Белая ладья

В Кумо отправились несколько изменённой компанией — Тесса послал Баки обратно в Суну, оставив при себе Яшамару и Канкуро, а Канаде взяла с собой, в качестве охраны и сопровождения, Райгу, Хаку и Чоджуро. И рассчитала правильно. Из «своих» с ней мало кто успел обсудить разрыв с Какаши, всего четыре человека — Райга, Кисаме, Хаку, доставивший письмо адресату лично в руки, и Ширагику. Мужчины присутствовали при непосредственном составлении письма, а матриарх клана Юки, сначала поверхностно «оценив ситуацию», нашла повод, через вручение уже готовой одежды следующим утром, «прощупать» Канаде на предмет разбитого сердца. И только потом благословила на отпуск в Кумо. Иначе говоря, Райга и Хаку почтительно ничего с Канаде на предмет отношений не обсуждали, а Чоджуро, известный чрезвычайной воспитанностью, брал с них пример. И поскольку делегация Кири держалась непринуждённо, смешанная компания из представителей трёх держав общалась между собой легко и спокойно, не выбирая тяжёлых тем для разговора. На первой долгой остановке, уже на высоких лугах страны Молнии, но всё ещё совсем недалеко от океана, ближе к концу обеда, Эй дал знак Канаде. Они отошли далеко в сторону. И Мизукаге, усевшись поудобнее на валун, сигналом чакры подозвала к себе Райгу. — У господина Райкаге к тебе предложение, — объяснила спокойно и прямо. — Разговор будет между вами, а я выступлю в роли свидетельницы и, если понадобится, медиатора. И, распечатав себе бутылку с водой, отвела взгляд в сторону. Райкаге, первым делом формально поблагодарив равную ему за предоставленную возможность, немедленно перешёл к делу. — Жениться на уроженке страны Молнии и Кумо, — ошарашенно пробормотал Райга, выслушав. В Силе всколыхнулось его недоумение. Куросуки задумчиво почесал подбородок. — Господин Райкаге, — он деликатно кашлянул, — какой толк в супружестве без любви? — А ты считаешь, что наши женщины не смогут тебя уважить, как подобает? — Эй, скрестив руки на груди, нахмурился. — Смогут, конечно, — Райга и бровью не повёл. У него уже имелся за пазухой достаточный дипломатический опыт, не позволявший терять самообладания дольше, чем на три секунды, когда ситуация того требовала. — Но я ведь тоже должен буду любить её, — Райга смягчил выражение лица. — И она должна будет «прижиться» у нас. Пожалуйста, имейте в виду, что между нашими культурами есть разница. Более того, я ведь один из Семи Мечников. Это тоже надо учитывать. — Культуру примет, — отмахнулся Эй. — Избранницу заранее обучат уважать её. — Тогда остаётся фактор Меча, — серьёзно повторил Райга. — Клинки Киба позволяют своему владельцу любить и заводить семью, как выяснилось сравнительно недавно. Не подумайте, — быстро предупредил, увидев, как Эй открыл рот, — это важно. Владельцу Нуибари, например, клинок этого не позволяет. У меня нет, на данный момент, детей, но семья, всё-таки, есть, — и повёл подбородком в сторону молчавшей Канаде. — Да, я был влюблён в гражданку Ветра и Суны, и у нас могло бы получиться с Пакурой в каком-нибудь другом мире; просто обстоятельства пересилили, и мы решили не толкать друг друга на взаимные тяжёлые жертвы… Всё это не значит, тем не менее, что воля моих клинков полностью изучена. Я, например, являюсь первым владельцем Кибы, которого отпустило сумасшествие, касающееся смерти. Благодаря Канаде. И, разумеется, за счёт моего положения… Если с уроженкой Кумо всё сложится, наши общие дети будут преданы Кири. Я не знаю, как она к этому отнесётся. Эй задумчиво пожевал губы. — Резонно, — признал. — Допустим. Но и это можно учесть. — Я верю в Силу, — добавил серьёзно Райга. — И молюсь. И тоже провожаю мёртвых. Не так, как Канаде, но… я научился, — и отвёл взгляд в сторону. — Если будущая жена не сможет принять мою веру, то наши пути разойдутся до заключения брака. И это не