Аромат смерти

***

— Другого шанса избавиться от неё у тебя не будет! — Напомнил Рустем, видя, как долго я прихожу к окончательному решению. — Не бойся, действие яда будет схоже с отравлением едой, и никто не сможет докопаться до правды. — Я готова исполнить любую волю Хасеки и доказать ей свою безграничную преданность, чего бы мне это ни стоило. — Гордо произнесла я и переняла небольшой пузырек с прозрачной жидкостью. Если сейчас отказаться, то я навсегда потеряю шанс завладеть разумом Мехмеда. Никто не должен мешать мне, я не допущу, чтобы влияние этой черкешенки возросло! Вернувшись во дворец, я встретилась с Гюльсюм хатун, которая осталась присматривать за шехзаде Селимом и Баязидом. Эти сорванцы могли свести с ума кого угодно, и служанка вежливо попросила меня об услуге. — Асие хатун, не могла бы ты забрать шехзаде Баязида с занятий? — Хорошо. Я быстро согласилась и двинулась вперед в мужскую часть дворца, где проводились занятия у шехзаде. Прижав руку к губам, я выдохнула, пытаясь усмирить чувство страха внутри себя. А если меня поймают? Если всё вскроется? Вдруг это очередная проверка от Хюррем султан, и мне не следует вредить Рахшан? В любом случае сердце моё желало ей погибели и как можно скорее. Однако помимо коварных размышлений, я вдруг задумалась о себе. — Шехзаде, вам уже пора. — С теплой улыбкой проговорила я. Баязид словно того и ждал, просиял и быстро поднялся со своего места, слегка кланяясь учителю. — Мы пойдем в сад? — Поинтересовался мальчик и поправил ворот серого кафтана. — Нет. В ваши покои. — Жаль, но ты ведь знаешь, что я теперь живу в покоях Михримах, у неё просторно. — Я не знала, шехзаде. — Мои глаза опустились в пол. — Гюльсюм хатун вас в сад проводит. — Хорошо. — Ответил Баязид и прошел в свои покои. В коридоре меня встретила Афифе хатун и завела разговор: — Что с тобой, хатун? Выглядишь ты болезненно. — Разве? — Да, сходи-ка к лекарю. Хюррем султан разозлится, если узнает, что ты больна. — Ладно, схожу. — Я с почтением поклонилась хазнедар и продолжила свой путь. В ташлыке меня уже ждали Аксинья с Бурзу. Я невольно кинула взгляд на соперницу, та тоже сидела в общей комнате и общалась со своей служанкой. Стоило мне подойти к подругам, как блондинка заметно напряглась, а француженка бросила на меня короткий взгляд. — Говорят, ты была в Мраморном павильоне, это так? — Спросила славянка. — Да, Аксинья. Рустем ага по приказу Хюррем султан мне яд передал. Я должна убить Рахшан. — Я не видела смысла скрывать правду и рассказала всё как есть. — Как тебе это удастся? — Лицо Бурзу помрачнело. — Придется постараться. — Я скрестила руки на груди. — Девушки и так уже считают её хозяйкой в покоях Мехмеда. — Я прошу тебя, не делай этого! Если заподозрят, то можешь и головы за подобное лишится. — Не паникуй ты раньше времени, Аксинья! — Воскликнула Бурзу. — Ладно. — Вымученно ответила славянка и, прижав руку к животу, села. — Что с тобой? — Цикл начался, живот болит ужасно, а у тебя разве ещё нет? Я нервно сглотнула, в уме считая, когда последний раз у меня была менструация. Черт! Вот же влипла… — Наверняка уже скоро начнутся. — Я быстро перевела тему разговора. — Как же ей подлить этот яд? Есть идеи? — Сегодня же праздник будет, а там все потеряют бдительность, лучше шанса не представится. — Высказалась француженка. — Праздник? В честь чего это? — Я посмотрела на подругу с удивлением. — Ну, как же, у шехзаде Мустафы ведь сын родился. Я усмехнулась. Недолго его сыночку жить осталось, зря только деньги на праздник тратят. Но Бурзу права, сегодня вечером я наконец избавлюсь от Рахшан.

