Корпрус

Эд вышел на пустырь. Отвратительный ветер пробивал до костей, только капюшон и спасал. Да и то, не особо, если честно. Выграновский поправил маску, мысленно чертыхнувшись. Здесь слишком открытое пространство, спецназ не спрячется, оперов будет видно сразу. Джея уже никак не предупредить. Единственное, что радует — крыши домов слишком далеко и погода отвратная, снайперов нет и не предвидится. Только если финские. На всякий случай краем глаза осмотрел ближайший сугроб. Вроде нет. Судя по координатам, место встречи где-то здесь, только вот никого нет. Парень остановился, убрав руки в карманы и оглянувшись по сторонам. Еще совсем темно, фонарей здесь, естественно, нет. Мудак специально выбрал такой ранний час, когда город еще спит, солнце хрен пойми где и вокруг ни-хре-на. Темная фигура молодого человека стояла ровно посреди пустынной площади, не двигаясь ни на сантиметр дальше. Там лед начинался, летом здесь что-то вроде озера, но, если не знать — очень легко ступить на тонкий, ломкий лед, припорошенный снегом. Еще одна ловушка? Или просто совпадение? До пяти утра оставалось буквально пять минут, но никаких кортежей из Роллс-Ройсов не наблюдалось. Даже несчастного Крузака двухсотого не видать. Серые глаза медленно, вдумчиво пересекли всю территорию. Их обладатель чувствовал чужое присутствие кожей, каждой фиброй своей души. Эд привык доверять своей интуиции, а та сейчас орала, что он не один. В какой-то момент парень сделал ровно один шаг вбок. Буквально метр, но в это же время, в то место, где он стоял секундой ранее, прилетела пуля. Тот и не дернулся. -Я поражен, — раздался голос из-за спины. -Скажите, как вы поняли? -Затвор, — спокойно сообщил Выграновский, не оборачиваясь. -У твоего пистолета слишком громкий затвор. -Ветер завывает, — парировал неизвестный. -Вы не могли услышать звук затвора. -Я не слышал, — Эд наконец обернулся, пересекаясь взглядами с темными, черными, как смоль, глазами, наполовину выглядывающими из-под широкополой шляпы. -Я чувствовал. Мужчина, кажется, усмехнулся, вытянув руку в черной перчатке, в которой держал чемоданчик. -Ваши деньги, — коротко произнес он, но киллер не собирался принимать оплату. Вместо того, чтобы забрать деньги и уйти, он продолжал смотреть. Серые, пустые глаза цвета мутного льда столкнулись с черными дырами, не дрожа, не бегая из стороны в сторону, не выражая ничего, кроме бесконечной скуки. Но было в них что-то не то. Что-то живое мелькнуло, это пугало. Несколько секунд прошло в немой борьбе двух психопатов, игравших в гляделки, будто у них время на это было. Ни один не хотел уступать. Выграновскому сейчас принципиально было показать, что маньяк не найдет в нем того страха, который так любит чувствовать. Шахматист снова издал гортанный, одобряющий звук, а затем его зрачки дрогнули, что означало полную, бесповоротную капитуляцию. Только после этого Эд моргнул, протягивая руку к чемодану. Когда их пальцы одновременно держали его за ручку, мужчина чуть склонил голову набок, будто сильно заинтересовавшись оппонентом. -Вы знаете, — начал он тихим тоном, не торопясь расставаться с деньгами. -Вы самая загадочная фигура на моей доске. Вас сложно найти, мои люди постоянно теряют вас из вида, вы исчезаете прямо из-под носа. Скажите, Эдуард Александрович, вы уверены, что выбрали правильную сторону? -Я не выбираю «правильную» сторону, — спокойно отозвался молодой человек. -Я выбираю сторону победителя. Мне плевать, кто это. Ты или законники. Нет никакой разницы. -Тогда я предлагаю вам присоединиться к стороне победителя, — твердо заявил собеседник. -Я не обижаю своих людей ни деньгами, ни уважением. Анджей, к моему огромному сожалению, не способен дать вам того, что могу я. -Легавый дал повод жить, — сталью в голосе парировал Выграновский, не раздумывая. -Ты — средства. Вы разные. И я не привык менять лошадь во время первого круга. -Это ваш выбор, — сдался Шахматист, наконец выпуская чемоданчик. -Для