Корпрус

Телефон около уха трясся. Рита прекрасно знала, что должна сказать, но не была уверенна, что это сработает. Трубку, как на зло, никто не брал. Двое мужчин в черном минивэне совсем расслабились, поняв, что документ уже едет к ним и вряд ли хоть что-то способно помешать их планам. Оксана, несмотря на свое явно бедственное положение, тоже умудрилась слегка успокоиться, поверив в то, что уже совсем скоро ее отпустят. Девочке бесконечно хотелось есть, пить и спать. Она успела простыть, просидев всю ночь в не особо теплом салоне. На ней было только легкое пальто, ведь никто не рассчитывал, что придется так сильно задержаться практически на улице. В то время, пока преступники праздновали свою победу и подготавливались к обмену, Варламова мысленно молилась всем: оператору мобильной связи, Демидову, всем известным ей языческим (и не только) богам. Лишь бы уже на вызов ответил. Вот просто ответь. Долгую минуту не происходило ничего. Только гудки: тяжелые, длинные, каждый — как удар молотом по наковальне. Один за другим, один за другим, как чертова карусель эмоций. -Демидов слушает, — сквозь пелену мыслей пробился голос Давида, все-таки соизволившего ответить. -Дав, Арсений сейчас поехал на один адрес, — сбивчиво, без приветствия начала Рита, резко выкручивая руль одной рукой, пока второй придерживала мобильный у уха. -Но там подозреваемого нет, он в Капотне. На том конце повисла странная тишина. Как будто человек по ту сторону завис или не услышал. -Повтори? Где? -На Капотне, Демидов, — практически прошипела криминалистка, у которой уже глаз подергивался. -Бога ради, передай Арсу. -А ты… ты где? — мужчина явно напрягся, это было слышно. -Я еду на Капотню, — выдохнула девушка, вцепившись пальцами в кожаную обмотку руля. -Скоро буду там. -Понял… ты не это, мы… -Все, пока, я за рулем, — отрезали тут же все диалоги. Господи, лишь бы не догадались. Мало кто знает, но несколько лет назад именно фраза «Я на Капотне» спасла Максимова от предупредительного в голову. Тогда Демидов успел отправить Дрозда и ОМОН к нему, те прибыли как раз вовремя, вытащив его прямо из-под пули. С тех самых пор их отдел использует эту фразу только тогда, когда кому-то из них угрожает настоящая, подтвержденная, серьезная опасность, но напрямую сказать не получается. Никто и никогда не шутил с этим сигналом, всегда использовали по назначению. Все, кроме капитана Дроздова. Этот просто орал «помогите, убивают!» и бегал кругами. Громко выматерившись, Давид быстро набрал что-то на компьютере, а потом, подождав всего минуту, схватил стационарный телефон, первым делом позвонив Максимову, чтобы тот собирал в срочном порядке отряд на выезд и продиктовал адрес, к которому двигался маячок, каким оборудована каждая служебная машина. Диалог не занял больше десяти секунд, следом сразу же был набран номер Попова. Тот ответил почти моментально. -Дава? -Срочно на разворот и за броником, — почти крикнул в трубку Давид, от чего Арс отдернул трубку от уха, вдарив по тормозам и дернув руль. Встречный поток отчаянно загудел, а квадратная махина накренилась, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов через две сплошные. -Нет времени на броник, куда еду? -Телецентр на Шаболовке, галопом, слышишь меня? — забив на всякие бронежилеты выпалил Демидов, второй рукой очень-очень быстро клацая по клавишам. -Рита на Капотне, понимаешь? Арс?! -Сука, — выругался оперативник, не отвечая сбросил вызов и втопил газ в пол. Гелендваген. Под капотом — двигатель на четыре литра, 584 кобылы, мощь, страх и V8 с двумя турбинами. Эта дура за четыре секунды уже может лететь сотку. Да что уж там говорить: с водителем в виде Арсения — она и за меньшее время взлетит. Вот таким образом обычная дорога где-то чуть дальше центра Москвы за пару мгновений превратилась в гоночный трек. Сплошная? Пригорок? Похуй, едет. Номера на переднем и заднем бамперах говорили сами за себя, тонированные почти в ноль стекла — тоже не предвещали долгих разговоров. Железная черная коробка то вылетала на встречку, перестраиваясь обратно за метр до столкновения, то перепрыгивала перекресток на все красные, виновато мигая аварийкой пару раз. Штрафами потом можно будет в покер играть, но кого это волнует, если так подумать. По пути даже смог набрать номер Эда, чья помощь явно не будет лишней. Парень припрется даже если ему сказать, что намечается перестрелка в черном гетто. Нет, не так. Особенно, если сказать ему такое. -Сидеть, — приказал похититель, затягивая узел за спинкой стула покрепче, чтобы Оксана уж наверняка никуда не делась. Девушка пискнула, дернувшись от боли в запястьях. Грубые волокна, охватывающие ее по рукам и телу, уже протерли кожу, кажется, до кости. -Заткнись, — буркнул мужик, отвешивая бедняге очередную пощечину. -И без тебя голова болит. Студентка тихо всхлипнула, уронив подбородок на грудь. Скорее бы все закончилось. Примерно в это же время на задворках заброшенного телецентра припарковалась черная машина, из которой молнией выскочила Рита, даже не заглушив мотор. Оставалось всего ничего. Зайти-отдать допуск-забрать сестру и, может быть, к этому времени как раз спецназовцы подоспеют, положат этих мудаков мордой в пол. Лишь бы только тайминги не сыграли против. Все, что сейчас нужно — тянуть время, чтобы