***

Увидев приближение Рахшан хатун, я нацепила ироничную ухмылку, в которой явно угадывалась издевка. Соперница поравнялась со мной и накрутила прядь темных волос на палец, готовясь разразиться очередной не особо умной тирадой. Я же старательно сдерживала веселье, чтобы полюбоваться на это увлекательное зрелище подольше. — Асие хатун, не хочешь разделить с нами трапезу? Шекер ага в честь праздника наготовил нам много сладостей. Ты сегодня такая хмурая, может, настроение поднимется. — Отойди с дороги! — Презрительно посмотрев на фаворитку, я уже хотела обойти её, но она оказалась быстрее и пресекла мою попытку бегства. — Ну, это так невежливо, останься с нами, поговорим. Вечером будут танцы, приходи, потанцуешь для нас… — Что за бред ты несешь? — Вспыхнула Аксинья за моей спиной. — Не дерзи мне, служанка! — Рахшан повысила голос. — Или, может, хочешь заработать новые шрамы? В груди клокотала ярость, я вцепилась наложнице в локоть и больно сжала. Спесивая ухмылка пропала с лица черкешенки, она зашипела, как кошка, которой прищемили хвост дверью. — Ещё хоть раз ты свой поганый рот откроешь и пожалеешь об этом! — Госпожа, прошу вас. — На плечо легла изящная ладошка Бурзу. Толкнув соперницу плечом, я пошла вон из ташлыка, мне нужно было на воздух. В общую комнату я вернулась лишь вечером. Здесь было достаточно шумно. Девушки играли на музыкальных инструментах, другие танцевали и разносили подносы с напитками и едой. Место, принадлежавшее Хасеки, сейчас занимала Рахшан, горделиво посматривая на одалисок. Заприметив меня, она улыбнулась и поманила к себе рукой. Бросив взгляд на Бурзу, я прошептала: — Почему она там сидит? Кто позволил эту дерзость? — Не ведаю, госпожа. — Служанка склонила голову и виновато опустила глаза. — Садись, Асие, поешь, а то совсем бледная стала. Другого шанса не будет… Я покорно села левее от наложницы и, пока она вела непринужденную беседу с одной из одалык, подлила ей в бокал несколько капель смертельного яда. Черкешенка рассмеялась над шуткой рабыни и потянулась за своим стаканом, чтобы смочить горло. Дело было сделано. Теперь она должна умереть. Сославшись на сильную головную боль, я вскоре покинула ташлык. В коридоре мне встретилась Эмине калфа. — Что? — Зачем тебя Рустем ага вызывал этим утром? Что ты уже успела натворить? — Расспрашивала Эмине. — Ничего. Это тебя не касается! — Повысив голос, проговорила я, ощущая ярость в груди. — Какая ты сегодня несговорчивая. Бледная ходишь, уж не беременна ли? Рука машинально легла на плоский живот, а разум принялся отторгать даже саму мысль о возможном успешном зачатии. — Сплюнь! Калфа только рассмеялась над моим суеверием и пошла себе дальше. Я же так и осталась стоять на одном месте, боясь пошевелиться. Неужели я всё-таки понесла от Мехмеда? Не успела я вернуться в ташлык, как встретила шехзаде Селима, вероятно, он пришел посмотреть на праздник в гареме. Поклонившись наследнику, я уже хотела уйти, но его пронзительный взгляд остановил. Рыжеволосый мальчишка заметно вытянулся за прошедшие годы. Очень скоро и ему станут выбирать девушек в гарем. Одна из них — венецианка Сессилия станет для меня грозным соперником. — Асие хатун, мой брат у себя? — Деловито поинтересовался шехзаде. — Не могу знать точно, скорее всего, он в покоях. — Спокойно ответила я, усмирив собственных демонов. — Хорошо, пойдем вместе! — Селим искренне мне улыбнулся, и я благосклонно кивнула.

