Корпрус

-Это пизда, — заявил Арс, кинув на стол Давы кучу бумаг, тут же разлетевшихся в разные стороны. -Не матерись, пожалуйста, — попросила Рита, осуждающе посмотрев на своего молодого человека. -Рит, вот правда, вообще не до твоей моральщины, — огрызнулся Попов, приваливаясь к стене и устало накрывая лоб ладонью. У него с самого утра температура и состояние отвратительное, слава богу, хоть швы перестали беспокоить. Снять бы их уже, а то надоели. -У нас подражатель Гвоздодера, — заявил парень, указав на папку, до этого валявшуюся у Демидова. -Сам Самохин на нарах еще, ему пожизненное впаяли, в крайнем случае еще лет пять чалиться до УДО. -Арсений, ну что за сленг такой? — опять встряла Варламова, скривив губы. -Маргарита Алексеевна, не нравится — выйдите и не слушайте, — сдался Попов, но мгновенно прикусил язык. -Прости, нервы. И нервы не просто так. Его раздражало и бесило, что он не может подвязать это дело к остальным лишь по причине отсутствия состава преступления их специализации. Единственное, что позволено приплести ко всему этому — убийство Геннадия Шкваркова, того самого оператора, успевшего разболтать про заказчика. Ментовская чуйка подсказывала, что поджог лаборатории, покушение в кафе, взрывчатка под машиной Дрозда, похищение Окс и этот взрыв — звенья одной цепи. Но именно последнее событие никак не клеилось к остальным. Он проверил все тысячу раз, в том доме не было никого, кому мог бы угрожать их маньяк. Может быть, та самая чуйка впервые подвела? Хотелось бы верить, но вряд ли. -Ты себя, вообще, как чувствуешь? — отложив все документы поинтересовался Давид, внимательно изучая взглядом друга, который последнее время выглядел особенно разбито. -Да как, — вздохнул Арсений, проводя ладонью по щеке. -Нормально, жить буду. Распечатки переписок и звонков этого Гены нашего есть? -Есть, — подтвердил эксперт, передавая ему лист с напечатанным на нем текстом. -Они договорились встретиться сегодня в пять часов вечера, адрес там указан. Вряд ли подражатель стал бы заказывать наемника, поэтому о смерти Шкваркова может и не знать. А вот — номерочек, скорее всего жертва связывалась именно с ним напрямую, — добавил он, протянув второй документ. Попов взглянул на часы, висевшие на стене, удовлетворенно хмыкнув. -Так я как раз успеваю, — несмотря на такое себе самочувствие заявил сотрудник, привыкший работать даже в те моменты, когда хочется упасть в гроб и попросить прикоп оформить. Утопать в работе — вот и весь его способ справляться с гнетущими чувствами, плохим настроением, болезнями и даже травмами. Не очень терапия, зато ему помогает. -Арс, побереги себя хоть немного, — тихо попросил Демидов, кивнув в стороны Риты, что обижено перекладывала документы с места на место. -Да пускай едет, — подал голос Дроздов, пережевывая свою булку. Крошки сыпались везде: он как будто не ест, а просто мусорит ради прикола. -Быстрее сдохнет. Как говорится в русской мудрой народности: кобыла с воза — бабе легче. -О как, — озадаченно почесал затылок Попов, переглядываясь со своим настолько же удивленным другом. -Да, Дрозд, сказал — как спел. -А то, а вы думали? Я, вообще, прекрасный стихоплетец, — с гордостью заявил капитан, не постеснявшийся своей дурости ни на секунду. -Все, я пошел, — отмахнулся брюнет, больше не в силах выдерживать весь этот бред, льющийся изо рта начальства, как водопад с горных скал. Рита даже возразить ничего не успела, хотя очень хотела. Дверь за отцом ее ребенка закрылась, оставляя ее со своими претензиями один на один. Девушка фыркнула, недовольно сложив руки на груди. С того момента, как она рассказала о своей беременности, Арсений начал намного больше заниматься своими делами, а для нее вместо сюрпризов и романтических свиданий готовил только отговорки, почему сегодня не сможет заехать. Она даже предлагала снять другую квартиру или вернуться обратно в их, но Попов только открещивался, твердя одну и ту же фразу, как заевшая пластинка: это опасно, в квартире Макса тебе безопаснее. Проблема была в том, что теперь, после всего случившегося, оба понимали, что это полный бред. Парень вообще не появлялся у себя дома, проводя все время либо в отделе, либо у Антона, либо с Эдом и Джеем, а Варламова… а что, Варламова? Она вообще в страшном положении: сестра до сих пор в коме, а врачи лишь разводят руками, не отвечая ни на какие вопросы, время идет, срок увеличивается, живот рано или поздно станет виден и тогда ей придется уйти в декрет. А от Арса — никакой инициативы. Пару раз сходил к ней к врачу, вот и весь его вклад. Он вовсе не жалел на нее и сестру денег: витамины, наблюдение у лучшего гинеколога, анализы, дорогостоящий стационар и препараты для Окс — пожалуйста, без проблем, напиши сумму и все, но складывалось впечатление, будто парень просто пытается откупиться таким образом. Честно говоря, так все и было. Попов панически боялся всей