коллеги успели подтянуться и все прошло хорошо. На пороге ее снова встретила черная повязка из плотной ткани, накинутая со спины и широкие, грубые ладони, тщательно обыскивающие сотрудницу на предмет оружия. Ожидаемо, но всегда страшно. Ее вновь провели до нужной комнаты, где держали Оксану. Обретя зрение по-новой, Рита проморгалась, изучая взглядом это место. Почти такое же, как на заводе, только комнатка поменьше и выглядит чуть лучше. -Допуск, — без прелюдий произнес мужчина, а лезвие щелкнуло в воздухе, прислоняясь к горлу заложницы. -Сначала сестра, — пусть и со страхом в голосе, но четко и ясно произнесла Варламова, показывая им то, зачем они охотились все это время. -Развязывай. -Смело, — оценивающе кивнул человек в маске и капюшоне, но никаких изменений после этого не последовало. -И очень тупо. Отдай документ и получишь ее живой. -Я ничего не отдам, пока вы не… Девушка не успела договорить. В ее затылок уперлось что-то твердое, холодное и нагоняющее ужас. Оборвавшись на полуслове, она сглотнула, стиснув зубы. -Слушай, мы занятые люди, — протянул лениво тот, что стоял с ножом у горла младшей сестры. Его пальцы, обтянутые черными хирургическими перчатками, заползли в спутанные волосы, а потом резко сжались в кулак, сильно дернув за них в сторону, чтобы связки на тонкое шее натянулись. Студентка вскрикнула бы, да скотч не позволял. -У нас не так много времени на милые разговоры. Отдай. Допуск. -Отдайте. Сестру, — прорычала в ответ Варламова, у которой сердце бухало уже в глотке, но сдаваться — не в ее стиле. Да, страшно. Да, паника. Да, почти истерика. Ладони потеют, дыхание сбивается, руки дрожат, все тело бросает то в жар, то в холод, но нужно тянуть время. Только вот, уже получалось не очень. Господи, ну где они? Сколько их еще ждать? -Видишь ли, нам не нужна мокруха, — почти снисходительно бросил главный, все еще оттягивая голову девочки, упираясь в ее бледную кожу острием. Еще чуть-чуть и покажется кровь. -Будь послушной девочкой, положи бумажку, забери сестру и уматывай отсюда, пока мы достаточно добрые. -У нас не резиновое терпение, — поддакнул человек сзади, укладывая палец на курке плотнее. Арс прислонился к стене, вскинув руку открытой ладонью к остальным и прислушиваясь к окружению. По эту же стену, рядом с ним замерли бойцы, ожидающие следующей команды. В полной тишине, созданной подготовленной группой, откуда-то сверху, прямо над ними, послышались приглушенные голоса. Варламова специально говорила громко, чтобы ее было слышно лучше. Умная женщина, не зря лучшая. Попов прислонил указательный палец к губам, призывая всех к полному молчанию. -Арс, спешить надо, — процедил шепотом Максимов, махнувший своим бойцам, чтобы те начинали подниматься по лестнице. -А то успеем, — также тихо огрызнулся Попов, двумя пальцами отдавший приказ идти по другой стороне оставшимся ребятам. Те сложили жест «ок» и почти бесшумно двинулись на подъем. -Я за твоими, ты за моими, встречаемся там, — сообщил младший оперативник, почти моментально испаряясь из-под носа старшего. -Это я тут, вообще-то, операцией командую, — недовольно буркнул старший, но потом лишь вздохнул, покачав головой. Порода у них, видимо, такая. Да и чего ожидать от сына ФСБ’шника? Подчинения и сломленной воли? Ага, все начальство видит это только в своих лучших снах. Брюнет руководит даже не своим отрядом, его никто не просил, он вообще практикант. Но, черт, слушаются же парни. -Бумагу отдай, — уже потеряв всякое терпение и начиная заметно нервничать пророкотал мудак, из последний сил сдерживаясь, чтобы не перерезать глотку своей жертвы. После недолгого молчания, упрямого взгляда карих глаз и тишины, он наконец выдохнул. -Пристрели ее. Затвор щелкнул. Оксана замычала, резко замотав головой и попытавшись раскачаться на стуле. Рита рвано втянула холодный воздух сквозь зубы, услышав, как пульс зашумел в ушах. За секунду до трагедии, Максимов вместе со своим коллегой замахали рукой, призывая отряд вломиться в комнату. А дальше… ничего. Не было криков «Не двигаться!», «Лежать!», «Мордой в пол!», «Работает спецназ!» и всякого такого. Спецназовцы как по команде опустили дула винтовок в пол, когда их встретили два человека, удерживающие заложниц. По протоколу нельзя открывать огонь, если есть шанс убить заложников. А здесь — только такой и был, потому что позорники прикрывались телами девушек от полиции. -Отставить, — почти без раздумий произнесли оба, хотя бойцы уже отвели оружия в пол. -Попов, это моя операция, — напомнил злобно Максимов, а парни уже не понимали, кого слушать и что именно делать. -А это моя семья, — напомнил тот, глядя в глаза своей девушки, которую преступник прижимал к своей груди одной рукой, а второй удерживал ствол у виска. Рядом с ней на стуле сидела Оксана, заливаясь слезами, с ножом у горла. -Что, мусора? — ехидно спросил один из них, явно мерзко улыбнувшись под маской. -Думали, мы тупые? Думали, не могли просто забрать у этой шалавы чертову бумагу и свалить? Не-ет, мы зна… Договорить ему не дали. Тут было только два человека, которые не подчиняются никаким законам, кодексам, протоколам, не боятся выговоров, рапортов и увольнения. Но в этот раз это был не Арс. Все в помещении, включая Арсения, дрогнули, когда прогремел незапланированный выстрел, а