***

Спустя четверть часа Рахшан стало нехорошо. Её дыхание стало прерывистым и тяжелым, а в желудке свернулся тугой узел. Служанка провела пальцами по лбу девушки и нахмурилась, обнаружив у той жар. — Тулай… — Слабо проговорила фаворитка шехзаде и едва не упала. — Я… Меня в сон клонит сильно… — Что с тобой? — Служанка не стала терять время и тут же резко прокричала: — Лекаря! Срочно! Рахшан хатун плохо! Черкешенка вся покраснела, рот её раскрылся в ужасном крике, на языке ощущался привкус крови. Одалиски обступили её со всех сторон, но никто из них, кроме Тулай, не горел желанием хоть как-то облегчить муки бедняжки. Они лишь наблюдали за агонией и строили теории о личности того, кто мог навредить наложнице. Рахшан вырвало. Девушки неприязненно поморщились и разошлись в стороны. На кровавую рвоту смотреть никому не хотелось. — Хватит стоять! — Тулай пришла в настоящее бешенство. — Сообщите Афифе хатун! Одна из одалисок всё же рискнула и пошла на поиски хазнедар. Не из жалости или желания помочь, из страха. Лекарша пришла в гарем. Она склонилась над девушкой и долго осматривала рвоту. — В лазарет её скорее! У неё сильное отравление. Эти слова прозвучали настолько ясно и четко, что сомнений не оставалось, Рахшан кто-то отравил намеренно. Соперница в гареме у неё была одна: Асие хатун.

***

Шум в гареме прекратился. Все сплетницы улеглись, и лишь я не могла уснуть, всё думая о Рахшан хатун. Удивительно, но она сумела выжить. Рустем ага, очевидно, слишком переоценил этот яд. К тому же подозрение пало на меня. Хотя, конечно, можно быть спокойной. Они ничего не докажут. Не пойман — не вор. Размышления плавно перетекли к Мехмеду. Как он там в Манисе? Думает ли он сейчас обо мне, так же, как и я о нем? Белый шелк тянулся за моими ногами, новое ночное платье было безумно удобным. Я прижала руки к груди, пройдясь пальцами по напряженному подбородку. По крайней мере шехзаде был предупрежден о неискренности Мустафы, и, я надеюсь, он сделает правильные выводы. Ладонь легла на живот. Страх беременности сковал всё тело. Я пила специальный отвар, но вдруг он дал сбой, не подействовал, в любом случае способы контрацепции в шестнадцатом веке оставляли желать лучшего. По щеке скатилась первая слеза, и я не смогла взять себя в руки, разрыдавшись. Тихо, чтобы не разбудить Умут хатун. Горячие слезы падали на грудь. Во рту чувствовалась горечь. Легла и отвернулась к стенке, крепко зажмурив глаза от собственного бессилия. Я честно старалась выбросить всё плохое из головы. Понимала, что необходимо прекратить себя жалеть.