меня было честью работать с вами. После этого и Эд разжал пальцы, позволив кейсу упасть со стуком на землю. Мужчина медленно перевел взгляд под ноги, куда тот свалился, а затем вернул его на бесноватого исполнителя, который, если честно, позволял себе слишком много вольностей. -Деньги не интересуют, — пояснил тот. -Мне нужна информация. Меняю десять лямов на инфу. -Забавно, — протяжно отозвался неизвестный, а пистолет в его руке по какой-то неизвестной причине начал вытанцовывать. Нервничает? Да с чего бы? Не должен, в теории. -Какая информация, по вашему мнению, может стоит десять миллионов? -Почему ты привязался к Арсению? — задал главный для них всех вопрос Выграновский. -Он был моим другом. И я хочу знать правду. -Другом, которого вы убили? -Избавил от мучений, — поправил парень. -Как благородно, — хмыкнули ему в ответ. -Что ж, хотите знать? Хорошо, пусть это будет вашей наградой. Когда-то давно, в мои лучшие годы, я играл с огнем. И, по молодости лет, от нехватки опыта, знаний, сделал несколько неверных ходов. Один из них стоил мне победы и свободы. Двадцать пять лет я провел в тюрьме, каждый день прокручивая в голове ту секунду, когда ошибся впервые. Двадцать пять лет. Знаете, сколько это на самом деле? Триста месяцев, девять тысяч сто двадцать пять дней, двести девятнадцать тысяч часов. И каждую минуту, каждую секунду этого времени я думал, как мог избежать случившегося. И знаете, придумал. Освободившись, я понял, что мне нужен матч-реванш. -Арсений здесь причем? — напомнил смысл вопроса Эдуард. -Его двадцать пять лет назад в проекте не было. -Да, действительно, — кивнул Шахматист. -Его отец. Его отец виновник моего проигрыша. Я человек чести, признаю поражение с достоинством, и считаю, что за поступки своих родителей расплачиваются их дети. Из этого следует простой вывод: сын несет ответственность за победу отца. -Больная логика, — отрезал Эд. -По твоему мнению, я должен отвечать за то, что мой батя спился, а мать повесилась? Так, что ли? -Так и есть, — согласились с ним. -Разве вы счастливы? Безответно влюблены в человека, которому нет никакого дела до вас. Всю жизнь теряете близких, отчего держитесь за людей, которые один раз погладили вас, а не пнули ногой под живот, подобно дворовой шавке. Ваши родители согрешили. Расплата — за вами. -Что ты знаешь про меня? — гораздо тише, прижимистей спросил татуированный. -Многое, — уважительно признался Шахматист. -Но недостаточно, чтобы сказать, кто вы такой на самом деле. Вы умеете удивлять, это восхищает. Надеюсь, эта информация действительно стоила десяти миллионов? Да где эти чертовы менты. Он его тут задерживает, как только может. Уже все пафосные фразы вспомнил, еще больше услышал, уже нервов не хватает, чтобы просто не пристрелить выблядка. Где вот их носит? Где легавый? Опера? Хоть кто-то? Еще минуту и он правда перейдет в прямое наступление. Просили же, чтобы минута в минуту. Никакого доверия доблестной полиции, теперь одному тут как-то выплясывать, время тянуть непонятно как. А ведь это сложно, он в любой момент может устать от болтовни и свалить. Мышцы плеч сами собой напряглись, серые глаза метнулись в сторону, в поисках хоть одной приближающейся машины. Время утекало сквозь пальцы, а Эд просто судорожно пытался поймать песок и запихнуть его обратно в ладони, но получалось все хуже и хуже. Он уже его продержал на несколько минут дольше, чем положено, уже все идет по одному причинному месту. Зубы под маской бесшумно скрипнули, челюсти напряглись. В выходящем из-под контроля нейролептиков мозге бились идеи для продолжения диалога, но ни одна из них не была достаточно объемна, чтобы задержать Шахматиста хоть на две минуты. Выдохнув, парень попытался вовлечь маньяка в очередную философию о детях и их родителях, посчитав, что это — какая-то больная гиперфиксация человека. Но с каждым сказанным и услышанным словом тревога росла, периферийное зрение работало на двести десять процентов, кулак