Белая ладья

— Ты очень стоический человек, Канаде. Я раньше не замечал. — Дело не в стоицизме, учитель, — рассеянно ответила она. В новой мастерской, защищённой настолько надёжно, насколько было возможно, высилась колонна из камня, огромная, массивная, наполовину изрезанная символами и рисунками. — Вот эта, — Канаде махнула рукой, — пойдёт на северный мыс. Учитель вздохнул, скрестив руки на груди: — В могилу себя не сведи трудоголизмом. — Помочь мне может только Кимимаро, — не без цинизма заметила Канаде. — Не припомню, чтобы кто-то ещё выразил желание обучиться моему искусству фуиндзюцу. — Ты опять пытаешься исполнить что-то невозможное. — Не невозможное, а маловероятное. — Раса мёртв, Канаде, — Ао произнёс это мягко. — И упокоен. Дело не в нём. — Тогда, чёрт возьми, в чём? — А вы разве не видите? — она резко обернулась. Вперила уставшие упрямые глаза в фигуру своего учителя. — Неужели одна только я ощущаю затишье перед бурей? Враг никуда не делся. — Это паранойя. — Это факт. Канаде, тяжело вздохнув, потёрла лицо. — Наш с Кимимаро проект позволит нам переждать, если случится непоправимое… — Какое «непоправимое»? — Не знаю! Не знаю. Но что-то грядет. Что-то… Она устало потёрла лицо. — Канаде, — лицо учителя смягчилось. — Всем нам придётся однажды умереть. От всего не защитишь. Ао подошёл к ней, приобнял. Канаде ткнулась носом в хорошо знакомое плечо. Глаза заслезились. — Не бойся, — её погладили по спине, как ребёнка. — И не волнуйся. Ты и так дала нам достаточно. — Но я могу больше, — глухо и тихо отозвалась она. Норовило всхлипнуть. Ао покачал головой. — Не можешь, — его голос был мягким. — И ничего страшного. Не бери на себя того, чего взять нельзя. Канаде робко приобняла его. — Я хочу дать нам всем шанс, — призналась. Голос от слёз почти ломался. — Уже всё сделано, — её снова погладили по спине. — И шанс был принят… Время, — Ао вздохнул, — рассудит. А детей ты убережёшь. Или мы убережём, если тебя не станет. Им расти по твоим книгам. Новое поколение генинов-чуунинов уже на них растёт. Дай жизни время. Позволь ей течь. И не сопротивляйся… Ты доказала, что души бессмертны. Все упокоимся. И Канаде наконец всхлипнула. — Мне страшно, учитель, — прошептала, стыдясь собственного признания. — Мне так страшно… И так не хочется подвести вас, народ… — Канаде, — её погладили по волосам. — Ты никогда нас не подведёшь. И доказательство этому, — и коснулся пальцем пучка с заколками. — Не приноси себя в жертву. Ни сейчас, ни потом. Мы не готовы к этой потере. В худшем случае… выживи. Пока ты здесь… никто не заплутает. Ясно? Канаде, прикрыв влажные глаза, вспомнила Бена, душераздирающую тоску и смирение в его взгляде, бесконечно добром. — Ясно, — прошептала, склонив голову. Открылась Великой Силе. Да. Ей было суждено жить.