просто моя принципиальность. Вера в Силу, молитва, проводы душ… Именно религиозное влияние Канаде и оградило меня от безумия клинков Кибы. Значит, если жена откажется принять эту часть моей жизни… — Я понял, — кивнул Эй. — Проблемы не будет. — Но это вы так говорите. Вдруг жена передумает? Политические браки едва ли позволяют развод, — Райга посмотрел в глаза Райкаге. — Я не хочу, чтобы моя будущая жена чувствовала себя беспомощной. И не хочу, чтобы она воспринимала жизнь со мной, как безвыходную ситуацию. Эй какое-то время изучающе рассматривал своего собеседника. Усмехнулся, покачав головой. — В том числе поэтому ты и соответствуешь вкусам моих куноичи, — подытожил. Тон его был добродушным, но взгляд тёмных глаз отливал серьёзностью мужчины, ответственного за благополучие своего народа. — Патриархат Кумо начал изживать себя, когда я пришёл к власти, поскольку пора было это дело менять. Мы куда более либеральны сейчас, чем Коноха и Суна вместе взятые. И тем не менее, в том числе из-за былой патриархальности, у женщин Кумо во многом «тяжёлая рука», да и характер — не мёд. Иначе говоря, они, в большинстве случаев, соответствуют всем понятиям женской идеальности, зная, при этом, себе цену. — Тогда… Тем более, — начал было Райга. — Послушай, — перебил его Эй, вскинув ладонь. — Такие женщины амбициозны, но психологически пластичны. Это значит, что им важен статус мужа. Выгодный брак даёт им конкретную репутацию, а также поляну для самореализации. Мы подберём тебе кандидатку, которая не только сможет принять тебя, но и которая покроет какие бы то ни было твои слабости. Иначе говоря, если расценивать брак союзом, то она не только встанет под твоё знамя, но и понесёт его, не отрекаясь, тем не менее, от своего «я». Значит, и веру примет, и влияние клинков примет, и твою семью тоже. Райга, вздохнув, спрятал руки в карманы. — Ты присмотришься к ней, — предложил Райкаге уже мягче. — Я понимаю. Без любви ничего не выйдет. Мы пошлём кандидатку в качестве посла. Никаких обещаний никто ей не даст. Приглядишься, присмотришься. Она тоже. Дальше жизнь всё устроит. Я настаиваю, в первую очередь, на шансе. Между Кумо и Кири нет «плохой крови». Мы все войны прошли бок о бок. Райга помялся с ноги на ногу. Он явно сомневался. И Сила не намекала ни на какие однозначные «да» или «нет», давая понять, что ситуация была «чистым листом», но будущей опасности, тем не менее, никакой не представляла. — Ладно, — сдался Куросуки. — Можно попробовать… познакомиться с ней, но слова не даю. Канаде? — Я всё слышу, — отозвалась та. Приподнялась с камня, на котором сидела. — Если таково твоё решение, то попробуем. И были пожаты руки; и все трое вернулись к компании. Канаде не чувствовала никакого предзнаменования в Силе, только живой покой, лёгкий и прозрачный, как горный воздух. С другой стороны, это тоже можно было бы трактовать, как намёк, но она, тем не менее, не торопилась с выводами. Канаде уже обожглась, бросившись в отношения с человеком, чувства к которому всё же бледнели на фоне опыта с Расой. Каждый новый день, казалось, приносил осознание ошибки, пусть и сладкой, пусть и целительной. Какаши увлёкся ей и добился своего, осторожно навязавшись заполнить собой ещё не затянувшуюся в сердце пустоту. И он не был виноват в том, что попытался. Но и Канаде не считала себя виноватой в том, что, последовав воле Силы, вернула его Конохе. — Как прошло? — спросил её Тесса, когда снова отправились в путь. Иллюзии традиций двух держав немедленно окружили их, и остальные участники компании не сочли это грубостью. Киллер Би, Даруи и Шии отлично развлекали более молодых гостей своей земли, в то время как Эй и Яшамару обсуждали молодёжь и влияние новой эпохи на менталитет. — Нормально, — пожала плечами Канаде. — Райга открыт к такому развитию событий. — А ты? Канаде