Навстречу свободе

Сигарета дотлела до фильтра. Нил Джостен не сделал ни одной затяжки. Он нуждался не в никотине, а в ндком дыме, который напоминал о матери. Если вдыхать медленно, почти чувствуешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно, дрожь, как игла, пронзила позвоночник. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Пепел соскользнул с пальцев, упал под ноги – и исчез, подхваченный ветром. Нил посмотрел на небо - в мощном свете прожекторов звезды почти исчезли. Он, как и раньше, поймал себя на мысли: а вдруг мать смотрит на него сверху? Хоть бы нет. Она бы с него шкуру спустила, увидев, как он тут киснет. Скрип двери выдернул Нила из мыслей. Он сдвинул сумку ближе к ногам и оглянулся. Тренер Эрнандес вошёл, оставив дверь раздевалки открытой, и молча опустился рядом. — Не видел на игре твоих родителей, — сказал он. — Они в отъезде, — ответил Нил. — Всё ещё ? или снова ? Нил промолчал. Ни то, ни другое — правда была слишком личной, чтобы рассказывать её. Он знал, как надоела тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для него эта ложь была одновременно привычной и удобной. Так объяснялось, почему Джостенов не видно в городе и почему Нил чаще начует в школе. Не то чтобы ему негде было жить — дело скорее в его нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Нил тайком облюбовал один такой домик в тихом районе, где в основном живут пенсионеры. Соседи редко отходят от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но приходя и уходя, Нил всё равно рисковал попасться. Как только люди узнают, что он занял жильё незаконно, начнутся неудобные вопросы, поэтому ему проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не жалуется администрации, Нил не знал и предпочитал не спрашивать. Эрнандес протянул руку. Нил передал ему сигарету. Тренер затушил её о бетонную ступеньку, щёлкнул и отбросил смятый окурок, затем повернулся к Нилу. — Думал, сегодня они сделают исключение. — Кто же знал, что эта игра — последняя? — ответил Нил, глядя на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко — и откатиться так далеко. Р-раз — и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и стелить искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, перед глазами вновь предстанет обычное футбольное поле, и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, но Нил не отводил взгляда. Экси — это гибридная игра, что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное, но по жесткости не уступающая хоккею. Нил обожал всё в этом спорте — от высокого темпа до агрессивности. Экси была единственной частью его детства, от которой он не мог отказаться. — Позвоню им позже, скажу счет, — добавил он, чувствуя пристальный взгляд тренера. — Скажу, что ничего интересного они не пропустили. — Пока, может, и не пропустили, — туманно ответил Эрнандес. — К тебе тут кое-кто пришел. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нил вскочил на ноги и закинул сумку за спину, но звук шагов за спиной подсказал — спасаться уже поздно. Рывком развернувшись, он увидел в дверном проеме высокого, крепкого мужчину. Торс незнакомца облегала майка-алкоголичка, обнажённые плечи и предплечья украшали этнические татуировки в виде кудрявых языков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза была расслабленной, но карие глаза смотрели пристально. Нил не узнал мужчину, а значит, тот был не местным. Милпорт — городок с населением меньше девятисот человек — не мог похвастаться анонимностью. Здесь все обо всех всё знали. Для Нила с его тайнами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой местных жителей, сильно усложняло жизнь. Однако он надеялся, что местный менталитет сыграет ему на руку: слухи о чужаке должны были дойти до него раньше, чем сам чужак. Но Милпорт подвёл его. — Я вас не знаю, — спокойно сказал Нил. — Он из университета, — пояснил Эрнандес. — Приехал посмотреть, как ты играешь. — Чушь, — фыркнул Нил. — Никто не ищет игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. — Есть такая штука, называется «карта», — спокойно отозвался незнакомец. — Может, слышал? Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и встал со скамьи. — Этот человек здесь потому, что я написал ему о тебе. У него в команде проблемы с нападающими, и я решил, что ты стоишь внимания. Тебе не говорил — не хотел зря обнадеживать. — Чего? — Нил вытаращил глаза. — Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты говорил, что они собирались приехать? — Хотели, — буркнул Нил. — Не получилось. — Я больше не могу ждать, — сказал незнакомец и подошёл ближе, встав рядом с Эрнандесом. — Конечно, глупо набирать игроков в конце сезона, но у нас возникли… технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты ещё не определился с учебным заведением, так что момент — идеальный. Мне нужен нападающий. Тебе — команда. Подписываешь бумаги — и ближайшие пять лет ты под моей опекой. По большому счету, к такому образу жизни Нилу не привыкать. Последние восемь лет он провел в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени его отделяло двадцать два фальшивых, и он знал, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды – значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше Нилу просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт – верный билет в будущее, которое ему не светит и о котором он мечтает до боли. На краткий миг Нил возненавидел себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ему было возвращаться на поле. Говорила же мать, что он должен завязать с экси. Предупреждала, чтобы не высовывал носа, чтобы «болел» издали, а он не послушал. Но что еще ему было делать? После смерти матери Нил приткнулся в Милпорте, потому что не знал, как жить дальше, вот и все. У него не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, он уже не представлял, как от нее отказаться. — Пожалуйста, уходите, — сказал Нил. — Понимаю, всё это немного неожиданно, — ответил незнакомец, — но имей в виду: ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Сердце Нила ёкнуло. Он оторвал взгляд от папки и посмотрел на мужчину. — «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина — Нил уже понял, что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак — заметно удивился его сообразительности. — Значит, ты видел сюжет в новостях, — сказал он. Технические трудности, — сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением скрывалась попытка самоубийства Джейни Смоллз, нового игрока команды. Лучшая подруга нашла её со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышал Нил, — Джейни поместили под наблюдение психиатров. «Типично для „Лисов“», — бестактно заметил ведущий новостей, хотя, надо признать, это было не слишком далеко от правды. «Лисы» из университета Пальметто были сборищем талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак набирал игроков исключительно из неблагополучных семей. Его идея превратить «Лисью нору» в реабилитационный центр выглядела прекрасно на бумаге, но на деле подопечные представляли собой группу изломанных жизнью одиночек, неспособных сплотиться даже во время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» числились самой малочисленной командой и хроническим аутсайдером, годами плетущимся в хвосте рейтинга. За последний год они заметно прибавили — благодаря капитану и усилению защиты, — но критики всё равно не воспринимали их всерьёз. Постоянные неудачи начали раздражать даже КРЭ — Комитет по регламенту экси. А потом в команду пришёл Кевин Дэй — некогда чемпион страны. Для «Лисов» это было лучшее, что могло случиться, а для Нила — причина отказаться от предложения Ваймака. Нил не видел Кевина почти восемь лет и не горел желанием встречаться с ним вновь. Не все двери стоит открывать, а для Нила от этого зависела жизнь. — Не стоило вам приезжать, — сказал он. — А я всё же здесь, — парировал Ваймак. — Ручку дать? — Нет, — ответил Нил. — Я не собираюсь играть за «Лисов». — Я вас правильно понял? — Вы взяли Кевина. — А Кевин сам настоял, чтобы я взял тебя. Так что... Дальше Нил слушать не стал — рванул вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивлённого оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ним? Нил не оглядывался. К чёрту окончание школы, к чёрту Нила Джостена. Он удерёт сегодня и будет бежать, пока слова Ваймака полностью не выветрятся из его головы. Он опоздал. На полдороге к выходу из раздевалки до Нила дошло, что он не один: кто-то преградил ему путь. Взмахнула ярко-жёлтая клюшка — противник замахнулся — а остановиться Нил уже не успел. Деревянная рукоять врезалась под ребра, едва не сдавив лёгкие к позвоночнику. Он не помнил, как упал, только почувствовал, что беспомощно ползёт на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы ему удалось вдохнуть, его бы сразу же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах — это голос разъярённого Ваймака, но звучал он как издалека, неразборчиво. — Чёрт побери, Миньярд! Вот почему нам не удаётся заполучить приличных людей. — Да бросьте, тренер, — прогудел кто-то над головой Нила. — Если бы он был приличным, нам бы не пригодился, верно? Ваймак уже называл его по фамилии, но Нил и так узнал бы без подсказки. Он слишком часто видел это лицо на газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрю Миньярд выглядел ничем не примечательно — светловолосый парень ростом всего около метра пятьдесят два — но Нил знал, насколько обманчива внешность. Миньярд был голкипером