию Рэна, нахально облокотившегося на косяк. Белоснежная рубашка, съехавший галстук и удушливый запах перегара. За его спиной закрылись двери лифта, унося с собой гудящий улей голосов. Проводил гостей… и решил, теперь самое время? Как же это знакомо. Где-то в глубине души зашевелилась лёгкая тревога, но Мэйко постаралась подавить ее. — Ну, привет, зайка, — липкий взгляд ощупал её обнаженные ноги, выглядывающие из-под футболки. На мгновение Мэйко прикрыла глаза, проклиная себя за то, что открыла дверь в таком виде. Но тошнотворный запах заставил вновь мобилизоваться, отбросить смущение и действовать решительно. — Рэн, тебя тысячу раз просила тебя, не приближайся ко мне в таком состоянии, — выплюнула полушепотом, стараясь сохранять спокойствие. Она попыталась захлопнуть дверь, но Рэн, с самоуверенной ухмылкой, подставил ногу, не давая двери закрыться. — А где твой новый бойфренд? — насмешливо поинтересовался он, заглядывая в квартиру. — Зассал? Последние капли терпения испарились. Сколько ещё терпеть эти назойливые вторжения в личную жизнь? Да даже если бы Чосо и был её парнем… Какое ему дело?! Она с силой оттолкнула его в коридор, вкладывая в этот толчок всю свою ненависть, надеясь изгнать эту мерзость обратно в его жалкую жизнь. Но Рэн, словно паразит, цепко державшийся за дверную ручку, резко потянул дверь на себя, и та с оглушительным грохотом захлопнулась за её спиной. Прекрасно! Просто идеальное завершение и без того отвратительного дня! — Черт тебя побрал, Рэн! — выпалила Мэйко, уже не сдерживаясь. — Ты сдурела?! — взревел Рэн. — Это ты у него научилась? Ты хоть знаешь, что твой псих сделал со мной?! Он меня сегодня швырнул в стену! Хочешь, покажу шишку?! Вот! Он яростно начал тыкать пальцем в свой затылок, надеясь вызвать сочувствие, но Мэйко чувствовала лишь нарастающее отвращение. «Какое же жалкое зрелище…» — Да замолчи ты уже! — безуспешно попыталась она толкнуть Рэна в сторону его двери. — У меня есть запись с камер видеонаблюдения! — продолжил он. — Я подам в суд! Ты хоть понимаешь, что ему грозит?! И тебе заодно! Его голос, полный злобы и ревности, резал воздух, но она не чувствовала ничего, кроме отчаяния и смертельной усталости. Босая, полуголая, в холодном подъезде, запертая снаружи с самым неприятным человеком в её жизни. — Заткнись! — прошипела Мэйко, настойчивее схватив Рэна за галстук и потащила в сторону его квартиры, точно непослушного пса. — Сейчас не время, Рэн! Ты в стельку пьян! — Солнышко… — вдруг жалобно заскулил Рэн, неуклюже хватаясь за ее плечи. — Мне тебя так не хватает… Ты понимаешь, что я почувствовал, когда увидел его рядом с тобой? — Да не парень он мне! — взмолилась Мэйко. — Успокойся! Она попыталась смягчить тон, надеясь разбудить в нём остатки разума, и Рэн резко прекратил сопротивляться. — Правда? — в голосе прозвучала робкая надежда. — Конечно! — выпалила она и поспешила открыть дверь в его квартиру. — Он временно живет у меня… Просто знакомый! — Ай-Ай, Мэй-тян… Врешь… — выдохнул Рэн, мерзко хихикая. Его лицо налилось багровой краской, делая его еще более отталкивающим. — Тогда на кой черт он так себя ведет? Мэйко не без труда затащила дебошира в его гнездышко и облегченно выдохнула. — Я был абсолютно вежлив! Ни единого грубого слова. — продолжил жертва Чосо. — Да я только сказал о тебе… А он… Вдруг схватил меня… Закрыв дверь за Рэном, Мэйко окинула взглядом его комнату. Ничего не изменилось. Все здесь было пропитано унынием: всюду грязно-серый цвет, безвкусная мебель и спертый воздух, пропитанный запахом алкоголя и пота — мерзкий осадок закончившейся вечеринки. До дрожи захотелось поскорее вернуться к себе и смыть с себя всю эту грязь, как физическую, так и эмоциональную. — Он кинул меня… Схватил вот так… и… Да я бы! Я бы его… — Рэн неуклюже замахнулся в пустоту. «Да-да, Рэн, ты бы ему задал жару…» — мысленно усмехнулась Мэйко, чувствуя одновременно усталость и лёгкое презрение. Она потащила его к дивану. К счастью, резкая перемена температуры сделала его вялым и покорным. Он безвольно рухнул на диван. — Разве «простой знакомый» отреагировал бы так на слова о… — пробормотал он, явно пытаясь найти хоть какую-то логику в тумане алкоголя. — «Простые знакомые» так не ведут себя!!! Она бы с удовольствием объяснила бывшему, кем на самом деле является её «просто знакомый» и почему он так бурно отреагировал на его хамство, но увы, эта информация была строго «не для Рэна». Ни подшофе, ни в трезвом уме, ни при каких обстоятельствах. — Тут что-то не так… — продолжил он уже с меньшим энтузиазмом, — Я обязательно… задам т-трепку! — Рэн, заканчивай, — перебила она его, не желая выслушивать дальнейшие жалобы. — Тебе нужно проспаться. Завтра поговорим, ладно? Она уже собиралась уйти, но тот вдруг схватил её за руку. Хватка была слабой, но настойчивой. — Подожди… Останься со мной хоть немного, — пробормотал он, глядя на неё мутным, полным тоски взглядом. — Мне так одиноко… Мэйко на мгновение замерла, испытывая противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось поскорее сбежать из этой квартиры и забыть обо всём, как о страшном сне. С другой — она видела перед собой