сложившейся ситуации, поэтому избегал любого длительного обсуждения этой темы и старался максимально занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о Рите и их ребенке. Родители его оказались на седьмом небе от счастья, узнав про то, что у них появится внук или внучка. Мама так вообще Толика этого бедного отправила за тортом, чтобы отпраздновать пополнение в семье. А Арсений душил в себе страх и истерию, прикрываясь стрессом на работе. -Але, Тоха, — сев в Камри тут же прислонил телефон к уху парень, в надежде просто услышать голос человека, в обществе которого ему дышалось проще всего. -Как ты там… ваще? Шастун — его гавань спокойствия. Место, где можно спрятаться, куда можно сбежать, если все совсем плохо и просто перевести дыхание перед следующим заходом. Антон для него стал чем-то вроде перевалочного пункта в этом сумасшедшем мире. Перешагивая порог квартиры школьника, все остальное стиралось, оставляя его хотя бы на часик в покое. И последнее время Арс постоянно звонил ему, вечно спрашивая, как у того дела. Он сам не понимал зачем делает это. Просто почему-то важно было услышать фальшивое «все хорошо». -Я сейчас скатаюсь кое-куда, потом приеду. Ты дома? — дожидаясь, пока прогреется машина уточнил Попов, тысячу раз запретивший ему покидать пределы своей квартиры без сопровождения. Кто знает, куда будет нанесен удар в следующий раз? Потерять этого подростка — никак нельзя, не в его ситуации. И не с его принципами. -Давай, хрусталька, жди. Ага, чай буду. А лучше кофе с ликером. Или ликер без кофе, — улыбнулся самому себе оперативник, водя пальцем по рычагу коробки передач. -Я даже не знаю, что бы я без тебя делал, — выдохнул тихо он уже после того, как вызов завершился. Похлопав мобильником по ладони, брюнет откинулся на спинку кресла. Как же бесит, что нельзя заниматься делом официально. Больничный все еще висит над ним, как свинцовая туча. То, что он вообще сейчас едет на эту встречу — уже чудо, хотя никакого права не имеет. Как раз к пяти часам Арсений был уже на месте встречи: под мостом, что располагался на окраине города. Оставив машину чуть дальше положенного, парень предусмотрительно накинул капюшон на голову, чтобы так сразу его и не узнать было. Погода — мерзость просто, с неба сыпет мокрым, противным снегом, а здесь еще и ветер сильный. Засунув руки в карманы, Попов скучающе пинал камушек, в ожидании появления «Гвоздодера». Когда время на часах перевалило уже за семнадцать часов и десять минут, сотрудник недовольно причмокнул, уже собираясь сворачивать свою операцию. Неужели узнал об убийстве соучастника? Или, все-таки, Дава ошибся и он же и нанял наемника для перестраховки? -Шкварков? Ну слава богу, наш непунктуальный пиротехник удосужился прийти. Арс обернулся, замечая, как в его сторону двигается фигура невысокого, но коренастого человека в длинной дутой куртке. Когда тот приблизился на расстояние чуть больше метра, Попов кивнул, вынимая из кармана телефон Гены, который он прихватил с собой для убедительности. -Не совсем, — честно признался парень. -Но запись тут. Тебе ведь без разницы, кто отдаст ее, а? -Абсолютно, — согласился мужчина, уже потянувшись за устройством, но Арсений быстро отдернул руку, нравоучительно помахав указательным пальцем перед его лицом. -Деньги покажи, тогда отдам, — улыбнулся он, хоть этого и не было видно за высоко вздернутым воротником кожанки. Заказчик цыкнул, залезая рукой в карман и вытаскивая небольшой прямоугольный сверток. Купюры, скрепленные канцелярской резинкой, были обмотаны в старую футболку, которую тот и протянул. -Можешь не считать, тут без сдачи, — с небольшим ехидством заявил «Гвоздодер». -Теперь отдавай запись. -О, да я бы с радостью, — быстро закивал Попов, подкидывая мобильник в руке. -Только я так подумал… за мной там мент какой-то бешеный, но очень красивый, кстати, гнался, мне убегать пришлось, напрягаться… так что здесь маловато будет. -Слышишь, мне сказали тебе деньги принести — я принес. Все, — начал злиться соучастник, нервно следя взглядом за подлетающим в воздух устройством, что с каждым разом взлетало все выше и выше. -На сколько договаривались — столько здесь и есть, отдавай мобилу. -В смысле? — не понял сотрудник под прикрытием, перестав баловаться с записью. -Ты не Гвоздодер? -Нет, — нахмурился теперь уже неизвестный человек. Вот оно как. Значит, настоящий заказчик даже не планировал приходить на встречу. Арсений задумался, чуть опустив голову. Что-то здесь не так. Его изначально смущало то, что человеку нужна была эта запись. По рассказам отца — Виктор Самохин, он же известный в узких кругах террорист Гвоздодер, никогда ошибок не совершал и на место преступления не возвращался. Почерк-то его: самодельное взрывное устройство, напичканное строительными гвоздями, что разлетаются в разные стороны во время взрыва, повышая смертельность и радиус поражения. Но не его