в кармане сжимался сильнее. И наконец — да, на горизонте забрезжило спасение. За спиной Шахматиста, в самом начале пустыря, остановилось три машины. Глупо было полагать, что этот мужик, с его возможностями, связями и финансами, не оцепил территорию своими людьми еще задолго до встречи. Эд далеко не глупый, все понимал, поэтому заранее предупредил Анджея, чтобы он с группой захвата был осторожен и двигался, не привлекая лишнего внимания. Большой черный минивэн явно притягивал бы кучу лишних взглядов, поэтому сейчас у пустыря стояли обычные гражданские машины: жигуль, потрепанный бременем такси Солярис и убитая гаражными мастерами Шкода. Не вызывают подозрений, сливаются с окружением, за тонированными окнами и не подумаешь, что внутри прячутся ребята в бронежилетах и с автоматами. Этот… кортеж, если можно так назвать, двигался с выключенными фарами, без опознавательных знаков и так тихо, как только мог. Ну, сложно заставить семерку катиться без громыханий, но да ладно, не суть, они сделали, что смогли. Увлекшись очередным рассказом о каких-то бредовых, совершенно шизоидных выводах о жизни, Шахматист замолчал только тогда, когда рокот моторов был слишком близко. Непозволительно близко. Он медленно обернулся через плечо, в этот же момент фары включились, выдавая позицию группы захвата. Свет от них разрезал утреннюю темень, освещая пространство перед собой. -Я даже фразу красивую придумал, — вернул его внимание на себя Эдуард, уже вытащивший свой ствол, пока на него не смотрели. -Но пока с тобой пиздел — забыл. Поэтому по классике: оружие на землю, руки за голову, медленно, без хуйни. -Красиво, — шепнул мужчина, опуская пистолет себе под ноги, медленно выпрямляясь и поднимая пустые руки вверх. -Красиво сыграно. Вакханалия началась не сразу. Сначала все шло по плану: спецназ покинул транспортные средства, приказывая всем оставаться на своих местах и оповещая о том, что у них есть полномочия открывать огонь на поражение при оказании сопротивления. У Эда вариантов не было — это, вообще-то, и за ним тоже приехали. Тоже пришлось поднять руки вверх, чтобы ребята не столкнулись с конфликтом интересов. А потом… потом все пошло немного не так, как планировалось. Ой, немного? Да вообще не так все пошло, к чертям собачьим. Два огроменных черных Шевроле Тахо вырулили буквально из ниоткуда, перекрывая собой машины группы. Пули отскакивали от бронированных дверей и стекол, бойцам пришлось совершать срочную перегруппировку, чтобы не попасть под удар. Из внедорожников повыскакивали люди в балаклавах, вооруженные если не на уровне спецназа, то чуть хуже. Все происходило на расстоянии нескольких сотен метров, поэтому у основных действующих лиц была какая-никакая зона безопасности, внутри которой они могли разбираться вдвоем. Парочка шальных пуль свистнула у ног Выграновского, заставив его дернуться и отшатнуться. -Да вашу мать! — рявкнул он, обращаясь скорее к небесам, чем к кому-то конкретному. Секундной заминки хватило, чтобы Шахматист рискнул схватить свой ствол с земли, но Эд на то и воспитывался улицей, чтобы даже в стрессовый момент думать во все стороны. Он пнул ногой оружие, не позволив ему оказаться в руках преступника. В итоге тот не растерялся, а сразу рванул к бронированным автомобилям, перекрывающим обзор спецназовцам. -Стоять! — приказал парень, резким движением взводя затвор, тем самым заставляя беглеца затормозить двумя ногами сразу, чтобы не провоцировать на крайние меры. -Сука, не смей, шаг — я стреляю. -Опусти ствол, Выграновский! — донеслось из-за спины, с другого берега. Голос был искажен громкоговорителем, но в нем отчетливо узнавался Макс. Окружили, гении, только заехали со стороны тонкого льда. Тоже, умники-разумники, всем бы такой мозг. Барыга и не подумал оборачиваться, у него тут на кону все или ничего. -Отвали, Максимов! — крикнул он так громко, чтобы оперативник слышал даже с такого расстояния. Ветер уносил слова куда-то в сторону, не