и самым опасным приобретением «Лисов». Большинство игроков команды вредили прежде всего себе, тогда как Эндрю не боялся идти в атаку на других. Он провёл три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока. Кроме того, Эндрю отказался от приглашения в команду действующих чемпионов — университета Эдгара Аллана. Кевин и Рико даже устроили ему приём, но Миньярд выбрал неудачников из «Лисов». Свой выбор он не объяснял, но все понимали — Ваймак согласился взять в команду всю его семью. В тот же год к «Лисам» присоединились близнец Эндрю Аарон и их двоюродный брат Николас Хэммик. Недавний переход Кевина тоже связывали с влиянием Эндрю. Кевин играл за «Воронов» университета Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал ведущую руку, катаясь на лыжах. Травма лишила его спортивного контракта. Ожидалось, что он восстановится и вернётся в родную команду, но вместо этого Кевин неожиданно перебрался в Пальметто, став помощником Ваймака. Три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошёл в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину лишь одно — голкипера, который когда-то презрительно отверг его предложение. Всю весну Нил собирал информацию об Эндрю, пытаясь понять, что такого в нём увидел Кевин. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. — Что-нибудь сломал? Нил осторожно приложил ладони к ребрам и вдохнул; мышцы резко заболели, но он уже знал — на этот раз отделался легко. – Господи, Нил, ты как? – подошёл Эрнандес, схватил его за локоть и помог подняться. – Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между ними. Миньярд понял намёк, вскинул руки, как бы говоря «я ни при чём», и удалился. Ваймак, проводив его взглядом, внимательно осмотрел Нила. Кровь внезапно отхлынула от лица Нила, и голова закружилась. Он отшатнулся от Ваймака, пытаясь удержать равновесие и сделать глоток воздуха. Спортивная сумка ударила его в бедро, и он обмотал ремень петлёй вокруг ладони, стараясь за что-то ухватиться. — Только не скажите, что вы взяли его с собой. Ваймак бросил на Нила суровый взгляд. — Какие-то проблемы? Правду открыть Нил не мог, поэтому ответил: — Я недостоин играть на одном поле с чемпионом страны. — Вот именно, — прозвучал голос, и у Нила перехватило дыхание. Он обернулся, словно против своей воли. Следовало догадаться раньше, когда он увидел Эндрю. Почему вратарь смотрел на потенциального новичка, если тот нападающий? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит один. Кевин устроился на телевизионной тумбе, прислонившись к задней стене. Телевизор он сдвинул на край, расчищая себе побольше места, и с обеих сторон обложился стопками бумаг. Судя по каменному взгляду, которым он провожал спектакль, его совершенно не впечатляли слова Нила. Целая вечность пролетела с тех пор, как Нил и Кевин в последний раз стоял под одной крышей; с тех пор как они оба стали свидетелями того, как отец Нила в клочья разорвал кричащего человека. В памяти до сих пор стоял тот самый медвяный запах крови и пыли. Нил знал лицо Кевина как свое собственное, – он изучал каждую его черту по телеэкрану и фотографиям в газетах, следя за его триумфальным шествием по миру спорта. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним — тоже во всем, начиная с пронзительных зеленых глаз под идеально уложенной темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два. При виде этой двойки в животе Нила похолодела и заныло, будто от старой раны. Кевин ходил с ней и тогда, давно, просто в те годы его кожа была еще слишком молодой для иглы. Он и его сводный брат Рико Морияма тогда выводили у себя на щеках двойку и единицу стершимся черным маркером, а когда контуры цифр расплывались, с азартом обновляли их. В те дни Нил ещё не понимал, что Кевин и Рико с самого детсва бредили славой. Эти детские каракули были их первым обетом, данным вселенной: они станут звездами. И их пророчество сбылось. Оба играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году оба получили вызов в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а Нил...