стиль исполнения, не его поведение, и, если это и был подражатель — очень неумелый и в целом какой-то дебил. Откуда тогда у него такие деньги… -Ну, запись, я жду, — грубо напомнили ему. -Раз уж у нас шоу «Маска», — вздохнул Попов, стягивая с себя капюшон и опуская ворот куртки, -тогда и я раскроюсь, — пожал плечами он, вытаскивая одним движением из кобуры свой пистолет. -Полиция, вы задержаны по подозрению в… -Твою мать! — взвизгнул соучастник, так и не дав ему договорить. Несмотря на тупость этого решения, мозг подсказал ему, что нужно бежать, чем мужик и занялся буквально через секунду. -Дебил! — рявкнул Арс, направляя на него дуло. -У меня же пушка, хули ты бежишь?! -Так страшно, блять! — крикнул, даже не оборачиваясь, теперь уже преследуемый. -Да я понимаю! О, Господи… Конечно же не будет стрелять, если он случайно и этого человека, связанного со всей этой мутью, пришьет, у них совсем ниточек не останется. Поэтому пришлось сорваться за ним, снова устраивая себе побегушки по грязи, дерьму и недавно схватившемуся льду. Так себе удовольствие, кроссовки постоянно соскальзывали с неровностей, то и дело сбивая скорость. Нужно было двигаться одновременно быстро и аккуратно, чтобы не упасть и не сломать себе шею. -Да стой, придурок! — опять крикнул Арсений, чуть не споткнувшись о какую-то грязевую кочку, созданную шинами трактора. -Я же, сука, просто поговорить! -Я не люблю разговаривать! — отмахнулся от него бегущий, постоянно теряющий равновесие мужчина. Когда их процессия достигла мостовых опор, мужичок, в традициях лучшего паркура, вскочил на какую-то каменную плиту, вкопанную в землю, а с нее запрыгнул на торчащую из бетонной колонны железяку, стараясь подтянуться на ней, дабы перелезть на технические леса для обслуживания конструкций. Попову, с его больным плечом, ничего не оставалось, кроме как повторить тот же акробатический номер и повиснуть рядом с мужиком, у которого не хватало силенок нормально подтянуться. -Не пинайся, идиот, — прорычал оперативник, уклоняясь от летающих вокруг него ботинок недо-паркуриста. Они находились где-то в полутора метрах над землей, хватаясь пальцами за холодную, скользкую железку. Оперативник попытался отцепить руки мужика, чтобы тот свалился обратно, но, переместив вес на правую руку, почувствовал, как хирургические нити натянулись, грозясь вот-вот порваться. Еще немного и шов разойдется. -Сука, — прошипел сотрудник, жмурясь от боли и отказываясь от этой идеи. -Слезай, еблан, — не выдержал он, со всем дури пнув болтающееся рядом с ним тело в район ребер. -Сам слезай! — завопили ему в ухо, отвечая тем же. Теперь два идиота просто висели и пинались. В один момент Арс слегка переборщил с силой удара и пальцы мужчины соскользнули. Запаниковав, тот схватился за куртку полицейского, добавляя ему нагрузки. -Пусти, у меня плечо на людских молитвах держится! — взбрыкнул Попов, стараясь облегчить нагрузку на руки. Тем не менее, состояние здоровья подвело окончательно, мышцы от плеча до запястья свело судорогой боли и, как итог, с воплем «как же я, блять, ненавижу свою работу!», оба свалились вниз, совершив жесткое приземление спинами о замерзшую землю. Было слышно, как воздух из легких резко выбило. Валяющиеся в грязи люди одновременно простонали что-то матерное. Арсений, с трудом приподнявшись на локтях и вытащив наручники, взял руку мужика, который уже даже не сопротивлялся, и застегнул один металлический браслет на его запястье, а второй — на своем. -Все, — облегченно выдохнул опер, откидываясь обратно на землю. -Ты… Вы задержаны по подозрению… -Я понял, дай полежу, — хрипло ответили ему, все еще не спеша вырываться и снова пытаться убежать. -Давай, — согласился Попов, прикрывая глаза. Когда там уже пенсия?.. Антон не до конца понимал, кто перед ним стоит. Человек за порогом весь перекрутился: одной рукой держался за поясницу, а второй за плечо первой. Весь в грязи, с треснутым темным стеклом в очках, да и вообще больше на бомжа похож, чем на доблестного практиканта оперативного отдела. Шастун задумчиво почесал голову, оценивая взглядом чудище. -Ты… чай? — неуверенно спросил мальчик, запуская Квазимоду к себе домой. Нет, конечно, это все еще Арс, просто слегка… перекошенный. -Хрусталь, меня просто не трогать, — устало попросил оперативник, пытаясь стянуть с себя запачканную, местами ободранную кожанку. Увидев страдания парня, Тоша потянулся к воротнику, аккуратно помогая другу избавиться от верхней одежды. -Спасибо, Тох, — слабо улыбнулся Попов, потрепав школьника по кудрявым волосам. Как-то это машинально вышло, просто взял и растрепал без того взъерошенную шевелюру. -Будь другом, щелкни чайником, пока я в душе. И пока хозяин квартиры умотал на кухню ставить им чай, Арсений исчез за дверьми ванной, с трудом стягивая с себя кофту. Каждое движение отзывалось болью, восьмое чудо света, что он вообще умудрился доехать