тело преступника обвалилось безвольно на пол. Ровно по центру его лба красовалась кровоточащая круглая рана, глаза превратились в стекло почти моментально. Кто выстрелил — не было времени разбираться, начался хаос. Ухватив буквально секунду замешательства, парни быстро выбили нож из руки второго, моментально скрутив его и роняя на землю. Тот матерился, вырывался, пытался встать, но на него навалилось два здоровенных шкафа в полной экипировке, прижимая прикладами голову к грязному полу. Рита успела, разве что, взвизгнуть, на этом время кончилось. Все случилось практически в одно мгновение. Выстрел, шок, и вот человек уже барахтается под двумя амбалами, в наручниках. -Не опоздал? — уточнил на всякий случай Эд, убирая за пояс свой ЮСП, как будто не он только что поставил под угрозу жизнь криминалиста. И не он же ее спас. -Пошел ты, — дрогнувшим голосом прошептал Попов, крепко обнимая Варламову за плечи и прижимая ее к себе. -Дура, ну ты же сразу могла сказать, — шепнул он ей на ухо, зарываясь носом в темные волосы. -Товарищ майор, тут кровь! — крикнул кто-то из отряда. И вот теперь отвисли все. -Сука, скорую! -Звоните медикам! -Да отвали, не видишь, артерию задело?! Возгласы смешались в один сплошной белый шум, а Рита уже ничего не слышала. Ее зрачки дергались, в глазах двоилось. Весь мир сжался до узкого, темного коридора, в конце которого на стуле все еще сидела ее младшая сестренка, только признаков жизни больше не подавала. Ее голова висела, как у тряпичной куклы, лица не было видно за волосами. -Уведи, — коротко приказал Арсений, передав трясущееся тело Варламовой в руки Выграновскому. Тот ничего не сказал, только кивнул. Но вывести ее тоже не получилось: девушка резко выхватила пистолет из-за пояса Эда, вырвалась из его рук с какой-то бешеной силой, и, подойдя практически в упор к закованному в наручники ублюдку, хладнокровно, спокойно, без всякой дрожи, приставила оружие точно к его лбу. Шум от выстрела не заставил себя ждать. Пуля влетела в голову, прошибая кости черепа. Потом еще раз. И еще. И еще. Молча, не отводя помутненный слезами взгляд, Рита нажимала на курок, прошивая свинцов труп до обезображивания, до состояния, в котором родная мать не узнала бы. Она бы продолжала жать на спуск, если бы в один момент ее за руку не ухватил Попов, спохватившийся почти сразу. Резко развернувшись, как будто вынырнув из транса, Варламова автоматически выстрелила. Только, на этот раз, в сторону Арса, который так неудачно ее одернул. Пуля шваркнула об его кожанку на плече. Тот вздрогнул, схватившись за травмированную конечность и приглушенно зарычав. -Отставить калечить сотрудников в массовом порядке! — рявкнул Максимов, отбирая у остолбеневшей криминалистки оружие и передавая его владельцу. -Охренеть, — процедил тот, осматривая и без того темный ствол со стертым номером, на котором теперь числилось чуть больше смертей, чем хотелось бы. -Арсюш… — пролепетала испугано девушка, ранившая своего же молодого человека. Она ведь не хотела. Ну не хотела же. -Не-не, — выдавил сотрудник, накрывая свой новый будущий шрам ладонью. Слава богу по касательной, вытаскивать не придется. -Все хорошо. Не думай вообще, — процедил он, зажмурив один глаз. -Пульс есть! — прервал сцену один из бойцов, как только они разрезали веревки, связывающие тело девочки. Теперь ее аккуратно, очень трепетно удерживали на руках, не убирая пальцев от вены, где еще бились остатки жизни. -Эд, в правом кармане ключи. Оксану в машину, и в ближайшую больницу, у нее нет времени ждать скоряк, — сообщил Попов, пока Макс вызывал труповозку и копался в аптечке, которую очень оперативно притащил один парень из машины. -Рита — с Максом в отдел. А я… а мне сил. -Понял, — кивнул Выграновский, самостоятельно вынимая ключи от Гелендвагена из кармана куртки друга и, бережно, боясь лишний раз криво вдохнуть, принял с трудом дышащее тельце студентки. Как только она оказалась у него, парень на секунду застыл. Почти безжизненное лицо, окровавленное горло, закатившиеся глаза. Молодой человек смотрел на нее, и не мог пошевелиться. Похожа. Сука, как же похожа. -Эд, пожалуйста… -Да, — резко встрепенулся тот, отводя серые глаза в сторону. -Поехали. Пу-пу-пу… ну, у кого что, как говорится. Вот пока у одних хаос, страх, слезы и адреналин, у Антона проблемы иного характера. Он теперь снова один в квартире, Арс на работе, Ира с родителями помирилась. А это значит, что? Правильно, можно смотреть порево на большом экране и не мучаться с телефоном под одеялом. Только вот… неинтересно. Да, Шастун всегда был очень выборочен в подборе материала для просмотра, но сейчас его вообще все не устраивало. Как-то скучно. И пока в наушниках кто-то стонал так, словно демоны наружу выходят, Тоша лишь скучающе подпер щеку кулаком, глядя на экран из-под полуприкрытых век. Ну, не верит он. Переигрывают все. Вздохнув, подобно лучшему критику кинематографа, закрыл вкладку, возвращаясь на главную страницу. Ладно, дальше. Это была уже сотая страница известного черно-оранжевого сайта, но все равно поиски упорно продолжались. А что вы хотели? Человеку семнадцать, он одинокий, из самых близких — рука и… вторая рука. Что еще ему делать? Картинки обнаженных людей мелькали перед глазами, но ни одна не цепляла. Что, так сложно придумать