Нил безнадежно увяз в колодце лжи, из которого не видел выход. Кевин не мог его узнать, это не подлежало сомнению. Слишком много воды утекло, размыв берега их общего прошлого и создав менду ними непроходимую пропасть. К тому же, Нил принял образ другого человека: темная краска для волос, приглушавшая его природный цвет, и безликие коричневые линзы, скрывавшие истинный взгляд. Но тогда что за ветер принес сюда Кевина Дэя? Ни одна университетская команда не опустилась бы так низко, даже «Лисы». Официальная легенда была безупречна: в личном деле Нила указано, что он играет в экси всего год, и весь этот год он виртуозно рагызгрывал из себя неумеху. Прошлой осенью он даже запасливо скупил разнообразные мануалы и нарочито таскал их собой повсюду. Учитывая, что он восемь лет не держал в руках клюшку, поначалу притворяться даже входило в роль. Помогло и то, что в малой лиге Нил занимал другую позицию, так что теперь ему пришлось учиться заново, будто первокласснику. Внутренний зверь, однако, просыпался — кривая обучения неумолимо рвалась вверх, и ему приходилось сдерживать ее титаническим усилием воли, чтобы не выдать себя. Ледяная игла пронзила грудь и расползлась по сосудам. Прокололся. Конкретно прокололся. Откуда? Старая история с поддельными документами? Та ночная потасовка в порту? Неважно. Важно, что тень прошлого наконец настигла его здесь, у самого, казалось бы, безапасного порога. И если Кевин Дэй, просто натренированный наблюдатель, высмотрел его так легко, то для профессионалов уровня отца Нил Джостен был не просто мишенью. Он был уже приговором, который сами того не зная, ждал своего часа для исполнения. Губы онемели, словно после укола новокаина. Слова выдавливались с усилием, едва слышно: — что ты тут делаешь ? — а ты чего рванул как ошпаренный? — парировал Кевин, и его взгляд, тяжелый и пристальный, скользнул по нервно подрагивающей руке Нила. Внутри все сжалось в комок. Он заметил. Точно заметил. — Я... Первый спросил, — голос сорвался, выдав слабину, которую он тут же возненавидел. — Тренер тебе уже все ответил, — Кевин оттенил губы в подобие улыбки, но в глазах не было ни тепла, ни раздражения — лишь холодная, выжидающая сталь. — Мы ждём, когда ты перестанешь мудрить и просто подпишешь контракт. Хватит уже водить нас за нос. — Нет, — отрезал Нил, отступая на шаг. Слово повисло в воздухе тяжелым и окончательным, как щелчок предохранителя. — Слушай, тысячи нападающих только и мечтает о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь ? Наймите того, кто хочет сиять в лучах славы Кевина Дэя. Ваймак, до этого молча наблюдавший, как хищник из засады, медленно скрестил раки на груди. — Мы просмотрели все анкеты, — его голос был ровным и бесстрастным, как гладь озера перед бурей. — И выбрали тебя. Не их. — я не буду играть с Кевином, — это было уже не просьба, а низкое, животное предупреждение. Взгляд Нила впился в пол, будто он пытался прожечь в нём лазейку для побега. — Будешь, — парировал Кевин. Его слово было не возражением, а констатацией факта. Звенящей тишиной, которая воцаряется после приговора. Ваймак равнодушно пожал плечами, и этот жест был страшнее любой угрозы. — Ты, наверное, не понял, Джостен, но мы не уйдём отсюда, пока не добьёмся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужем команде. — Он сделал паузу, давая словам осесть — И он никогда не ошибается. Кевин шагнул вперед, сократив дистанцию до опасной. Его тень накрыла Нила. — По-хорошему, — начал он тихо, и каждый звук был отточен, как лезвие - я должен был выбросить письмо твоего тренера, даже не разрывая конверт. Твоя анкета — полное убожество. Никакой перспективы. И мне, - он почти шептал, — эта салага из команде не нужна. Это идет вразрез со всеми нашими планами. Затем он резко выдохнул, и его голос вновь стал твердым и неумолимым. — Но твоему тренеру хватило ума прислать статистику. А видеозапись, — Кевин прищурился, — Мы увидели тебя в деле. Настоящего. И там...там ты бьешся не на жизнь, а на смерть. Словно за тобой гоняться демоны. Вот этого демона мы и хотим видеть в совей команде. И мы его получим. Салага? Слово прозвучала как щелчок по лбу. Если бы Кевин его узнал, он бы никогда не бросил это оскорбление. Он бы знал, что сведение в анкете - слошное вранье, прикрывающие правду. Он бы помнил, что Нил Джостен не безродный выскочка, а игрок малой лиги чей звездный матч был навсегда прерван кровавым пятном по льду и новостями об убийстве. В голвое все щёлкнуло, выстроившись в единую, оглушительно ясную картину. — А, вот в чём дело, — тихо, почти выдохом, произнес Нил, и его взгляд, до этого бегавший в поисках выхода, наконец оставновился на Кевине. Тот лишь едва заметно кивнул, его глаза сузились, словно он целился. - Только такой инсайд нам и нужен. От внезапно облегчения у Нила едва не скрутило живот. Словно с него сняли наручники, о которых он забыл. Значит не узнал. Все это — просто чудовищное, нелепое совпадения. Никакого выслеживания, никакого провала. Просто слепая удача , которая на секунду обернулась к нему лицом, чтобы тут же показать оскар. Это был знак. Жестокий и прямой, как удар клюшкой. Мир давал ему последнее предупреждение: он может произойти, этот кошмар, если он будет чересчур долго засиживаться на одном месте, обрастет связями, станет заметным. В следующий раз за ним приедет не Кевин с контрактом. В следующий раз придёт Отец. И разговор будет не о экси.