до сюда и не потерять позвоночник по пути. С одной стороны, уже мог бы и привыкнуть: все это — побочные эффекты любимой работы, но каждый раз все тяжелее справляться с травмами, особенно, когда одна наслаивается на другую. Осмотрев в зеркале раскрасневшуюся, слегка опухшую рану на плече, убедился, что шов, к его счастью, не разошелся, а все нитки остались целыми. Шили ему обычным нейлоном, так что пусть тот и эластичен, но и пределы у материала тоже есть. В общем, лучше так не рисковать больше. Охнув, Арс попытался выгнуться в спине назад, но почувствовал, что пока такое действие для него заблокировано. Все тело отчаянно ныло, требуя хоть минуту покоя. Горячая вода хоть и помогла, но неприятные ощущения все еще оставались, пусть и не такие яркие, как десять минут назад. Сегодня точно уже никуда не поедет, только если не случится что-то срочное. Он уже запрос отправил начальнику колонии, где сидит Самохин, чтобы тот организовал им встречу. К заключенному уже давно никто не ходит: жена с ним развелась, детей у него нет, родители давно покинули эту землю грешную, так что выкроить время для сотрудника не представляло никакой проблемы. Осталось только дождаться ответа и съездить на «свидание» к настоящему Гвоздодеру. Может быть, он сможет подсказать, куда копать. К тому же появятся показания того мужика, которому Шкварков должен был видео передать. В общем, наконец расследование сдвинулось с мертвой точки, и это не могло не радовать. -Арс, я тебе чистую одежду на стиралке оставил, — сквозь журчание воды пробился голос Антона. Попов ничего не ответил, только хмыкнул, продолжая намыливать голову шампунем. Сразу после этого дверь щелкнула, вновь оставляя парня в одиночестве. Вытащить его из-под струй святой воды, хоть немного облегчающей боль, смог только телефонный звонок. Быстро вытерев руки о полотенце и выключив напор, Арсений взглянул на экран. Максимов звонит, видимо, смогли что-то выяснить. -Але, да, — бросил он в трубку, накрывая волосы полотенцем и растирая их там, куда мог дотянуться рукой, чтобы спину не тянуло. -Ты мне адрес скинь… а, — осекся брюнет, услышав, что его коллега сам собирается поехать вместе с Дроздовым. -Ладно, но ты звони, если помощь понадобится, я подскочу. Не, ты че, ничего не болит, — очень честно соврал Арс, протерев запотевшее зеркало краешком полотенца и оглядывая свое тело. Да вроде ничего, еще пару падений выдержит. -Давай. Звони, не стесняйся. Ага. Пожалуйста, не звони. Дай хотя бы в себя прийти. Кое-как нацепив на себя все вещи, любезно предоставленные Тошей, наконец вышел в коридор, где уже пахло растворимым черным кофе и свежей выпечкой. Откуда, черт возьми, у Шастуна свежая выпечка? Вы вообще чувствуете эти несостыковочки? Чтобы Антон хоть раз озаботился этим и зашел в булочную, купил что-то нормальное, а не стянул с полки в Магните первый попавшийся батон, лишь бы побыстрее? Да не врите, не бывает такого. -И че у тебя тут так пахнет? — спросил Попов, останавливаясь на пороге кухни. На столе, за которым сидел школьник с кружкой и бутылкой Пина Колады рядом, лежали два французских багета. А-а, ну понятно. -Ира, что ли, заходила? -Да, — кивнул мальчик. -Не знаю, она хочет, чтобы мы начали встречаться. -О-о, — протянул с улыбкой Арс, аккуратно и медленно садясь на стул в противоположном конце стола. -А ты че? -Ниче… — вздохнул Тоша, отпивая немного бежевого напитка из стеклянной бутылки. -Мне как будто это и не надо, — пожал плечами он, переводя взгляд на парня, пытающегося найти удобное положение. -Сильно спина болит? -Даже голову не вытер, — буркнул тот, наконец приваливаясь к стене позади себя и облегченно выдыхая. -Знаешь, — после непродолжительного молчания, паренек поднялся со своего места, довольно тихим и мягким тоном начиная другой разговор, -после одного неприятного случая на работе, у моего папы начались жуткие проблемы с суставами, — он стянул влажное полотенце с плеч друга, раскрывая его и накидывая на чужую голову. Попов вообще ничего не говорил, потому что боялся спугнуть. -Вот, и у него постоянно болело плечо, особенно перед ливнями, — продолжил мальчик, аккуратно, практически опасливо, растирая мокрые темные прядки. -И мне приходилось помогать ему с самыми простыми вещами: надеть куртку, вытереть голову, достать что-то с полки. Поэтому ты проси, если что-то надо, я уже привык, что вы все постоянно с болячками какими-то ходите, — хмыкнул паренек, а Арс даже моргнуть не решался. Просто следил за нежными движениями рук, полуулыбкой на обычно грустном лице и за тем, как сильно смягчился его взгляд, когда он просушивал его шевелюру, вспоминая об отце. Черт, а теперь мелкий кажется еще более хрустальным, чем раньше. На руках, в тех местах, где рукава объемной худи чуть задрались, проглядывались синяки, на которые мальчик уже давно не обращает никакого внимания, а над верхней губой до сих пор прослеживался