сломленного, жалкого человека, которому явно нужна была помощь. Мэйко обессиленно опустилась на краешек дивана, чувствуя, как усталость затапливает с головой. Настроение стремительно падало, погружаясь в апатию. — Я докопаюсь… Я всегда иду до конца… «За какие грехи мне достались эти бесконечные испытания?» Мысли хаотично метались, но сил на что-то большее не оставалось. Захотелось просто разреветься. — Солнышко… Я же… люблю до сих пор…— речь Рэна все больше походила на бессвязное бормотание, словно магнитофон с севшей батарейкой. — Я… скучаю… Все это она уже слышала, и не раз. Он часто околачивался под её дверью в таком состоянии, но за последние полгода она научилась просто игнорировать его настойчивые стуки. Это было не так сложно. Сейчас же, все изменилось. Рядом был непредсказуемый Чосо. Хоть и временно. Выходит, Мэйко практически только что спасла бывшего от новых побоев, а, возможно, даже от более серьёзных последствий. А Чосо — от проблем. «Ну хоть что-то хорошее я сегодня сделала». Задумчиво уставившись в пол, она ждала тишины, как избавления. И вот, когда до её ушей донеслось пьяное посапывание, Мэйко с надеждой взглянула на Рэна. Свершилось! Спит! Этот ночной кошмар, кажется, отступил. Мэйко, не теряя ни минуты, вышла из квартиры, тихо прикрыла за собой дверь и медленно побрела обратно к своей квартире, чувствуя себя совершенно опустошённой. На душе было мерзко и противно. Холод кафеля обжигал ступни, вызывая неприятный озноб. Сейчас абсолютно никакого значения не имело то, что подумает о ней Чосо, когда увидит в таком виде прямо в коридоре. Она, не церемонясь, впечатала палец в кнопку звонка. Через минуту полной тишины изнутри донеслись шаги. Щелчок замка. Дверь медленно отворилась, и Мэйко уже приготовилась шагнуть внутрь, но застыла на месте. Все мысли, до этого лихорадочно метавшиеся в голове, разом оборвались. Как и способность говорить. Перед ней предстал он. Судя по мокрым волосам, которые Чосо небрежно вытирал полотенцем, и крупным каплям, стекающим по широким плечам, рисуя влажные дорожки по рельефным кубикам, — своим приходом она вытащила его из душа. Это проклятие в мужском обличии даже не потрудилось одеться толком! Домашние штаны, кое-как повисшие на бедрах, дразняще открыли каждую линию его V-образных мышц. Внизу живота разлилось странное, тревожное тепло, подогреваемое недавними переживаниями и новым, острым, почти паническим волнением. Но на этом сюрпризы не закончились… Когда Мэйко наконец смогла поднять взгляд к его лицу, внимание привлекло кое-что совершенно чужеродное: чёрная метка на лице Чосо теперь пылала багряным цветом, и ее параллельно пересекали две остроконечные линии. «Что за…» Её же вид, похоже, произвёл на Чосо не меньшее впечатление. В глубине обычно непроницаемого лица мелькнуло изумление. Однако, в отличии от девушки, он быстро собрался, тихо кашлянул и приглашающе отступил в сторону. Ни вопроса о её позднем визите, ни о её растрёпанном виде, ни, тем более, объяснений, почему он, черт возьми, предстал перед ней почти в образе ожившей греческой статуи. — Ключи… Я забыла ключи, — пробормотала Мэйко машинально, с трудом прочищая пересохшее горло. Она скользнула мимо него, не в силах оторвать взгляда от его преображённого лица, которое теперь волновало ее больше чем его идеальное телосложение, на что Чосо лишь недоумевающе нахмурив брови, закрыл дверь. — Что ты делал в душе? — сходу вырвалось у Мэйко. Она непроизвольно потянула низ футболки, стараясь прикрыть как можно больше тела. Теперь, когда их не разделяла спасительная граница дверного проема, смущение предательски усилилось. — Принимал душ, — спокойно ответил Чосо, показывая на себя, будто это не было очевидно. — А что ты делала там? — Нет… погоди… — вместо ответа Мэйко отступила в прохладный полумрак кухни. Чосо бесшумно последовал за ней, тенью скользя в её поле зрения. Черт… Мэйко молча сжала переносицу, пытаясь ухватиться за нить разговора, за что угодно, лишь бы не дать глазам блуждать по очертаниям его бесстыжей фигуры. Быстро плеснула воды в стакан и жадно сделала глоток. — Что это у тебя… — в голосе теперь звучал тихий упрёк, — на лице? Чосо непонимающе моргнул и невозмутимо обернулся к висевшему на стене зеркалу. Да чтоб тебя! Теперь взгляд, словно магнитом, приковало к красивым, сильным мышцам на его спине, игравшим под влажной кожей. Тем временем, он окинул видоизменившуюся метку мимолетным взглядом, с той обыденной небрежностью, с какой проверяют, не осталось ли на лице зубной пасты. — А… это? — просто пожал плечами Чосо, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Техника… Техника. Действительно, что в этом такого? Всего лишь манипуляция кровью… Вот так просто. В её квартире. — Мы с тобой договорились сегодня за ужином… — усталость, выпившая за день все соки, отразилась в каждом слове Мэйко: — Что ты не будешь применять свою технику. Чосо посмотрел на неё с искренним удивлением, словно она потребовала от него не дышать. — Нуу, да… — протянул он, задумчиво, — Но в ванной комнате вроде нет… мирных жителей? — Знаю. — получилось чуть громче, чем планировала. — Просто скажи — для