позволяя говорить длинными фразами. Наверное, впервые за несколько лет его вынудили действительно ощутимо повысить голос. -Не я цель, Шахматист! -Ты Арса убил, оружие на землю! -Да какие вы тупые! Живой он, живой, сука, отвалите от меня! Легавый! Слишком громкие выстрелы, слишком сильный ветер, сбившееся дыхание — вот и все факторы, которых хватило, чтобы до людей на том конце донеслись лишь жалкие обрывки слов. Невозможно было в общем гаме разобрать, что он прокричал. -Идиот, — прорвался к оперативнику Джей, отбирая у него громкоговоритель и самостоятельно начиная переговоры со своим подопечным. -Барыга, не стреляй, он нужен охрененно-живым! Тут вообще начался какой-то лютый балаган. На одном берегу вел ожесточенную перестрелку спецназ и люди Шахматиста, на втором Анджей орал в рупор, а в центре кружили две фигуры, как вороны над телом, перехватывая контролирующие позиции друг у друга. В конечном итоге адвокат чертыхнулся, собираясь спуститься вниз вместе с Максимовым. Эд заметил телодвижения в свете фар, махнув рукой в его сторону. -Лед! Там лед! Провалитесь! Только в обход! Все катилось в тартарары. Все задержание целиком. И чтобы его спасти — нужно было какое-то вмешательство высших сил. Своими руками этот ужас уже не разрулить. Был бы тут Арс — он бы придумал что-нибудь. Но сейчас здесь только Выграновский, который всеми силами пытается и удержать преступника от побега, и не застрелить его при этом. А это, знаете ли, сложно, когда очень хочется просто прошить его череп насквозь и закончить на этом. -Ай, сраный дирижабль без руля, а не операция, — отмахнулся Анджей, впихнув рупор обратно совсем потерявшемуся в пространстве и времени от таких новостей Максимову. Он был бы рад что-то понять, да только во всей этой суматохе ничего не получалось. -Все, я за Арсом на тот свет, не сметь барыгу к нам отправлять. Как только он подбежал к машине, рядом с ним остановилась еще одна, чуть не посадив его на капот. Ну тут прямо авто-пати намечается. Сколько уже тачек собралось? Минимум семь штук, если считать машины Шахматиста. -Ну тоже глаза открой, — буркнул он, не теряя больше времени и запрыгивая в салон. -Никакой надежды на ментов, да? — уточнил у соперника Эд, уже закатывая рукава. Нельзя стрелять — будет бить, не проблема, выход есть всегда, если ты не в гробу. -Да, полиция в последнее время… совсем расслабилась, — с грустью заявил мужик, в точности повторяя его движения. Арс уже совсем устал. Ну, а вы попробуйте посидеть в темном, маленьком помещении без возможности развлечь себя хоть чем-нибудь. Тут даже спать нереально, все мешает, в бока упирается, короче, полная фигня, так себе отель. Звезду бы поставил только за Выграновского, не забывавшего кормить. По ощущениям, его убийца уехал получать свою зарплату где-то полчаса назад или около того. Может, больше, может, меньше. После этого ни от кого из друзей и коллег ни слуху, ни духу. Чего у них там происходит? Оставалось надеяться, что все нормально и ему не о чем беспокоиться (наивный). Первое, что сделает, когда воскреснет — пойдет и ляжет спать в теплую кроватку. Прямо вот завернется в одеяло целиком, зевнет так, чтобы челюсть заклинило, а потом уснет и будет спать так… часов… сорок. Сорок пять. И только он размечтался о спокойствии, тепле, подумал даже про теплые страны, как вдруг с потолка посыпались какие-то щепки, черт пойми что, а к нему… хотелось бы, чтобы просочился яркий солнечный свет, но на дворе половина шестого утра, темно и холодно. И никакого солнца. -Нет времени объяснять, — Джей засунулся в дыру на половину корпуса, протянув другу руку. -Срочно восставай, надо помощь ФСБ’шника. -Бля, брат, ты не представляешь, как я рад вылезти из могилы, — встревожено, но довольно радостно сообщил Арсений, плотно схватившись за крепкое предплечье адвоката, что помог выбраться из схрона. Зомби-апокалипсис начнется не с Америки, это очевидно. Выбравшись на белый (не особо) свет, первым делом