едва заметный след от удара дверью машины. -Тох… -М? — отозвался тут же школьник, продолжая размеренные движения, как будто погрузившись в какой-то транс. -Да не, ничего, — усмехнулся сотрудник, прикрывая глаза. В легкой тишине прошло еще какое-то время, пока ткань совсем не промокла и смысла от нее не осталось. Тогда Антон встряхнул полотенце, закинув его на дверь. -А может, ты еще и массажи умеешь делать? — попытался съязвить Попов, но, судя по тому, как задумался его собеседник, эта шутка осталась непонята. -Я не пробовал, но, может и могу, — пожал плечами Шастун, выставляя перед оперативником пока что пустую кружку и банку с растворимым кофе. -Я без… -Ты без сахара, да, — кивнул подросток, шлепнув две чайные ложки коричневого порошка. -Господи, хрусталь, ты знаешь обо мне больше родителей, — хмыкнул Попов, подавив улыбку. И тем не менее, это был даже не прикол, как бы грустно не звучало. Какое-то время парни просто болтали обо всякой ерунде, вроде предпочтений в еде, сигаретах и прочей бессмыслице. Плавно разговор с кухни перешел в комнату, чтобы Арс мог удобно лечь, а потом рядом с ним уместился и паренек, показывая на телефоне разные фотографии машин, которые ему выпадали в ленте на доске объявлений. Брюнет безжалостно отметал все, что не Мерседес. У него, видимо, пунктик на немецкий автопром. Рука Арсения как-то совсем незаметно оказалась под шеей мелкого, потому что иначе тому было неудобно лежать и показывать ему машинки. -А эта? — Антон не сдавался, открывая все новые и новые японские брички, которые создавались, видимо, под действием каких-то особенно сильных галлюциногенных грибов. -Ну красивая же. -Херня, — твердо и безоговорочно вынес свой вердикт Попов, как будто решение в зале суда. -Ты посмотри, как шестьдесят третий АМГ выглядит. Вот, где стиль. -Да тебе все херня, — буркнул Тоша, но оперативник его даже примерно не слушал. Бедолага старался дышать через раз, чтобы маленькое чудовище продолжало не замечать, что валяется у него на плече. Кислородное голодание уже началось, но, если вдохнет чуть глубже — грудная клетка уйдет вниз, Антон сразу же почувствует это микродвижение, охренеет, испугается и свалит. А очень не хочется, чтобы он уходил. Рядом с ним спокойно и тепло. Он помнит, как Арс пьет кофе, даже помнит, что парню нужно было заехать в сервис и посмотреть, что за ошибка вылезла на приборке Камри. Кстати, он и сам забыл, что рассказывал об этом. И как только в этой загнанной башке умещалось столько информации? Тем не менее, идиллию все равно пришлось прервать. Снова мобила трезвонит именно тогда, когда этого хочется меньше всего. Потревожив покой Антона, тем самым согнав его со своего плеча и трижды проклянув этот мир, Арсений взглянул на экран, тут же сменившись в лице. Отец ему никогда и ни за что просто так звонить не будет. Значит, что-то серьезное. -Слушаю, — холодно, будто не своим голосом произнес он, покосившись на Шастуна, теперь ютящегося на краю матраса. -Да. Что?.. Больше оперативник ничего не говорил, только молча слушал, не отводя глаз от паренька рядом. С каждой секундой выражение его лица все больше менялось со снисходительного и расслабленного на задумчивое и тревожное. Тоша тоже заметил эту перемену, поэтому притих, чтобы не мешать. -Понял, — коротко ответил наконец сотрудник. -Я передам. Да. Давай. Отключившись, Попов закусил внутреннюю сторону щеки, сохраняя молчание еще некоторое время. Мальчику уже стало не по себе, если честно. Он редко видел, чтобы его друг выглядел… настолько серьезным. -Хрусталь, — непривычно тихо начал он, глядя куда-то мимо Антона. -Слушай, тут такое дело. Помнишь, ты просил узнать про твоего отца? И вот тут у школьника все упало. Да быть не может. Он же вот буквально несколько дней назад на связь выходил, да ну нет. Военный, конечно, там разное бывает, но не такое же, правда? Не с его ведь папой, да? С кем угодно, но не с ним. Паренек с испугом посмотрел на Арса, что лишь вздохнул, откинулся на подушку и нервно цокнул. -В общем, твой отец… -Все? — почти одними губами перебил его мелкий, у которого уже руки и голос начали дрожать. -Да? Это точно? -Ты че, дурак? — удивился Попов, чуть дернувшись. -Ты сплюнь, шпала. Нет, жив-цел. Но в его графике командировок на эти даты не стоит. -Чего?.. -Ну вот так. Не на работе он, а где — извини, этого уже не знаем. Попробуй дозвониться, спросить. Хочешь, я позвоню, если тебе сложно? — тут же предложил Арсений, заметив, как Тоша поник и затеребил край одеяла. -Я сам, — ответил он, сразу же включая телефон и ища контакт папы в телефонной книжке. Если он не на работе, то где? Почему уехал? Почему никак не вернется? Радовало только то, что он жив и в порядке, а все остальное — совсем доверия не внушало. Не мог же он просто бросить его ни с того ни с сего? Он же его любит, по крайней мере, так всегда казалось. Да, может они и не были особо