прикусила губу. — Мы попробуем, — произнесла наконец. — Никаких гарантий нет с обеих сторон, разумеется. Мы ведь шиноби, да ещё и бесклановые, — и искоса взглянула на Тессу. Его лицо было беспристрастным, нечитаемым. — Нам претит мысль брака без любви. — Хм. Но следует учитывать, что любовь бывает разная. На влюблённости или страсти семью не построишь, поскольку за очарованием следует разочарование. — Я знаю, — вздохнула Канаде. — Уже знаю. И то, и другое было пережито. Но мне всё ещё мало известно о той любви, на которой, как ты намекаешь, семья и строится. — Разве? — Тесса посмотрел на неё. — У меня сложилось впечатление, что ты знаешь. — А я знаю? — Канаде озадаченно моргнула. Он, беззлобно рассмеявшись, отвёл взгляд. Его лицу не было свойственна чрезмерная эмоциональность, но когда оно что-то выражало, то становилось намного красивее. Хотя, казалось бы, Третий Казекаге и так был невероятно привлекателен. «Неудивительно, что Сасори сошёл с ума от зависти», — с толикой грусти подумала Канаде. — «Тессе природа дала и красоту, и силу, и гений… и даже харизму. Не громкую, как у того же Гая, но никому ничего не доказывающую». — У тебя ведь примеры есть в жизни, — произнёс он. — Мне, естественно, рассказали о любви Хошигаке Кисаме и Теруми Мей. Причём, — и тактично кашлянул, — с некоторым контекстом, поскольку владелец Самехады пару раз основательно выпил с Баки и Яшамару. — Тебе даже сплетни рассказали? — опешила Канаде, ничуть не оскорбившись. — Я находился в некотором упадке духа, — пожал плечами Тесса. — Мне хотели поднять настроение. — И как? — полюбопытствовала Канаде. — Подняли, — и посмотрел на неё. — Это же отношения, ведущие к хорошему браку. Чем тебе не пример? Канаде отвела взгляд, прикусив губу. Какое-то время молчали. — Я не хочу больше ошибаться, — тихо призналась она. — И не хочу, чтобы снова ошибся Райга. — Не думаю, что это были ошибки, раз никто не ушёл с пустыми руками. — Может, ты и прав, — тяжело вздохнула Канаде. — Но у тебя, например, была невеста раньше, ты говорил… И осеклась, осознав, что не знала, как далее развить свою мысль, чтобы никого не обидеть. — Была, — легко согласился Тесса. — И мы с ней виделись, в сумме, около пяти или шести, раз. До Сасори. — Почему? — Согласно нашим традициям, чем реже ты видишь суженную, или суженного, тем больше вероятность, что молодожёны на свадьбе будут улыбаться, — и Тесса произнёс это с такой иронией, что Канаде невольно хихикнула. И закрыла себе рот ладонью, подумав, что могла своей реакцией обидеть. Тесса скосил на неё довольный взгляд. Тоже ироничный. — Ну и чувство юмора у тебя, — Канаде снова хихикнула, не удержавшись. — Жизнь абсурдна, и я тоже, — он пожал плечами. — Впрочем, отвечая на твой вопрос… я рад, что не поспешил тогда жениться. Брак с пропавшим без вести мужем, известным, именитым и богатым, обрёк бы её на бесконечную вдовью долю, а сейчас мы были бы друг другу абсолютно чужими. Более того, тогда она не смогла бы выйти замуж по любви. Я ведь, кажется, говорил, что у неё уже дети. Старший в следующем году получит ранг генина. Значит, всё было не зря. — Но ты говорил про «не уйти с пустыми руками», — подумала вслух Канаде. И мысленно пнула себя за бестактность. — Я вышел холостым, — констатировал Тесса. — Сейчас старейшины не рискуют намекать мне на продолжение рода… Посмотрим, сколько продлится их терпение, — и ухмыльнулся. — Полавирую. Впрочем, если станет совсем невыносимо, то совру, что безумно в тебя влюблён, преценденты ведь есть. Канаде чуть не споткнулась. — Не надо, — и рассмеялась. — Тогда тебя вместе с приданым отправят в Кири первым рейсом, если в мире станет известно, что после Расы у меня был Какаши. — Пришлют с бантом на голове, — серьёзно кивнул Тесса. — И с открыткой: «спасибо, что выбираете продукцию Суны». — Ха-ха-ха!