он не поехал спать, как планировал, а отправился на очередные разборки. Анджей всегда водил так, словно правила дорожного движения — это для слабых, настоящие мужчины водят на интуитивном уровне. А интуиция ему сейчас подсказывала, что красный — тот же зеленый, просто другого цвета. Попов уже давно привык к такому, поэтому внимания не обращал, всю дорогу пытаясь дозвониться с телефона друга то до Макса, то до Антона. Но, как назло, трубку никто не брал. И ладно Максимов, он наверняка сейчас операцией руководит, ему некогда, но Шастун-то куда? Ну можно же проснуться, когда адвокат тебе звонит. Шастун слышал. Правда, он чувствовал вибрацию, но не было сил даже посмотреть, кто там решил трезвонить. Потому что нет никакой разницы, это ведь не Арс. Он всю ночь не спал, тщетно пытаясь прийти в себя. Слез уже не осталось, эмоций тоже, остались только красные, опухшие глаза с лопнувшими капиллярами и едкая пустота внутри. Паренек просто лежал на спине, тупо глядя в потолок уже больше двух часов. В мыслях всплывали воспоминания, от которых не было ни жарко, ни холодно. От них было… просто больно. Настолько, что не чувствовалось. Он слышал, как Егор проснулся, слышал, как кто-то из взрослых поднялся, чтобы успокоить. Слышал все, даже мерзкие собственные мысли, бьющиеся о стенки воспаленного сознания. Последнее, что Тоша сделал перед тем, как устало опустить тяжелые веки и провалиться в тревожный, ломкий сон — чуть повернул голову в сторону телефона, взглянув на один пропущенный от Джея. Да и плевать. Он не в порядке. И впервые в жизни решил не врать хотя бы самому себе, признавшись, что все далеко не в порядке. Эд в это время уже откровенно рычал. Два дня пропускал прием своих нейролептиков из-за всей этой мути с их планом, ему просто некогда было даже остановиться, чтобы закинуть в себя нужные колеса. Стабилизирующее действие препаратов закончилось, мозг не понимал, как себя чувствовать теперь. Оттого злился, раздражался и вспыхивал резкими приступами гнева на ровном месте. К тому моменту, как все наконец оказались в сборе, все более или менее улеглось. Спецназ уложил в мордой в капоты оставшихся в живых телохранителей, Максимов перебрался на их сторону, помогая с обезвреживанием вооруженных, а Дрозд сидел на крыше своей машины, заваленной ветками для маскировки, восхищенно снимая все на телефон. -Вот это кино, — одобрительно протянул он, вертя камерой из стороны в сторону. -Мне такого Оскара дадут, все попадаете. Вроде бы, уже все более или менее нормально. Выграновский придавил коленом шею маньяка к холодной земле, со злостью вытирая кровь, закоптившуюся над верхней губой. Шахматист — подготовленный боец, двигается прекрасно, быстро, точно. Но, возраст. Возраст играет очень большую роль, и в свои двадцать пять Эд оказался сильнее. Его спасло лишь это, если честно. Если бы не данный фактор — вместо мужика сейчас был бы он сам. -Все, сука, допрыгался, — агрессивно пророкотал парень, на каком-то очередном порыве ярости звонко щелкая затвором и прислоняя холодный металл к виску маньяка. -Пиздец тебе, давно хотел посмотреть, как мозги по снегу разлетаются салютом. В серых глазах уже не было пустоты, в них была ничем не прикрытая, долго подавляемая препаратами ненависть. Ненависть к этому миру в целом и отдельная к человеку, хрипящему под ним на земле. Еще секунда и все бы решилось быстро, но неправильно. По обе стороны одного пустыря одновременно затормозили две машины. Старенький Ниссан, на котором и подъехали друзья, визжа тормозами воткнулся в землю рядом с Максимовым, а еще один Тахо оказался ровно напротив, за несколько сотен метров от них. Эд отвлекся от угроз, повернувшись в сторону новоприбывшего внедорожника. Из него довольно неспешно вышло четыре человека. Без оружия, без угроз, требований и представлений. Последний из них вел перед собой кого-то еще, с пакетом на голове, сцепленными наручниками руками сзади. Небольшая фигурка спешно перебирала