чего? — Так это «Красная чешуя». — напротив абсолютно спокойно пробормотал Чосо, сонно моргая. — Она срабатывает… автоматически, от холодной воды. Я пока не разобрался, как это предотвратить. Да и зачем… Может, и правда, она проявляется только лишь на его лице? В подтверждение ее мысли, стрелы плавно растворились в его коже, оставив после себя лишь привычную полосу, точно повинуясь его воле. — Думаю, это началось в тот день, когда я встретил Юджи… — продолжил он, но резко замолчал, уставившись в одну точку. Наступила тишина, пропитанная её недавним раздражением и его, казалось, полным отсутствием такового. И внезапно на Мэйко нахлынуло нестерпимое желание бежать, исчезнуть за дверью ванной, скрыться с его глаз, перестать пялиться на него, как изголодавшаяся хищница. Смыть с себя всю эту липкую «грязь» вечера, пропитанную не только перегаром Рэна, но и собственным смущением, и, чего уж греха таить, неоправданной злостью. — Ясно, — отрывисто выдохнула она. Чосо, казалось, лишь сейчас, от её голоса, полностью вынырнул из мутного омута болезненных воспоминаний. Его взгляд скользнул по ней, задерживаясь на взъерошенных волосах и дрожащих кончиках пальцев на холодном полу. — А почему ты на меня… злишься? — неуверенно, почти робко спросил он. — А? — Мэйко вздрогнула. Детское, почти невинное проявление эмоций отозвалось в ней острым чувством стыда. «Что это я в самом деле? Накинулась на него, как фурия», — укорила она себя. — Забудь… Не глядя на Чосо, она потянулась к спасительной двери, но он осторожно шагнул в сторону, преграждая ей путь к отступлению. — Сосед чтоли? — Это… тебя не касается. — отрезала Мэйко, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Но почему ты пришла оттуда такая… нервная, — Чосо кивнул в сторону входной двери. — Что он сделал? В темных глазах вспыхнул знакомый, опасный огонь, говорящий о немедленной готовности отправиться к соседу и разобраться по-своему, без лишних вопросов. Непривычно… Конечно, она не значила для него ничего особенного. Она ему — не друг, не сестра. Просто человек, пришедший на помощь его брату. А ему, скорее всего, до боли не хватало привычного адреналина. Только и всего… К тому же, его вмешательство грозилось не помочь, а только усугубить и без того шаткую ситуацию. Тем более, Рэн, скорее всего, уже видит свой седьмой пьяный сон. — Чосо… Прошу тебя… — устало выдохнула Мэйко. Чосо замешкался. На лице все еще читалась тень беспокойства, но все же он отступил, позволяя пройти. Мэйко облегченно выдохнула. — Спокойной ночи… — бросила она и, не дожидаясь ответа, быстро скользнула мимо него. Захлопнув за собой дверь, прислонилась к ней спиной, чувствуя, как предательски дрожат коленки. И это уже второй раз за этот безумный день! «Всё, хватит на сегодня драм и потрясений. Завтра определенно надо проветриться и забыть этот кошмар». Но сон никак не хотел приходить, а тревожные мысли продолжали кружить в голове, пока, наконец, утомленная переживаниями, Мэйко не провалилась в беспокойный, прерывистый сон в долгожданной мягкости своей постели. На следующее утро ее разбудил странный, царапающий звук, доносящийся откуда-то из кухни. Сначала она подумала, что это ей снится какой-то нелепый кошмар про голодных мышей, скребущихся по полу, но звук становился все отчетливее и настойчивее. С неохотой откинув одеяло, она, еще немного сонная и разбитая, присела на краю кровати. Звук повторился. Мэйко привыкла просыпаться в своей пустой, тихой квартире и поэтому, с трудом отогнав остатки бредового сна, вспомнила о существовании Чосо за стеной. Собрав себя по кусочкам, она поднялась с кровати и, натянув шорты, поплелась в сторону источника шума. Мэйко тихо вышла из комнаты, и то, что она увидела, заставило ее на мгновение замереть в дверях. Чосо, одетый в свою обычную темную одежду, стоял у плиты, сосредоточенно хмуря брови. В одной руке держал сковороду, а в другой — вилку, которой яростно скреб по поверхности. Перед ним на столешнице, словно после взрыва, лежали разбитые яйца. Кусочки скорлупы неряшливо расположились и на полу, добавляя хаоса в и без того печальную картину. А где же вчерашний «бог»? Вся эта сцена никак не вязалась с образом Чосо, который пробудил в ней совершенно неожиданные чувства. Сейчас он был совершенно другим. Простой, немного нелепый, почти безобидный, и от этого — более понятный… И этот бардак. Ее кухня точно находилась в состоянии глубокого шока. — Что… что здесь происходит? — не удержалась от вопроса, все еще наполовину спя. Чосо вздрогнул и резко обернулся. Его обычно невозмутимое лицо побледнело. — А, Мэйко, — пробормотал он, стараясь как можно незаметнее спрятать за спиной сковороду, на которой теперь красовался обугленный до черноты блин. — Проснулась? — К сожалению… Что это ты делаешь? — Мэйко, наконец, осмелилась подойти ближе, стараясь не наступить на липкие осколки и не запачкаться в яичном «месиве». «Потом заставлю его самого убирать этот кошмар…», — промелькнуло в голове. — Я… решил приготовить… — признался Чосо, выглядя при этом как провинившийся подросток, которого поймали за тайным курением. — Завтрак. Для нас… Мэйко удивлённо вскинула