***

Ей бы стоило догадаться, что Тесса отослал Баки обратно в Суну не просто так. Но она не догадалась; именно поэтому, после нескольких часов пути по стране Молнии, с ещё не выветрившимся из сознания послевкусием дурмана Долины Скорби, Канаде не заметила знакомой чакры на сенсорном радаре, пока её владелец не оказался в поле зрения. Точнее, владелица. Темари начала расцветать рано; угловатую скованность девочки уже скрасили мягкие формы молодой женщины. Но юность всё ещё живо ощущалась в ней — надломленный максимализм в широко распахнутых глазах, невосполнимость детских мечт в чуть согнутых коленях, первая горечь тенью в уголках губ, бесконечная борьба с самой собой в резковатых движениях рук. Канаде смотрела на Темари и видела в ней себя много лет назад, и сердце переполнялось порывом обнять и утешить; но это было бы лишним. Они приходились друг другу никем. И всё же… «Думала ли так же Ширагику, глядя на меня», — мелькнула мысль в голове и отозвалась истиной. Хорошо, что встреча произошла на последней остановке перед Кумогакуре. Райга, Чоджуро и Хаку, не сговариваясь, немедленно затянули в разговор делегацию Кумо, и Эй не только позволил это, но и незаметно отдалил группу от Канаде и Темари под предлогом рассесться, как приличным людям, на во-о-он том бревне, а заодно и выпить чаю. Один только Тесса устроился чуть поближе к Мизукаге и племяннице, и по его скрытной ауре нельзя было определить, за кого он собирался, при надобности, вмешаться — за племянницу, или за товарища по должности. В том числе и иллюзии Тессы окутали Мизукаге и дочь Расы. — Я хотела, — начала было Темари, но Канаде, опередив её, подошла ближе и, оборвав чужую фразу на полуслове, мягко и осторожно, как дикого зверька, приобняла, настаивая на жесте, пусть и не на его близости. Темари замерла натянутой струной, и Канаде почти почувствовала, как у девочки, девушки вспотели ладони. Окабе отпрянула: — Я очень рада тебя видеть, — произнесла тихо-тихо, искренне, и отстранилась, отступила назад, не слишком далеко, но на два шага. — Как ты? Она могла бы не спрашивать; по Темари всё было видно тем, кто умел смотреть. Дочь Расы, с вытаращенными глазами, с болезненным выражением лица, нервно облизнула губы и потупила взгляд — не из смущения, а собирая в кулак гордость, на которую всё ещё не имела права. Сглотнула. На что-то решилась. Сама сократила расстояние, ткнулась лбом в чужое плечо, неловко, угловато, по-детски. Канаде опустила ладонь на светлую макушку, и голова под пальцами не дёрнулась. — У нас с братьями теперь… только дяди, — глухо, хрипло произнесла Темари. — Только дяди… «Ни отца, ни матери». Канаде, прикрыв глаза, снова подумала о Ширагику — о морозных узорах на стекле окон, чтобы ученица её, на тот момент, любовника, меньше смотрела на мрак снаружи; об уроках женственности, обманчиво невинной, с кинжалами в рукавах, с ядовитым лаком для ногтей; о подоткнутом одеяле после особенно холодных полётов на материк и обратно. Вспомнила еле скрытую, сложную тоску Ширагику после того как Ао, появляясь, исчезал раз за разом, не рискуя по-отечески приласкать свою воспитанницу. — И я, — со вздохом призналась Канаде, позволив себе, наконец, погладить чужие волосы. — И у вас всё ещё есть я. Темари вздрогнула. «Несмотря ни на что». Канаде, прижав к себе чужого ребёнка, поймала взгляд Тессы. Она не знала, какими глазами на него посмотрела, но его выражение лица смягчилось. Третий Казекаге, еле заметно, печально и понимающе, улыбнулся.