***

Два дня спустя

— И зачем ты меня позвала, хатун? — Эмине калфа усмехнулась и посмотрела на стоящих чуть поодаль Бурзу и Аксинью, что пришли вместе со мной в сад. — Твоё счастье, что Афифе не стала раздувать дело с Рахшан хатун. — Ты думаешь я причастна к её пищевому отравлению? — Лекарша не сказала про яд, но, я полагаю, он имел место быть, разве не так? — Я доверяю её заключению, а Рахшан хатун всегда славилась слабым желудком. — Парировала я и улыбнулась. — Позвала я тебя не просто так. Настала пора тебе определиться, калфа. — С чем это? — Эмине показалась мне крайне заинтересованной. — Со стороной. — Я на стороне Хюррем султан. — Не торопись так сразу, подумай хорошенько. Если выберешь меня, сможешь поехать в санджак, станешь управляющей, будешь получать солидное жалование, да и я не обижу. А вот твои перспективы в столице крайне туманны… — Деньгами заманить решила? — Женщина приподняла бровь и сцепила руки в замок. — Они никогда не станут лишними. — Я подумаю. Ответ дам позже. Я проводила Эмине калфу затуманенным взглядом и, накинув на голову капюшон своей красной накидки, пошла вперед по выложенной дорожке, вдыхая прохладный воздух. Рука сжала переплет тетради со стихотворениями Мехмеда. Всего несколько дней разлуки, а я уже вся извелась без него. К тому же я переживала насчет этой проклятой стрелы и что она всё же сможет достигнуть своей цели. Вернувшись в гарем, я отдала тетрадь и свою накидку Аксинье, оставшись в белом платье с розовым кафтаном. Рыжие волосы были собраны в невысокий хвост, а на лбу блестело украшение в розовыми камнями. На одном из диванчиков расположилась Рахшан хатун, увидев меня, она поманила пальцем и слегка улыбнулась. — Доброе утро. Вижу, тебе уже намного лучше. — Моё лицо не выражало даже толики искренности. Слова жгли холодом равнодушия. — Асие хатун, я слышала, ты в саду утром гуляла. — Фаворитка сделала паузу и отпила немного травяного чая из стакана. — Позови в следующий раз и меня, пройдемся вместе, поболтаем. Я очаровательно улыбнулась и беззастенчиво забрала с подноса одно яблоко, откусив, простонала от наслаждения, не боясь быть отравленной. — Не о чем нам с тобой болтать, Рахшан!

***

Обед в этот раз подали на террасу в покоях Мехмеда. Перед отъездом шехзаде отдал слугам распоряжение пускать меня внутрь, если я того пожелаю. Опустив глаза в пол, я рассматривала длинный подол фиолетового платья, ему нравилось, когда я его надевала. Этот цвет прекрасно подходил мне, так же, как и красный. Подперев щеку ладонью, я всё думала о Мехмеде. Сердце щемило каждый раз, когда перед глазами вставали кадры той самой сцены, когда он падал замертво с торчащей из спины стрелой. — Еда стынет. — Аксинья осторожно прикоснулась к моему плечу, выдернув меня из водоворота мыслей. — У меня нет аппетита. — Тебе нужны силы, не тревожься, шехзаде обязательно вернется! — А если нет? — Мои глаза вновь наполнились слезами. — Хорошая моя, шехзаде ведь сказал, что всё преодолеет, лишь бы вновь быть с тобой. — Блондинка нежно коснулась моих волос. — Почитай стихи, он только и пишет про тебя и про свою любовь. — Ах, если бы он не уезжал! Остался бы со мной! Аллах, а если я его потеряю? — В Манисе с ним ничего не случится. Повелитель и Хюррем султан не позволят… — Это не от них зависит, Аксинья! — Я вышла из себя и повысила голос. — Я чувствую, что-то плохое с ним произойдет. Маниса принесет нам лишь смерть. — Уф… — Славянка тяжко вздохнула. — Не говори так! Всё будет хорошо. Не печалься напрасно. Я согласно кивнула и взяла в руку ложку, чтобы отведать остывший чечевичный суп. Глаза наткнулись на красивый сладкий пирог с лимонным сиропом. — Это ревани? — Да. Съешь хоть немного, может, настроение поднимется. Когда шехзаде Мехмед вернется, вы поедете в свой санджак! — Не говори громко, а то спугнешь ещё наше счастье. — Я улыбнулась, пожурив подругу. — Уедешь в Амасью и будешь там госпожой. — Аксинья мечтательно улыбнулась и подняла глаза к небу. — Если кто-то услышит, то подумают, будто я зазналась совсем. Хюррем султан это не понравится. — Серьезно произнесла я, и подруга замолкла. — Не хочу портить с ней отношения. — Я говорю лишь правду. Это разве не очевидно?! Мехмед любит тебя, ты будешь его главной женщиной, родишь ему детей. — Рано ещё говорить что-то. Повелитель ещё не принял решение. — Он его примет. Хюррем султан будет только рада, что ты наперекор судьбе, как и она сама когда-то, станешь единственной в гареме шехзаде! От этих слов у меня ёкнуло сердце. Слишком уж пророческие речи. Вдруг не сбудется? И что тогда? Я глубоко вздохнула и вновь задумалась. В горле встал противный комок. Я прикрыла глаза, пытаясь сдержать новый поток слез. Какая же я мягкая. Плачу по любому поводу… Эмоциональное состояние действительно оставляло желать лучшего. Что же со мной творится?

