Вне политических соображений

Трамп Если бы не эта война… все было бы гораздо легче. Гораздо легче. Только подумайте, какая бы свобода была у него. Да и у меня. Я не зря так настаивал. Пусть Владимир и злится на меня за это, но как еще увидеться? Например, если он с официальным визитом приедет ко мне. Хоть за стол переговоров, хоть как. Хоть с кем! Я бы даже Лаврова потерпел, Медведева потерпел… Хотя… (кривится) этого лучше не надо, испортит мне все настроение. Да и за ним всегда хвостом ходит. Я же не позвал Владимира на Ассамблею ООН. Испугался. Может, и зря. Он бы им задал там… Мой Владимир… (гордо) Но если бы что-то пошло не так? Вот, что угодно. Не смог бы не вмешаться. Поэтому Аляска была безопасным местом. Я был спокоен за него. И он был там только моим. Теперь мне есть, о чем вспоминать в самые тяжелые моменты. Это лучшее, что со мной случилось за последние месяцы… или даже годы. Я на все готов, чтобы увидеться. Но эта война… и все вытекающие… — I hate this war! I hate it. Why is it so long, Vladimir? What takes you to be there so long? — спросил его прямо, хотя он не любит этих разговоров. — You know why, — отрезал. — Okay… I know, I know… You know what else I hate? The ocean! — Your very nice ocean? — удивился и даже усмехнулся. Вспомнил, как я хвалился всегда, что океан отделяет Америку от всех этих войн. — Yeah… a very nice ocean that keeps you soooo far from me. Too far… — You should have fallen in love with someone on YOUR side of the ocean, Donald, — снова смеется. Издевается надо мной. — Oh, no… no way… — тоже смеюсь, хотя вообще не смешно. — There is only ONE Vladimir Putin on this planet and unfortunately he lives on the OTHER side of this bloody ocean… And is so long in this bloody war…

***

Путин Устал от нашей войны, миротворец мой неугомонный. Я ему давно сказал, успокойся. Мы сами. Сразу сказал, еще давно. Мы в принципе обо всем договорились на Аляске, все идет по плану. Но нет… не может Дональд не вмешиваться. Как же мы все без него? Правда и давление на него колоссальное. Не может справиться. Ну мы же разберемся, говорю. Решай свои проблемы, у тебя их куча… Да, это сложнее, чем он думал, чем многие думали… И мы все равно все обсуждаем. Все вместе. Тут я ему сказал, что ко мне на днях Саша Лукашенко приезжает… мы с ним все очень плотно обсудим. Замолчал и долго дулся. Долго. Полдня примерно. Но я же просил его. Лукашенко — это брат мне. Никакой ревности. Одно дело брат, другое… другое Трамп. Скучает. Ждет меня, а я ему сказал, знаешь, Дональд, я тут недавно приезжал к тебе, месяц назад, так ты до сих пор не можешь откреститься от особых отношений с Президентом Путиным. Тебя обвиняют то в предвзятости, мой дорогой, то в сговоре… И правильно обвиняют… Ему и самому это мешает. Он тут же завелся. Хочешь, я всем докажу, что ты для меня никто? И пошлю всех подальше? Хочешь? — You want everybody to know that you mean nothing to me? Our relationships mean nothing to me? I say fuck this war? Fuck Ukraine? Fuck European Union? You want that, Vladimir? — Donald… Хочешь… хочешь… Я ему чуть Земфиру не спел… как там у нее было? Хочешь, я убью соседей? (вздыхает тяжело) Зачем так резко… ну что за темперамент? Горячий он, конечно… Уже мудрее, чем раньше, но все равно горячий. Такой вот он, Дональд. — I’m out! I’m telling you! Ну путь попробует. Лишь бы дров не наломал со своей энергией неудержимой. Надеюсь, с океаном он ничего делать не будет, а то я его знаю… (улыбается) Так весь день потом и крутилось у меня в голове: Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных? Хочешь я взорву все звезды, что мешают спать?.. Скучаю по этому сумасшедшему… скучаю безумно. (Тьфу, грустная какая песня… откуда я вообще слова знаю?)