***

Вскоре после этого добрались, наконец, и до Кумо; в тот момент солнце, оранжевое, как мандарин, только скрылось за горами, а это означало, что и синие сумерки должны были вот-вот принести за собой тёмную ночь. Решили не ужинать всем вместе, чтобы отдохнуть друг от друга, и Канаде этому порадовалась. Её сопровождение тоже устало от бесконечных разговоров, хотя каждый, конечно, старался не подать вида; но когда Окабе предложила им поесть по отдельности, распределив по тарелкам принесённый в апартаменты ужин, трио телохранителей немедленно идею одобрило. Затем она, наконец, спокойно закончила свой личный проект после еды. Лазурное хаори с чайками легло на тело, как и должно было. Обработанным избытком ткани Канаде подпоясалась на манер ремня. В новом образе она казалась младше своего возраста. Юката слишком взрослила. С укороченным волосами, в шёлковых тёмно-синих штанах, в правильных местах облегавших, но просторных, в белой рубашке, обнажавшей ключицы, с хаори поверх, в сандалиях на небольшом каблуке, Канаде выглядела, как молодая женщина, цветущая, красивая… у которой всё ещё было впереди. Она задумчиво повела пальцами по шее. Не хватало бижутерии. «Закажу у близнецов Теруми комплект. Серьги, кулон на тонкой цепочке и кольцо… Но они спросят про металл. А я не знаю, что мне подойдёт лучше. Не хочу жёлтое золото, не хочу серебро… Но и медь с латунью на мне не будут смотреться красиво». И вздохнула. «И про драгоценные камни спросят. Не хочу синие. Но надо что-то, что подойдёт к хаори». Потом ей надоело про это думать, и Канаде вылезла через окно своей комнаты курить на крышу. — И снова ты, — констатировала, застав Третьего Казекаге на черепице соседнего здания. — Дышу горным воздухом. — Я планировала курить. — Кальян? — Нет, спасибо, — но не полезла в карман за пачкой. Тесса выбил её из колеи внезапным появлением Темари, но его можно было понять, да и сердиться не получалось, даже понарошку — долгожданная встреча с дочерью Расы стоила своей бури в стакане. Вздохнув, Канаде подошла к краю крыши. Затем приземлилась рядом с Казекаге, спрятав руки в карманы. Тесса взглянул на неё. Молча достал откуда-то яблоко, не совсем глянцевое, червивое со стороны. Протёр, будто не задумываясь, о робы, срезал гниль, а потом разделил чакрой ветра на две половины, несимметричные, неровные. Чуть протянул ладони. — Бери, если хочешь. Канаде озадаченно моргнула, не ожидая жеста. — Угощаю, — зачем-то добавил Тесса. Она потянулась было, но остановила себя. Подняла взгляд на его лицо. — Не отравлено, — его черты смягчились. — По очень, очень многим причинам. Прими хотя бы скромную благодарность за то, что пообщалась с моей племянницей. Канаде, наконец, взяла половинку яблока поменьше. — Было бы за что благодарить, — и печально ему улыбнулась. — Знаешь, мы хоть с Темари и совсем чужие друг другу люди, но… Есть ведь что-то. Аккуратно повертела неожиданное угощение в руках, не касаясь мякоти. — Я ведь Мизукаге, — констатировала не без ноты печали. — Мне нельзя любить чужих граждан. — Зря ты так думаешь. Тесса сочно хрустнул своей половинкой яблока. — Но в чём я не права? Дожевав, он промокнул рукавом рот. — Видишь? — и подошёл к краю крыши. Задрал голову к звёздам. — Бесконечность. — Вижу, — вздохнула Канаде. — И любовь, хотя бы платоническая, должна побеждать всё, и так далее… — Я не это хотел сказать, — произнёс он, не оборачиваясь. — Подойди. Я покажу. И она подошла, всё ещё мягко держа в ладони свою половинку яблока. — Знаешь, сколько отчаяния, созвучному твоему, они видели? — произнёс тихо Тесса, поведя рукой между собой и звёздами. — Оно такое же бесконечное, как род человеческий. Раньше, по крайней мере, здесь, люди не вступали в браки вне своих деревень в пару улиц… вне своего социального класса… не женились на тех, кто не приходился им дальними родственницами… И посмотри, к чему мы пришли сейчас. Канаде тоже задрала голову вверх. — Где-то там, откуда ты родом, — продолжал тихо голос Тессы, — люди женятся, будучи с разных планет. — И с разными расами, — помолчав, почти робко добавила Канаде. — А ты говоришь, что тебе что-то нельзя, — и сардонически