брови. Она никак не ожидала такого жеста. Особенно от Чосо. — Мило… — замялась она, оглядывая поле битвы. — Возможно, тебе не стоило утруждаться. Чосо смущенно кашлянул. — Я… никогда раньше не готовил яичницу, — признался он. — Думал, это проще. Мэйко сдержав смешок, подошла к нему и аккуратно, но твердо, отобрала у него искореженную сковороду. Он решил не сопротивляться и добровольно протянул вилку. — Что ж… — Мэйко вздохнула с улыбкой. — Давай я покажу. На самом деле, это не так сложно. Она проворно выбросила упрямый, обуглившийся блин в мусорное ведро, затем, с заразительным энтузиазмом, начала объяснять: как одним уверенным движением разбить яйца, не оставив ни единого осколка; как правильно прогреть масло на сковороде, чтобы не подгорело, но и не осталось сырым; как по едва заметным признакам понять, когда яичница достигла идеальной кондиции. Чосо внимал каждому ее слову с такой сосредоточенностью, будто она делилась с ним секретами своей магии. — Видишь? — ободряюще улыбнулась Мэйко. — Совсем не страшно. Теперь твоя очередь. Чосо, с опаской взглянув на шипящую сковороду, аккуратно поддел яичницу лопаткой. Она неуверенно скользнула, но уже не растеклась бесформенной лужей по поверхности. — Неплохо, — Мэйко подмигнула, и ее глаза заискрились одобрением. — Во всяком случае, на это уже можно смотреть без содрогания. Уголок губ Чосо слегка дернулся в смущенной улыбке. — Спасибо, — тихо сказал он. — Я, кажется, и правда недооценил… силу яйца. Мэйко усмехнулась, наблюдая за его сосредоточенным выражением лица. У полупроклятия были все задатки хорошего кулинара, судя по скорости освоения поварских техник. Ловко орудуя ножом, она принялась за тосты, одновременно направляя Чосо по правилам уборки места его преступления. А он неожиданно старательно повиновался. Кажется, его ничуть не смущала роль ученика. Его вообще, похоже, мало что могло смутить. Эта его невозмутимость одновременно восхищала и немного раздражала Мэйко. Именно поэтому любое проявление эмоций на его лице вызывало в ней неподдельное удовольствие. — У нас сегодня целый день ничегонеделания, — сказала Мэйко, наблюдая, как он с неизменным аппетитом расправляется с очередным тостом. — Можем куда-нибудь съездить. Хочешь в кино? Хотелось просто развеяться, отвлечься от вчерашних событий, а заодно и его немного расшевелить. Но Чосо, продолжая жевать, сморщил нос и покачал головой. — Только не в кино. — Есть опыт? — Мэйко слегка удивилась. — Не понравилось, — пробормотал он с набитым ртом. Мэйко решила даже не комментировать его забавный вид, стараясь сдержать улыбку. Кажется, она понемногу привыкала к его «хомячьим» щекам, набитым едой. — С Юджи ходил. Было странно. — Вот как. — Мэйко приподняла бровь, аккуратно делая глоток горячего кофе. Юджи, как обычно, был в своем репертуаре, выбирая самые экстравагантные фильмы. — Что смотрели? — Фильм про человека-червя. И его… семью. — Чосо поморщился, словно вспоминая неприятные ощущения. Уголки губ Мэйко предательски дрогнули в усмешке, но она постаралась скрыть ее, представив его реакцию на этот шедевр кинематографа. — Ладно, тогда может в парк аттракционов? — предложила она первый попавшийся вариант отдыха. Чосо прожевал до конца, не отрывая от Мэйко сосредоточенного взгляда, и неожиданно для нее спросил: — А куда хочешь ты? — Я? — Мэйко моргнула, слегка смутившись. — Даже не знаю… — Лично мне и тут нормально, — спокойно ответил Чосо, и в этот момент его взгляд показался Мэйко не просто внимательным, а… проницательным, словно пытался прочитать ее мысли. — Но если ты хочешь в парк, то пойдем. Только не в кино. — Тогда в парк! — выпалила Мэйко, даже не раздумывая. Чосо сейчас был буквально как чистый лист бумаги, ждущий, чтобы на нем появилась первая строка. И Мэйко вдруг остро захотелось показать ему, что мир — это не только поле битвы и бесконечная борьба, но и спокойствие, маленькие радости и познание чего-то неизведанного, светлого. Прежде чем покинуть дом, Мэйко устроила перед зеркалом свой привычный сугубо женский ритуал. Она придирчиво оглядывала свое отражение, выискивая несуществующие изъяны на безупречной глади. Сегодня ее выбор пал на короткую бежевую юбку, уютно контрастирующую с пушистой кофтой кремового цвета. Поверх этого ансамбля она накинула объемное кашемировое пальто, окутывающее теплом и комфортом. Но если в одежде царил капризный баланс между кокетством и комфортом, то от привычных высоких шпилек пришлось отказаться. Сегодня они остались скучать в шкафу, уступив место удобным замшевым ботинкам в тон образу. — А почему не туфли? — внезапный хрипловатый голос заставил Мэйко вздрогнуть от неожиданности. Как ему удается подкрадываться совершенно бесшумно, словно тень? — В них далеко не уйдешь… — она обернулась, бросив на Чосо лукавый взгляд из-под густых ресниц. — Странный вопрос… особенно от тебя. Нравится? — Они выглядели… — он явно подбирал слова, будто впервые описывал женский наряд, но при этом ничуть не смущаясь. — Привлекательно. «Надо же, это его будущий… пунктик?», — с ехидной усмешкой подумала она, оценивая его сдержанную реакцию. — Я тоже их обожаю… — Мэйко притворно удивилась