***

Вечер следующего дня

— Сюмбюль ага! — Я решительно подошла к главному евнуху и слегка поклонилась. — Весь вечер ищу тебя. — Что-то стряслось, не дай Аллах? — Обеспокоенно поинтересовался он. — Мне нужно выйти в сад. Хочу прогуляться. — Асие хатун, время позднее, может, лучше завтра с утра? Сюмбюль сглотнул, увидев, что я начала закипать от гнева. Евнух знал, что злить любимицу шехзаде и Хасеки не стоит, поэтому не стал перечить и повел меня к выходу из гарема. Договориться со стражниками вышло с первого раза. Благодарно кивнув, я выпорхнула прочь, вдыхая аромат цветов. Пальцы сжимались на серой накидке. Внезапный гнев сменился радостью. Я мечтала весь день о ночной прогулке. Откинув капюшон назад, я пошла вперед, наслаждаясь прохладой и тишиной. Звезды, как мелкие бусины, рассыпались по темно-синему полотну, завораживая своей красотой. — Афифе хатун! — Крикнула я, когда совершенно случайно столкнулась с женщиной. Та словно выросла из ниоткуда и теперь грозно смотрела на меня. Нарушительницу режима. — Что ты здесь делаешь, негодница? — Хазнедар схватила меня за локоть и повела за собой. — Ничего дурного, клянусь, мне просто стало очень жарко в покоях, и я вышла подышать воздухом… — Кто выпустил? Я опустила глаза в пол. Сдавать Сюмбюля не очень-то хотелось. Он помогал мне и всегда относился будто к дочери. Моё молчание было расценено как отказ отвечать. — Я обязательно доложу госпоже о твоей выходке! — Простите. — Сейчас я больше походила на провинившееся дитя, чем на дерзкую наложницу. — Этого больше не повторится. Я подавила внутри себя безумное желание пойти наперекор. Ужалить побольнее, сказать нечто ужасное. В покоях меня встретила Бурзу хатун, пораженная тем, что я сумела выйти сухой из воды. Но кто бы посмел меня наказать? Всем в гареме известно, что я — неприкосновенна, и наказать меня может лишь шехзаде Мехмед. Эта ночь выдалась непростой, однако мне так и не удалось уснуть. Мысли о любимом человеке ободряли меня, не позволяли падать духом и окончательно сломаться.

***

— Ай! — Я вскрикнула от внезапной боли в груди. Было ощущение, будто в моё сердце воткнули раскаленный кинжал. Аксинья испуганно смотрела то на меня, сидящую в полном ужасе, то на дверь, чтобы позвать на помощь, если та мне понадобится. — Что случилось, дорогая? — Очень больно. — Моя ладонь накрыла грудь, скрытую за белоснежной тканью платья. — С Мехмедом что-то не так. Боже, это наверняка стрела… — Какая стрела? Ты о чем? В проходе показалась фигура Бурзу. — Госпожа, вы кричали? — Девушка подбежала ко мне, начав осматривать со всех сторон. — Что произошло? Тупая боль резко отступила, не оставив после себя ничего, кроме пустоты. Я натянула улыбку, чтобы не выдать своих переживаний. — Всё уже хорошо, не тревожьтесь! Служанка перешла на шепот, она придвинулась ближе и склонилась к самому моему уху: — Рахшан хатун что-то замышляет против вас! Я только что видела, как она с Тулай что-то искала в ташлыке. И что всё это значит? Голова совсем разболелась, я отослала подруг прочь, желая побыть одной. Я в очередной раз убедилась, каким гнилым был гарем. В лицо эти девушки мне улыбаются, а за спиной ищут способ уничтожить. Печально… — Ничего Рахшан не сделает мне, силенок не хватит! — Самой себе сказала я и свернулась клубочком в постели.