усмехнулся. — Пятнадцать лет назад роман между двумя Каге был идеей, которая не пришла бы в голову даже отпетому сумасшедшему… И тем не менее, любовь была, её никто не выдумал. И женщина сейчас сидит в качестве даймё одной из самых выдающихся держав. И другая женщина своим гением задала моду на мир, показав тщеславным и алчным, что он стоит намного дороже привычной нам кровопролитной войны. Канаде рассеянно откусила яблоко, и рот наполнился сладким, с кислинкой, соком. — Это тоже, когда-нибудь, добром не кончится, — Тесса спрятал ладони в карманы своей робы. — Ты это знаешь, и я это знаю. Хотя бы потому что люди грешны, пока живы… И не всегда со зла, но запутавшись в своих суетливых заблуждениях… Я люблю мою родину, в первую очередь, за звёзды, Канаде, — и задрал голову ещё выше. — Они стоят того, чтобы порой не смотреть под ноги. Даже если у лодыжек вертится ядовитый скорпион. Канаде, облизнув губы, задумчиво переварила чужую аллюзию. Посмотрела на Тессу искоса. Его взгляд всё ещё был устремлён ввысь. Вздохнула. — Кири не может себе позволить этого, — и повела рукой к звёздам. — Не знаю, Тесса. Но я очень ценю… — Найди того, кто увидит в тебе больше, чем отражение собственных желаний. И всё. Она замерла. — На звёзды засматривается каждый мечтатель, — Тесса скрестил руки за спиной. Взгляд его был задумчив; подбородок опустился вниз. — И только в Кири, покрытой белой пеленой, алмазную россыпь неба почти не увидеть, разве только на пике гор, поскольку каждый житель сам по себе звезда, даже если бледная, тусклая… И если он перестаёт светить, туман, рано или поздно, поглощает его. Бесшумно. Почти незаметно. Я прав? Канаде снова облизнула кисло-сладкие, от яблока, губы. — Возможно, — её голос был тих. — Твои мысли мне созвучны. Возможно, я даже их думала. Это… объяснило было некоторую… помешанность… чужаков на нас. Хотя, не знаю. Возможно… «помешанность» — неправильное слово. — Восхищение, — равнодушным голосом предположил Тесса. — Ближе к этому слову, да. И помолчали. Канаде, достав пачку из кармана, предложила сигарету Тессе. Он, еле заметно пожав плечами, согласился. Закурили, щёлкнув пальцами, и сочный горный воздух, сухой, но отяжелённый росой, впустил в себя аромат табачного дыма, и сладкого, и горького. — Тебе нужен кто-то, кто светит сам по себе, — вдруг снова заговорил Тесса. — Даже если и слабо. Хатаке, полагаю, был тебе метеором. Раса — звездочётом. Они хотели бы быть, как ты. — Почему ты так думаешь? — безо всякого обвинения, без претензии, спросила Канаде. — Хотя бы потому что Сасори тоже был, своего рода, звездочётом. И он мне не простил того, что я мог сиять, а он — нет. Канаде, не удержавшись, посмотрела на собеседника. Бледное лицо Тессы было маской печальной усталости. — Моя способность управлять железом не врождённая, кто бы что ни говорил. Талант, чутьё, интуиция… и много работы. Или дар имени. Смотря во что верить, — его взгляд стал далёким. — Это я научил Расу управлять золотом. И он выбрал свой металл, чтобы сиять ярче. Не из зависти. Не всякое желание превзойти ведёт к ней… Суны «откупилась» мной. Но именно ваш народ решил поголовно покарать таинственный кукловод. — И всё равно, мы сияем, — тяжело вздохнула Канаде. И обернулась к Тессе. — Но ты и себя не списывай со счётов. Нас теперь много, — и чуть улыбнулась. — И все мы странные. Те же Гай и Эй… Тесса всё ещё смотрел перед собой далёким, не видящим, взглядом. — Не уверен, что смогу «сиять», как прежде. — Это невозможно, — согласилась Канаде. — Но, знаешь… даже перекованный меч остаётся мечом. — Тоже верно, — Тесса, моргнув, посмотрел на неё. Наклонил чуть голову вбок. Его желто-зелёные глаза потеплели. — Спасибо. — Было бы за что, — улыбнулась ему Канаде. — И, — она замешкалась, — я тут подумала… Может быть, я найду ещё пару поводов побывать в Кумо. Не только ради общения с Эем, но и… — Темари, — понимающе кивнул Тесса. Хмыкнул, переводя взгляд в ночь. — Поводы у тебя будут. Я назначил её преемницей. Канаде, к счастью, в тот момент не затягивалась дымом, поэтому не поперхнулась. — Она познала цену гордости, — ответил на незаданный вопрос Тесса. — Обретший пластичность