и с артистическим жестом уставилась на стройный ряд флакончиков с духами, выбирая аромат, который дополнит сегодняшний образ. Это была ее тайная слабость, ее личный фетиш, маленькая женская прихоть. — Можно? — Чосо несмело потянулся к благоухающим сокровищам. — Только понюхать, — снисходительно пробормотала Мэйко, позволяя ему прикоснуться к миру женственности. — Они все женские. Если хочешь, заедем в торговый центр, купим тебе… — Нет. — отрезал Чосо, отступая назад, словно от самой мысли о походе по магазинам. Взгляд Мэйко скользнул за его движением, невольно оценивая его образ. Чосо, как всегда, был окутан пугающей мрачностью, нарочито контрастируя с ее собственной, более светлой и легкой натурой. Его черная броня — не то удлиненная куртка, не то короткий теплый плащ, сшитый из плотного холста, дышала отголосками рока, создавая образ, одновременно суровый и притягательный. И, вопреки, казалось бы, гротескному, немного угрожающему облику, Мэйко вдруг поймала себя на мысли, что этот мрачный образ ему невероятно к лицу. Наверняка, вместе они будут смотреться, мягко говоря, странно. Спутники, с которыми ей было привычно ходить в подобные места — будь то друзья или коллеги — были совершенно другими: более сдержанными, неброскими, сливающимися с толпой. Но мысль о том, чтобы облачить полупроклятие в уютный свитер или обычную куртку, казалась нелепой. Она ясно представила, как неуместно и чужеродно будет смотреться на нем эта «нормальная» одежда. Нет, Чосо был самим собой лишь в своей привычной, темной «броне». До парка было рукой подать, но комфорт победил, и они направились туда на машине. Город уже задыхался в обеденном смоге, улицы наполнялись неумолимой спиралью пробок. Однако, несмотря на это, добрались они довольно быстро. Чосо следовал за Мэйко на полшага позади, привычно спрятав руки в глубоких карманах. Мэйко демонстративно притормозила, сокращая дистанцию. Молчание сегодня не входило в ее планы. — Ну что, чего больше хочется? Адреналина на американских горках или шанса пострелять? — она бросила взгляд на его неприветливое лицо. — Ответ «вернуться домой» не принимается. Чосо издал тихий, раздраженный вздох. Очевидно, толпа вокруг него, словно живое море, вызывала острое чувство дискомфорта. — Ладно. Постреляем… — прозвучал ответ, лишенный всякого намека на энтузиазм. — Вот и славно, — Мэйко взяла его под руку и потащила к тиру. — Если выиграешь приз, подаришь Юджи! Использование имени его брата в качестве рычага стало для Мэйко новым, немного манипулятивным, но неизменно действенным приемом. С едва заметной неохотой Чосо кивнул и выудил из кармана телефон, тотчас же погружаясь в него. Мэйко, движимая исключительно «бескорыстным» любопытством, не удержалась от того, чтобы заглянуть через его плечо. В верхней части экрана горела надпись «Брат», увенчанная розововолосым аватаром Юджи. Сосчитать количество непрочитанных сообщений не представлялось возможным, но Мэйко не сомневалась: Юджи, как всегда, устроил словесную бомбардировку. — Мда… — пробормотал Чосо через некоторое время и активировал камеру в чате. — Что-то не так? — Мэйко не успела осознать происходящее, как Чосо, без предупреждения и какой-либо подготовки, лениво вытянул руку и щелкнул. Его лицо на снимке, как обычно, сохранило печать полусонной апатии, а Мэйко застыла в нелепой гримасе удивления. — Эй! Стой! Она выхватила телефон, впившись взглядом в экран, пытаясь обнаружить там предательство. Чосо тяжело вздохнул, но не стал мешать. — Это просто кошмар! — она бесцеремонно удалила неудачное селфи и, вытянув руку, подобрала выгодный для себя ракурс, стараясь захватить в кадр недовольное лицо Чосо. — Улыбнись! Это требование превосходило все его физические возможности. Вместо улыбки он лишь неохотно приподнял уголок губы, бросив на камеру исподлобный, почти враждебный взгляд. — Просто очаровательно, — съязвила Мэйко и, машинально нажав «Отправить», невольно открыла чат с Юджи. В глаза тут же бросились его сообщения: Брат: > С первым свиданием, братишка🤪 > Ты только смотри, не обижай ее! Глупая, приторная улыбка застыла на лице Мэйко. Больше всего смутило, разумеется, первое сообщение неудавшегося «свата». Это он так шутит над ним, или реально принял их спонтанное развлечение за свидание? Слова Итадори, вместе с их «счастливой» фотографией, которую он уже наверняка разглядывал, оставили послевкусие странной двусмысленной неловкости. Мэйко украдкой взглянула на Чосо, который молча просто шел рядом, казалось, даже не подозревая, что его личное пространство только что было бессовестно нарушено. Его телефон снова завибрировал в ее руке, и Мэйко, «совершенно не нарочно», вновь скользнула взглядом по экрану. Брат: > Отлично смотритесь! > Серьезно говорю… > Надеюсь, вы поладите! — Ну и… — неожиданно оборвал ее шпионские изыскания Чосо. Мэйко в панике оторвала взгляд от его собственности и обнаружила, что они уже стоят у разукрашенного фасада тира. Равнодушие, застывшее на лице Чосо, свидетельствовало о том, что ее «миссия», скорее всего, осталась незамеченной. — Ладно, стреляй первым, — нехотя уступила Мэйко, стараясь скрыть разочарование и