***

Во второй раз дипломатическая делегация Конохи состояла всего из двух людей — Хатаке Какаши и Учиха Саске. Гай своё решение объяснил тем, что им, в отличие от прочих желающих, было полезно. Канаде легко согласилась с составом. Суйгецу уже был знаком с Саске, и он взял на себя обязанность развлекать Учиха, а также познакомить с другими «последними» из кланов, чтобы у мальчика из Конохи имелась возможность обстоятельно поговорить в том числе и с теми, кто свои кланы хорошо помнил — как хорошее, так и плохое. Хатаке Какаши, по идее, должен был бы продолжить разговор о морском торговом пути, к которому присоединялась Коноха, но, на самом деле, не имелось никакой нужды. Тема беседы являлась официальным поводом — все планы были составлены ещё в прошлый визит. Ему стоило бы тоже поговорить с «последними» из Кири. Но он не хотел. — Меня сослали сюда на принудительные каникулы, — поделился он, когда Канаде застала его на пирсе с удочкой в ночи. Забуза уже рассказал об их спарринге в первый день приезда. Оскал Демона Тумана был виден, несмотря на полузакрытое лицо — вынудил попыхтеть Копирующего ниндзя Конохи. В итоге, Хатаке Какаши «забронировала» на период визита вся верхушка Кири, от Кисаме до Ширагику. Кроме Канаде. — И как тебе перспектива подобного отдыха? — Канаде опустилась рядом. — Может быть, парочку новых техник подгляжу, — последовал рассеянный ответ. — Но вряд ли. В этом и весь азарт. Техники техниками, но сам стиль можно имитировать лишь отдалённо, когда дело касается по-настоящему интересных и сложных соперников. Самого себя не перепишешь, как ни старайся. У него не клевало. — Лучше бы крабов поискал, — посоветовала Канаде. — На ночную рыбу надо на лодке выходить, подальше от берега. — А если пешком? — на неё скосили взгляд. — У рыб свои правила игры. Мелкую добычу, разумеется, можно оглушить, но мы такое не практикуем. Это невежливо. И когда реки мёрзнут на юге архипелага, лёд специально вырезают, чтобы рыбы могли дышать. Их не берут из этих «окон»… Тоже несправедливо. — Не знал, что вы такие блюстители чести. Канаде миролюбиво фыркнула: — На меня нахлобучили шляпу не просто так, — и сардонически улыбнулась. — Любой из нас, из нынешней «верхушки», мог бы стать Мизукаге… если говорить о боевых навыках и силе мысли. — То есть такой цели не стояло? — Какаши не без любопытства взглянул на неё. — Править? — Нет, разумеется. Канаде выудила из кармана юкаты пачку сигарет. Прикурила с щелчка пальцев. — Я бы вообще предпочла оставаться анонимной, как до революции, — призналась. — Печати не спасают от идолопоклонничества. К счастью, к такому в стране Воды тоже склонности нет… Но нельзя ведь постоянно сидеть дома. Да и, если на то воля Силы, мне бы хотелось дожить до отставки, а потом… отправиться в какое-нибудь путешествие. — Я думал, ты намеренно шла к позиции Мизукаге. — Многие так считают, наверное. Но они заблуждаются. Впрочем, это не имеет никакого значения… Туман хранит свои истины. — Это метафора? — И да, и нет. Какаши задумчиво наклонил голову вбок. — Если у тебя в груди нет истины, то в тумане можно сгинуть, — равнодушно констатировала Канаде. Стряхнула пепел с сигареты. — Даже сейчас? — Даже сейчас. Люди всё равно пропадают периодически в густом молоке. Туман берёт своё, океан тоже. Но я потом отпеваю, и души уходят налегке. — Но почему пропадают? Разве Кири не находится под прямым контролем тебя и твоих людей? Канаде невесело усмехнулась: — Законы жизни не перепишешь. Нам не нужен никакой Данзо, чтобы блюсти теневую сторону вопроса. Ни туман, ни океан не забирают сейчас невиновных или невинных. С моего согласия, они вершат суд над теми, кто хочет посягнуть на свет… над теми, кто не способен ни на раскаяние, ни на искупление. Безнадёжные случаи, в общем, — и затянулась сигаретой. — Странно, — это было сказано совершенно искренне. — Я думал, — и Какаши осёкся. — Нет никакой утопии, — предугадывая его мысли, произнесла Канаде, выдохнув дым. — Как уже сказала… законы жизни не перепишешь. Злу всегда есть место в человеческих сердцах. Кто силён, то заполняет пустоту светом, как может, и борется каждый день со своим главным врагом — самим собой. Кто слаб, кто труслив, кто бесконечно идёт на поводу у своих слабостей… рано или поздно подходит к черте. Я не позволяю её переступить, потому что шанс сотворить злодеяние вкупе с железобетонными намерениями — почти совершённое преступление. Я такой же диктатор, как и другие Каге, Хатаке Какаши. Не обманывайся. Более того… как и другим Каге, мне глубоко неприятны мои базовые обязанности. Она сожгла в своих пальцах недокуренную сигарету. — Разочарован? — спросила прямо. Какаши медленно покачал головой. Круглая луна серебрила его макушку. — Нет. Но я не ожидал подобной честности. — Мне нет никакого смысла лгать, — пожала плечами Канаде. — История всё равно придумает мне какой-нибудь возвышенный образ, отдаляющий от человеческого фактора. Так было с вашими братьями Сенджу. Ещё один закон жизни, который не перепишешь. И поднялась на ноги. — Завтра лучше крабов полови, — посоветовала. — Они здесь вкусные… Ни океан, ни туман тебя не тронут. Так что можешь не опасаться. Но, — Канаде замешкалась, — остерегайся всё равно. И лучше будет, если составлю тебе компанию. Какаши нахмурился. — Ты ведь сказала, что ни туман, ни океан меня не тронут. — Не тронут. Но нет уверенности, что и защитят. — От кого? У Канаде ещё не состоялась беседа с Гаем о злонамеренном «кукловоде», способном, подобно призраку, появляться из ниоткуда и растворяться в воздухе — Пятый Хокаге входил в свои обязанности на пепелище старого режима, ему было пока не до внешней угрозы, только до внутренней. — Примерно через месяц после вашего возвращения я наведаюсь в Коноху, — пространно ответила она. — Чтобы ввести Гая в курс дела. Ему пока не до того. Но раз вы с Саске здесь, значит, новый режим почти стабилизировался. — Не припоминаю, чтобы я об этом говорил, — Какаши, отложив удочку, смерил Канаде внимательным взглядом. — Он вошёл в должность похожим на меня образом, — спокойно отмахнулась Канаде. — Переворот Данзо не состоялся, но прежний режим всё равно пал. Реорганизация абсолютно всего, вкупе с вычленением сторонников «старого»… это муторная работа. Гаю повезло, его быстро окружила «новая волна» — главы кланов, ученики старого Сарутоби… Кому, как не мне, понять, когда приходится переиначивать философию общества? Какаши медленно моргнул. — Справедливо, — произнёс после паузы. — Но что по поводу того, что ты собираешься рассказать Гаю? — От этой угрозы не защитишься, — призналась Канаде. — По крайней мере, пока. Но её надо знать. Особенно, если учесть, что «угроза» в какой-то степени залегла на дно… Она ещё проявит себя, но не в ближайшее время. — Что это значит? — По моим прогнозам, будет ещё одна война. Какаши замер. — С кем? — его голос был холоден и профессионален. — С Ивой и оставшимися Малыми Скрытыми? — Не знаю. Не факт, что с ними. — Когда? — Тоже не знаю. Моя философия вкупе с морским торговым путём немного спутала карты врагу. Он и убил Расу. Если не лично, то чужими руками. Это был не Данзо. — Именно поэтому Суна не выдвинула нам обвинения? Канаде кивнула. — Именно поэтому Кири ещё не наладила отношения с новым Казекаге? — У детей горе, — её голос был спокоен. — Я их не виню. Раз страна Ветра не вышла из альянса, беспокоиться не о чем. — Кто, чёрт возьми, этот враг? — Какаши встал. Канада тоже поднялась на ноги. — Мы этого не знаем, — произнесла тихо. — Никто не знает. Я поговорю с Гаем, когда ситуация в Конохе окончательно стабилизируется. — Подобные риски стоит обсуждать срочно. Она покачала головой. — Это необычный враг, — её голос был тих. — Так просто его не возьмёшь. Но он в какой-то момент пойдёт в открытую… И вот к тому моменту нужно быть готовыми. «До» не получится. — Но ты поделишься информацией с Гаем. Любой другой Каге решил бы, — Какаши осёкся. Канаде печально улыбнулась. — Лидерам не чуждо сочувствие. Более того, — и посерьёзнела. — Ты ведь уже назвал нас «блюстителями чести». Эта тварь, — уголки губ опустились, — посягает не только на державы и людей, но и на само право на жизнь. За всю мою карьеру куноичи строжайший вердикт я выдвинула только один раз. Если сложится… будет и второй. Этот враг не получит от меня сочувствия, даже если у него самое печальное прошлое на свете, даже если у него выйдет раскаяться… Сравнения ради, Ягура хоть и умер, но я его помиловала. Так что… И, отвернувшись, медленно побрела прочь. — Делай свои выводы, — бросила через плечо.