близки, но это ведь не повод его оставлять? Длинные гудки, как всегда, оставались без ответа несколько раз подряд. Сейчас Шастуну было принципиально дозвониться, поэтому номер набирался снова и снова, все это уже перерастало в истерику, когда мальчик просто звонил, звонил, звонил, звонил… В конце концов выдохнул, приняв тот факт, что в очередной раз останется без ответа. И не успел Антон расстроиться в ноль, как в дверь позвонили. Арс аж на месте подпрыгнул, никак не ожидая, что кто-то может заявиться сюда. -Ждешь кого-то? — спросил он, медленно двигаясь к краю кровати. Спину слегка отпустило, пока лежал, но движения все еще было скованными. -Нет, — неуверенно мотнул головой Тоша. -Сиди тут, открою. Как удачно, что Попов заехал сюда сразу с задержания, и кобура с пистолетом была оставлена в прихожей, так что теперь открывать двери незнакомцам было даже приятно. Заведя оружие за спину, оперативник дважды провернул замок, самостоятельно толкнув дверь и тут же выпрямился. За порогом стояло два человека: высокий мужчина лет сорока, а из-за его плеча выглядывала женщина, с интересом оглядывая парня, что открыл им. -Это твой сын? — спросила она с любопытством, чуть приподнимая голову, чтобы осмотреть лицо. -Антон, верно? Мужчина с двумя спортивными сумками на плечах и большим чемоданом на колесиках нахмурился, очень недобро. Судя по его острому взгляду, сейчас мог бы начаться конкретный скандал с применением физической силы. -Здравия желаю, — моментально среагировал сотрудник, протянув руку для приветствия, очень быстро убирая оружие за пояс со стороны спины и накрывая футболкой сверху. -Младший оперуполномоченный отдела уголовного розыска ОМВД России по Хорошевскому району, младший лейтенант Попов Арсений Сергеевич. -Здравия желаю, — чуть успокоившись и увидев удостоверение, ответил Андрей, отец Антона, пожав ему руку, но тут же снова посерьезнел. -Попов? Я не ослышался? Что происходит? Что вы делаете в моей квартире? -Все в полном порядке, Антон… -Пап? — из комнаты выглянул Шастун, услышав знакомый голос. -Пап, это Арс. Мой друг, я позвал его в гости, пока он на больничном. А это?.. — мальчик только сейчас заметил гостью, прячущуюся за спиной военного. И в этот момент абсолютно всем в этом помещении стало понятно, что разговор предстоит очень сложный, долгий и малоприятный. Мало того, что нужно рассказать отцу семейства про весь тот ужас, который у них тут происходит, так еще и какие-то мутные дела у него самого. И как все это разгребать — вопрос явно открытый. Когда внезапное знакомство состоялось до конца, Арсений помог затащить все вещи в дом, а Тоша просто стоял, абсолютно не понимая, какого черта происходит. Это кто вообще? Чего за женщина с животом? Объяснять ему никто ничего не спешил, вместо этого просто расположились на кухне, пока что сохраняя полное молчание. Попов смотрел на школьника, тот на нового человека в их квартире, а та, в свою очередь, на главу семейства. -Ну… кто первый? — уточнил Шастун-старший, когда чайник перестал так сильно шуметь. -Давайте начну я, — предложил Арс, склонившись над столом. -В общем, все дело в том, что… Антон сидел на лавочке в спортзале, уткнувшись лицом в ладони. Это вообще какой-то бред. Вчера даже не смог нормально отреагировать на все новости, ни одной эмоции внутри не было. А сегодня с самого утра накатило так, что до сих пор голова кружится. Пока его класс играл в волейбол, Шастун играл в куда более интересную игру: прими новую реальность или сбеги в свой выдуманный мирок. И когда почти получилось осмыслить хотя бы первую часть диалога, к нему подошла Ира, присаживаясь рядом и аккуратно дотрагиваясь до колена. -Тош, у тебя все нормально? — поинтересовалась она, пытаясь заглянуть в глаза, скрытые от мира. -Ты нормально себя чувствуешь? -Прекрасно, — выдохнул тот, с силой протерев веки. -Все просто прекрасно. Да, просто невероятно. У него ведь теперь будет младший брат, вашу мать, и отец даже не потрудился сказать, что уезжает не по работе, а чтобы помочь глубоко беременной невесте, с которой строил отношения далеко не первый год. А сын его, сука, не в курсе столько лет. Ему даже не подумали сказать все честно. «Я переживал, что ты не примешь ее», «Я не хотел, чтобы ты думал, что я заменяю тебе мать». Черт, даже звучит смешно и до невозможности глупо. Антон не знал, может ли расценивать это как предательство. А главное, под каким предлогом притащил ее в дом? «Хочу, чтобы семья была вместе, а Лика рожала в Москве». Какая, нахрен, семья? Случайная женщина, которую Тоша видит впервые в жизни? Или еще неродившийся ребенок, который каким-то лядом должен считаться его братом? Вот это семья? Не-ет, его семья — отец. Все. Никого там больше нет и быть не может. Этот эгоизм, прикрытый «заботой», выводил из себя и бесил больше, чем издевательства в школе. Новая мачеха, вы серьезно? Семнадцать лет человеку, а