протянула ему телефон, который он небрежно бросил в карман. В глубине души она предвкушала возможность продемонстрировать Чосо, кто здесь обычно выигрывает все призы. В прошлом она была настоящей королевой тира, но сейчас, увы, мысли были спутаны глупой перепиской с Юджи. Чосо принял винтовку в руки, словно артефакт из другого мира, требующий тщательного изучения. С осторожностью, как если бы держал в руках хрупкую вазу, он повертел ее, неумело прикладывая к плечу. Очевидно, что оружие было для него чем-то совершенно чуждым. Первый выстрел рассек воздух впустую, оставив после себя лишь едкий запах пороха. Чосо нахмурился, словно столкнулся с непокорной задачей, и на мгновение погрузился в себя. А затем, словно шестеренки в сложном механизме, что-то щелкнуло у него в голове. В одно мгновение раздалась короткая, отчетливая очередь, и одна за другой мишени рухнули, как подкошенные. Звонкий трезвон, возвестивший о безоговорочной победе, заставил Мэйко невольно выдохнуть сквозь зубы. — Неплохо… — пробормотала она, стараясь придать голосу небрежность и скрыть прорвавшееся удивление. — Для новичка. Чосо лишь хмыкнул в ответ, принимая от работника аттракциона заслуженный приз — огромного плюшевого медведя. Мэйко уверенно вскинула винтовку, но стоило прицелиться, как все ее мысли разбежались. Она дернула за спусковой крючок — мимо. Снова, и снова — все впустую. Мишени оставались нетронутыми, словно насмехаясь над ее тщетными усилиями. И только самый последний выстрел достиг желаемой цели. — Да что ж такое! — с досадой воскликнула Мэйко, откладывая винтовку. — Да у них ружье кривое! Чосо, не говоря ни слова, протянул ей мишку с криво пришитым бантом. Он, казалось, даже не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на… сочувствие? Или, может, просто на усталость от окружающей их гундящей толпы. Мэйко, слегка опешив, приняла медведя, который был на удивление тяжелым и пах чем-то сладким и синтетическим. Слегка нахмурившись, она обняла его одной рукой. Зачем он вообще это сделал? Признать, что она плохо стреляет, было бы логичнее. — Юджи все равно не любит игрушки, — тихо объяснился Чосо, нарушив свое обычное молчание. — Ладно… спасибо, — пробормотала она. Не то чтобы она нуждалась в плюшевом утешении, но жест был… неожиданным. И… приятным. Чосо молча пошел дальше, как будто в этом подарке не было вложено ровно ничего, но Мэйко догнала его. — Куда теперь? — Может, просто вернемся в машину? — с привычной ленцой предложил Чосо. — Ну уж нет… — отрезала Мэйко, отбрасывая эту мысль одним движением головы. Её взгляд скользнул по пестрой толпе, выхватывая из хаоса яркое пятно — вывеску «Башня падения». Над ней взмывала ввысь и камнем падала вниз жутковатая конструкция с истошно кричащей парой. Сердце Мэйко забилось быстрее. — Что думаешь? — с вызовом, игравшим в голосе, спросила она, поворачиваясь к Чосо. — Спорим, даже твое сердце дрогнет? Оно же у тебя есть, правда? Чосо закатил глаза, демонстрируя показное равнодушие. Мэйко, поколебавшись, решила, что реакция вызвана скорее дерзким вопросом о его «сердце», чем предложением прокатиться. — Не думаю, что ты выдержишь… — ровным тоном ответил он. — Ах, вот как? — возмущенно воскликнула Мэйко, тут же схватив его за рукав и потащила в сторону аттракциона. Однако энтузиазм быстро поутих, когда они уткнулись в длинную, извивающуюся змеей очередь из желающих пощекотать себе нервы. — Нам тут несколько часов торчать, — констатировал Чосо, и в голосе просквозило плохо скрытое раздражение, точно сама мысль о вынужденном ожидании причиняла ему физическую боль. — Пойдём… Он легонько потянул её за плечо, призывая последовать за собой, но заметил в её глазах упрямую решимость выдержать любое испытание. — Нормально всё будет, не боись! — отрезала Мэйко, легонько похлопав его по руке, прежде чем сделать шаг к шумной, пульсирующей толпе. Едва она успела это сказать, как позади них нахлынула волна галдящих, смеющихся студентов, которая не просто сократила, а смяла и без того малое расстояние между ними. Чосо сжался, его тело напряглось, словно готовое к удару. Из груди вырвался резкий, прерывистый вдох, а затем он стремительно наклонился к уху Мэйко. Голос понизился до почти интимного шёпота, обдав её щеку горячим, нервным дыханием, которое, казалось, вибрировало от внутреннего напряжения: — Я могу тебя так прокатить… и без всяких аттракционов. Куда интереснее чем тут. Мэйко на мгновение перестала дышать. Неожиданность этого шепота, обжигающего её слух, и дерзость слов, казалось, полных скрытого значения, отозвались гулким эхом прямо в голове. С трудом обуздав внезапное смятение, она отпрянула, встретившись с его темными, слегка помутневшими глазами, но в их глубине мелькнул ледяной отблеск, который с головой выдавал его неприкрытый дискомфорт, почти отвращение к этой напирающей толпе. — Что ты… — голос Мэйко дрогнул, сам того не желая, а взгляд беспокойно забегал по нахмуренному лицу, тщетно пытаясь прочесть в суровых чертах хоть какой-то намек на объяснение. — Что ты имеешь в виду? — То, что слышала, — отрезал он. Слова прозвучали жестче, чем он, вероятно, намеревался, в них