***

На следующий день в её окно постучали. — Странные у Конохи голуби, — хмыкнул Джузо за своим столом. Очки на его носу добавляли ему даже больше внешней солидности, чем татуировки. Канаде, использовав Силу не по назначению, открыла окно, не отвлекаясь от бумаг перед собой. — Приветствую, — рассеянно поздоровалась. — Часы посещения уже кончились. — Время обеда, разве нет? — Какаши, сидя на корточках, не сдвинулся с обратной стороны подоконника. — Ещё нет, — Канаде глянула на часы. — Через полчаса. — Есть планы? — Только разве что пообедать. — Тогда зайду через полчаса? Канаде, наконец, всмотрелась в лицо внезапного гостя. Какаши прищурил глаз в улыбке. — Чтобы что? — спросила она. Отчасти, действительно, чтобы уточнить — документооборот кого угодно мог вогнать в сонливость. — Чтобы пообедать вместе, — просиял Какаши, несмотря на маску. — Ну ладно, — и она зевнула, прикрыв рот ладонью. — Заходи через полчаса. И Какаши как ветром сдуло. Бива Джузо многозначительно прочистил горло. Канаде, голодная, сонная и уставшая, посмотрела на него соответствующим взглядом. — Нет, ну вкус у тебя отменный, — наконец прокомментировал владелец Кубикирибочо. — Но второй раз импортное? Канаде, скомкав бумагу, беззлобно запустила ей в Джузо. Он расхохотался, увернувшись.