к нему домой приводят незнакомую тетку и говорят «это твоя мачеха». Ага, трижды обрадовался, как же. Зрело огромное чувство обиды, смешанное со злостью, и совсем непонятно, куда все это деть. -Антош, ты скажи, если что не так, хорошо? — никак не успокаивалась Кузнецова, поглаживая его колено. Вот ты еще тут, тоже ни туда, ни сюда. -Ир, я еще раз повторяю: все прекрасно, — с трудом сдерживая волну агрессии, что начала подниматься в груди, прошипел паренек. -Иди, пожалуйста. Пять минут, ладно? Все хорошо. Девочка виновато кивнула, тут же покидая его общество. Не было желания еще и о ней сейчас думать, и так мозги закипали. Весь урок физ-ры прошел, как в тумане. Ничего, кроме мыслей он не успел понять, а выйдя в просторный коридор, который являлся по совместительству перевалочным пунктом между спортзалом, столовой, младшей и старшей школой, гулко выдохнул, зажмуриваясь. Надо как-то в себя приходить уже наконец. Потоки учеников со всей школы проходили через это место по несколько раз на дню, поэтому здесь всегда было людно, шумно и некомфортно. Над раковинами, выставленными длинным рядом вдоль дальней стены, висели небольшие зеркала. Проходя мимо них, Тоша чуть притормозил, бросив взгляд в заляпанное чужими пальцами стекло. Оттуда выглянул человек с уставшим, практически серым лицом и темными кругами под глазами. Ну надо же, сегодня выглядит даже лучше, чем обычно. И волосы хорошо легли, не так сильно торчат. Добивало в сегодняшнем дне все: наступила пора контрольных перед зимними каникулами, так что о спокойствии на уроках можно было только мечтать. -О, нытик, — появился из ниоткуда Гордеев, ехидно улыбаясь. -А че ты сегодня такой грустный? Ира не дала? Или ты попросить боишься? -Отъебись, — уже привычно выдохнул паренек, собираясь пройти к нужному кабинету через раздевалку младшеклассников и не обращать внимание на ежедневную «рутину». -Грубо, — подметил Володя, резко схватив его за капюшон и потянув на себя. Господи, ну почему все вот так? Внутри снова натянулась струна, грозясь вот-вот лопнуть. -Ты лучше так не базарь, мы же и нос тебе подправить можем. -Подправь, — огрызнулся Шастун, испугавшись самого себе. Правда, он не сделал абсолютно ничего, чтобы к нему так относились. Если бы не все, что свалилось вчера вечером, как снег на голову — так бы и терпел, но сейчас нервы настолько расшатаны, а внутри все так разбито, что уже не было сил держать закипающую агрессию, копившуюся годами и не имевшую нормального выхода, кроме постоянных слез. -Мне кажется, ты забыл, с кем разговариваешь, — прищурился Гордеев, не ожидав, что одноклассник ухитрится хоть слово сказать на его придирки. -Мне всегда казалось, что помойное ведро не умеет говорить, — холодно парировал Антон, целиком разворачиваясь к обидчику. -Шастун, а ты на что, вообще, рассчитываешь? Что твой отец прибежит тебя защищать, если я тебе сейчас кабину снесу? — перешел в прямое нападение Владимир, оттесняя бедолагу к стене. -Хотя, с чего бы ему это делать, правда? Ты же ему не нужен, раз он так отчаянно пытается от тебя сбежать. Скорее к своему ебырю на Гелике побежишь жаловаться. Он ведь тебя трахает, да? А Ира — так просто, чтоб отговорка была. Не могла такая красивая, умная девушка найти что-то в тебе, куске урода. -Закрой рот, сын ебаной бляди, — а вот про мать было лишнее. Когда спина уперлась в стену, больше не осталось сил душить в себе порывы. Он не кричал, не истерил, просто стиснул челюсти, чувствуя, как жар обдал все тело, а какая-то пелена окутала голову, полностью отгораживая его от адекватности. -О, так ты все-таки умеешь разговаривать, да? — после секундного ступора вновь начал нагнетать одноклассник, которого, кажется, такая реакция только искренне веселила. -Кто тебе язык развязал? Про мать базарить, за это можно и в харю отхватить. -Давай, — потеряв всякий здравый смысл процедил Тоша. -Давай, ну? — почти крикнул он, в последний момент удержал голос в рамках допустимой громкости. -Вы только пиздеть и умеете, никому из вас никогда не хватит морали, — дополнил паренек, глядя на слегка потерянного человека перед ним сверху вниз. -Дотянись сначала, ебучее подобие человека. И тот дотянулся. Проблема таких нервных срывов — ты не понимаешь, что говоришь. Не блефуешь, не нарываешься, а просто не понимаешь. И сейчас, Антон, будучи максимально обозленным на весь мир, совершенно забыл, что его тело имеет свойство ломаться намного проще, чем у других. Забыл, что кровь не любит сворачиваться, а каждый, даже самый легкий удар — приводит к новым синякам. Чертыхнувшись сквозь зубы, Шастун зажал разбитый прицельным ударом нос рукой, опуская голову. А вот это, друзья, называется «допизделся». -Дотянулся, дальше че? — пророкотал Гордеев, вновь обретая лидирующие позиции и снова морально давя на одноклассника. -Вот че ты сделаешь? Плакать побежишь? Классухе жаловаться? Папочке? Второму папочке? Или