сквозило раздражение от собственного состояния и от ее непонимания. Не дожидаясь возмущенного ответа, который уже созрел на кончике ее языка, он резко дернул её за локоть. Хватка была сильной, почти болезненной: — Пойдем… Теперь уже Чосо потянул ее за собой. Мэйко, ошеломленная резкой сменой его настроения, покорно следовала за ним, не в силах вымолвить ни слова. Лишь отдалившись толпы, Чосо скользнул мимолетным, будто удивленным взглядом по её лицу, и немного замедлил шаг. Не останавливаясь и больше не оборачиваясь, он тихо пробормотал: — Я перегнул… Прости. Легкая обида уколола сердце Мэйко, сменившись настороженностью. Что это вообще было? Гам аттракционов постепенно стих, уступая место тихому шелесту листвы. Они шли по извилистой дорожке, огибающей тихий пруд, перекинутый изящными мостиками в национальном стиле. Чосо давно отпустил ее руку и шагал рядом, погруженный в свои мысли, молча разглядывая живописные пейзажи. В какой-то момент Мэйко неловко перехватила плюшевого мишку, стараясь ухватить его удобнее и, заметив это мимолетное движение, Чосо без лишних слов забрал себе медведя и легко зафиксировал его под мышкой. Вскоре вдали, куда они направлялись, показался уютный ларек с мороженым. В памяти Мэйко тут же вспыхнули искры воспоминаний о вчерашнем дне. Однако, сейчас, благодаря его неожиданным «качелям», тот эпизод вчерашнего вечера показался просто странным сном. Из вороха раздумий ее выдернул телефон, подозрительно молчавший весь день. Звякнув в кармане, он возвестил о прибытии сообщения. Акари: > Мэй, мы сегодня в клуб с ребятами. Ты с нами? ✨🥂💃 > P.S. Если хочешь, можешь взять с собой Чосо. 😈

Мэйко:

> Подумаю…

>Но с Чосо не уверена. Боюсь, он распугает всех танцующих своим фирменным взглядом «я здесь по принуждению» 😅

— По мороженому? — неожиданно раздался низкий голос, словно материализовавшийся из воздуха. Мэйко оторвавшись от телефона, поймала на себе испытывающий взгляд, словно Чосо знал, о чем она только что думала. Нет, это уже какая-то паранойя… — Ну… Давай. Как раз хочется подкрепиться… — пробормотала она и затем, вспомнив его вчерашнюю выходку в лифте, неуверенно добавила: — Только в этот раз не… — Не буду, — уголок его губ едва заметно приподнялся в почти неприкрытой усмешке. Боже… Что-то в Мэйко перевернулось. Этот человек казался сотканным из льда и безразличия. Поэтому любая, даже самая незначительная попытка проявить эмоции вызывала в ней шквал противоречивых чувств: почти детскую радость, смешанную с недоверием и ошеломленным любопытством. Это было сродни тому, как увидеть, как оживает статуя, и подмигивает только для тебя. Но сейчас… Сейчас в его взгляде было что-то еще. Что-то более нехарактерное тому Чосо, который, казалось, был привычен ей. Мэйко невольно прикусила внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать непроизвольную улыбку, затрепетавшую на губах. Чосо, сделав несколько шагов вперед, вдруг развернулся и пошел спиной, не отрывая от нее своего странного взгляда. На губах все еще играла эта странная полуулыбка. «Да чтоб тебя…» — сердце ухнуло в пропасть, пропустив удар. — Ты иди, я подожду тут, — выдавила она, чувствуя, как внутреннее замешательство предательски дрожит в каждом слове, выдавая ее с головой. Его что, подменили? Или это он так извиняется? — Тебе как вчера? — Да, — улыбнулась она, и он, развернувшись, медленно направился к киоску, где уже образовалась небольшая очередь. Мэйко поднялась на мостик и прислонилась к резным перилам. Её взгляд, словно прикованный, следил за Чосо, который только что непреднамеренно (или, что еще хуже, осознанно?) посеял в ней настоящую бурю эмоций. Его мрачная фигура казалась чужеродной в этом ярком, бурлящем смехом и легкостью мире. Он терпеливо ждал своей очереди у киоска, последним, прямо за молодой парой. Мэйко не удержалась от тихого смешка, заметив, как внимательно Чосо изучает их затянувшийся поцелуй, слегка наклонив голову набок. Тем временем, девочки-подростки, счастливо облизывающие свои свежеприобретенные рожки, проходя мимо Чосо что-то весело и смущенно прощебетали ему. Он лишь сильнее нахмурился и молча проводил их недоумевающим взглядом. Мэйко снова хихикнула, наблюдая за его угрюмой миной. Вскоре Чосо вернулся с двумя клубничными рожками, щедро политыми шоколадной глазурью, ловко продолжая держать под мышкой плюшевый приз. Мэйко лукаво улыбнулась, принимая лакомство: — Ты решил взять мое любимое и себе? — Ну да. Я его еще не пробовал. — отозвался он, ища, куда бы приткнуться с мороженым и, недолго думая, присел на перила, повернувшись лицом Мэйко. Плюшевый мишка удобно примостился под его рукой. Чосо, казалось, впервые в жизни сосредоточился на десерте. Он едва откусил краешек мороженого шарика, но его взгляд, до этого лишь скользивший по ее неторопливому поглощению лакомства, вдруг осел на ее лице, став обжигающе пристальным. Вместо привычного, почти механического "хомячества", он вдруг замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Он не смотрел на мороженое, он смотрел на процесс. Веки чуть прикрылись, и вся его концентрация, казалось, была направлена исключительно на этот