ногами, грозясь вот-вот свалиться с каблучков. Выграновский застыл, наблюдая за этой картиной. Мужик толкнул, по всей видимости, женщину вперед, заставляя ее оказаться ровно в том месте, где начиналась тонкая ледяная кромка. -Лед! — уже в сотый раз крикнул парень, на всякий случай вернув пистолет к голове Шахматиста. Сейчас внимание всех было приковано к тому, что происходит по другую сторону. Мужчины молча встали стеной, а один из них стянул пакет, грубым, сильным движением отправляя девушку еще на несколько шагов вперед. Каблуки заскользили по поверхности, лед предательски затрещал. -Ебать, Рита? — сначала не поверил Арсений, выскакивая из машины и быстро пожимая руку Максу, в край удивленному такому резкому возвращению товарища из мира иного. -Макс, это Рита? Мужчина прищурился. В темноте — нихрена непонятно. Только свет от фар кучи автомобилей служил источниками света, но на пустыре все еще оставались темные проплешины. -Твою мать, — убито выдохнул он. Слишком далеко. Даже при желании не добежит. Да и бесполезно: слишком тонкий слой замерзшей воды, хрупкую женщину еще выдерживает кое-как, а вот амбалистого оперативника точно не выйдет. -Стоп, стоп, стоп! — замахал руками Попов, призывая всех остановить вообще все, что они делали. -Выграновский, стоп! — крикнул он громче, искренне надеясь, что тому не придет в голову выпустить пулю. -Дай говорилку, — нервно попросил Арс, протянув руку к первому попавшемуся бойцу. Секунды хватило, чтобы устройство оказалось у него. Постучав по нему, парень выматерился, триста раз пожалев о том, что вообще когда-то решил устроиться на эту работу дебильную. -Что, какие требования? — выпалил он, обращаясь к мужчинам на том конце. -Отпустить шефа, — прохрипел один из их сообщников, которого сейчас жали к капоту сразу два крепких парня. Переговоры как-то моментально зашли в тупик. Варламова стояла где-то посередине, трясясь от холода и страха одновременно. Но, услышав голос Арса, подняла голову, будучи неуверенной, что ей не показалось. Она не могла сделать ни шаг назад, ни вперед. Любое неловкое движение отправило бы ее глубоко и надолго. -Отпускай, — настойчиво заявил Макс. Да если бы Арсений мог, то отпустил бы уже. Но там сейчас Эд, все зависит от него. От его менталки, от его порывов и эмоционального состояния в целом. Видимо, людям Шахматиста надоело ждать, поэтому один из них вытащил пистолет, направляя его не на криминиластику, а рядом с ней. -Отпускайте, он выстрелит, лед пойдет трещинами, она уйдет под воду, — продолжал хрипеть задержанный до тех пор, пока ему по челюсти не прилетел удар с локтя, отправивший его на законный отдых. Если честно, сотрудник впервые не знал, что делать. Анджей все порывался отобрать у него рупор, но тот не поддавался. -Сначала дайте ей уйти со льда, — попросил он, но никакой реакции не последовало, угроза никуда не делась. -Ясно, не хотите компромисс… — протянул парень, сжав устройство покрепче, чтобы руки на тряслись. -Эд, отпускай. Выграновский с места не сдвинулся, только сильнее вжал дуло в голову мужика. -Выграновский, отпускай! — повторил команду Арсений уже тверже. Вообще никакой реакции. Парень будто не слышал его абсолютно. Рита тряслась там, где до нее было не добраться. Они буквально не могли сделать ничего, кроме как отпустить маньяка, но, видимо, барыга был абсолютно не в настроении так просто сдаваться. Джей вцепился в волосы двумя руками, догадываясь, что у его подопечного успешно снесло крышу. -Ты ведь слышал, — прошипел Шахматист, морщась от острых камушков, расцарапавших его щеку до крови. -Отпусти меня, ты же не хочешь, чтобы невинная девушка погибла из-за тебя? -Помолчи сейчас, — Эд пытался, правда пытался прийти в себя, собраться в одну кучу и отпустить. Тело не слушалось, хотелось убить, хотелось положить огромный болт на все моральные принципы, пришить его и все. Ему самому от себя стало страшно. Он наплевал на жизнь Риты, понимал, что делает, но остановиться