как ты его там называешь? — спросил он, чуть усмехнувшись, а потом притянул за воротник Тошу ближе к себе, пока тот пытался залить в себя кровь обратно (получалось плохо). -Ты говоришь про мою мать, а у самого-то где? Где мама, Шаст? Бросила тебя, потому что нахер такой сын не нужен. Потому что ты половая тряпка и нытик, вот и весь разговор, — фыркнул парень, отпихивая от себя заливающегося кровью бедолагу и вытер руки об штаны, будто потрогал что-то невыносимо мерзкое. -И не думай, что если Владос протупил и один раз за тебя заступился, то так будет всегда. Нет, Шастун, ты один. И ты всегда будешь один, — добивка прилетела, когда Владимир уже удалялся в сторону кабинета, оставив его одного. Сейчас адреналин начал отпускать, предоставляя место страху. Кровь не останавливалась, что вполне логично, заливая его ладони красной жидкостью. -Тош, ты чего? — не дождавшись друга у кабинета, Ира решила сходить поискать его, а нашла человека с окровавленными руками и нижней частью лица. -Блин, Антон! — ахнула она, увидев, что происходит. -Attends une seconde*, — пробормотала девушка, быстро перекинув рюкзак вперед и отыскав там упаковку салфеток. -На, зажми. Белый прямоугольник почти моментально окрасился в яркий цвет, как только его прижали к области над верхней губой. -Тош, давай… — спешно начала Кузнецова, уже собираясь тащить Шастуна в медкабинет, но тот взбрыкнул, оставаясь на одном месте. -Ир, — максимально спокойно попросил он, выкинув запачканную салфетку в мусорку, что стояла прямо у него под рукой. -Не надо. Давай ты пойдешь на урок, а я в туалет умываться и останавливать кровь, а потом поговорим. -Ну Антон, я же помочь тебе хочу, — жалостливо протянула девочка, но растрогать не вышло. -Давай останемся просто хорошими друзьями, — не став выслушивать все ее очередные доводы и уже надоевшие попытки затянуть его в отношения, Антон выкинул вторую салфетку, приложил к поврежденному месту третью, и, не задерживаясь больше ни минуты рядом с ней, умотал в ближайшую уборную зализывать раны. Ирина же осталась на месте, проводив его непонимающим взглядом. Все ведь было хорошо, ничего не предвещало такой резкой смены настроения. Так что случилось-то за эти выходные?.. Никогда ничего не рассказывает, а потом выдает вот такие перлы. Беда заключалась в том, что, когда Тоша все-таки добрался до уединенного небольшого помещения, звонок на урок уже прозвенел, а ему тут торчать еще минимум минут двадцать до полного прекращения кровотечения. Наклонив голову вперед над белым умывальником, чтобы не глотать кровь, мальчик прикрыл глаза, упираясь головой в стену перед собой. Отвратительный день. Просто омерзительный. Даже плакать не хотелось, на это сил и эмоций не хватало. Еще и домой потом возвращаться, а там какая-то Лика непонятная сидит, порядки свои наводит. Неужели его отца не устраивала эта семья? Зачем ему было заводить новую в тайне? Столько вопросов… -Ты один, — повторил шепотом Шастун слова одноклассника. -И ты всегда будешь один. Теперь в этой фразе, почему-то, прослеживалась частичка правды. Теперь у его папы новая будущая жена, скоро появится новый ребенок, наверняка лучше. И наверняка его будут любить больше. А Антон? А кого вообще интересует Антон? Видимо, никого. Его же заменили, просто взяли и заменили. Конечно, а кто бы не заменил? Замкнутый, ни на что не годный, еще и болезнь эта дебильная, из-за которой он сейчас стоит здесь, в этом долбаном туалете со сломанными дверьми кабинок и не понимает, за что все его так ненавидят. Был только один человек, который за все это время ни разу даже не подал повода считать, что ему все равно. -Але, Арс, — тихо произнес в трубку школьник, когда на вызов ответили. -Ты занят? -Не, в отделе сидим, шарады разгадываем, — отозвался веселый голос оттуда, пока на фоне кто-то, видимо, Дрозд, орал, что Попов — сука, тварь и козлина. Вечный цирк. -Как у тебя дела? — спросил Тоша, сползая вниз и садясь на пол. Он поджал колени к груди, машинально проведя рукавом под носом. Ткань моментально заблестела, став чуть влажной. -Туда-сюда, а ты чего вдруг? У тебя разве не уроки? -Просто так, — шепнул мальчик, упав лбом на колени. -Просто захотелось узнать, как у тебя дела. -Да все хорошо, сейчас с Джеем поедем в колонию, поговорим с Самохиным. Ты давай, иди учись, опять классная твоя будет названивать, мозги компостировать. -Уже иду, — согласился Антон, самостоятельно сбрасывая вызов, но вместо этого остался сидеть, наблюдая за тем, как красные капли с привкусом металла начинают смешиваться с бесцветными солеными, сползают по его лицу вниз, падая на его одежду и грязный кафель. Еще пару дней назад казалось, что та яма, в которой он был, стала чуть меньше. Сейчас же она превратилась в бездонную. И сам Тоша падал все глубже и глубже, а возможности вылезти уже не оставалось никакой. Хуже быть не могло, но получилось. Как всегда.