вкус. Медленно, почти ритуально, он провел языком по рожку, слизывая тонкую струйку растаявшего шоколада. В сочетании с полуприкрытыми глазами намертво прикованным к ее губам, это выглядело слишком… интимно. Он решил окончательно ее «добить»? Мэйко почувствовала, как краска заливает щеки, а сердце начинает отбивать лихорадочный ритм. Она резко отвела взгляд, пытаясь сфокусироваться на чем угодно, кроме сидящего напротив человека. «Он просто решил разнообразить процесс!» — поспешно отогнала она непрошеные, почти неприличные сравнения, грозящие смутить её ещё больше. И Чосо, наконец, со смачным удовольствием откусил от розового мороженого, возвращаясь к своему обычному, невозмутимому облику. — Кхм, Чосо… — решила нарушить затянувшееся молчание. - Я случайно увидела, что там в очереди за мороженым дети тебе что-то сказали… — Что я похож на кота… — недовольно фыркнул Чосо, бросив мимолетный взгляд в сторону проходивших мимо детей. Мэйко не удержалась от смеха, который эхом разнесся над прудом. Чосо посмотрел на нее искоса, и в голосе промелькнула едва уловимая толика неуверенности: — …На милого кота. Это так? Мэйко, все еще смеясь и беспомощно прикрывая рот ладонью, согласно кивнула, вытирая выступившие от смеха слезы. «Ох уж этот кот…» — подумала она, с теплотой глядя на Чосо. Его мрачность, казалось, постепенно уступает свое место чему-то… более открытому, более человечному. И этот преображеннвц облик был неожиданно трогательным, заставляя сердце трепетать с нежностью. И тут ее взгляд зацепился за маленькую розовую отметину на его подбородке. Мэйко неспешно достала салфетку из сумочки и, протянув руку, аккуратно стерла непослушную каплю. — Кстати, о вчерашнем… — она запнулась, будто внезапно споткнулась о невидимый камень. — О Рене? — попытался он подхватить нить ее мысли, но в голосе звучала какая-то рассеянность, будто его занимало что-то совершенно другое. Однако в этот раз он хотя бы попытался поддержать разговор, а не отмахнулся, как обычно.  — Что? Нет… — отмахнулась она от имени, которое совершенно не хотелось вспоминать. — Я о том, что ты… вчера в лифте… — Я же извинился, — в его обычно безучастном тоне проскользнула едва уловимая нотка вины. — Да. Ты извинился, — голос Мэйко вновь обрел твердость, будто она набрала в легкие воздуха после долгого ныряния. — Считай, что я делаю тебе одолжение, предостерегая от твоих будущих… — Тебя правда это так задело? — он сощурился и уставился на нее непривычно внимательно, как будто искренне пытался понять, что она чувствует. Мэйко осеклась на полуслове, как будто не ожидала такой прямолинейной атаки на тщательно выстроенную оборону. Она-то наивно полагала, что сейчас, уверенно держа в руках нить разговора, прочтет ему короткую, но назидательную лекцию по итогам его недавнего поведения в лифте и грубости в очереди к «башне падения»…  — Не то чтобы, — отвернулась она, стараясь скрыть внезапное смятение.  Слишком интимным и неожиданным оказалось прикосновение в лифте полупроклятия, который сейчас сидел напротив, облизывая своё мороженое так откровенно.  — Это было… нелепо. Чосо неожиданно тихо хмыкнул, погрузившись в свои мысли.  — Нелепо… — прошептал он, будто пробуя слово на вкус. Но затем взглянул исподлобья на ее губы и задумчиво добавил: — А мне было почему-то… приятно. По коже пробежала легкая дрожь. Приятно?! Это слово, произнесенное таким тихим, почти интимным шепотом, заставило все тело отозваться странной, незнакомой волной тепла. Она подняла взгляд, чтобы встретиться с его глазами, и на мгновение ей показалось, что в них мелькнуло что-то такое, что зеркально отражало ее собственное смятение и… влечение. А еще там было то, что она подсознательно искала и могла распознать — искренность. Получается, у него хватило смелости признать это, глядя прямо в глаза. А у нее? Мэйко тут же с негодованием отмахнулась от этой крамольной мысли. Как такое вообще возможно? Он же совершенно не в ее вкусе! Да и потом, он же… не совсем человек. Полупроклятие. Эта мысль пронзила сознание холодной иглой, напоминая о той грани, что разделяла их миры. Мэйко резко отвела взгляд, отвернувшись к пруду, чувствуя, как полыхает лицо. Она взглянула на небо, уже начинавшее розоветь в преддверии заката, и в памяти вспыхнуло сообщение Акари, словно спасительный маяк. Шумный клуб, громкая музыка, верные друзья — вот что сейчас ей нужно, как воздух, чтобы выбить из головы все эти глупые мысли. — Послушай, — произнесла она, внезапно набравшись решимости, — Может, поедем домой? Что-то я устала. Вместо привычного угрюмого молчания, Чосо отреагировал на ее слова с непривычной участливостью. — Ну, пошли… — тень облегчения, промелькнувшая в голосе, почти выдала с головой. Поднявшись с места, он слегка повел плечом, проверяя, не затекла ли спина, и с неожиданно мягкой полуулыбкой, предложил ей локоть в качестве опоры. Блин… Вроде бы такой элементарный, почти автоматический жест вежливости, но в его исполнении… до боли трогательный. Мэйко, на мгновение замявшись, осторожно взяла его под руку. Каким бы милым ни был этот неожиданно проявившийся «кот», ей нужно отдохнуть от него. И как можно скорее.