хороший сюжет, взять красивых актрис, которые хотя бы пытаются вжиться в роль? -Мовно я заплафу фвоим телом, — передразнил паренек реплику женщины, у которой, как всегда, не оказалось денег для курьера. Дура, нахрен заказываешь, если заплатить не можешь? Нет, нельзя, пошла вон. Тоже, придумали. А если все телом платить будут? Вы об этом бизнес-то спросили, он как к этому относится? Вот же бесит. Случайно кликнул мышкой не туда, выйдя из своей, как ему казалось, любимой категории. О, секунду. Незаинтересованный взгляд чуть поменялся, когда перед ним открылись кадры с припиской «по принуждению». Ну, а чем черт не шутит? Нет, это все конечно ужасно, отвратительно, так нельзя, это преступление, Антон такое осуждает всей душой… но тут-то, тут-то кино, все по согласию, за зарплату. На это и не грех вообще, если так рассудить. Тоша, вообще-то, весьма консервативен в этом вопросе, поэтому дальше классики с ролевухами не смотрел даже. А тут вдруг так вышло. Ну, ничего, открывать для себя что-то новое, пусть даже это категории на Порнхабе — всегда правильно. -О, — выдохнул он, щелкнув на первое попавшееся видео. Оно. Если тут и был сюжет, то минимальный. Такой, чтобы просто в курс дела ввести и то, пинком под зад. Он даже непроизвольно губу закусил, наблюдая за разыгрываемой сценой. Да, точно оно. Рука уже спешно спустилась вниз, одергивая кофту повыше и цепляясь за край домашних спортивных штанов. Пока настрой еще на месте, нельзя медлить и откладывать на потом. Но, как только пальцы проскользнули глубже, ощутилась странная, слабая вибрация. Что за нахуй?.. Антон раздраженно осмотрел стол. Экран телефона горел, отображая чей-то звонок. Да вы издеваетесь, да? Всю жизнь никому не нужен, а как подрочить — так вот, пожалуйста, «але, Шастун». Как чувствуют, сволочи. -Ало, — буркнул в трубку паренек, шибанув по пробелу с такой силой, что бедная клавиатура чуть не рассыпалась прямо под ним. Видео застыло на паузе. Ну он же только ее связал, ну… ай, тьфу. -Хуем по лбу не дало? — рявкнули в трубку. Это еще что за… -Ты Антон? -Не дало, — почему-то ответил мальчик, но с небольшой грустью. -Я Антон. А вы? -А я вестник смерти, сдохнешь послезавтра, — ехидно сообщил чей-то голос по ту сторону провода, а потом глухой удар, ругань, мат и угрозы. -Короче, Арс просил набрать тебе и сказать, что не сможет сегодня подъехать. Если че-то надо, вот по этому номеру звони, никуда сам не суйся. Ты понял? -Да вы кто… — пробормотал школьник, все еще с грустью вглядывающийся в экран. -Как тебя вообще… — снова послышались удары, снова угрозы, мат и рык с обещаниями убить кого-то. -Анджей, — тут же исправился человек, но явно без удовольствия. -Можно Джей, можно самый лучший в мире… Его то ли били там, то ли он сам кого-то бил. Если честно, сложно понять, что вообще происходило на том конце. Спустя пару стуков, вызов оборвался, а Антон удивленно взглянул на телефон. Надо же, какие шизы бывают. А почему Арс не приедет?.. Ну, наверное, потому что Арсения уже приняли врачи из рук бывших друзей, увели его в кабинет и захлопнули дверь прямо перед носом Джея, который его сюда и привез, сунувшись вперед с привычным возгласом: «Я адвокат, мне можно!», но не успел протиснуться внутрь. Эд молча стоял за его спиной со сложенными на груди руками, наблюдая за тем, как человек в бежевом тренче злобно рычит, запихивая ксиву обратно в карман. Еще минуту в светлом коридоре стояла тишина, они даже не смотрели друг на друга, просто стояли по разные стороны, активно делая вид, что каждый совершенно не замечает чужого присутствия. Оба хотели дождаться, когда доктор выйдет и скажет, как дела у оперативника и Оксаны. Анджей раздраженно фыркнул, занимая самое крайнее сидение на железной лавочке. Выграновский последовал примеру старшего, садясь на максимальное расстояние от него. Они даже развернулись спинами друг к другу, чтобы не дай бог случайно не пересечься взглядами. Адвокат вытащил пачку сигарет из кармана, резким движением большого пальца откидывая смятую крышку. Твою мать. Закончились. Забыл купить. Прикрыв глаза и выдохнув сквозь зубы, убрал пустышку обратно, упав лбом на руки. Курить хотелось невыносимо. Уже минут тридцать без сигареты в зубах, это рекорд за последние десять лет. Внезапно на сидение рядом с ним что-то плюхнулось. Он обернулся, заметив коричневую коробочку с надписью «Marlboro». Презрительно хмыкнув, скинул шоколадное курево на пол, отвернувшись обратно. Через секунду что-то опять упало рядом. Еще одна пачка. -Две? — сухо поинтересовался Джей, все-таки поддавшись соблазну и приняв «подачку» Эда. -Твоя школа. Юрист лишь кивнул, и после щелчка зажигалки между ними снова повисло гнетущее молчание. В больницах нельзя курить, но кого это волнует? Точно не Анджея. Это их проблемы, что они нормальную вентиляцию не могут сделать, явно не его. -Две пачки, три года, — внезапно вбросил реплику адвокат, глядя себе под ноги, на больничный кафель, куда падал серый пепел. -Наверное, рассчитываешь на четыре прощения? Выграновский не купился на провокацию. Наоборот, вытянул мобильный из кармана, как будто здесь кроме никого и не существовало. -Барыга, я с тобой разговариваю. -А я с тобой — нет, — хладнокровно парировал, даже не моргнул. Естественно, вывел этим Джея из себя. Его