мысли и смягчивший окаменевшее сердце далеко пойдёт и никогда не окажется по-настоящему одинок. Не подумай, я не возлагаю на Темари слишком много надежд. Мне не нравится этот словесный оборот. Я знаю, что она, когда придёт время, справится. И если захочет семью, то Гааре ничего не будет стоить ненадолго вернуться к браздам правления. — Вот так просто? — ошарашенно моргнула Канаде. — Он уже был Казекаге, — пожал плечами Тесса. — Вариант. Я собираюсь оставить Темари в наследство достаточно средств, материальных и не только, чтобы она смогла поступать по собственному рассмотрению. — Ты уже так далеко планируешь? — Я не собираюсь править долго. Канаде удивлённо распахнула глаза: — Как это? — Вот так, — Тесса, занятый своими мыслями, затянулся сигаретой и выдохнул несколько ровных колечек дыма. — Меня уже «убила» должность один раз. По крайней мере, в какой-то степени. Переживём маячащую на горизонте войну, и я уйду в отставку, когда уляжется пыль… Начнётся новая эпоха, и будет лучше, если молодое поколение встанет во главе Деревни, — глаза грушевого цвета отразили смирение, усталость. — Больше десяти лет я провёл, как бабочка, заточённая в янтарь. Меня воспитало другое время… При всём желании, не получится соответствовать новым требованиям. — Тесса тяжело вздохнул. — Эпоха, в которой я мог бы быть политическим новатором, прошла. Но «волкодавы» старой закалки, к сожалению или к счастью, всё ещё нужны. Канаде смотрела на него растерянно: — Но чем ты займёшься потом? — Не знаю, — Тесса равнодушно пожал плечами. — Есть идеи… в первую очередь, касательно собственной мастерской. Я ведь ремесленник по нраву, хоть и в ниндзюцу, — и помрачнел. — Ещё один фактор зависти Сасори. Он не хотел, чтобы Суна славилась двумя гениями-современниками, пускай мы как принадлежали, так и принадлежим разным стезям. — Может, и моего преемника пора готовить, — рассеянно пробормотала Канаде, стряхнув пепел с сигареты. — Может, ты и прав… Новая эпоха… новый глава… — А ты чем займёшься в отставке? — Дожить бы, — моргнула Канаде. И устало потёрла лицо свободной рукой. — А так… Литературой, наверное. Мы ведь с Забузой опубликовали роман. Если на то воля Силы, напишу ещё. — Я бы почитал твои мемуары, — предложил Тесса, чуть наклонив голову вбок. — Про космос ничего не будет, сам понимаешь. — Но про революцию? Она задумалась. — Это в старости, если доживу, — решила. — Но пока… я бы попробовала себя снова в художественной литературе. И пора бы уже выпустить пособие, хотя бы для «своих» рангом повыше, моей школы фуиндзюцу. Она ведь есть. — Тоже вариант. И в повисшей тишине, спокойной, мирной, коронованной тёмными силуэтами гор и яркими звёздами, каждый задумался о своём.

***

В ту ночь Канаде спала крепко, и сны не задерживались в её сознании. Но образы всё равно проплывали под сомкнутыми веками далёкими серебристыми рыбками во тьме океана. Ей будто бы снился Раса; расслабленный, свободный, без хаори Казекаге, с руками в боках, он стоял, смотря перед собой… и не захотелось его окликнуть, потому что в чужой фигуре читался тот покой, в котором при жизни ему было отказано. Ей будто бы снился Бен, увековечивший себя стариком, и его синий, как сумерки, призрак, беседовал с другим таким же, но более молодым; и хотя Канаде видела того, второго, в первый раз, что-то неизвестное отзывалось в груди на пышные локоны, казавшиеся немногим темнее седины Бена. Ей будто бы снился Какаши без маски; он сидел на мосту в ночи, свесив ноги, и его лодыжки болтались в холодной воде. Он сидел не один, а в окружении своих учеников, с миской рамена в ладонях, с кульком помидоров и умебоши у бедра — и печаль в его глазах была доброй. Ей будто бы снилась Ринго; приёмная мать показалась в видении болезненно молодой. Проснувшись поутру, Канаде застала в памяти несуразицу, и какие-либо детали увиденного рассеялись, оставив за собой только странное ощущение покоя. И, посмотрев на себя в зеркало, уже одетую, в новом образе, она только и подумала рассеянно: «надо отпустить волосы», — без намерения собирать их день за днём обратно в пучок. Больше не было смысла прятаться, и не только от мира, но и от себя самой.