просто не мог. Волны дичайшей агрессии накрывали его постоянно, не позволяя даже немного прояснить туман в сознании. -Наркош, ну пусти, — тихо попросил Анджей, закусывая от бессилия губу. -На, на, черт бы этого шиза побрал, — Арс впихнул наконец ему рупор, позволяя тем самым поговорить с ним единственному человеку, которого тот ставил в хоть какой-то авторитет. -Барыга, слышишь? — с надеждой спросил адвокат, сделав пару шагов вперед. -Убери ствол, просто убери, — аккуратно, выверяя каждое слово и шаг продолжал он, медленно-медленно, чтобы не спровоцировать никого, двигаясь к двум фигурам на земле. Веко Эда начало подергиваться, он действительно держался из последних сил. Палец на спусковом крючке уже дрожал от напряжения. -Хуй с ним, мы еще выйдем на него, — пообещал Джей, стараясь говорить членораздельно и понятно, дабы слова не зажевывались. Все молчали, пристально следя за происходящим и стиснув зубы. Макс не моргал, приглядывая за темным силуэтом девушки, пытавшейся устоять на скользкой поверхности. -У него точно получится? — срывающимся голосом шепнул Максимов, обращаясь к Арсению. -А у него есть выбор? Это Джей, а это Эд, — пояснил парень очевидное. -У них свои отношения, просто не лезь. Лучше скажи, какого хрена у них вообще Рита делает? Ты как это проморгать умудрился? -Она сказала, что пока мы на задержании, хочет немного развеяться, я уже не стал отпираться, — честно признался старший оперуполномоченный. -Мы ж днем хоронить тебя уже должны были, я подумал, нервы не выдержали. -Вот там ее и забрали, как подстраховку на вот такой вот случай, — разобравшись в ситуации кивнул Арс. -То есть, твои похороны тебя не смущают? -Да не особо. -Товарищ майор, — обратился к Максимову один из спецназовцев, подходя чуть ближе к командиру. -Открываем огонь? -Нет! — в один голос заявили оперативники. -Никакого огня, там все наши. -И маньяк… -Ты — маньяк, — зло процедил Макс, хватая парня за шиворот и резко притягивая к себе почти вплотную. -Кто тебя учил, уродец, по своим шмалять, а? Хер с ним, по своим. По моим! Боец пробормотал извинения, жестом показав остальным, чтобы те опустили оружия в землю. Все время, пока они говорили о своем, Джей всеми доступными методами пытался достучаться до Эда. Он уже был в паре метрах от них, заваливая просьбами не делать того, что задумал парень. Выграновский весь трясся. С одной стороны — Анджей, которого тот привык слушаться, как собака: бесспорно и с первого раз. С другой стороны — отсутствие рычага экстренной остановки, который раньше заменяли транки. На одной чаше весов — Рита. На другой — Шахматист. Он так близко. Стоит всего лишь нажать на это чертов спуск, услышать выстрел и закончить все, что мучало их столько времени к ряду. -Лежать, я неадекватный, — рокотом напомнил он, предотвращая попытки преступника воспользоваться моментом его внутренней борьбы с самим собой. -Эд, — внезапно назвал его по имени адвокат, перестав приближаться. Для следующей реплики, которая выворачивала его наизнанку и не давалась без рвотных позывов, Джей глубоко втянул носом морозных воздух, наэлектризованный нервами до отказа, убрав говорилку ото рта. Если бы не обстановка, в жизни бы не сказал. -Я охренеть как люблю тебя, — выдавил, как смог, юрист, пережав себе горло, чтобы не закашляться от отвращения. Это не прозвучало как ложь лишь потому, что правда любил. Просто не как парня. Младший брат, сын, кто угодно, но не парень. -Но если ты сейчас выстрелишь — знать тебя не хочу. На серых глазах навернулись слезы. Рука дрогнула. Никогда не дрожала, а тут вдруг — дрогнула. «Стрелять — не мешки ворочать. Взял, щелкнул, выстрелил» — вот, что он сказал однажды Антону, когда тот не мог нормально в тире ничего сделать. Сейчас было хуже, чем мешки. -Все, — поджав губы сообщил Арс. В этом не было спокойствия или облегчения, он сам не знал, что «все». Знал только, что Эда сломали окончательно. -Теперь только Бог поможет. Да и то, не факт.