что угодно из себя может вывести, но вот у этого человека в черном — просто врожденный талант. -Барыга, я тебя последний раз спрашиваю, — прошипел злобно он, поворачиваясь корпусом к не очень общительному собеседнику, что и глазом не повел в его сторону. -Ты где, сука, был? -Это не твое дело, — буркнул в ответ тот все таким же ровным, непробиваемым тоном, не отвлекаясь от яростного, но максимально бессмысленного пролистывания ленты. Адвокат прекрасно знал, как разговорить этого упертого барана, но, какого же было его удивление, когда он отвлекся буквально на секунду, потому что пистолет застрял за поясом, а когда вернул взгляд обратно — в его сторону уже было направлено дуло с глушителем. -Не сработает, — предупредил Эд, крепче сжав пальцы на рукояти. Он все еще не смотрел на юриста. Просто выставил руку с оружием. -Будешь выебываться — я шмальну. -Буду, — довольно смелое заявление для того, чьи мозги сейчас могут разлететься по всей больнице. Второе дуло промелькнуло в воздухе, и теперь их руки оказались перекрещены. Эд резко перестал беспечно залипать в телефоне, сначала просто подняв голову, а затем медленно повернув ее в сторону бывшего лучшего друга. Серые, уверенные глаза без капли страха столкнулись с таким и же карими. -Где ты был? -Тебя как ебет? Да, диалог у них явно не ладился. Никто и не собирался отводить огнестрел в сторону, оба были достаточно хладнокровны, уперты и до тошноты обижены. Шансы того, что кто-то выстрелит, росли с каждой секундой этого тяжелого, пробирающего до костей молчания. -М-молодые люди… — послышался испуганный, оторопевший голос медсестры, что застала эту сцену, выронив планшет с закрепленной на нем бумагой на пол. -Эт-это больница, тут нельзя с… с оружием и… и курить нельзя… -Следственный эксперимент, — огрызнулись одновременно два парня, тут же зарычав от негодования. -Это моя отговорка, — агрессивно прошипел Анджей, прищурившись. -Ты меня ей научил, — отрезал Выграновский. -Я не просил ее красть! Вилюш фыркнул, скрипнув зубами и перекатив тлеющую сигарету в другой уголок рта. Этот черт и правда умудрился перенять от него все лучшее. Если бы он только мог представить, что однажды ему придется столкнуться со своей же тенью, то, скорее всего, поежился бы. Нет, правда: один Джей для вселенной уже перебор. Теперь их два. -Либо отвечай, где ты был, что делал и зачем вернулся, — продолжил нажимисто говорить кареглазый, -либо я стреляю. Еще несколько секунд пустые, светлые глаза изучали его лицо, в котором не было ничего, что могло бы выдать блеф или неуверенность. Каким бы расколотым внутри не был парень, какие бы транквилизаторы не глотал, как бы сильно не ненавидел его — выстрелить в того, кого любил больше жизни все равно не мог. Перед ним он безоружен даже если до зубов напичкан колесами, стволами и патронами. Да даже если бы у него гранатомет был, все равно никак не помог бы. Поэтому он медленно опустил пистолет, нагнувшись вперед и прислоняясь центром лба к холодному металлу. Джей аж глазом дернул от испуга и удивления, резко задержав дыхание. Палец на полу-нажатом курке дрогнул, резко расслабляясь и отпуская его. Он же блефовал. А этот… -Стреляй, — тихо, спокойно произнес Эд, глядя в чужие, чуть дрожащие зрачки исподлобья. -Да… — адвокат понятия не имел, что делать в такой ситуации. Это стекло вместо глаз, эта железобетонная уверенность в своих действиях, знакомые до боли черты лица, которые он когда-то видел каждый день утром, днем, вечером, ночью. -О, вы помирились, — протянул Арсений, появившийся в дверях с перевязанным плечом и застав эту картину добровольного убийства. Кожанка болталась у него на руке, он не выглядел как человек, который умудрился поймать очередное пулевое. Наоборот, по нему так сразу и не скажешь, что вообще что-то случилось. То ли маску научился держать, то ли уже профессиональная деформация. -Че ты, опять таблетки не помогают? — усмехнулся он, изучая взглядом склоненную к дулу фигуру в черном. -Шизик херов, — выдохнул наконец Джей, одергивая оружие и нервно убирая его. -А ты еще не сдох? — с небольшим разочарование спросил он, отвлекаясь от светской беседы с Эдом и оглядываясь на раненного. -Жалость какая, — фыркнул адвокат, сложив руки на груди. -Пиздюку твоему звякнул, не переживай. С девочкой что? Попов поджал губы, опустив взгляд в пол и нервно пожал плечами. -Врачи прогнозов не дают, — пробормотал парень. -Вроде успели, но… — оперативник замялся, не зная, как это все переварить до конца. -Кома, короче, — на выдохе заявил он, махнув здоровой рукой. Ему было максимально мерзко признавать, что несчастный случай действительно способен унести жизнь этой девушки. Ей не перерезали горло нарочно, простая случайность. Нож был слишком близко, она замотала головой от испуга за сестру, острое лезвие резануло по тонкой коже. А потом выстрел, убийца дернулся, металл вошел глубже. Никто не заметил сразу, потому что царил какой-то хаос, а она просто молча сидела, уронив голову и потеряв сознание. Это все… такой бред. Такая, сука, отвратительная, ужасная случайность. -Врачи сказали, что задета крупная артерия, пока разбирались, кровь останавливали, везли — началась гипоксия. В общем… -Пойду, — холодно, отстраненно заявил Выграновский, подскакивая на ноги. Ну не мог он терпеть больницы. Не мог видеть все эти белые халаты, коридоры, слышать заумные термины. Его почти колотило каждый раз, когда он оказывался в таких местах. Несколько лет назад, его единственный родственник — младшая сестра — скончалась от рака, ей еще и восемнадцати не было на тот момент. Эд ради нее наркотой торговал, чтобы оплачивать дорогостоящие препараты и процедуры, жил с ней в этой чертовой квартире, выделенной государствам после детдома. Любил ее больше, чем свободу, жизнь и себя. А потом внезапно появился Джей, помогал, чем мог и не мог. Она умерла на руках у старшего брата, а тот после ее смерти забыл, зачем живет и не помнил, когда последний раз был просто в порядке. В один момент парень просто пропал, растворился в клубах, алкоголе и никотине. В чужих руках, неоновом свете и слезах, которые так упорно вытирал каждый раз, оказываясь пьяным вдрызг на задворках очередного блядушника. Спал с кем попало, пил, что найдет, валялся без сознания в грязи, говне, а утром смотрелся в разбитое, заляпанное его же кровью и пальцами зеркало в чужой ванной, надеясь, что когда-нибудь и ему дадут сгнить. Это было больше четырех лет назад, но Анджей все еще помнил его в стадии «дай мне просто сдохнуть», из которой вытягивал этого живого трупа. Упорно, долго, сцепив зубы и матерясь, но вытягивал. За руки, за ноги, за голову. И ведь получилось. Карие глаза внимательно проследили за уходящей прочь спиной, а потом их обладатель рвано выдохнул, накрывая лицо руками. -Барыга, — разбито выдавил он, зажмуриваясь. -Как же я его ненавижу. -Чуть сильнее, чем любишь? — слабо улыбнулся Арсений, прекрасно зная, какие у них были взрывные отношения. Нет, они никогда не были парой: Вилюш — отпетый гомофоб, презирающий все, что не женщина. Терпеть не мог Арса из-за его, моментами, гейских шуток и странного, неоднозначного поведения с представителями своего же пола. И тем не менее, Эд очень сильно его любил. Говорил об этом в открытую, вполне спокойно принимая тот факт, что Джей никогда не ответит ему взаимностью. А тот никогда не отталкивал. Только говорил «я знаю». Всегда. -Да завались, — выдохнул юрист, поморщившись. -Он пидор заразный, я таких голубых на дух не переношу. -Поэтому переживаешь за него днями и ночами уже три года, да? — хмыкнул опер. -Ты в запое уже сколько? Может, хватит? Вы взрослые люди… -Отъебись, — рыкнул наконец его друг, перебивая нравоучительный монолог, который пытались ему, так наивно, задвинуть. На полу все еще валялась пачка сигарет, которую в первый раз отвергли. Анджей нехотя ее поднял, запихнув в карман. Нечего добру пропадать, скурит. -Вам бы поговорить нормально, — подметил оперативник, дотрагиваясь до свежих бинтов на плече и чуть поморщившись. -Нет, Джей, без пушек, — предупредил он возглас «так мы же поговорили!». -Просто поговорить, как нормальные люди. Очень сильно заявлять, что эти двое — «нормальные». Никогда такими не были, так с чего начинать? -Поехали, — буркнул адвокат, резкими движениями вздергивая воротник своего любимого бежевого тренча, с которым не расставался, наверное, даже в душе. -К Окс все равно не пустят, да? -Реанимация, — бессильно развел руками Арсений. -Тут даже если мы втроем ксивы раскроем и орать начнем — не поможет. Еще Рите как-то сказать надо… Антон так и не узнал, почему Попов не сможет сегодня приехать. Он не звонил, на сообщения не отвечал, словно испарился. Паренек порывался набрать тот самый странный номер с тремя шестерками в середине, но каждый раз откладывал телефон, боясь побеспокоить людей. Неужели с ним что-то случилось? Но тогда, наверное, сказали бы… Вздохнув, Шастун понял, что сейчас опять в мыслях дойдет до чужих и своих похорон, моментально включив на одном мониторе какое-то случайное видео, а на втором — сайт с задачами из ЕГЭ. Информатика, снова она. Если честно, Тоша уже даже почти не думал, вписывая ответы. Дело даже не в том, что он сильно умный, просто алгоритм решения в некоторых заданиях был плюс-минус похож, а у него неплохо получалось их понимать. Да и давно интересовался программированием, в детстве фанател по слову «хакер». Даже не знал, что это, просто слово нравилось до безумия. Сейчас знает. И только больше восхищается. Пальцы лениво ползали по клавиатуре, пепел падал в пепельницу, предусмотрительно выставленную на столе рядом с пачкой салфеток на случай очередного кровотечения из носа. Обычная ночь, ничего сверхъестественного. Просто он один. Снова и совсем. Вот что ему надо? Есть люди в квартире — плохо, хочется, чтобы все свалили. Никого нет — одиноко и грустно, не хватает чего-то. Шизофрения, какая-то. Парень поежился от задувающего в приоткрытое на проветривание окошко ветра. Время близилось к двум часам ночи, снова никакое домашнее задание не сделано, его снова спросят, поставят «два», и снова будут трахать мозги по поводу успеваемости. Поскорее бы уже ЕГЭ, выпуск и… а дальше что? Университет? ПТУ? Да его даже в армию не возьмут, там такие не нужны. Хотя, отец был бы рад, если бы сын смог пойти по его стопам. Кстати, отец. А где он? Обещал ведь приехать как можно быстрее, так почему тогда опять не появляется? Хоть бы раз вовремя вернулся… Антон с грустью открыл приложение мобильного банка, взглянув на те деньги, что валялись на карте. Кроме сигарет и слабого перекуса ни на что не тратил, поэтому жить было на что. Хотя бы так. Хотя бы не умрет в нищете от голода и холода. Так, ладно, сейчас этот вариант частично решит, и пойдет сделает что-нибудь по домашке. Ну правда, не хотелось на второй год. Бедолагу коматозило от одной мысли о том, что нужно брать ручку, тетрадь, открывать учебник и что-то делать. Но, к сожалению, других вариантов не было. Или был?.. зрачки сами собой скользнули по всем открытым вкладкам, находя ту самую. По принуждению, значит… да не, потом, че он, совсем что ли, головой уехал? Нормальные люди таким не занимаются, наверняка не занимаются. Вот и Тоша не будет, он же нормальный. -Пиздец, — через несколько минут бурчал тяжело дышащий человек, выкидывая мерзкие, подозрительно влажные салфетки в мусорное ведро. Довела жизнь. Все-таки довела. Наверняка он один сидит в свои семнадцать и грустно глядит на ладонь, на которой, к его удивлению, еще не было ни одной мозоли. Как бы мелкий не отнекивался от этой мысли, но все равно возвращался к одной и той же, к какой рано или поздно приходит большинство, когда гормоны танцуют танго на костях, а рассудок помутнен окончанием перестройки организма: «переспать бы с кем-нибудь». Даже не особо важно с кем. Просто интересно, что это такое. Великий кинематограф уже слабо спасает, как он мог понять в результате сегодняшних экспериментов. Даже учитывая всю его скованность и депрессивное состояние, организм требовал чего-то нового, да и мозги не могли в другом направлении нормально соображать. И, тем не менее, страх пересиливал желание. Шастун подвязал волосы в привычный хвостик на затылке, возвращаясь на свое рабочее место. Так, уроки. Когда стрелка на часах приблизилась к трем часам, паренек только-только закончил списывать. Нет, он не пытался ничего сделать самостоятельно, это слишком даже для такого шиза. Захлопнув тетрадь, тяжело потянулся и откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Все, устал. А ведь некоторые каждый день таким занимаются, а не только по… какой сегодня праздник? Гугл говорит, день борьбы за отмену рабства. Ну надо же, какое совпадение. Удивительно, но на следующее утро даже получилось не проспать. Не проспать третий урок, в смысле. Поэтому из дома вылетел, как пуля, чтобы хоть куда-то успеть. Анджею не стал звонить, чтобы тот отвез: времени на это не было, да и неудобно чужого человека дергать. Сам доберется, ничего не случится. Его и без того готовы уже палками лупить, лишь бы учился, а он берет и два урока просто вычеркивает из жизни. На бегу проверил телефон: ничего. Абсолютно. Ни одной весточки от Арса. Да куда он делся… Не приехал забрать в школу, не пишет, на отправленные еще вчера сообщения тоже не ответил. Как-то тревожно за него стало. Заскочив в уже почти отходящий трамвай, паренек наконец выдохнул, переводя дыхание. Совсем неспортивный, вот так чего случится — даже убежать не сможет. В школу влетел ровно в тот момент, когда прозвенел звонок, оповещающий о начале третьего урока. В темпе «ух ты ж бля» скинул все шмотки на первую попавшуюся вешалку в раздевалке, пронесся по лестнице (очень тупо, с его ловкостью — мог бы и навернуться лицом в ступени), а только потом распахнул дверь, ведущую в его класс. Как только Антон появился на пороге, сразу послышались смешки, вздохи, и, возможно, он слышал, как кто-то отчаянно закатил глаза. -Шастун, это еще что такое? — нахмурилась литераторша, обалдевшая от такой наглости. -А постучать? А зайти, как цивилизованный человек? А не опаздывать, извините меня, на два урока? Появилось резкое желание хлопнуть дверью и уехать обратно. Вот честно. Ну ты же видишь: человек бежал, переживал, торопился, стоит тут, дышит, как будто только с марафона. И все равно докапываются. И все равно все им не так. -Извините, — пробормотал мальчик с раскрасневшимися щеками, мнущийся за дверью. -Можно войти? -Нет, нельзя, у тебя теперь коридорное образование, — типичный ответ учителей. Одноклассники захихикали. Да Господи боже. -Бери стул, садись там в коридоре и сиди. Может, опаздывать перестанешь. «Да и пошли вы все» — сказал бы он, если бы не был таким тряпочным и мягкотелым. Но вместо резкой реплики в ответ, просто понуро проплелся по всему помещению под прицелом насмешливых, издевательских взглядов в сторону своего законного места, чтобы взять коридорный трон. В него даже какая-то бумажка прилетела, но какое дело? Привычно, уже и не обидно почти. Уныло кивнув подруге, смотрящей на него широко распахнутыми от ужаса глазами, подцепил деревянную спинку, протащив стул обратно к двери. Когда ученик уселся в коридоре и грустно раскрыл тетрадь с учебником на коленях, урок продолжился. Тоша не вникал, просто полуживым взглядом смотрел в пустые листы в линеечку, думая о том, что жизнь несправедлива. Только решил начать учиться, вон, книги нашел, даже ручку новую откопал. А с ним вот так вот. Никакой больше мотивации сюда приходить. Хотя, ее и не было, если уж на чистоту. Просто теперь в минус ушла. -Антон, а что вы думаете по поводу пьесы «На дне»? Какие вы испытали чувства после прочтения? Каких персонажей можете выделить лично для себя и почему? Это он персонаж на дне. Какие чувства? Безысходность, полная безнадега, одиночество, ноющая боль глубоко под ребрами и желание разбить голову об стену или спиться. Относится ли это к пьесе? Не-а. -Никаких, — тихо ответил мальчик. Конечно, он же даже не открывал ее, чтобы что-то испытать или отметить. -Вы вообще читали? Да нахрена читать, если он сам там? Вот что ей ответить? -Нет. Честность — это хорошо. Но не всегда. Кое-как отговорившись от доставучей женщины в вырвиглазном платочке на плечах, получилось избавиться от литературного допроса. Лучше бы его Арс допросил у себя в серой, холодной комнате. В наручниках. Тот ролик был явно лишним на ночь глядя. Парнишку аж передернуло от того, что он умудрился о таком подумать. Пора завязывать с просмотром подобных картин, слишком впечатлительный для такого. Еще одна красная плашка с цифрой «два» всплыла в электронном дневнике где-то к середине урока, после того как не вышло ответить ни на один заданный вопрос. Ну, прелестно. Неужели все-таки придется ходить по учителям и ползать у них в ногах с просьбой переписать контрольную, рассказать что-нибудь или пройти опрос? Мерзость какая. Все еще позорно сидя в коридоре, Тоша накрыл лоб ладонью, даже примерно не понимая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Настолько запустить свои оценки — сложно, но у него получилось, а это, какой-никакой, успех. Ладно, после звонка подойдет и спросит, что ему сделать, чтобы исправиться. Вряд ли выйдет живым, но попробовать-то стоит. Оставшееся время тупо залипал в ТикТоке, пролистывая видео одно за другим. А смысл что-то слушать, если все равно ничего не понимаешь? -Что ты можешь сделать… — задумчиво произнесла Вера Павловна, перелистывая учебник. -Ну, милый мой, ты вот, например, мне характеристику персонажей не сдал. Правильно? Антон кивнул. Он вообще без понятия, что это за характеристика и каких таких персонажей, поэтому проще согласиться и не забивать себе мозги лишней информацией. -Та-ак… — продолжила женщина, перебираясь уже в свой личный блокнотик, который в народе звался тетрадью смерти. Туда записывались все должники, а в конце года, когда все тряслись над сотыми своих оценок, проставляла весь этот ужас, гробив средний балл практически всем. -Ну вот же, вот же, Шастун, вы не написали сочинение, эссе вашего я не вижу. Я не знаю, товарищ, что вы делали весь год и чего сейчас от меня хотите. -Ну, может, я бы мог что-то написать, там, — паренек пожал плечами, тоже не зная, чем занимался и чего хочет. -Сдать или рассказать? Я не знаю, просто на оценку что-то. -А вы ради оценок в школу ходите? Прикинь, открытие какое. Как и все. В итоге, получив целую кипу заданий и добивочку в виде стиха наизусть, Тоша почесал затылок, изучая все это еще раз. Жестит тетка. Видимо, лично его ненавидит чуть больше, чем остальных, раз столько навалила. Ира еще целый день странно на него смотрит, как будто хочет что-то спросить, но боится или не может собраться с мыслями. Сегодня вообще куча странностей: в один момент к их парте подошел Дима Позов, положив свою рабочую тетрадь перед носом одноклассника. -Я слышал, ты ищешь, у кого все задания с начала года взять, — равнодушно отметил он. Антон поднял от своих каракуль удивленный взгляд, не веря, что кто-то сам протянул ему руку помощи. -Можешь у меня все списать. -Это с чего бы… -Да просто, — пожал плечами Дмитрий. -Я же хотел нормально «спасибо» сказать. Вот, говорю. От нас всех. Что ж, проблемой меньше. Скомкано поблагодарив знакомого, быстро пролистал все записи, убеждаясь, что тут подвоха нет. Странно, очень странно. В остальном, день оказался таким же обычным, как и все остальные. Скучные уроки, душные учителя и помещения, отсутствие всякой заинтересованности и желания здесь находиться. К седьмому уроку Шастун уже безжизненно лежал лбом на парте, слушая расплывчатые объяснение историка. Павел Алексеевич хороший, интересный, но до него — был кромешный ад, который еще переварить нужно внутри. Поэтому тупо не было сил активничать, хотелось уснуть и не проснуться. -Тош, — Ира аккуратно пихнула его локтем, привлекая к себе внимание. -А у тебя папа еще не вернулся? — ее голос звучал чуть встревоженно, неровно, она говорила с запинками, хотя раньше такого за ней не наблюдалось. -Не вернулся, — устало отозвался тот, не поднимая головы. -Просто… — девушка пригнулась к его уху, очень тихо, максимально осторожно шепнув что-то, от чего у школьника резко распахнулись глаза и все мысли из головы вышибло под корень. -Я пойму, если ты откажешь, просто скажи сразу… -А я… — икнул мальчик, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. Слава богу, их закрывали волосы, иначе все бы увидели зажженную красную лампочку на последней парте. -Нет?.. — будто спросил он у самого себя, не веря, что такое предложение вообще могло поступить в его адрес. Кузнецова облегченно выдохнула, словно с ее плеч упал булыжник. А у Шастуна все внутри перекосилось четыре раза. До сих пор не мог устаканить все мысли в своей голове. Зеленые глаза медленно, опаслива сползли набок, изучая фигурку девочки, сидящей рядом с ним и нервно записывающей материал за учителем. Ее пальцы чуть дрожали, ей тоже было страшно, и это заметно. Но на лице все равно прослеживалась легкая, едва заметная улыбочка, которуя та пыталась подавить изо всех сил. Он правильно все понял? Его никто сейчас не обманул? Переспать… с ним? Твою мать, что происходит?